Текст книги "Оставайся мальчик с нами (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Подходя к таверне, я сразу понял, что дело нечисто. Там толпился народ, а главное, стояли четыре дорогих боевых коня, это я уже научился различать.

«Похоже по мою душу, – вздохнул я и пошёл внутрь».

Так и оказалось. За столом сидели четыре воина, рядом с ними сидели испуганные Юсуф и Фатима, что-то им рассказывая.

– Кто вы и что вам нужно от моих детей? – остановился я рядом, кладя руки на пояс.

Воины, одетые в знакомые мне кольчуги и шишкообразные шлемы, быстро поднялись из-за стола и стали меня окружать.

– Уважаемый господин Инико, – с большим напряжением в голосе сказал один из них, – мы прибыли сюда по приказу вали города Триполи.

– С какой целью? – поднял я бровь.

– Провести расследование о произошедшем в городе Мисурата. Вы можете ответить на наши вопросы?

Я задумчиво на него посмотрел.

– Я простой человек, эмир, – ответил я, повысив его до должности военачальника. Лестью, как известно не испортить речь, как и хлеб маслом, – мало что видел и мало что знаю.

– И всё же, один из стражей нам рассказал, что вы прибыли вместе с ним из зачумлённого города, – осторожно ответил он, – эти дети тоже нам поведали, что вы не из Мисураты.

– Хорошо, я готов ответить на ваши вопросы, – я показал на стол.

– Вы можете убрать ткань с вашего лица? – попросил он, когда мы сели.

Я, не став спорить убрал со своего лица ткань, выполнявшую роль маски, и они удивлённо переглянулись, увидев мою кривую физиономию.

– Господин Инико, – стараясь не смотреть мне прямо в глаза, продолжил воин расспросы, – как вы попали в Мисурату и что вы там делали?

– Я прибыл морем, – не стал я врать, – по торговым делам. Только зайдя в город, я понял, что в нём свирепствует чума.

– Как вы это поняли? – поинтересовался он у меня.

– Пустынные улицы, привязанные и обезвоженные животные, – я пожал плечами, – ну и куча трупов внутри мечети.

– И что вы сделали дальше? – он пристально посмотрел на меня.

– То же, что и любой другой добрый человек, – я пожал плечами, – стал спасать животных, отвязывая их и давая воду. Потом стал искать выживших, так нашёл этих детей.

Воины изумлённо переглянулись.

– Что было дальше уважаемый?

– Я стал убирать трупы с улиц и домов, унося их в ближайший овраг, а также спасать оставшихся животных, – ответил я так, будто этим занимаюсь каждое воскресенье, – вскоре ко мне присоединились остальные выжившие люди, и мы очистили город от трупов и видимо от чумы. Когда я уезжал, никто больше не умер, хотя за это ручаться не могу.

– И вы не боялись заразиться? – напряжённо поинтересовался он у меня.

– Эмир, – улыбнулся я, – я простой человек, моя смерть ничего не решит, но зато моя душа будет спасена, потому что я хотел помочь людям. Спаси их Аллах.

– Спаси их Аллах, – повторил он за мной.

– Это, собственно, всё, что произошло в Мисурате, – сказал я, – ничего интересного для таких доблестных воинов, как вы.

– Вы сами заразились? – напряжённо поинтересовался он у меня.

Я спокойно улыбнулся и ответил вопросом на вопрос.

– Проведя две недели в чумном городе, я сейчас похож на больного, эмир?

Он покачал головой.

– К тому же, если бы я был болен, я бы не притащил чуму в Триполи, – добавил я, – это было бы настоящим безумием.

Он кивнул и сменил тему.

– Могу я попросить вас уважаемый Инико не уезжать из города хотя бы ещё несколько дней? – вежливо попросил он у меня, – наместник разберётся с этим делом и если всё так, как вы рассказали, то отблагодарит вас.

– Награда мне не нужна, уважаемый, – сразу отказался я, – я спасал людей по велению души, а не из-за корысти. Но на пару дней я останусь, если такова воля наместника.

