Текст книги "Оставайся мальчик с нами (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Когда я рассматривал людей, занимавшихся своими обычными делами, то нашёл взглядом чёрные сюрко с крестами, владельцы которых покупали продукты у торговцев, и направил Панурга в их сторону.

– Сколько ты хочешь за сорок мешков сухарей? – услышал я знакомый голос.

– Всего двадцать пять динариев, господин, – ответил ему мавр, и я подъехав ближе, лениво поинтересовался.

– Триполи в осаде что ли? Какие двадцать пять динариев? Максимум четырнадцать за такой объём, франк же не свежий хлеб к тому же покупает, а сухари.

Общаясь с венецианцами, я теперь знал цены на почти всё, что продавалось и покупалось как здесь, так и в Александрии, так что даже примерно мог прикинуть насколько мы захватили добычи при нападении на порт.

Берберский купец с такой ненавистью на меня посмотрел, и открыл было рот, чтобы сказать, чтобы я не лез не в своё дело, но тут Прохор с переводчиком в лице Джованни да Кастро, разглядели в одетом по местной моде карлике, да ещё и верхом на осле, своего синьора.

Открыв рты, они попадали на одно колено, и низко поклонились мне, впрочем, солдаты, их сопровождающие, сделали ровно тоже.

Купцы кругом открыли рты в изумлении, не понимая, что происходит.

– Синьор Иньиго! Вы наконец вернулись! – обратился ко мне Прохор, поднимая радостный взгляд, – вот же радость-то какая!

– Поднимитесь, друзья мои, – я сделал жест рукой и все стали подниматься на ноги, – отвезёте меня на мой флагман?

– Конечно, синьор Иньиго, – закивал головой Прохор, – «Синко Льягас» единственный корабль, который не участвует в рейдах, он ждёт только вас.

– Отлично, – я спрыгнул с ослика и показал на него, – моего скакуна тоже заберите, он отлично мне служит.

– Слушаюсь, синьор Иньиго! – Прохор, быстро выкрикивая приказы, стал собирать для меня лодку и матросов.

Так, под изумлёнными взглядами всех местных, я переправился на свой корабль, где первым же делом оказался зажат в медвежьи объятья сначала Джабари, который рыдал, словно младенец, когда помогал мне подняться на борт, а затем меня забрали у него прибежавшие Сергио и сеньор Аймоне.

– Всё х-х-хватит, – придушенно простонал я, чувствуя, как у меня хрустят рёбра, – остановитесь, вы задушите меня!

Рыцарь-госпитальер, сам рыдая от радости, отнял меня от своей груди.

– Синьор Иньиго! Вы живы! – вытирал он слёзы с глаз.

– Да что со мной будет, синьор Аймоне, – отмахнулся я, – какая-то простая чума. Помолился десять тысяч раз Святому Себастьяну и всё, болезнь, как рукой сняло.

Рыцарь недоверчиво покачал головой, впрочем, и Сергио тоже.

– Если бы ты только знал, как ты нас напугал тем письмом, мы уже практически простились с тобой, думая, что больше никогда не увидим, – вздохнул он, и добавил, – но ставки на это конечно предусмотрительно не делали.

Я хмыкнул.

– Кто проиграл?

– Все новички, синьор Иньиго, – сквозь слёзы ответил мне синьор Аймоне, – синьор Пьер и оба бургундца слишком плохо вас знают, а мы с Фелипе и Сергио ставили только на вас.

– Какие продуманные, – улыбнулся я, но затем посерьёзнел, – венецианцам грузы продаёте?

– Да, всё что захватываем, – ответил мне Сергио, – журнал проданного и поступлений веду я, как ты и просил.

– Кто остался в городе и как идут дела в целом?

– Остались только мы, поскольку осуществляем общую координацию, – ответил мне синьор Аймоне, – а в целом дела идут весьма посредственно. Таких прибылей, какие мы получили с Александрии больше нет, редкие захваты судов и небольших припортовых городов дают очень мало.

– Я веду документы, но ты сам знаешь, какой из меня бухгалтер, – вздохнул граф Латаса.

– Кто ведёт переговоры с наместником?

