Текст книги "Тень в паутине (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Орнелия от моего жеста покраснела так, будто я её прилюдно поцеловал.

– Буду ждать вашего решения, – отпустив её руку и поклонившись Джорджо Лоредано, мы с Сергио покинули его дворец.

* * *

Когда мы сели в лодку и поплыли туда, куда я тихо шепнул гондольеру, задумчивый Сергио, тихо сказал.

– Иньиго, тебе совсем не жалко девушку? Ты фактически бросаешь её на съедение к львам.

– Сергио, – я задумчиво посмотрел на него, – давай назови мне имя, кому можно это поручить и кто сейчас не занят.

Граф Латаса задумался, долго жевал губы, но затем вернул на меня свой взгляд.

– Таких нет, – нехотя признался он.

– Тогда нечего и умничать, – я пожал плечами, – Орнелия умная, сама всё прекрасно понимает.

– Куда мы сейчас? – поинтересовался он, видя, что мы плывём не во дворец дожа.

– Одевать тебя, – с улыбкой ответил я, – а также заказать тебе самый лучший доспех, который могут сделать местные оружейники. Я бы, конечно, лучше заказал в Милане, но, к сожалению, время торопит.

Сергио изумлённо осмотрел на меня.

– Зачем меня одевать и делать мне доспех? У меня есть и то, и другое, весьма хорошего качества.

– Мой друг, – я похлопал по его руке, – для моих целей, тебе нужно только лучшее!

Видя, что я не собираюсь больше ничего объяснять, он тяжело вздохнул и смирился, что позволило нам заглянуть сначала к лучшему портному, затем к лучшему оружейнику и обрадовать их большими заказами. Они сняли мерки с Сергио и меня, а затем узнав, что мы живём во дворце дожа, тут же сказали, что начнут работу немедленно, отложив другие заказы, и будут приезжать к нам сами, чтобы делать промежуточные примерки. Оставив им задаток, мы поплыли дальше.

– Здесь меня высадите, – неожиданно попросил граф, когда мы чуть не доплыли до дворца дожа, – я возьму Бернарда и лодку.

– Да хорошо, а куда ты? – поинтересовался я.

– Скажешь, зачем покупаешь мне новую одежду и доспехи, да ещё и одинаковые с твоими? – он прищурил глаза.

Я отрицательно покачал головой, на что он иронично поклонился и показал в сторону дворца дожа.

– Встретимся тогда вечером.

* * *

Когда лодки с Иньиго уплыли, Бернард повернулся к задумчивому графу.

– Зачем я тебе нужен? – поинтересовался он.

– Покажи мне, где находится дом Морозини, – спокойно ответил тот, заставляя барона открыть в ошеломлении рот.

– Зачем? – изумился он, – если Иньиго узнает, будет злиться на тебя месяц!

– Я поеду туда завтра рано утром, скрыв свою внешность плащом, – тихо сказал Сергио, – а чтобы меня пустили, туда сегодня заглянешь ты, и отдашь слугам записку для Анны Морозини, снова не проронив при этом ни слова. Так все подумают, что ты снова прибыл к ним по делам, связанным лишь с постройкой кораблей.

– И ты туда же! – взмолился швейцарец, на что получил лишь лёгкую улыбку.

– Так нужно Бернард, – спокойно заметил граф, – я не хочу оставлять в этом городе одно разбитое сердце, поскольку если с ней что-то случится, не ты и не я, не сможем предугадать, что тогда будет с самим Иньиго. Ты сам помнишь, каким он вернулся от могилы Жюльетты.

Бернард тяжело вздохнул и согласно кивнул.

– Определённо ничего хорошего не будет, тут я с тобой согласен. Хорошо, я передам записку.

Граф Латаса вытащил из кошелька небольшую свёрнутую бумагу и протянул её ему.

– Рассчитываю на тебя Бернард.

Глава 3

Ранним утром, когда серый туман ещё висел над каналами Светлейший, скрывая всех, кто по своим делам встал в подобную рань, от дворца дожа отчалила одна ничем не примечательная лодка, даже без охраны и с одним-единственным человеком. Закутанный в недорогой плащ, он явно был чьим-то посыльным, скорее всего дож приглашал на утренний завтрак кого-то из знатных нобилей, этим было никого не удивить, так что посланник совершенно спокойно вылез из лодки, оставив мелочь гондольеру и постучался в дверь дома Морозини, которая тут же открылась и его слуги сразу пропустили внутрь.