– Я благодарю вас, господин, – он поклонился мне, затем они поднялись с лавок и вышли из таверны.

Прибежал хозяин с выпученными глазами и спросил у меня.

– Это личная гвардия наместника! Что они хотели от вас господин?

– Просто поговорить, – я спокойно посмотрел на него, – их интересовал город, который я проезжал, что я видел, и что там слышал. Ничего необычного. Не волнуйтесь уважаемый, ничего такого, что грозило бы вам или вашей семье.

– Благодарю вас добрый господин, – облегчённо вздохнул он, – обычно личная гвардия вали занимается только очень серьёзными делами, поскольку прибыла с ним из столицы.

– Не волнуйтесь, – повторил я, – несите лучше нам ужин.

– Конечно, сейчас господин.

* * *

Свет масляных лампад дрожал на лице пятнадцатилетнего юноши, сидевшего на широком диване. Рядом с ним стоял дядя, молча слушая доклад коленопреклонённого гвардейца.

– Таким образом, показания вернувшегося стражника Али аль-Мисри, детей из Мисураты и самого подозреваемого полностью совпадают, вали Абу-Салим, – закончил воин. – Этот человек добровольно вошёл в поражённый чумой город, вывел оттуда выживших, спас животных, предал земле умерших и после этого продолжил путь дальше. Признаков болезни у него нет. Хотя за две недели в заражённом городе и неделю дороги сюда он уже либо умер бы, либо лежал при смерти.

Юноша некоторое время молчал, глядя куда-то мимо гвардейца.

– Ты сказал, он пришёл не один? – поинтересовался он.

– Да, мой господин. С ним прибыл стражник Али аль-Мисри и двое детей. Сироты из того города: мальчик Юсуф, десяти лет, и девочка Фатима, семи.

– Чьи они дети?

– Неизвестно, вали. Родители умерли от чумы, этот человек вывел их с собой.

Наиб тихо спросил.

– Как они вообще прошли в город?

– Стражника знали на воротах, господин, их пропустили вместе с ним.

Пальцы регента медленно сжались на рукояти кинжала.

– Где сейчас дети? – спросил он едва не шепотом.

– С этим человеком, господин.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

– Ты говорил с ним? – Абу-Салим, разрушил её, обратившись к гвардейцу.

– Да, вали, мы допросили его. Он рассказал то же самое, что и стражник, а дети только подтвердили его слова.

– И после этого?

Гвардеец едва заметно замялся.

– Мы позволили ему остаться в таверне, поскольку он не пытался скрыться и не выглядел больным.

– Он всё ещё там? – продолжал задавать краткие вопросы наместник.

– Да, господин, в нижнем квартале. Я выставил наблюдение.

Абу-Салим нахмурился.

– Он пришёл с детьми… – пробормотал рядом Абу-Абдаллах.

– Но дядя, ты сам слышал, – быстро произнёс юноша. – Две недели в чумном городе и неделя дороги, если бы они заразились, уже были бы мертвы.

– Или мы просто ещё этого не видим, – спокойно ответил регент.

Юноша резко повернулся к взрослому.

– Ты думаешь, они несут заразу?

– Я думаю, что мы ничего о них не знаем, вали. Ни о нём, ни о детях.

– Но он спас их!

– Да, – кивнул Абу-Абдаллах, – и привёл к нам.

Слова прозвучали спокойно, но смысл их был слишком понятен.

– Он не мог бросить двух сирот умирать в пустом городе! – возмутился более горячий юноша.

– Начнём с того, что он вообще не должен был туда входить, – спокойно ответил ему регент.

Абу-Салим тут же вспыхнул.

– Или должен был, если такова была воля Аллаха⁈

Дядя посмотрел на юношу прямо.

– Аллах также повелел не входить на землю, поражённую чумой.

Гвардеец не поднимал головы, но дыхание его стало заметно тяжелее, было понятно, что ситуация крайне запутанная и не простая, если спорят два первых лица в городе между собой, да ещё и при нём.