– Я, но он всё время говорит, что ждёт ответа из столицы, поскольку его может дать только султан, – вздохнул Сергио.

– Отправь гонца, напиши, что прибыл глава всей флотилии, который хотел бы поговорить с наместником, – попросил я, – завтра с утра.

– Сделаю, – кивнул он.

– Одежду, горячую воду, – повернулся я к Джабари, который тоже быстро закивал.

– С тебя всю документацию, посмотрим, что вы тут без меня натворили, – это я уже сказал Сергио.

– Конечно, мой друг, – шутливо поклонился он мне.

С моим прибытием на корабль, началась суета. Все забегали, кто поехал на берег жечь костры и греть воду, кто на рынок, кто во дворец наместника, кто таскать толстые книги в мою каюту. В общем на сонном корабле началась настоящая жизнь. Я же, искупавшись и подровняв кинжалом волосы, чтобы не лезли мне в глаза, переоделся и сел за изучение документов. За этот месяц изоляции у меня было много времени подумать и даже более того, понять, что с таким дилетантским подходом к такому серьёзному делу, как военная экспедиция, я скорее всего финансово вылечу в трубу.

Осознание этого пришло не сразу, лишь в разговорах с венецианскими торговцами, которые жаловались мне на местных жителей, на пиратов, а также на трудную логистику товаров из Африки в Европу. Умножив все их стоны на двадцать четыре корабля, которые есть у меня, я однажды проснулся в холодном поту, поскольку понял, что хоть и поручил вести Сергио бухгалтерию, но зная что он дворянин, а не счетовод, я представил, что он там насчитает, а это значило, что я мог многое упустить из захваченного, не говоря уже про воровство на отдельных кораблях.

Мне нужно было создать и контролировать чёткую структуру доходов и расходов, какая сейчас работала у меня в банках и ломбардах, а не надеяться на рыцарей и «авось», поскольку шансы со всеми этими проволочками и задержками, которые сопровождали меня на всём пути досюда, стремительно уменьшали время, доступное для проведения рейда. После окончания навигации, смысла держать вивальди в море, в котором больше никто не ходит до следующего года, смысла было никакого. Так что, осознав и приняв это, я помощью ИИ-помощника отправился в разделы нейроинтерфейса, отвечавшие за военное искусство и активировал следующие знания, каждое из которых мне обошлось в пять тысяч баллов:

– оперативное искусство,

– военная экономика,

– логистика экспедиционных сил,

– морская тактика,

– организация и управление войсками,

– разведка и контрразведка.

Объём знаний, который влился в мою голову после этого был настолько огромен, что как раз вынужденный месяц безделья я посвятил тому, чтобы хотя бы структурировать эти знания и набросать планы на ближайшее время. Реализацией их я и занялся, едва попав на борт своего флагмана.

* * *

Наместник, сидя на широком диване, беспокойно ёрзал, так что Абу‑Абдаллах с улыбкой заметил.

– Вали, вам не о чём беспокоиться. Подумаешь, ещё один франк. Вы всегда вели себя достойно с гостями, вам нечего переживать, мой господин.

– А вдруг, это кто-то важный, дядя? – подросток волновался, – а я представляю не только султана, но и всё наше государство. Я не могу упасть лицом в грязь.

– И не упадёте, вали, – улыбнулся регент, – я перехвачу нить разговора, если что-то пойдёт не так.

– Граф Аликанте, маркиз Балеарский, синьор Иньиго де Мендоса, – с трудом выговаривая франкские слова, огласили прибытие нового посла от эскадры, которая находилась больше месяца в порту Триполи.

Абу-Салим с волнением посмотрел на дядю, но тот успокаивающе кинул ему, поддерживая.

Двери зала приёмов открылись и вслед за охраной и слугами наместника, первым вошёл гость в одежде, какой ходят иноземцы, вот только даже на вид, она выглядела безумно дорого. Парча, вся прошитая золотыми узорами, украшенная драгоценными камнями и толстая золотая цепь на груди с огромным рубином, показывали то, что пришедший очень богат и знатен.

