Текст книги "Оставайся мальчик с нами (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

5 июля 1463 A . D ., Александрия, Мамлюкский султанат

Торговые корабли словно стайка мелкой рыбёшки попыталась вырваться из порта, когда увидела подходящую к гавани эскадру кораблей под неизвестными флагами. Кому-то это удалось, кому-то нет, мы специально шли так, чтобы обрезать многим свободный выход. К тому же мы никого не атаковали, так что команды на других кораблях стали немного успокаиваться, пристально вглядываясь на палубы идущих к порту кораблей, а вот в гавани уже трубили тревогу, звук труб слышался даже здесь.

Я, одетый в свою старую броню: бригантину, поверх длинной кольчуги плотного плетения с саладом на голове, усиленным горжетом, для защиты горла, выглядел крайне блекло и немодно, на фоне тех, кто находился рядом со мной. Все рыцари со статусом, что французы, что бургундцы, одеты были в нормальные такие готические доспехи, разной степени побитости, но все вычищенные и блистающие на солнце. Но что поделать, из-за горба, оружейники могли делать латный доспех для меня, только с постоянными примерками и подгонками, поскольку моя нестандартная фигура была проблематичной для создания под меня доспеха. Вот и приходилось со стеснением смотреть на шесть закованных в броню рыцарей, которые смотрели вперёд и тихо переговаривались между собой.

– Сеньор Адемар, пусть спускают лодки, – скомандовал капитану корабля Сергио, и тот передал команду дальше.

– Сеньор Иньиго, вы главное не лезьте вперёд, – ко мне повернулся Пьер д’Обюссон, – мы защищены лучше, а эти неверные крайне любят бросаться стрелами.

– Постараюсь, сеньор Пьер, – улыбнулся я, – но всё равно первым пойду я.

Он покачал головой, но спорить не стал.

– Сеньор Сергио, – всё готово, – к нам подошёл капитан «Синко Льягас».

– Тогда все вперёд, – поблагодарил он его кивком головы.

Когда мы подошли к борту, я ещё раз осмотрел рыцарей, чтобы все были одеты в сюрко и кото с крестами. С рыцарями-иоаннитами и так было всё понятно, они шли в бой в своих красных военных сюрко с белыми крестами, они и бургундцам дали свои, чтобы они одели их поверх своих доспехов. У сеньора Фелипе было своё белое сюрко с крестом Ордена Девы Монтесской, так что всё было отлично для предстоящего спектакля и погрузившись на три лодки мы поплыли к пристани. Она уже вся была очищена от людей и нас встречал отряд городской стражи в количестве ста человек.

– Сеньор Иньиго, – тихо прошептал рядом со мной Пьер д’Обюссон, – вы уверены в своём сюрко? Ордена тамплиеров нет уже двести лет как.

Я хмыкнул, поскольку единственный надел ослепительно-белую накидку с красным крестом на груди, которая привлекала ко мне всеобще внимание.

– Так она же рассчитана на них, – я показал на делегацию, которая нас ожидала, – вы видите, как они напряжены.

– Да уж, как бы сразу стрелять не стали, – кивнул он, – впрочем нам это и нужно.

Мы причалили и поднялись по каменным ступеням на саму пристань, где от хмурых и напряжённых стражников отделился пожилой человек без доспехов, явно портовый чиновник низшего уровня, в сопровождении мальчишки-слуги.

Я же, в окружении стальных башен вокруг себя, сделал два шага ему навстречу, затем снял с головы шлем и улыбнувшись египтянину своей самой доброй улыбкой, поинтересовался у него на арабском.

– Уважаемый, не подскажете, как пройти к Иерусалиму?

Он посмотрел на меня, на рыцарей и внезапно правая сторона его лица стала кривиться, правая рука задёргалась, и он молча упал на каменные плиты. Я открыл рот от изумления, а мальчишка-слуга даже несмотря на старика, повернулся и дёрнул от нас в сторону портовой стражи так, что только пятки засверкали.

– Крестоносцы! Крестоносцы! – визжал он и его крики эхом раздавались по пустынному причалу.

Я едва успел надеть шлем, как в нас ударили первые стрелы, а рыцари, ускоряя шаг, и вытаскивая мечи из ножен, врезались в шеренги с копьями и щитами, которые прикрывали стоявших позади лучников.