– Дядя, он похоронил мёртвых, помог живым, вывел детей, – тихо сказал юноша, словно сам пытаясь понять, как к этому относиться.

– И теперь сидит в таверне среди людей, – закончил за него регент.

Он перевёл взгляд на гвардейца.

– Сколько времени они уже в городе?

– Два дня, господин.

Пальцы Абу-Абдаллаха снова сжались на рукояти кинжала.

– Слишком долго.

Абу-Салим медленно поднял на него взгляд.

– Что ты предлагаешь?

– Изолировать их, немедленно.

– Всех? – удивился подросток.

– Да. Его, детей и всех, кто находился рядом с ними слишком долго, – подтвердил регент.

Юноша недовольно нахмурился.

– Ты хочешь закрыть половину квартала из-за одного человека?

– Я хочу, чтобы этот город пережил лето, – жёстко ответил регент, – и чтобы ты тоже его пережил.

Некоторое время Абу-Салим молчал.

– Но прошу без цепей, – наконец сказал он, – и без унижения.

– Но и без выбора, – спокойно добавил дядя.

Юноша внимательно посмотрел на него.

– Это не наказание, это защита, – кивнул взрослый, показывая тем, что он понимает его опасения, но по-другому поступить сейчас нельзя, город был слишком важен нескольких, даже сотен людей.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, после чего Абу-Салим неожиданно предложил.

– Тогда давай поселим их в моей загородной резиденции? Пусть будут там как гости: со слугами, едой, всем необходимым, но в полной изоляции.

Абу-Абдаллах немного подумал и кивнул.

– Я согласен. Потеря нескольких слуг будет меньшей бедой, чем заражённый чумой город.

Он перевёл взгляд на гвардейца.

– Ты всё понял?

– Да, наиб, всё будет исполнено.

Воин по знаку регента, поднялся и быстро вышел.

* * *

Если я думал, что нас оставили в покое, то сильно ошибался. Уже через час нас выдернули из постели десятки стражников, которые держась за эфесы сабель попросили нас проехать прямо сейчас в гости к наместнику города. Причём не только меня, но и детей, служанку, которая ухаживала за ними, хозяина таверны, всех слуг и всех торговцев, с которыми я разговаривал, когда покупал игрушки. О том, что они тоже приглашены в гости, я узнал уже позже, когда мы приехали в огромную загородную резиденцию наместника и всем выделили слуг и личные комнаты. Сказать, что слуги, торговцы и хозяин таверны были удивлены случившемся, было не сказать ничего. Они сами простые люди, а тут им оказывали почести достойные султана.

Никто ничего не понимал, кроме меня пожалуй, но их первый страх быстро прошёл, когда им всем объявили, что наместник просто хочет, чтобы мы все побыли его гостями этот месяц, поэтому для нашего удобства в наше распоряжение предоставляется весь его дворец, со слугами, едой и напитками.

Люди сначала в это не поверили, но когда по их первому требованию слуги вынесли щербет и еду, все тут же бросились пробовать то, что возможно не ели никогда в жизни. Отдав детей служанке, я сам остался в комнате, поскольку понимал, что чем меньше я буду светиться на людях, тем лучше. При осмотре доктора я буду первым, на которого обратят внимание.

Так прошла ночь, а уже утром к нашей большой компании доставили и моих новых венецианских друзей, которые были поражены случившимся.

– Синьор Иньиго, – они оба поклонились мне, – вы понимаете, что происходит? Почему всех собрали здесь?

– Я прибыл из Мисураты, – ответил я спокойно, заставив их тем не менее вздрогнуть от страха, – провёл там две недели, так что думаю наместник беспокоиться, не притащил ли я чуму в Триполи.

Тут лица обоих венецианцев побелели от ужаса.

– Не волнуйтесь синьоры, я не болен, – спокойно продолжил я, – но я понимаю наместника, ему недостаточно слов. Так что предлагаю нам заняться тем делом, которое мы обсуждали вчера.