Лодочник, видя это лишь кивнул своим мыслям, одет небогато, денег дал не очень много, лишь в самый раз, чтобы он не посчитали его жадным, а потому как слуги быстро открыли дверь, его там явно ждали. Ещё один, обычный гонец из дворца дожа, ничего такого о чём стоит судачить с приятелями в минуты отдыха.

* * *

Граф Латаса по жесту слуги поднялся по лестнице и постучав, вошёл в дверь, которую ему показали. Его ждали, девушка сидела у окна, в красивом платье, но без излишней вычурности.

Он попытался поклониться и представиться, но Анна лишь слабо махнула рукой.

– Не нужно граф, я вас так хорошо знаю со слов Бернарда и Иньиго, что кажется, что мы знакомы с вами лично. Проходите, присаживайтесь, хотя если честно я не понимаю, зачем вы захотели со мной поговорить, да ещё и обставив всё, подобным образом.

Улыбнувшись, Сергио сел на предложенный стул и посмотрел на девушку, которая выглядела устало и чуточку грустно, несмотря на внешнее спокойствие. Но главное, внимательно смотря на неё, он отчётливо понял, почему Иньиго остановил на ней свой взгляд, да ещё и испытывал такие сильные чувства. Девушка была безусловна красива, но чувствовался по её позе, тому, как холодно она смотрела на него из глубины души, твёрдый характер, который сложно было скрыть за макияжем и улыбкой вежливости.

– Вы так рассматриваете меня граф, – Анна покачала головой, – будто хотите сделать мне предложение. Спасибо, но я ищу себе других кандидатов, из Венеции.

– Я осознаю синьорина Анна, что у вас есть повод злиться, как на самого Иньиго, так и на людей его представляющих, – абсолютно серьёзно заметил он, пропустив мимо отпущенную шпильку, – но я приехал не извиняться.

– Да? – Анна впервые за этот разговор пристально посмотрела сама на него, – а для чего?

– Рассказать одну историю, – Сергио пожал плечами, – чтобы вы поняли. Именно поняли, а не простили. Поскольку прощение не нужно никому: ни вам, ни мне, не тем более Иньиго.

Девушка удивлённо на него посмотрела, но кивнула, показывая, что он может продолжать говорить.

– Что вы знаете о Жюльетте? – поинтересовался на всякий случай он и тут девушка напряглась, явно слыша это имя не впервые.

– Иньиго сказал, что она была первой девушкой, которую он полюбил и её отравил её брат, больше ничего, – ответила она.

– Что же, отлично, – кивнул Сергио, – что вы в курсе, тогда я расскажу вам чуть больше об этой истории.

Он начал с Генуи и ничего не пропуская рассказал, как Иньиго позаботился о брате с сестрой, которые не были нужны собственным родителям, как нашёл доктора, который вылечил мальчика-инвалида, поставив его на ноги, как обеспечил будущее Жюльетте, сделав её служанкой своей близкой знакомой баронессе Виларгут и что в итоге из всего этого вышло.

Когда он закончил, девушка напротив смотрела на него тем же холодным взглядом, которым смотрела, когда он начинал рассказ.

– Всё это конечно весьма занимательно граф, но каким образом касается лично меня? – спокойно поинтересовалась Анна.

– Самым прямым, синьорина Анна, – вздохнул Сергио, – о чувствах Иньиго к девушке, мы, самые близкие ему люди, узнали только тогда, когда он приехал спустя месяц к её могиле и плакал.

– Всё ещё не понимаю, как это должно трогать меня, хотя история конечно весьма жалостливая, – Анна спокойно пожала плечами.

– Я и Бернард опасаемся, что если с вами случится что-то похожее, или просто плохое, – Сергио ничуть не обижался холодности приёма, оказанного ему девушкой, ведь он приехал не мириться, а просто объяснить свою позицию, – а это весьма вероятно по тому, что я вижу перед собой, то боюсь проблемы будут не только у вас или вашего дома, но и вероятно у всей Светлейшей. Мне, конечно, глубоко наплевать на это, я лишь защищаю человека, который дорог мне, но мне бы не хотелось, чтобы просто так умерло очень много людей.