Прикрывая нас, с лодок поднялись солдаты и первый же раздавшийся залп выкосил десяток египтян, давая рыцарям без проблем врубиться в их строй. В меня ударило две стрелы, отозвавшиеся на теле лишь тупой болью, так что я, перестав ловить ворон, поспешил за рыцарями в бой.

Джабари с Сергио тут же пристроились ко мне по бокам, и я первым же длинным выпадом вонзил свой меч в горло ближайшему ко мне воину. Они все одеты были только в кольчуги, с нашитыми на них железными пластинами, на головах были конические шлемы, так что мой меч без особого труда проколол кольчугу и захрипевший кровью египтянин упал мне под ноги.

Джабари, махая своей широкой саблей тоже достал кого-то, кто пытался тыкнуть в мою строну копьём, а Сергио так и вообще отбил выпад сабли рукой, облачённой в железный наруч.

– Идём ближе к рыцарям, – громко сказал я, но всё равно мой голос раздался глухо из-за надетого шлема.

Меня услышали, и мы устремились на помощь, хотя она не так, чтобы была нужна. Закованные в сталь, рыцари, не обращая внимание на стрелы, оставляли за собой только раненых и убитых египетских воинов, расчищали путь остальному десанту, поскольку с кораблей стали массово спускать лодки и вскоре солдаты рванули к стенам портовой крепости, которая отчаянно пыталась закрыть все ворота. Где-то это не удалось сделать быстро и там закипел бой, поскольку рыцари заняли сразу стратегически важные места, давая время солдатам растекаться дальше как по самому порту, так и по крепости, которая отделяла город от гавани.

Мой взгляд зацепился за стиль боя Валерана де Ваврена, поскольку такое я видел впервые в жизни. В отличие от других рыцарей он орудовал не мечом, а полэксом, стоя на острие атаки и от ударов его оружия, египтяне валились пачками. Причём я видел, как он не только мастерски обивал нацеленные в него копья, но ещё и делал полэксом подсечки, бросал людей на землю и в целом его стиль боя был для меня таким непривычным, что я захотел с ним потренироваться, поскольку такого соперника я ни разу ещё не встречал.

Бой тем временем затихал, и солдаты под управлением рыцарей стали взламывать все двери складов и просто портовых зданий, чтобы осмотреть их на предмет наличия ценностей.

Со стороны моря раздались множественные выстрелы и повернув туда голову я увидел, как вивальди стали подходить к кораблям, которые не успели удрать из порта и брать их на абордаж. Большая часть давала это сделать, не оказывая сопротивления, но некоторые решили сопротивляться и именно в них стали стрелять стрелки.

Работа кругом кипела, моё участие ни в чём не требовалось, поскольку опытные рыцари и так знали, что делать, распределяя свои команды и солдат так, чтобы грабёж стал упорядоченным и наиболее эффективным.

– Нужно снять с кораблей лошадей, – ко мне подошёл Пьер д’Обюссон, – и отправить десяток разведчиков за город, пусть присмотрят за дорогой в Каир, нам нужно знать, когда к городу подтянутся подкрепления.

– Главное, чтобы они при этом ни на кого не отвлекались, – кивнул я, – их дело, просто наблюдать.

– Я займусь, – сказал граф Латаса и отошёл к лодкам.

– Что вы такое сказали сеньор Иньиго этому нехристю, что он умер? – поинтересовался у меня француз, открывая забрало своего бацинета и показывая мокрое от пота, но крайне довольное лицо.

– Он умер? – удивился я.

– Да, я подошёл проверил, – кивнул он.

– Да я просто спросил дорогу к Иерусалиму, – вздохнул я.

Француз посмотрел на меня оторопело, затем залился таким громким хохотом, что привлёк внимание остальных рыцарей и к нам стали подтягиваться всё, с кем я десантировался первым.

– Что вас так развеселило, сеньор Пьер? Поделитесь этим с нами, – попросил у него Валеран де Ваврен, тоже открывая забрало.

– Я спросил сеньора Иньиго, что он такого спросил у того мавра, что рухнул на землю и умер прямо у нас на глазах, – Пьер д’Обюссон не мог остановиться и говорил всё это со смехом в речи, – он ответил, что просто спросил у него дорогу на Иерусалим.