Видя, что они всё ещё недоверчиво смотрят на меня, я добавил.

– Я пробыл там две недели, плюс неделя пути до Триполи. Был бы я заражён, давно бы умер. Согласитесь?

– Да, – облегчённо вздохнул Марко Контарини, – с чумой столь долго не живут. Я слышал предел – это две недели и то, человек неспособен при этом сам передвигаться.

– Вот и я про это же, – легко поднялся я с дивана, – так что предлагаю запросить письменные принадлежности у слуг наместника и приступить к обсуждению договора.

Получив требуемое по первой же просьбе, мы отправились разговаривать с венецианцами более предметно, поскольку у нас впереди был теперь целый месяц.

Глава 21

3 августа 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

– Сеньор Сергио, вас спрашивает какой-то венецианец, – отвлёк от дел графа Латаса матрос, – приплыл на лодке, говорит у него для вас письмо.

– Хорошо, сейчас выйду, – Сергио со вздохом поднялся, взял меч и пошёл на палубу, где и правда обнаружился человек, одетый в венецианские одежды.

– Синьор? – граф Латаса подошёл к нему, – чем обязан?

Тот низко поклонился и протянул ему письмо.

– Ваше сиятельство, мне велено передать его вам и получить ответ, – ответил он также на латыни.

Граф удивлённо взял письмо, запечатанное неизвестным ему гербом, но вот едва он его открыл, как глаза полезли на лоб. Письмо было небольшим, но этот красивый, ровный и аккуратный почерк невозможно было не узнать.

– Откуда оно у вас? Кто вам его передал? – поднял он взгляд на прибывшего человека.

– Глава моей фактории, ваше сиятельство, – ответил венецианец.

– Где он сейчас?

– Мне не велено было говорить об этом, ваше сиятельство, – извиняющим тоном ответил собеседник.

– Что там, синьор Сергио? – к графу стали собираться рыцари свободные от работы.

– Письмо от Иньиго, – кратко ответил тот, вызвав у них возглас изумление.

– Так читайте его скорее нам вслух! – возмутился сеньор Аймоне.

– Это я и пытаюсь делать, – вздохнул граф.

«Те из вас, кто был недостаточно уверен в моей вере в Господа нашего, поставив на мою смерть от чумы, можете отдать деньги, вы проиграли. Я да, всё же заразился и немного поболел чумой», – тут граф сделал паузу и покачал головой, а сеньор Аймоне схватился за голову и повторил.

– Я немножко поболел чумой…

– Вы правы, синьор Аймоне, – согласился с ним Сергио, – мне страшно только от одной этой фразы.

– Что там дальше, читайте скорее же синьор Сергио, – поторопили его бургундские рыцари.

«Но уже поправился, и сейчас занимаюсь делами. К вам я пока вернутся не могу, так что вот два моих приказа: первый – начинайте рейды по восточным и западным портам Магрибского побережья, но вне зоны влияния государства Хафсидов, даже если наместник не дал вам возможность использовать Триполи, как временную базу, и второй – через две недели сюда прибудут корабли венецианцев, перегрузите на них всё, что мы захватили в Александрии. Я с ними договорился о продаже товара, они привезут нам деньги за них. На этом пока все, ваш Иньиго».

Дочитав, граф поднял взгляд на озадаченных этим письмом рыцарей.

– Понятнее не стало, но хотя бы нам чётко сказали, что делать, – вздохнул синьор Аймоне, – это уже радует.

– Было бы ещё лучше, если бы синьор Иньиго вернулся, но похоже он и правда занят чем-то более важным, – вздохнул Валеран де Ваврен, – просто так он не стал бы писать, чтобы мы отдали все товары венецианцам.

– Тогда, и правда больше не ходим к наместнику, а начинаем рейды, – согласился с ним синьор Аймоне, – синьор Иньиго, явно что-то задумал.