– Я не боюсь смертей, граф, – Анна покачала головой, – я уже видела трупы.

– Боюсь столько, синьорина Анна, вы никогда в своей жизни не видели и не увидите, – Сергио пристально посмотрел на девушку, продолжив так тихо, чтобы слышала одна она, – поверьте мне, синьорина Анна, Иньиго способен причинить миру гораздо больше вреда, чем большинство людей могут себе представить, а чтобы не быть голословным, я вам намекну, что некоторые бедствия последних лет, обрушившиеся на Европу, происходят не так случайно, как принято обычно об этом считать.

Девушка улыбнулась, рассмеялась, сочтя слова графа за глупость или неудачную шутку, но затем видя его спокойное, серьёзное лицо, также то, что Иньиго на это и правда был способен, внутри её сердца поселился даже не страх, а настоящий ужас, перед этим человеком.

– Вижу, вы и правда его хорошо узнали, синьорина Анна, – кивнул тот, поняв, что она осознала как то, что он говорит, так и то, что Иньиго на это действительно способен.

– Понятное дело, я вам ничего не говорил и буду всё отрицать, – пожал он плечами, – но думаю я доходчиво до вас донёс то, что будет, если с вами случится что-то плохое и что главнее, может за этим последовать.

Анна кивнула и её злость к графу стала невольно улетучиваться: он не лгал, не защищал Иньиго, не пытался их помирить или вымолить у неё прощение, он просто беспокоился за мир, который окружал маркиза де Мендосу. Причём, став очевидцем того, как он может на него влиять, он явно за него сильно боялся, за мир в смысле, а не за Иньиго.

Девушка тяжело вздохнула, всё ещё не в силах прийти в себя от подобных новостей, но затем подняла взгляд на спокойно сидящего перед ней человека и улыбнулась ему, первой искренней улыбкой.

– Бернард – предан, вы – умны, я рада, что у него рядом есть люди, которые его понимают.

Граф Латаса, видя реакцию девушки и что больше она не холодна к нему, тоже улыбнулся в ответ.

– Кроме нас, есть другие люди, которые ему служат, – спокойно ответил он, – и не все из них, хорошие.

Анна посмотрела на собеседника и по тому, как граф это сказал, решила не уточнять насчёт тех, других.

– И что вы предлагаете делать мне, синьор Сергио? – задумчиво поинтересовалась она, – теперь, когда я кроме него не могу думать ни о ком другом?

– Есть лекарство, синьорина Анна, – ровно и спокойно ответил он, как человек с большим жизненным опытом, – найдите мужчину, который любит не ваши деньги и положение, а лично вас, выйдите за него замуж, родите ему детей, чем больше, тем лучше и займитесь семьёй и бытом. Поверьте мне, дети и домашние обязанности здорово прочищают голову от дурных мыслей.

– А он? – тихо поинтересовалась она.

– А он, как падающая звезда на небосводе в ясную ночь, – пожал плечами граф, – мелькнул ярко, промчался быстро и со временем воспоминания о нём перестанут причинять вам боль.

Девушка задумалась и поняла, что в словах графа, как бы это было не тяжело принять, но были зёрна истины.

– Хорошо, я подумаю, – она подняла на него взгляд, – над вашим предложением.

Сергио поднялся со стула, выверено поклонился и затем перед самым уходом повернулся и сказал.

– И ещё, синьорина Анна, жизнь бывает разной, так что, если у вас всё же случится, что-то плохое и в чём никто вам не сможет помочь, напишите мне, я помогу вам, всеми доступными мне силами.

Граф сказал это просто, без пафоса или гордости, так что девушка поняла, что да, этот человек сделает ровно то, что и сказал, сколько бы времени ни прошло с момента их разговора.

– Спасибо граф, – она смущённо ему улыбнулась, – за всё.

– Прощайте, синьорина Анна, – он кивнул и вышел из её комнаты, оставляя девушку не только в задумчивости, но ещё и в каком-то таком пограничном состоянии между «пронесло» и «возможно в её жизни всё ещё наладится».

Анна вздохнула и покачала головой, стараясь забыть о графе и самом Иньиго, и пусть это получится не сейчас, не с первого раза, но после разговора с графом Латаса ей стало значительно проще принять решение, как ей жить дальше.