От его ответа и остальных рыцарей порвало и громкий смех раскатился по порту.

– Да что вы смеётесь, – притворно обиделся я, – ну а куда ещё? Не к Гробу Господню же сразу.

В ответ на мои слова они закатились уже в истерике и сняв перчатку, Жоффруа де Туази стал вытирать бегущие с глаз слёзы и просить меня больше ничего не говорить.

– Сеньор Иньиго, хватит! Стойте, я сейчас умру! – стонал и француз, – а скажите, вы ему наверно при этом ещё и улыбнулись?

– Ну конечно, я же вежливый человек, – ответил я.

– Ой, не могу больше, хватит! – Пьер д’Обюссон закатываясь от смеха, отошёл от нас.

– Сеньор Иньиго, вы когда последний раз при своей улыбке, смотрелись в зеркало? – вытирая слёзы проговорил Жоффруа де Туази, – вы точно уверены, что ваша улыбка добрая?

Я тяжело вздохнул, видя кругом одно сплошное веселье. Это была моя боль, я настолько иногда привыкал, что близкие люди, с которыми я постоянно общаюсь знали, когда я улыбался по-доброму, а когда нет, что думал, что это понимают и другие люди, но сеньор Жоффруа был прав, для неподготовленных людей, моя улыбка была не очень приятной. Чтобы перевести тему, я поинтересовался у Валерана де Ваврена, заинтересовавшим меня своим оружием, показав на его полэкс.

– Сеньор Валеран, а потренируете меня на этом? – попросил я, – вы так ловко орудовали им в бою, что я едва копье вбок не получил, на вас засмотревшись.

Бургунский рыцарь поощрено улыбнулся на мои слова, но за него ответил Жоффруа де Туази.

– Сеньор Иньиго, берите уроки у сеньора Валеран не только на полэксе, но и на мечах, вот вы удивитесь его стилю боя! Даю вам слово!

– Конечно сеньор Жоффруа, я верю вам и обязательно это сделаю, – склонил я голову, – просто я впервые вижу, как кто-то так здорово орудует полэксом.

– А-а-а, сеньор Иньиго, – покачал головой сам рыцарь, о котором шла речь, – видели бы вы моего друга, с которым мы вместе тренировались! Вот кто был настоящим мастером полэкса!

– А кто это? – поинтересовался я.

– Сам великий Жак де Лален! Да простит его Господь за грехи, – тяжело вздохнул тот, перекрестившись.

Видя по лицам остальных рыцарей, что это имя знают все, кроме меня, вопрос о том, кто это, застрял у меня во рту и я полез в нейросеть, чтобы не выглядеть совсем уж необразованным. То, что я там нашёл удивило меня, оказалось, что Жак де Лален был легендой в Европе и непревзойдённым турнирным бойцом, который не проиграл ни одного боя. К моему сожалению, он умер при штурме крепости через два года, после моего рождения, так что понятно, почему я о нём ничего не слышал, общаясь в основном в среде священников и учёных.

– Ого! – сделал и я удивлённое лицо, – тогда тем более, я прошу вас, чтобы вы меня потренировали, сеньор Валеран.

– Безусловно, сеньор Иньиго, буду рад передать вам свои навыки, – с улыбкой кивнул мне бургундец.

– Разведка отправлена, – доложил подошедший к нам граф Латаса, – также с захваченных кораблей снимают добычу и пленных, я приказал свести всех в вон тот склад.

– Хорошо, спасибо Сергио, – поблагодарил я друга.

– Пойду сообщу им радостную новость, по какой цене их освободят, – хмыкнул сеньор Аймоне и направился с Сергио к складу.

– Пойду проверю, как там посты в портовой крепости, – сказал Валеран де Ваврен, и так все разошлись по делам, оставив меня с Джабари одних. От нечего делать я пошёл туда же, куда ушли Сергио с рыцарем-госпитальером.

В огромном пустом помещении сгрудилась толпа мужчин, женщин, детей, и от них говорили с моими рыцарями четыре человека, через переводчика, которым был Джованни да Кастро. Я подошёл ближе, чтобы послушать о чём они говорят. Увидев меня, Сергио обрадовался.

– Хорошо, что ты пришёл, у нас дилемма.

– Что случилось?