– Ответ вам уважаемый я сейчас напишу, подождите меня пожалуйста, – Сергио обратился к гонцу.

– Конечно, ваше сиятельство, – склонил тот голову.

Рыцари стали расходитесь по своим местам, обсуждая письмо и странное поведение главы их рейда. Особенно их всех волновала фраза «я немножко поболел чумой», они пытались понять, чтобы это значило и как это можно вообще сделать, когда речь идёт о смертельной болезни.

* * *

5 августа 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

– Господин, пройдите пожалуйста в сад, – ко мне подошёл один из слуг и с поклоном попросил меня пройти за ним.

Я, хоть и удивился этой просьбе, но, конечно, пошёл, и вскоре оказался рядом с изгородью, где на другой стороне стоял подросток лет пятнадцати на расстоянии от меня десяти метров. Стоял он не один, а с многочисленной охраной, так что я понял, что со мной захотела пообщаться, кто-то из местных шишек.

– Господин, – поклонился я ему, громко говоря, чтобы он меня услышал.

– Хотел вас увидеть, – прокричал и он, – вы очень необычный человек, судя по тому, что я о вас узнал.

– Нет, господин, – отказался я от такой сомнительной чести, – я самый обычный человек.

– Но вы вошли в город поражённый чумой и не только выжили сами, но и ещё спасли тех, кто там был! – не согласился со мной подросток, – это достойно уважения.

– Господин, – я с лёгкой улыбкой ему поклонился и хотя был вынужден кричать, старался это сделать со всей возможной скромностью, – я не сделал ничего такого, чтобы не сделал любой по-настоящему верующий человек, неважно в какого Бога он верит.

– Так вы не правоверный? – изумился он.

– Нет, господин, я христианин, – поклонился я ему.

– Но вы так отлично говорите на нашем языке! – он был по-настоящему поражён услышанным.

– Разве знание языка делает человека мусульманином? – улыбнулся я.

Он покачал головой, затем крикнул.

– Если ты не болен, мы встретимся через месяц. До встречи!

– До встречи, господин, – я снова низко ему поклонился и когда разогнулся, то увидел, что он вместе со свитой уезжает в сторону города.

Когда ко мне подошёл слуга, чтобы отвести обратно во дворец, я поинтересовался у него, с кем я сейчас разговаривал.

– Вали нашего города, господин, – ответил тот с поклоном, не сильно меня удивив своим ответом. Я так и понял в разговоре с тем парнем, что он не простой человек.

* * *

3 сентября 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Абу-Салим стоял у открытого проёма, глядя во внутренний двор. Услышав шаги дяди, он даже не обернулся.

– Прошёл месяц, господин, – спокойно произнёс подошедший к нему Абу-Абдаллах.

– Я знаю, дядя.

– Никто из них не заболел.

– Никто, – спокойно подтвердил юноша. – Ни он сам, ни дети, ни даже слуги.

Регент медленно кивнул и Абу-Салим повернулся к нему.

– Значит, он говорил правду!

– Ты помнишь, что вопрос был не в этом, – спокойно ответил наиб.

Юноша недовольно поджал губы.

– Ты всё ещё сомневаешься?

Регент некоторое время молчал.

– Я боюсь за город, – наконец нехотя ответил он.

Абу-Салим нахмурился и затем заговорил быстро, пытаясь если не доказать, то хотя бы заставить поверить дядю, что это всё случилось не просто так.

– Он вошёл туда, где люди умирали десятками и пробыл там две недели. Похоронил мёртвых, вывел детей и потом ещё неделю добирался сюда, не заболев. Дети рядом с ним тоже здоровы, так что это либо знак…

…либо исключение, – тихо перебил его дядя, – я считаю, что нельзя играть с подобными вещями.

Юноша резко вдохнул.

– Но ты сам говорил, что если бы они заразились, то уже умерли бы!

– Верно, – лаконично ответил взрослый.

– Значит, опасности больше нет?

Абу-Абдаллах покачал головой.