* * *

На завтрак, я зашёл за Лоренцо и Сергио, но последнего почему-то не оказалась в комнатах, и никто не знал, куда он ушёл. Пожав плечами, я попросил Бернарда пригласить его к нам, если он вернётся до окончания завтрака, а сам захватил на завтрак с собой книгу, которую мне как раз вчера вечером принесли переплётчики, когда я им принёс кипу исписанных листов, переведённого на латынь труда Авиценны, и сказал, что это будет подарок для дожа. Они поклонились мне и сделали самый лучший и дорогой переплёт, какой только смогли, так что теперь книга в окончательном варианте смотрелась даже дороже своего оригинала.

Так с ней под мышкой, и подшучивая над Лоренцо, которого я утром застал опять в объятьях Аньес, я и вошёл в малый зал, где уже сидели знакомые мне лица. Правда, сегодня добавились ещё Сильвестро Морозини и Джованни Барбариго, которые при виде меня, внезапно смутились и ответили взгляды.

– Ваша светлость, синьоры, – я чуть поклонился, и Лоренцо рядом сделал ровно тоже.

– Прошу вас, маркиз, синьор Лоренцо, – дож приветливо мне улыбнулся и показал на наши привычные места, – а где граф и барон?

– Сергио ушёл по делам, и я попросил Бернарда подождать, что если он вернётся, чтобы составил нам компанию, – объяснил я и положив книгу на стол, показал на неё слуге, который стоял за спиной дожа.

Тот всё поняв, подошёл и аккуратно взяв её, перенёс к Кристофоро Моро, который аккуратно вытерев руки салфеткой, потянул за кожаный переплёт, чтобы посмотреть на текст.

– Какой у тебя всё же идеальный почерк Иньиго! – покачал он головой, – конечно видеть его в письмах от тебя одно, но тут, такой большой труд, совершенно другое. Благодарю тебя.

– Я старался для друга, ваша светлость, – кивнул я, – надеюсь вам понравиться чтение.

Кристофоро Моро кивнул, закрыл книгу и показал слуге, чтобы унёс её в его покои.

– Слышали, что вы сманиваете у нас всех лучших людей, синьор Иньиго, – обратился ко мне старый нобиль, покосившись на хмурого Джорджо Лоредано, сидящего рядом с ним, – да ещё за огромные деньги.

Было, конечно, наивно полагать, что новости о моём предложении Орнелии, останутся без внимания патрициев.

– На своё предложение я ещё не услышал ответа, синьор, – пожал я плечами.

– Неужели среди вашего круга знакомых нет достойных для этого мужчин? – поинтересовался он.

– Все заняты другими моими проектами, – тяжело вздохнул я, – обустройство острова Мальта, ремонт королевского дворца Алькасар, ведение банковского бизнеса, рейд к османам. Я и так оторвал от своего сердца барона, чтобы он был при синьоре Орнелии, если она конечно согласится на моё предложение, чтобы он был вооружённым напоминанием того, что я за всем присматриваю.

– Барон не столь…исполнителен? – явно хотел меня задеть другой нобиль.

– Бернард мне верен, – я хмуро смотрел в сторону говорящего, – а главнее, не синьоре Орнелии же таскать у себя за плечом мешок с золотом, я не настолько жесток к женщинам.

Мой ответ вызвал лёгкие смешки патрициев и ко мне обратился дож.

– Теперь будешь ждать строительства фуст, Иньиго? – поинтересовался он с явным намёком.

– Нет, ваша светлость, – покачал я головой, – возьму новую фусту, мастера Арсенала как раз должны закончить с её последними проверками, проедусь, загляну в Анкону, проведаю друзей, папу, посмотрю, как идут приготовления к Крестовому походу, заодно проверю фусту на море.

– Отличная идея Иньиго, – обрадовался дож, – я распоряжусь, чтобы Арсенал строил корабли без задержек.

– Спасибо, ваша светлость, – склонил я голову, – я уже отправил послание на Родос с купеческим кораблём, команды для них вскоре начнут пребывать в Светлейшую.

– Я не ослышался Иньиго? – удивился Кристофоро Моро, – они начнут пребывать все сразу, а не по мере готовности кораблей?