Каменное, некрасивое лицо вошедшего карлика, вызвало сначала недоумённое молчание, что это какая-то странная шутка, но вот стоящие за его спиной рыцари, которые были известным обоим арабам показывали, что нет, никто не шутит и он среди них и правда главный.

– Моё уважение и почтение вали этого города, господину Абу-Салим Ибрахим ибн Усману, да пошлёт Аллах долгих лет жизни его отцу, султану Абу Умар Усман ибн Масуду, а также достопочтенному наибу, господину Абу‑Абдаллах Хасан ибн Усману, – начал говорить карлик на чистейшем арабском языке, – простите, что не смог сразу поприветствовать вас, когда моя эскадра прибыла в славный город Триполи, но личные дела заставили меня задержаться в пути.

Подросток сглотнул ком, появившейся в его горле, поскольку он с трудом мог представить себе, что тот человек, с которым он разговаривал вчера, смотря на него свысока, сегодня оказался тем самым франком, который владел целой эскадрой.

Абу-Салим беспомощно посмотрел на регента, который всё понял и начал разговор сам.

– От лица наместника Триполи, город также приветствует вас господин Инико. Рады наконец познакомиться с вами. Что касается вашей задержки, то рассказывать о ней нам не стоит, мы в курсе случившегося.

Карлик едва склонил голову в ответ на эти слова, куда только делись его вчерашние низкие поклоны, которые тот отвешивал, прекрасно понимая кто перед ним, сам при этом скрывая свою личность.

– Я благодарен и вам господин наиб, и вам господин вали, – ответил он, – что дали мне месяц отдыха и ничего неделания.

Абу-Салим едва не возмутился, что тот их нагло обманывал, но по жесту дяди, сказал, сдерживая себя.

– Почему же вы тогда не раскрыли нам свою личность? Мы бы приветствовали вас, соответственно вашему титулу.

– Я хотел, чтобы вы судили меня не по словам, а по делам моим, – спокойно ответил франк, – ведь в Коране сказано: – «И что не принадлежит человеку ничего, кроме того, к чему он стремился».

В зале повисла полная тишина, поскольку слышать от иноземца, цитирование аята из суры Корана, да ещё и на арабском языке, было слегка непривычно.

Абу-Салим ошеломлённо посмотрел на дядю, у него самого не было слов, чтобы ответить на подобное.

Регент посмотрел на спокойного франка с напряжением.

– Ты хорошо знаешь наши книги, – произнёс он наконец.

– Я знаю, что истина не боится быть услышанной, – спокойно ответил тот, явно забавляясь ситуацией, когда он был по знаниям наравне с правоверными мусульманами.

Регент чуть заметно склонил голову.

– Тогда ты должен знать и другое, – сказал он. – «О вы, которые уверовали! Берегите себя и свои семьи от Огня…»

– Аята 66:6, – ответил франк, даже не раздумывая, – мы отвечаем не только за себя, но и за тех, кто под нашей защитой. Поэтому я понял и принял причину, по которой вы изолировали всех, кто мог стать для города угрозой. Я сделал бы ровно также, если бы дело касалось моих людей.

Тишина в зале стала острее.

– Вам не стоит опасаться меня, я не несу для вас угрозы, – продолжил он, – ни для вас, ни для вашего города.

– В данном случае я боюсь не за город, – спокойно ответил регент.

– Мамлюки ваши враги, я же пришёл с миром, – карлик наклонил голову, – и предлагаю вам десять процентов со всей добычи, всего лишь за разрешение организовать нам временную базу.

– Кто знает, сколько ты захватишь, и сколько отдашь нам? – наконец сам наместник оправился от первого шока и задал второй вопрос.

– Я дам вам доступ на корабли, которые возвращаются с каждого рейда, – спокойно ответил он, – смотрите, считайте, у меня не будет секретов от своих союзников.

Юноша посмотрел на дядю и тот кивнул, предложение франка решало всё.

– Мы также должны быть уверены, что вы не тронете наших союзников, – продолжил Абу-Салим.

– Я принесу карту побережья, где вы господин вали, своей рукой укажите, куда нам закрыт вход, – снова спокойно ответил карлик, – мы свято блюдем слово, которые дали союзнику.