– Вот эти купцы, все неместные и в городе у них никого нет, – сказал он, показывая на хмурых мавров, – они не смогут выплатить за себя выкуп.

– Убить, – сказал я всего одно слово, и солдаты, стоявшие рядом, вытаскивая мечи напали на них, закалывая прямо под взглядами остальных людей. Среди женщин тут же раздались горестный вой, но он тут же затих, стоило мне посмотреть в ту сторону.

– Всех, у кого нет денег, убить, – сказал я, – у нас нет времени возиться с пленными.

Кастильский явно понял один из арабов, поскольку повалился на колени и протянул ко мне руки, заговорив со мной на хорошей латыни.

– Сеньор, заклинаю вас именем Аллаха! Пощадите женщин и детей!

– Если мы будем отпускать тех, за кого просим выкуп, кто нам его тогда вообще будет отдавать? – задал я ему резонный вопрос на арабском.

– Сеньор, – он подполз ко мне на коленях, – я молю вас, из озвученной вашими людьми суммы, у меня хватает денег на выкуп только одного человека, я хочу освободить жену, но с ней ещё маленький сын. Неужели вы убьёте ребёнка?

– Хочешь это проверить? – я поднял бровь, и он сразу замолчал.

Ко мне подошёл Сергио.

– Иньиго, может быть не стоит быть столь жестоким? – тихо поинтересовался он у меня.

– Ты ведь понимаешь, что если мы сейчас проявим милосердие, то следующий раз люди откажутся платить? – также тихо поинтересовался я у него, – к тому же, деньги за выкуп этих пленных принадлежат всем, кто участвует в этом рейде, ты отдашь свою долю за их освобождение?

Граф покачал головой и отошёл от меня.

– Твои жена и сын останутся здесь, – я повернулся к купцу, – тебя же отпустят. Иди в город, собирай деньги. Если до завтрашнего утра ты не вернёшься, их убьют.

– Сеньор! Можно и я также сделаю? – раздался голос из толпы, – я найду деньги!

Я повернулся к Джованни да Кастро.

– Проследите, чтобы освобождали только тех, у кого и правда есть здесь семьи, чтобы они просто не сбежали.

– Хорошо, сеньор Иньиго, – поклонился тот, будучи серым от запаха крови, которая расползалась под убитыми рядом с нами.

– Сеньор Иньиго, к нам вышел переговорщик! Хочет поговорить с вами, – зашёл в помещенье сеньор Фелипе, привлекая к себе внимание.

– Иду, – я кивнул Сергио и сеньору Аймоне и вышел наружу.

– Вон там он ждёт, – показал сеньор Фелипе на одинокую фигуру, которую пропустили за стены портовой крепости, конечно же без оружия, но в доспехе.

Вот этот уже совершенно точно был, во-первых, не египтянином, а во-вторых, принадлежал скорее всего к правящему сословию мамлюков. Его броня, позолоченные металлические части доспеха, и украшенные серебром пустые ножны говорили о его статусе лучше любых слов.

Я подошёл ближе и не снимая шлема сказал.

– Слушаю.

Тот сначала недоумённо посмотрел на недомерка перед собой, потом повернувшись, хотел сказать явно что-то грубое в сторону сеньора Фелипе, что он издевается над ним, но затем, видя, что к нам подходят другие рыцари, закованные в доспехи и все, становятся только за моей спиной, до него наконец дошло, что я и правда тут главный.

– Переговоры, – буркнул он, – мы хотим услышать ваши условия, чтобы вы убрались из порта.

Я кивнул и показал ему ждать, а сам вместе с рыцарями отошёл.

– Спрашивает, что нам нужно, чтобы мы покинули порт и город, – объяснил я им.

– Ерунда, – отмахнулся Пьер д’Обюссон, – просто тянет время, чтобы мы расслабились, и попали в засаду. Уверен, в Каире уже собирают войска.

Я посмотрел на француза.

– Зачем же он тогда пришёл? – удивился я.

– Узнать, кто у нас главный, а также сколько у нас людей, – тот отвечал спокойно, – ему нужно прикинуть, могут ли они гарнизоном и собранным ополчением в городе выкинуть нас самостоятельно или стоит подождать подкрепления из Каира.