– Точнее сказать, ваша светлость, в четыре этапа, – объяснил я чуть более подробно, – сначала для первых десяти кораблей, потом для вторых десяти и так дальше. Поскольку я оплачиваю проживание, то надеюсь рыцарям и послушникам понравится Светлейшая так же, как и мне, ну и заодно они смогут опробовать новые фусты большим количеством команд.

Эта новость стала для них удивлением.

– У вас заключен с родосскими рыцарями какой-то особый договор? – острожено поинтересовался у меня Сильвестро Морозини.

– Да, синьор Сильвестро, – спокойно ответил я, – прошу простить, но о его содержании, я не могу говорить, поскольку это не моя тайна.

– Конечно, синьор Иньиго, – поспешил заверить он меня, что всё в порядке, – просто удивительно, как быстро они отреагируют на ваше письмо.

– Как и я на их, синьор Сильвестро, – заверил я его с лёгкой улыбкой.

– Есть уже дата вашего отплытия? – спросил меня дож, – не то, что мы прогоняем вас, просто хочется ясности о ваших дальнейших планах.

Я, зная, про его слова о том, что Светлейшая меня не переживёт, если я останусь у них надолго, легко улыбнулся.

– Это зависит от мастеров, которые шьют и изготовляют доспех для графа Латаса, – спокойно ответил я, опустив момент, что ровно тоже, они делают и для меня, – как только всё будет готово, мы тотчас отбудем.

– Уверен, мастера будут выполнять свою работу качественно, – заметил дож, – но быстро.

Мы обменялись с ним понимающими взглядами и сменили тему, перейдя на привычные всем цены на железо, пеньку, пиратов и прочему, что было обычным для венецианцев, живущих море, торговлей и перевозками.

Глава 4

27 июля 1464 A . D ., Венеция, Венецианская республика

– Синьор Иньиго, с вами хочет поговорить синьор Никколо Маласпина ди Трезана, – ко мне в комнату вошёл Бернард.

Я оторвал взгляд от книги и удивлённо спросил.

– А кто это?

– Муж Орнелии Лоредан, – кратко ответил он.

– Зови, – кивнул я, откладывая книгу и готовясь к непростому разговору, если мужчина пришёл лично, без жены.

Через пять минут в комнату вошёл высокий, статный, красивый мужчина двадцати шести лет, чем-то мне напомнивший Бельтрана де ла Куэва.

Я не стал вставать, а просто пригласил его сесть напротив меня.

– Синьор Никколо, – опередил я его, когда он попытался представиться и извиниться, за то, что пришёл без приглашения или заранее договорившись о встрече, – я человек дела, так что опустите все эти вежливые обороты и перейдите пожалуйста к сути своего прихода, поскольку мы оба знаем, с чем он связан.

Молодой мужчина, облегчённо вздохнул и скромно заметил.

– Орнелия именно так мне вас и представила, – он покачал головой, – но после стольких сплетен и слухов о вас, я не знал, что и думать.

– Слушаю вас, – я пожал плечами, показывая, что мне это не сильно интересно.

– Но всё же, прежде чем перейти действительно к главной теме, я хотел бы поблагодарить вас лично за тот дом, который вы для нас купили, – неожиданно сказал он, – у меня не было возможности сказать вам это лично, но для меня важно то, что вы относитесь к Орнелии, с такой заботой.

– Она важный для меня человек в Венеции, синьор Никколо, – согласился я с ним, – она умна, исполнительная, и главное верна.

– Это именно те качества, на которые я и обратил внимание при нашем первом знакомстве, – согласился он со мной, и наконец переходя к делу.

– Поскольку жена сказала мне, что в разговоре с вами лучшая стратегия – это честность и прямота, то я скажу вам с открытым сердцем, мне ваш проект не нравится и я категорически против того, чтобы Орнелия за него бралась.

Я спокойно кивнул.

– Уважаю вашу честность, синьор Никколо, – ответил я, – но в ваших словах отчётливо слышится «НО».

– Всё верно, синьор Иньиго, – тяжело вздохнул он, – есть это проклятое «НО», которое вот уже второй день не даёт мне спокойно спать. Не секрет, что наш брак с Орнелией был по любви, и уже потом поводом для сближения домов Маласпина и Лоредан. Мы древний маркграфский род, но, к сожалению, с течением времени так разросшийся, что лично у меня осталось только имя.