– Нет, вали, это значит лишь то, что в этот раз опасности не оказалось.

Он подошёл ближе и остановился рядом с племянником.

– Мы правильно поступили, когда изолировали их.

– Да, я признаю это, ты был прав, – нехотя овтетил Абу-Салим, – но теперь нам нужно правильно поступить и дальше. Мы можем их освободить?

Наиб ответил не сразу, но со вздохом ответил, будто у него не было выбора.

– Хорошо, теперь я не против.

На лице Абу-Салима мелькнуло облегчение.

– И наградить! – горячо сказал он.

– Но осторожно, – тихо произнёс регент.

Юноша удивлённо посмотрел на дядю.

– Почему осторожно?

Абу-Абдаллах тяжело вздохнул.

– Об этой истории уже слишком много говорят на базаре. Люди задают вопросы: почему из Мисураты бежали те, кто должен был очищать город, почему человек чужой веры сделал то, что обязаны были сделать правоверные.

Абу-Салим прищурился.

– Ты что, боишься его?

– Я боюсь не его, – спокойно ответил регент, – я боюсь неизвестности, меня пугает только она.

Юноша некоторое время смотрел на дядю уже совсем иначе, не как мальчик на наставника, а как наместник на советника.

– Тогда скажи прямо, что ты предлагаешь?

Абу-Абдаллах слегка склонил голову.

– Освободить их – да, наградить – да, но не подпускать слишком близко. Лучше всего, если после награды, он покинет наш город.

Абу-Салим задумался.

– Я скажу ему это, но сначала хочу поговорить с ним лично. Месяц назад он показался мне человеком куда умнее, чем я ожидал. Поэтому я и хочу сам посмотреть ему в глаза и понять, действительно ли он благословлён Аллахом.

– А если да? – почти шепотом спрсоил регент.

Юноша тяжело выдохнул.

– Давай поговорим об этом после оттого, как я с ним встречусь.

Они некоторое время помолчали, каждый думая о своём, но затем Абу-Салим снова заговорил.

– А что насчёт франков? Отец ответил на мои письма?

– Нет, вали, – покачал головой регент. – Хотя по вашей просьбе я писал уже трижды.

– Они становятся всё активнее, – нахмурился юноша. – Даже несмотря на запрет, торговцы всё равно продают им припасы, а мы только теряем деньги, хотя могли бы получать свою долю.

Регент внимательно посмотрел на племянника.

– Вы хотите принять решение без султана?

– Я хочу хотя бы обсудить это.

– Я не поддержу такого решения, – спокойно ответил Абу-Абдаллах, – эти франки опасны не только сами по себе, поскольку речь идёт о нападениях на мамлюков. Это уже вопрос политики между государствами, так что решать подобное может только ваш отец.

Абу-Салим раздражённо отвёл взгляд от Абу-Абдаллаха.

– Тогда напишите в Тунис, дядя, ещё раз.

– Хорошо, господин, – склонил голову регент.

* * *

4 сентября 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Наше освобождение из загородного дворца наместника Триполи все, кроме меня, встретили с большим огорчением. За этот месяц люди, жившие словно султаны, настолько привыкли к роскошной жизни и личным слугам, что с крайним недовольством встретили новость о том, что гостеприимство наместника подошло к концу и им всем можно вернуться в город.

Они, может бы и повозмущались дольше, но настойчиво выпроваживающая всех вооружённая охрана не оставила им выбора. Я с поклонами простился с венецианцами, с которыми за этот месяц не только всё обсудил, но и составил дальнейшие планы нашего сотрудничества, так что полностью довольные нашим знакомством мы с ними на время простились.

– Господин, вас попросили ненадолго остаться, – ко мне подошёл воин, и показал, чтобы я с детьми не уходил.

– Конечно, эмир, – вежливо поклонился я ему, и взяв под руки Юсуфа и Фатиму, вернулся обратно во дворец.