– Я видел суету в городе, гражданских вооружают луками, – согласился с ним и Жоффруа де Туази, – если он и правда захочет выслужиться, они могут напасть.

– Может тогда его послать? – поинтересовался я, – смысл тогда вести бессмысленные переговоры?

– Э, нет, сеньор Иньиго, – улыбнулся мне француз, поскольку, как и сеньор Валеран де Ваврен, был знатоком восточных обычаев, – переговоры вести нужно хотя бы для того, чтобы усыплять их бдительность Мы покажем, что думаем об их предложениях, но на самом деле будем делать всё, как и планировали раньше.

– Я как-то не привык так действовать, – вдохнул я, поскольку всегда вёл переговоры за что-то конкретное, – но я доверяю вашему опыту и конечно, потяну время.

– Сеньор Иньиго, вы помните главное, – с улыбкой ответил мне француз, – никогда не верьте клятвам этих нехристей. Сколько было раз, когда я соблюдая условия заключенного с ними договора, потом едва не лишался головы. Я вывел для себя главное правило – не верить никому и нечему.

– Даже если будет заключён письменный договор? – удивился я новым вводным.

– Если поменяются обстоятельства или под угрозой будут интересы их государства, плевать они захотят на все свои подписи, – твёрдо ответил он.

– Как же тогда мне с ними договариваться? – я всё ещё не верил, что такое возможно, обычно люди, когда им было что-то выгодно, соблюдали заключённые соглашения.

– Говорить только с теми, кто уже был проверен на честность, – пожал он плечами, – других советов у меня для вас нет.

– Всё равно спасибо, сеньор Пьер, – вздохнул я, – буду тогда подстраиваться под новые вводные.

– Всегда пожалуйста, – с улыбкой поклонился он мне.

Отойдя от рыцарей, я вернулся к ожидавшему нас мамлюку.

– Ваши предложения? – поинтересовался я у него.

– Вы отпускаете всех пленных, не трогаете корабли, не грабите склады, а мы заплатим вам выкуп в размере пятидесяти тысяч золотых динаров.

– О-о-о, – притворно воодушевился я, якобы впечатлённый прозвучавшей суммой, – это и правда много!

Воин посмотрел на меня с плохо скрываемым презрением.

– Ты согласен? – процедил он.

– Почти, – кивнул я, – я подумаю, посовещаюсь со своими людьми и ответ дам завтра утром. Приходи.

– Хорошо, – он нехотя повернулся и пошёл обратно, а я вернулся к рыцарям.

– Похоже вы были правы, сеньор Пьер, – задумчиво пробормотал я, – нас хотят надуть. Он предложил нам в качестве выкупа пятьдесят тысяч золотых динариев, если мы уйдем, ничего не тронув, а я только пряностей вон на том складе увидел на тридцать тысяч флоринов.

– Я же говорил вам, – улыбнулся мне француз, – вот увидите, уже утром к городу начнут стягиваться войска и если мы задержимся, то нас просто отсюда выбьют. Мы долго не продержимся, если подойдут основные войска из столицы.

– Тогда поделите солдат и матросов на смены, – приказал я, – будем грузить товары на корабли даже ночью.

– Будет сделано, сеньор Иньиго, – согласились со мной все рыцари.

Глава 14

– Ты подумал, франк? – утром, позёвывая от бессонной ночи, я встретился с мамлюком, пришедшим и правда спозаранку.

– Да, мы решили отпустить пленников, за часть выкупа в размере пяти тысяч денариев, – ответил я, – у вас есть эти деньги?

– Привезут после обеда, – не моргнув глазом ответил он, – а ты даёшь своё слово, что отпустишь их? Люди, которых вы вчера отпустили, сказали, что вы убили нескольких купцов.

– Это было до того, как ты пришёл, – спокойно ответил я, – и слово конечно даю.

– Тогда деньги будут после обеда, – кивнул он и пошёл обратно в город, а я к своим рыцарям.

Но едва я подошёл, как хмурый Сергио сказал мне.

– Только что вернулись разведчики, три тысячи пехоты и триста всадников прибыли в город до рассвета.

– Сколько у нас ещё грузов? – я перевёл взгляд на сеньора Аймоне.

– Много, сеньор Иньиго, – он покачал головой, – славная добыча, но боюсь мы не успеем загрузить всё.