– Без земель? – уточнил я, на что собеседник только кивнул.

– Тогда понятно, почему Орнелию так легко отдали за вас, – сказал я, – не обижайтесь, синьор Никколо, я не хочу вас обидеть, просто называю вещи своими именами.

– Были бы это были не вы, синьор Иньиго, – спокойно улыбнулся он, – я бы посчитал это оскорблением, но вы правы, Орнелия лишь племянница синьора Джорджо Лоредано, так что наш брак и правда был заключён на небесах.

– Потому я рад за вас обоих, – улыбнулся я ему, – и чтобы вы не продолжали дальше, я предположу, что вы дадите своё согласие на то, чтобы жена осуществила свои мечты, служить Господу, возглавив этот очень сложный, но престижный проект, и будете всеми силами помогать ей в этом, понимая, как сложно будет женщине найти общий язык с Арагонской и Кастильской знатью, в обмен на баронство для вас и ваших детей. Я прав?

Синьор Никколо, удивлённо покачал головой.

– У меня сейчас такое чувство, что я разговариваю с женой, синьор Иньиго, – неожиданно признался мне он, – я говорю слово, а она уже знает, что я скажу дальше. Иногда это меня сильно смущает.

– Мне нравится наш доверительный разговор, синьор Никколо, – я тепло ему улыбнулся, – который мог состояться только благодаря вашей жене и теми теплыми чувствами, которые мы оба к ней испытываем, правда каждый по-своему: вы её искренне любите, я уважаю её ум и верность. Так что даю вам слово, что если вы поможете жене и успешно завершите мой проект, то помимо денежного вознаграждения, которое я ей пообещал, я сделаю всё, чтобы ваша семья обрела землю в одном из двух указанных мной королевств, если вы и дальше продолжите служить мне верой и правдой. Вас устроит такое моё обещание?

– С вашими формулировками Орнелия явно бы поспорила, – тихо рассмеялся он, – но я простой рыцарь, и знаю цену вашему слову, так что согласен.

Я протянул руку, и мы пожали друг другу запястья.

– Сегодня я подготовлю документы, а завтра приезжайте ко мне и мы их подпишем, а также согласуем у нотариуса, – продолжил я, – проект серьёзный, деньги я вкладываю в него громадные, так что и вам тоже нужно иметь письменное свидетельство моей серьёзности.

– Жена ровно также мне об этом сказала, – тяжело вздохнул он и мы с ним невольно рассмеялись.

– До завтра, синьор Никколо, – простился я с ним, – был рад знакомству с вами.

– Это взаимно, синьор Иньиго, – он поднялся, поклонился мне и вышел.

Следом за ним заглянул Сергио, вопросительно посмотрев на меня.

– Готовим бумаги, они согласны, – кратко ответил я.

Граф Латаса тяжело вздохнул и заметил.

– Не уходи никуда далеко, через два часа придёт портной, делать первую примерку.

– Хорошо, – согласился я, возвращаясь к отложенной книге.

* * *

1 августа 1464 A . D ., Венеция, Венецианская республика

В комнатах, отведённых мне дожем, было сегодня не протолкнуться, я собрал почти всех важных людей из своей свиты, с которыми прощался, поскольку они оставались ждать прихода «Синко Льягас» и возвращения на нём в Аликанте, со всеми моими вещами и повозками, а также вещами Беллини, самими двумя художниками, и семьей Орнелии. Я решил, что так будет проще всего, и сразу за один раз перевезу в Аликанте всех, благо габариты и грузоподъёмность вивальди это позволяли.

– Друзья мои, – я вышел вперёд и разговоры сразу же прекратились, – я собрал вас здесь, чтобы поблагодарить за те прекрасные месяцы, что вы сопровождали меня в поездках по делам, создавая мне комфорт и уют, как будто я и не уезжал из дома. К моему сожалению, дела снова зовут меня в море, так что здесь мы с вами расстанемся, вас ждёт поездка на моём флагмане обратно в Аликанте, я же направлюсь в другую сторону.

Люди, замерев, напряжённо слушали меня, поскольку и для них время, проведённое в Венеции, не прошло даром. Став очевидцами событий, которые сопровождали меня здесь, они стали лучше понимать те приключения, в которых я обычно участвую.