Ждать долго не пришлось, сначала появилось много охраны, затем прибыл и сам наместник с регентом. Парня я уже видел, когда встречался с ним у забора, а вот регента при нём видел впервые. Сухой старик с глубоко посаженными глазами смотрел на мир с подозрением, и было видно, что я ему не нравлюсь с первого же взгляда.

– Вали Абу-Салим Ибрахим ибн Усман, – прозвучало полное имя наместника, а меня же представили просто по имени.

– Господин Инико.

– Господин, – я поднялся с дивана вместе с детьми, когда они вошли и с низкими поклонами мы замерли.

Подросток прошёл, сел на кресло, а регент остался стоять за его правым плечом.

– Прошёл месяц, – обратился ко мне вали города, смотря на меня с большим интересом, – больных не было среди вас.

– Конечно господин, – я поклонился, – я бы не посмел принести в город чуму, но понимаю вашу обеспокоенность, со смирением принимаю свою задержку в Триполи, тем более что вы устроили для нас такое отличное содержание.

– Я рад, – кивнул подросток, – и также хотел наградить тебя за то, что ты совершил. Можешь просить меня о чём хочешь.

Тут у меня в голове промелькнуло много чего, от того, чтобы он нашёл мне оставшиеся монеты, до того, чтобы сделал меня самым богатым человеком в мире, но понимая, что это лишь вежливый оборот речи, я спустился с небес на землю.

– Я хочу у вас попросить вали, найти семью добрых людей для этих сирот, – показал я на детей рядом со мной.

– Но господин Инико! – тут же возмутился Юсуф.

На что я строго на него посмотрел, и он замолчал, виновато опустив голову.

– Я не могу взять их с собой, – продолжил я, – но и чувствую за собой ответственность в их будущем, так что если вы найдете им семью, которая примет их, словно родных, я был бы вам благодарен. Другой награды мне не нужно.

Подросток и регент удивлённо на меня посмотрели.

– Ты не хочешь себе золото? – удивлённо поинтересовался у меня парень, – красивую наложницу или дорогого коня?

– У меня есть дорогой моему сердцу скакун, господин, – поклонился я ему с улыбкой, – что касается золота, то у меня есть немного, а большего мне не нужно.

– Почему ты вошёл в тот город? Ты что, совсем не боялся? – внезапно в наш разговор вмешался регент, до этого лишь слушавший, как мы с наместником разговариваем.

– Когда я вошёл в Мисурату, я не знал, что в нём свирепствует чума, господин, – соврал я, не моргнув и глазом, – потом, когда понял, было уже поздно. И конечно испугался, я ведь простой человек.

– Но тем не менее, ты остался и спас людей, – заметил он.

– Когда собственная жизнь становится уже не такой важной, можно подумать о спасении души, господин, – поклонился я регенту, – я смирился со своей судьбой и принял её.

– Куда ты направишься дальше? – поинтересовался у меня юноша, – например завтра?

Я тут же понял, что меня выпроваживают из города.

– Куда укажем мне Бог, господин, – склонил я голову, – если судьба этих сирот будет устроена, я заберу свои вещи, верного скакуна и сегодня же покину город.

– Хорошо, да будет так, – кивнул он, – детей тогда оставь, они побудут нашими гостями и дальше, пока мы не найдём им достойную семью

– Благодарю вас, господин вали, – я низко ему поклонился.

– Не смеем больше тебя задерживать, – сказал мне регент и я поняв, что аудиенция окончена, повернулся к детям.

– Слушайтесь наместника и своих будущих родителей.

Дети явно не хотели со мной расставаться, но выбора не было, так что я простился с ними и пошёл на выход.

До города я добрался быстро, поскольку меня довезли венецианцы, а там забрав из таверны свои вещи и с конюшни таверны Панурга, который обрадовался, увидев меня, радостно зашевелив ушами при этом. Получив за это жёлтую морковку, он довольно захрустел ею, пока я выводил его на улицу и затем оседлав, поехал в сторону пристани, там, где на рейде покачивалось на волнах шесть больших по местным меркам кораблей.