– Грузите тогда самое ценное, – приказал я, – остальное подожжём при отплытии.

– Вы уверены? – удивились рыцари, – мы легко можем отбить в портовой крепости атаку трёх тысяч пехотинцев.

– Жадность никогда не доводят до добра, – покачал я головой, – забирайте самое ценное и отводите солдат, на постах оставьте минимум, который поместиться на лодках за один ход до кораблей.

– Поставлю ещё копья с надетыми шлемами на них, чтобы подумали, что солдат на стенах по-прежнему много, – задумчиво сказал сеньор Пьер, и я с ним согласился.

– Что делаем с теми пленными, за которых не успеют внести выкуп до обеда, сеньор Иньиго? – поинтересовался у меня сеньор Аймоне.

– Есть желающие выкупить пленных за свою часть доли? – поинтересовался я у окружающих, но все отводили от меня взгляды.

– Тогда убить, – приказал я, – даже женщин и детей.

– Я этим займусь, – вздохнул великий госпитальер.

– Благодарю вас, сеньор Аймоне, – поблагодарил его я, – мне самому не очень приятно это делать, но иначе нам вообще перестанут давать выкуп, если мы будем отпускать людей.

– Сколько мы вообще на этом заработали? – поинтересовался у меня Сергио, – может не стоит овчинка выделки?

– Пять тысяч, граф, и это без тех, кто ушёл в город за деньгами, – ответил ему Валеран де Ваврен, – вы готовы от них отказаться? Я например – нет.

Сергио промолчал, но я его понимал, он хоть и не участвовал в военном совете, поскольку был болен, но все принятые на нём решения поддержал, в том числе и в отношении пленных, так что сейчас было поздно менять решения.

– Не будем ссориться по пустякам, сеньоры, у нас одно дело, – спокойно сказал я, – решение по пленным было принято, его все поддержали.

– Совершенно, верно, сеньор Иньиго, – поддержал меня и француз, – и если честно я, рад, что вы их придерживаетесь. С этими нехристями нужно быть максимально жестоким и твёрдым характером.

Я хмыкнул и пошёл проверить погрузку, так что не слышал, как Сергио тихо сказал, обращаясь к Пьеру д’Обюссону.

– Сеньор Пьер, заклинаю вас именем Господа нашего, не нужно говорить сеньору Иньиго, быть ещё более жестоким.

– Почему это, граф? – удивился француз, – я и правда удивлён его хладнокровием и спокойствием, поскольку вначале опасался, что он больше учёный, чем воин. Но слава Господу – это оказалось не так.

– Наш маркиз, – вздохнул Сергио, – никогда не отличался особым человеколюбием: сбрасывая людей со скалы в море, устраивая массовые повешенья и закапывая людей заживо, так что я просто боюсь, что он, следуя вашему совету, станет ещё более жестоким, чем он есть сейчас.

– Он на это способен? – изумился Пьер д’Обюссон, посмотрев на сеньора Аймоне.

– Боюсь, что сам лично выполнял его приказ выбросить всех пленных за борт, сеньор Пьер, – ответил тот, – так что признаюсь, совет графа Латаса, не лишён справедливости.

– Так это же хорошо! – воодушевился магистр, – нас будут все бояться!

– Боюсь, я тоже подержу графа, сеньор Пьер, – задумчиво сказал Валеран де Ваврен, – жестокость – это обоюдоострый меч, сейчас он режет врага, а завтра может порезать и тебя самого.

– Да, вы правильно поняли мою мысль, сеньор Валеран, – улыбнулся Сергио, – благодарю, что разъяснили её более изящно.

– Почему же он тогда всегда такой вежливый и спокойный, сеньор Латаса? – поинтересовался у арагонца второй бургундец, – я и подумать не мог, что в нём скрыта такая тёмная сторона.

– Это влияние его духовного наставника – отца Иакова, – ответил Сергио со вздохом, – но сейчас он далеко, так что давайте не будем будить его внутренних демонов. Я просто боюсь, что среди нас нет того человека, который сможет потом вернуть их назад.

– Хорошо, сеньор Сергио, – неожиданно согласился Пьер д’Обюссон, – но вы тогда расскажите мне подробности про нашего главу похода.

– У меня осталось пара бутылочек хорошего вина, сеньор Пьер, – с улыбкой поклонился французу Сергио, – с радостью разделю их с вами.