Я обвёл взглядом десятки лиц и стал называть имена, ставя им задачи.

– Марта, ты назначаешься старшей за обустройство в городе всех мастеров из Венеции и Флоренции, тебя знают в Аликанте все, так что временное выделение домов и вопросы быта, чтобы у наших гостей не было проблем, на тебе.

– Слушаюсь, синьор Иньиго, – женщина поощрено поклонилась мне.

– Фабио, – я повернулся к лейтенанту швейцарцев, – на тебя вся охрана, Бернард поедет по моим делам, и до того момента как он вернётся, охрана наших гостей полностью на тебе, Ханс будет заниматься общей охраной моего дома, а также домов, где разместят наших гостей.

– Слушаюсь, синьор Иньиго, – молодой человек, тоже склонил голову.

– Пока не приедет Бернард, не спускай глаз с Орнелии и её мужа, их жизни, напрямую связаны с твоей, – я спокойно посмотрел на него, – можешь даже ночевать на пороге их дома, позже Бернард сменит тебя, поскольку он будет отвечать за их безопасность лично.

– Я понял, синьор Иньиго, – серьёзно ответил мне швейцарец.

– Ханс и Бернард говорили мне раньше, что ваши кантоны хотели бы, чтобы я привлёк больше молодёжи в ряды людей, которые мне служат, – добавил я, – скажите им, что я согласен. Проект реорганизации «Пути святого Иакова» очень важен, так что люди нам точно понадобятся.

– Всё сделаю, не волнуйтесь, синьор Иньиго, – заверил он меня.

– Аньес, – я спокойно посмотрел на покрасневшую девушку, – синьор Лоренцо Медичи попросил меня уступить ему твой контакт, я сказал, что это будет сделано на твоё усмотрение.

– Я согласна, синьор Иньиго, – пискнула она, стараясь не поднимать на меня взгляда.

– Тогда Фабио, как доберётесь до Аликанте, пусть Ханс пристроит её к каравану, который идёт во Флоренцию, сопроводительное письмо для родителей, Лоренцо подготовит.

Швейцарец, на которого я перевёл взгляд, лишь кратко кивнул, показывая, что всё понял.

– На этом всё, – закончил я речь, – вы завтра переезжаете из дворца дожа в дом, который я для вас снял, и ждете прибытия «Синко Льягас». Деньги на содержание я передал Марте, все вопросы к ней.

Флорентийка улыбнулась и поклонилась мне.

– Синьор Иньиго, а куда вы? Если это не секрет? – поинтересовался у меня Фабио.

– Это как раз таки секрет, – спокойно ответил я, – но не волнуйтесь, весьма скоро вы обо мне услышите.

– Вообще даже не сомневаюсь об этом, – вздохнула Марта, – вы поосторожнее там, синьор Иньиго.

– Думай лучше за кого отдать Розабеллу, – улыбнулся я, назвав её старшую дочь по имени, – как обещал, я дам за неё приданое.

– Спасибо, синьор Иньиго, – вздохнула женщина, явно переживая обо мне больше, чем о приданом для своего ребёнка.

– На этом всё, – похлопал я в ладоши и люди стали расходиться, внутри комнаты остались только Лоренцо, Бернард и Сергио, которые были беззвучными слушателями этой сцены прощания.

– Настала наша очередь? – иронично улыбнулся мне граф Латаса.

– Да, только говорить я буду с каждым по одному, – хмыкнул я, – начну как раз с тебя. Остальных попрошу подождать нас в комнатах Лоренцо, я позову, когда освобожу Сергио.

Бернард и Лоренцо Медичи поклонившись, ушли, а я пригласил друга сесть рядом со мной.

– Ну, рассказывай, что ты придумал, – тяжело вздохнул он, – поскольку я уверен, что ничего хорошего не услышу.

– Не будь таким пессимистом, – усмехнулся я, – в общем, я, ты и Лоренцо, едем в Рагузу, но вне зависимости от того, что нам скажет королева, дальше твой путь лежит на Родос. Я уже отправил тайное письмо магистру ордена в отношении твоего прибытия, так что готовься, отныне для всех на Родосе и вообще, ты будешь мной, маркизом Иньиго де Мендоса.