Наместник растерянно посмотрел на дядю, в этот раз все аргументы не работали, остался только один, самый важный.

– Если вы волнуетесь, что это решение должен принять ваш отец, господин вали, – продолжил франк, – то подумаете пожалуйста и о том, что мы можем устать просить гостеприимства у вас, и попросим его у соседнего государства.

– Ты нам угрожаешь? – тут же напрягся регент.

– Конечно нет, как я могу господин, – склонил тот голову, – я просто говорю о том, что когда вы будете принимать решение, то учитывали все возможные его последствия.

– Мы учтём, но без тебя, – хмуро заметил регент, – на этом всё.

– Вали, наиб, – тот слегка наклонил голову два раза и повернулся, чтобы выйти со своими людьми.

– Господин Инико, – наместник встал с дивана, – могу я поговорить с вами? Наедине?

– Господин, так нельзя! – возмутился регент.

– Дядя, всего пара слов, – попросил юноша, и тот вздохнув, кивнул.

– Тогда вы поговорите здесь, а все остальные выйдут.

Абу-Салим кивнул и все потянулись из зала, кроме охраны вали и, разумеется, самого регента.

Подросток посмотрел на карлика, который стоял спокойно и смело смотрел ему прямо в глаза.

– У меня всего один вопрос. Почему? Почему ты молчал целый месяц?

– Понимая господин, что сегодняшний разговор неизбежен, – тот слегка улыбнулся, – я кроме всего прочего, хотел продемонстрировать вам то, что я могу подчиняться обстоятельствам, которые выше меня. К тому же вы и правда были гостеприимным хозяином.

Юноша задумался над словами гостя и затем кивнул.

– Ответ мы дадим завтра.

– Благодарю, что выслушали меня, – тот слегка склонил голову и повернувшись, вышел из зала.

Оставшись одни, после его ухода, Абу-Салим посмотрел на дядю.

– Как мы теперь можем ему отказать?

Регент тяжело вздохнул.

– Я всё равно против, господин, без ответа из Туниса.

Юноша ещё немного подумал, и затем неожиданно сказал.

– Я беру на себя всю ответственность за это решение, если что-то пойдет не так, я отвечу перед отцом сам и скажу, что недостоин быть наместником Триполи, предложив вместо себя, вашу кандидатуру дядя.

Регент удивлённо посмотрел на подростка.

– Это… – он покачал головой, – смелое, но не очень обдуманное решение племянник.

– Я взвесил всё и так решил, – подросток тяжело вздохнул, – подготовьте документ, я издам письменный указ об этом.

– Часть вины будет всё равно на мне, – покачал головой Абу‑Абдаллах, – ваш отец доверил вас мне.

– Пора мне становиться взрослым, господин наиб, – Абу-Салим спокойно посмотрел на регента, – но вы должны меня понять, я не могу поступить по-другому.

– Хорошо, пусть будет, по-вашему, вали, – склонил тот голову, – я оглашу ваш указ и копию отправлю в столицу.

– Да будет так, господин наиб, – юноша вздохнул, – я хочу ещё раз с ним поговорить, но уже в более спокойной обстановке.

– Думаю, с вашим решением господин, предоставить ему временное пристанище на нашей земле, шанс поговорить с ним у вас появится ещё не раз, – без тени сомнения ответил регент.

– Дай-то Аллах, – кивнул подросток.

Глава 23

Утром прибыл гонец от наместника с письмом, в котором меня приглашали обсудить условия выделения нам земли рядом с городом. Конечно, не в самом Триполи, а в соседней бухте неподалёку, но всё равно это был успех. Сергио увидев это лишь пожал плечами, сказав, что против моего обаяния и милого лица не устроит ни один нехристь. Это была явная подколка, и я его понимал, он месяц пытался получить это разрешение, а я пришёл и с первого раза всего достиг. Конечно, мы тут опускаем мои приключения в Мисурате, которые послужили для наместника тем триггером, почему он заинтересовался мною, а лишь конечный результат, но всё равно граф был немного на меня обижен, что я всё делал без него.