– Парочкой бутылок вы не обойдётесь, друзья мои, – улыбнулся Валеран де Ваврен, – мы все хотим послушать, так что вечером, как уйдём отсюда, предлагаю попойку за удачный рейд!

– Поддерживаем! – тут же воодушевились и остальные рыцари.

* * *

– Господин наиб Сайф ад-Дин Кансух, – в дверь наместника Александрии с низким поклоном зашёл тысячник, прибывший из Египта, – вызывали?

– Проходите эмир Шамс ад-Дин Туманбай, – черкес показал на стул, за своим столом, – не нужно здесь этой придворной лести, вы давно меня знаете.

Тысячник тонко улыбнулся и сел свободнее.

– Когда из столицы вышлют корабли? Нам нужно заблокировать гавань, чтобы эти неверные не сбежали.

– Султан не воспринял весть от вас, как что-то серьёзное, наиб Сайф ад-Дин, – тысячник покачал головой, – он поручил эмиру Яшбак мин Махди разобраться с этим делом и тот решил, что моего войска будет достаточно, чтобы отбить атаку высадившихся крестоносцев, учитывая ещё и численность вашего гарнизона.

– Хотите сказать, что кораблей не будет? – взгляд черкеса потемнел.

– Вы правильно меня поняли, наиб, – склонил тот голову.

В дверь кабинета, прерывая их разговор, постучали.

– Входите, – сказал наместник Александрии.

– Господин наиб, – с низким поклоном вошёл один из его воинов, – корабли неверных уходят.

– Как уходят? – вскинулся наместник, бросаясь к окнам своей башни и правда видя, как поднимая паруса, вся эскадра крестоносцев уходит, зато над портом стали подниматься столбы чёрного дыма.

– Проклятый неверный! – Сайф ад-Дин подхватил саблю и показал тысячнику идти с ним.

Пробежав город и выйдя через опустевшую крепость в порт, они увидели только зарево разгорающихся пожаров, а также лежащие рядами, аккуратно сложенные трупы заложников, за которых не заплатили выкуп.

– О, Аллах! – поднял в горечи руки к небу Сайф ад-Дин, – я даю тебе слово, я убью этого недомерка-неверного, или пусть моё имя забудут в веках!

– А что теперь делать нам, наиб? – поинтересовался тысячник, – когда крестоносцы ушли?

– Ты думаешь, им хватит одной Александрии? – изумился Сайф ад-Дин Кансух, – всё побережье теперь под угрозой! Я отправлю предупреждение другим наместникам, а ты отправь воинов, чтобы предупредили все деревни и города на побережье.

– Хорошо, как прикажете, наиб, – поклонился тысячник наместнику города.

* * *

10 июля 1463 A . D ., Мисурата, Хафсидский султанат

Грабя и нападая на все прибрежные города и небольшие посёлки, мы шли на запад, собирая небольшую добычу с не самых богатых поселений, по сравнению с той, что мы захватили в Александрии. Я даже примерно пока не мог прикинуть сколько мы взяли там, поскольку грузы были распределены между всеми кораблями равномерно.

– Сеньор Иньиго, вы будете сходить на берег? – поинтересовался у меня Адемар де Пюи, – мы решили пополнить запасы питьевой воды в городе, который у нас прямо по курсу.

– Пожалуй нет, сеньор Адемар, – улыбнулся я ему, – останусь на корабле.

– Тогда скажу Джабари сделать вам сок, – склонил он голову, – гранатовый или яблочный?

– Гранатовый будет в самый раз, сеньор Адемар, благодарю вас, – поблагодарил я своего капитана.

Видя, что он мнётся и не уходит я понял, что сок был лишь предлогом.

– Вы что-то хотели спросить, сеньор Адемар? – поинтересовался я у него, – ну же, смелее.

– Не поймите меня неправильно, сеньор Иньиго, – засмущался он сразу, – я не от себя спрашиваю, но многие на корабле шепчутся, спрашивая друг друга, когда будут делить добычу?

– Тогда, когда я посчитаю это нужным, – я посмотрел на своего капитана спокойно, но видя, что он явно не по своей воле у меня об этом интересуется, к нему с других кораблей с этим вопросом подошли. Он просто был проводником голоса матросов, солдат, рыцарей и офицеров.