Сергио с таким изумлением посмотрел на меня, и затем схватился за голову.

– Так вот для чего нужна одинаковая одежда и доспехи! – понял наконец он, – мы переоденемся и расстанемся!

Я с улыбкой кивнул.

– Так погоди, если я буду тобой и возглавлю рейд на Османскую империю, – тут же вскинулся он, – то где будешь в это время ты⁈

– Тебе этого знать не нужно, мой друг, – я тут же поднял руку, видя, как он попытался было начать возмущаться, – тихо! Я всё решил и по-другому не будет.

– Ты даже не дашь мне слова сказать⁈ – изумился он.

– Я дам тебе двести тридцать листов инструкций и наставлений, а также работающий механизм своего флота, – ответил я, – твоё дело поддерживать его работу, и вести себя, как я, впрочем, тебе это удастся легче, чем если бы мы, наоборот, поменялись ролями. Я бы не смог ходить с вечной улыбкой на губах.

– Хочешь, со мной поссориться? – он поднял бровь.

– Шучу так, – вздохнул я, взяв его руку в свою, – прошу тебя, как мой друг, не задавай вопросов, мне было тяжело принять это решение, но другого выхода нет, османы слишком сильны, и рейд, обречён заранее, если мы будем действовать так, как действовали с мамлюками.

– Мне на ум приходит сейчас такое, от чего по спине бежит холод, – Сергио был не идиотом, чтобы не понимать недосказанное.

– Вот и молчи, – я крепче сжал его ладонь, – особенно, если тебя об этом будут спрашивать остальные.

– Я против, но у меня похоже нет другого выбора, – он покачал головой.

– Ни у тебя, ни у меня, – согласился я с ним, – синьор Морозини предоставил мне команду для фусты, ту, которая была на её испытаниях, так что до Рагузы мы дойдем за три-четыре дня, дальше, уже расстанемся с тобой.

– То есть будем мы спасать принцессу или не будем, суть твоего плана по самому рейду не измениться? – понял он.

– Именно, – кивнул я, – изменятся детали, но не сам план.

– Можно узнать подробности того, что мне предстоит делать? – поинтересовался он.

– Сначала много читать и осознавать, из того, что я тебе написал, – хмыкнул я, – понятное дело я не могу оставить инструкции на все случаи жизни, но главное я там указал, тебе нужно будет строго придерживаться этих руководств, какими бы странными они бы тебе ни показались, со всем остальным ты достаточно умён, чтобы разобраться.

Сергио тяжело вздохнул.

– Чем займутся Лоренцо Медичи и Бернард?

– Этого я тоже тебе не скажу, – улыбнулся я, видя, как он с досады шлёпает себя по лбу ладонью, – вы трое не будете знать, что делает другой, для моей безопасности. Так что прошу тебя, как и потребую этого от других, не одного вопроса остальным.

– Хорошо Иньиго, – он покачал головой, – но как же мне страшно за тебя.

– Лучше скажи, как там дела в твоём новом графстве? – полюбопытствовал я, меняя тему разговора, – почему так быстро вернулся? Нам как-то за круговертью дел в Венеции так и не удалось нормально об этом поговорить.

– Да никак, – он пожал плечами, – решил последовать твоему примеру с Эстельей, – предложил Кортесам жить как жили, я не лезу к ним, они не бунтуют и платят налоги.

– И они согласились? – удивился я.

– Визжали от радости, – вздохнул граф Латаса, – поскольку ты теперь мой сосед, а кто такой граф Аликанте, которому я служу, они знают не понаслышке.

Я тихо рассмеялся.

– Приятно, когда моя репутация работает даже тогда, когда меня нет там физически.

– Ты бы видел их лица Иньиго, когда я первый раз прибыл в город, они приготовились дать мне отпор, заперли ворота и вооружились, а тут оказалось, что их новый сеньор – граф Латаса, который входит в свиту графа Аликанте, знаменитого тем, что любит закапывать людей живьём в землю, – он покачал головой, – ворота тут же открылись, нас пропустили и мы весьма мило побеседовали с испуганными людьми, которые просили в наши новые взаимоотношения сеньории и сеньора не вмешивать тебя. Так что я дал указание перевести туда семью, чтобы обустраивались на новом месте и поспешил к тебе, зная, что моя помощь тебе точно важнее.