Отправившись на переговоры с наместником и регентом, я согласился на почти всех их условия, поскольку и так все эти разговоры слишком затянулись, и мы на принесённой мной карте побережья очертили землю, на которой будет находиться наша временная база, ограничили срок нашего договора шестью месяцами с долей Хафсидов от всего захваченного в пятнадцать процентов. Как я и пообещал, на каждый корабль после рейда будет приходить их учётчики, подсчитывающие захваченные товары и долю наместника в них. Тут же я договорился, чтобы копии этих документов приносили и мне, якобы для сверки, но на самом деле всё это было нужно для масштабных реорганизаций, которые я запланировал.

Имея теперь многие знания про военную экономику, но не имея в этом опыта, я решил его нарабатывать, сведя все доходы и расходы своего рейда к бухгалтерским книгам. Сделав четыре толстых гроссбуха: в первый, я заносил захваченные товары и цены продажи их венецианцам, во второй платёжные ведомости всего экипажа, в третий расходы на припасы и ремонт кораблей и четвёртый на вычеты доли Хафсидов, доли фактории венецианцев за их услуги по логистике товаров и их продаже, а также прочие непредвиденные расходы, такие как например санитарные потери и доля семьям погибших.

Целую неделю я собирал разрозненные отчёты квартирмейстеров со всех кораблей, отчёты Сергио, а также платёжные ведомости венецианцев, пытаясь привести всё в единый формат и итогом моих недельных поисков, пока все остальные занимались строительством небольшой деревянной крепости в выделенном нам месте с частоколом и башнями для стрелков, стало то, что я выяснил, что на всех кораблях имелись приписки якобы нами захваченного. Венецианцы же, не находя товара, который был указан в ведомостях, просто за него не платили, так что сумма полученных от них денег была на целую треть ниже оттого, что я ожидал вначале.

Второй неприятной для меня находкой стало понимание того, почему я так много трачу на корабли в принципе. Раньше я не вдавался в эти подробности, оставляя всё на откуп рыцарей, теперь же, когда я занялся подсчётами сам, то выяснил самую огромную статью расходов. Это были даже не порох и аркебузы, не корабли и припасы к ним, а большую часть затрачиваемых мной денег пожирал фонд заработной платы многочисленных матросов, солдат, корабельных специалистов и офицеров. Вивальди из-за своего большого тоннажа, чем каравеллы, вмещали больше людей, соответственно и траты были много больше.

Разложив всё траты до каждого матроса и каждого солдата, я понял, как нерационально тратил все эти годы деньги. Они буквально уходили в никуда, поскольку такие оклады для мирного времени, когда солдаты, матросы, специалисты и офицеры ничего не делали, а получали жалование, были слишком огромными! В военное же время, тут я вспомнил свой разговор с капитаном «Синко Льягас», когда он спросил про долю от трофеев для всех, этот оклад был слишком низким и нисколько не мотивировал людей идти умирать за эти деньги. Так что мне нужно было срочно всё пересматривать, и прямо сейчас, поскольку, подведя итоги того, что мы захватили в Александрии и уже продали венецианцам, а также те крохи, что рыцари добывают сейчас, я понял, что ещё два месяца таких бесполезных рейдов по маленьким портам и городам, и отплата жалования людям сожрёт всё, что мы добыли в первой самой успешной атаке на порт Александрии.

Смотря на колонки цифр перед собой, я потёр уставшие от напряжения глаза. Всё, чем сейчас занимались рыцари и капитаны, метались по побережью в поисках добычи и во всём этом не было общего порядка и организованности, и как следствие этого – отсутствие стабильной прибыли. Да, из-за личного большого опыта, рыцари добивались успеха, практически не теряя при этом людей, чему ещё способствовали множественные стрелки на кораблях, и почти каждый их рейд был успешным, но суммарные расходы на весь флот всё это пожирали, даже если какие-то отдельные корабли были успешнее других.