– Передайте всем, сеньор Адемар, – ответил я более подробно, – что им каждый квартал стабильно выплачивают жалование и весьма большое, так что если они хотят себе ещё и долю от добычи рейда, тогда пусть голосуют за то, чтобы получать половинное жалование от текущего и тогда я готов рассмотреть и получение всеми доли в добыче. Можете там им и передать.

– Благодарю, сеньор Иньиго, что всё понятно объяснили, – склонил он голову и отошёл.

Через пять минут ко мне подошёл Джабари, неся на серебряном подносе серебряный же кубок с отжатым соком и подал его мне. Выглядел он при этом очень довольным.

– Рад, что я взял тебя с собой? – поинтересовался я у негра.

– Да, сеньор, – поклонился он мне, – последнее время вы больше верхом перемещались, так что мне приходилось ждать вас в безделье. Только тренировки позволяли мне окончательно не заржаветь.

– Нужно будет по возвращении подарить тебе коня, – улыбнулся я, – научишься ездить верхом, и эта проблема устранится.

– Спасибо сеньор Иньиго, вы так добры к нам, – поклонился он мне ещё ниже.

– Как дела, у Амары? – поинтересовался я, – она пишет тебе?

– Каждый месяц, сеньор Иньиго, – покивал он, – жалуется, что сеньоре Пауле тяжело, из-за постоянных нападок родственников покойного мужа, но она вроде бы справляется.

– Чума! – услышал я громкий крик, который прервал наш разговор.

Заинтересовавшись, я вернул пустой кубок Джабари и пошёл туда, где поднимали наверх людей и лодку из фуражной команды, которую отправляли в небольшой город, который мы заметили, проходя мимо.

– Что там? – поинтересовался я у белых от ужаса людей.

– Город брошен! Вонь стоит неимоверная! – запинаясь, стал объяснять мне матрос, – мы сначала удивились, почему на воротах нет стражи, но едва зайдя внутрь и увидев трупы людей, разлагающиеся на солнце, как тут же рванули оттуда быстрее ветра.

– Почему, решили, что там чума? – поинтересовался подошедший к нам капитан.

– Я знаю немного арабский, сеньор – это было прибито на воротах, – тот достал из-за пазухи лист бумаги с арабской вязью на нём. Там было написано явно впопыхах, но абсолютно понятно – «В городе чума. Беги путник. Да хранит тебя Аллах».

– Живые люди там остались? – продолжил я опрос.

– Мы слышали, как из одного дома нас звали, но мы, едва увидев трупы и эту бумагу, поспешили вернуться на корабль, пока не заразились сами, – объяснил мне моряк.

Заинтересованные шумом, к нам стали подходить остальные рыцари, а граф Латаса, который подошёл последним, внезапно простонал.

– Что с вами? Вам плохо, граф? – удивился Валеран де Ваврен.

– Этот взгляд, – простонал он снова, показав пальцем на меня, – я его слишком хорошо знаю.

– Сеньор Иньиго? – ко мне обратились все рыцари.

«Вот он – мой шанс! – тем временем я, уйдя в размышления, довольно щурился, – город, поражённый чумой и его спаситель на белом коне! Тут любой горб будет тут же забыт на фоне такого поступка»!

Я полез в нейроинтерфейс, и там, где у меня значились навешанные при вселении в это тело дебафы, посмотрел сколько дней будет убираться горб. Система высветила число девяносто, и потом ещё сто восемьдесят дней после этого нужно будет, чтобы привести рост в мои возрастные нормы. Недрогнувшим взглядом я нажал на две галочки, чтобы убрать у себя сразу два этих недостатка.

Со счёта тут же списалось десять тысяч баллов, и система вывела мне два сообщения.

– Горб будет убран в течение 90 дней.

– Неблагородный рост будет убран в течение 180 дней после устранения горба.

«С лицом пока погодим, хватит и устранения этих, мешающих мне нормально жить недостатков, – решил я, смотря на остаток баллов на счету, – а насчёт того, чтобы убрать садизм у меня вообще большие вопросы, сейчас мне нормально с ним жить, угрызения совести меня если и мучают, то крайне редко, так что нужно будет хорошо подумать, стоит ли мне вообще с этим недостатком прощаться».