«Нужно всё срочно останавливать и менять подход, – отчётливо понял я, – также мне нужно поменять все текущие оклады на половинные, но добавить к ним долю от добычи, скажем в размере тридцати трёх процентов. Это выше, чем обычно, да и постоянные трофеи отвлекут людей оттого, что потом я не верну им прежнее жалование, когда мы вернёмся домой. Второе, долю капитанов и рыцарей нужно выделить, как я и планировал из общей доли, сделать для каждых свой отдельный фонд, чтобы мне проще было с ними рассчитываться и как штрафовать за приписки захваченных товаров, так и награждать, в случае их успехов. Думаю, по десять процентов от общей выручки можно потратить на каждый из этих фондов».

Переписав гроссбух с новыми вводными, я с удовлетворением увидел, что с половинным жалованием и долей в добыче, я хотя бы могу выйти в ноль, когда деньги от проданных товаров из Александрии, у меня закончатся. В ноль! О заработках пока даже не было речи!

Смотря на цифры своих затрат, я внезапно простонал, поскольку за всеми этими тратами на корабли, припасы, доли всех участвующих, и причастных, я забыл про себя любимого! Я как главный бенефициар этого рейда, не зарабатывал вообще ничего в текущем раскладе, просто окупал сам выход кораблей из порта Аликанте и пребывание их три месяца здесь, а ведь я планировал задержаться здесь до конца сезона навигации и потом ещё путь обратно, тоже требовал расходов.

– Боже, – я отбросил перо и уронил голову на ладони, – во что я ввязался!

Винить в случившемся никого, кроме себя было нельзя, ведь я сам переложил всё ведение дел на сеньора Аймоне и сеньора Фелипе, которые конечно справлялись со своими задачами, тратя при этом мои деньги, но они не задавались вопросом о том, чтобы траты эти были по крайней мере рациональными. Это была уже моя вотчина, которую я успешно просрал, занимаясь в это время другими делами.

– Иньиго⁈– в мою каюту постучался и зашёл Сергио, – Джабари сказал, что ты стонешь тут уже полчаса. Что-то случилось?

Я поднял на него вымученный взгляд.

– Общий приказ, все корабли собрать в порту, рейды пока отменить, – приказал я, вызвав у него этими словами огромное удивление.

– Но почему, Иньиго? – удивился он.

Я потыкал в цифры.

– Приписки, огромные расходы и малые заработки тому причиной, мой друг, – ответил я, – нужно всё поменять.

– Прямо сейчас, когда люди воодушевлены тем, что они убивают мавров? – продолжил он, не понимать моего внезапного решения.

– Сергио мне плевать, чем они воодушевлены, – жёстко ответил я, – я хотел попасть в Иерусалим, но все настояли на том, что этот должен быть рейд для получения прибыли. А если так, то у меня для тебя и всех остальных печальные новости, мы не зарабатываем с тех пор, как напали на Александрию, а только тратим! Так что прикажи отправить все корабли, что стоят в гавани на поиск остальных, пусть все соберутся в Триполи. Нужно менять стратегию и подход.

– Хорошо, я, конечно, прикажу, но люди будут недовольны, – сказал он.

– Как хорошо, что мне на это плевать, – честно ответил я ему.

* * *

13 сентября 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Ко второму разговору, который предстоял выйти более серьёзным, чем он был с Сергио, я подготовился очень хорошо. Записал всё самое важное на листках, разбил на темы и когда все корабли с рыцарями вернулись, и услышали, что я хочу сделать, тут же потребовали от меня объяснений. Собрав их и капитанов, в новом доме, который построили для меня на берегу, я сел за огромный круглый стол, и демонстративно положил перед собой листки с записями.

Все кругом возмущались моими решениями и выглядели крайне недовольными от нововведений, которые я приказал огласить, когда все корабли вернулись в гавань.

– Синьор Иньиго, вы хотите, чтобы команды взбунтовались? – недоумевал Пьер д’Обюссон, – меня помоями едва не облили, когда я к вам сегодня собирался.

– Тишина! – я поднял руку, но шум продолжался, так что я тихо добавил, – если вы хотите услышать меня, вам всем придётся заткнуться.

Нехотя, один за другим, они замолкали и вскоре все взгляды были направлены на меня.

– Начнём с главного, – я взял первый листок и стал называть имена капитанов, у которых квартирмейстеры, с их ведома или нет, меня это не сильно интересовало, поскольку капитаны были ответственными за весь корабль, занимались приписками того, что они якобы захватили больше добычи, чем было на самом деле, рассчитывая на большие доли для экипажа, при дележе, ведь добыча была общая на рейд, а не на каждый отдельный корабль.

– Таким образом, двадцать два капитана из двадцати четырёх обманули всех нас на сумму тридцать четыре тысячи пятьсот шестьдесят флоринов, – закончил я это перечисление, убойным фактом.

В комнате после озвученной цифры было лишь полная тишина и опущенные головы тех, кого я назвал. Оправдываться, видя в моих руках листки с цифрами не стал никто, видимо поняв, что так будет только хуже для них.

– Взяв ведомости венецианцев, по которым они платили за товар, я также обнаружил недостачу пряностей из того, что лично переписал в порту Александрии, – продолжил я, – этим занимались капитаны пяти из двадцати четырёх кораблей. Имена называть?

– Говорите, синьор Иньиго, – тяжело вздохнул Валеран де Ваврен, – мы должны знать имена наших героев.

Я зачитал всех пятерых, которые были и в первом списке завышавших награды, так что они теперь не знали куда себя деть, под осуждающими взглядами остальных.

– Это ещё не всё, синьор Валеран, – я поднял с листка взгляд на бургундского рыцаря, – после того, как на корабли были допущены мавры для подсчёта своей доли, я запросил у них копии этих ведомостей, сравнив их с теми, которые подавали потом для нас сами капитаны.

Многие тут же вжали головы в шеи.

– Снова отличились те же пятеро, что я только что назвал, – начал я говорить, после небольшой паузы.

– Вы сами проголосовали против паломничества, выступив за пиратский рейд, – я тяжёлым взглядом обвёл всех взглядом, – а что мы имеем на текущий момент? Я вам скажу – приписки и воровство общих денег.

От такого обвинения стало неудобно всем, самое главное желающих спорить не находилось, даже капитаны, чувствуя за собой вину, молчали.

– Я доверился вам, вашему опыту, – продолжил я, – вы не оправдали моё доверие, так что с завтрашнего дня всё будет, по-моему. По изменению системы жалования у вас есть вопросы?

– Нет, синьор Иньиго, люди сами хотели долю с добычи, – вздохнул капитан «Синко Льягас», – правда не рассчитывали на понижение жалования при этом.

– Тридцать три процента, больше, чем обычно дают другие, я узнавал, – ответил я ему, – обычно это от двадцати пяти до тридцати.

– Всё верно, синьор Иньиго, – кивнул он, – но недовольные всё равно будут этим изменением.

– Вернёмся в порт Аликанте, они могут разорвать со мной контракт, – спокойно ответил я.

– Дальше, – видя, что они молчат, я продолжил, – все помощники квартирмейстеров на кораблях, занимающиеся описью захваченной добычи, будут ротироваться раз в месяц, между всеми кораблями. Я проведу для них обучение, чтобы они составляли свои списки приёмки товара так, как я этого требую, а не как они могут, и за каждую испорченную опись будут получать десять ударов кнутом, пока не научатся делать всё правильно.

– Вопросы? – я обвёл взглядом молчащий зал.

– Вопросов нет, – удовлетворённо кивнул я.

– Дальше, я снимаю с должности капитанов тех пятерых, которые обнаглели в край, и перевожу их офицерами на другие корабли, должности капитанов получат помощники капитанов с других кораблей. И благодарите Бога, что я ограничусь только этим, без штрафов и прилюдного оглашения самого проступка. Хотя если хотите, можем при командах зачитать то, что я вам только что рассказал.

Ответа на мой вопрос снова не было, так что я продолжил.

– Полностью меняем стратегию рейдов. Больше никаких одиночных вылазок. Мы формируем четыре группы кораблей:

– Первая ударная группа из десяти самых лучших кораблей займётся рейдами в большие порты, с тактикой, которую мы опробовали на Александрии. Я составил список целей, первой станет Дамьетта. Ночной десант, захват порта, разграбление и быстрый отход.

– Ночной? – рыцари удивлённо переглянулись, – мало что будет видно, синьор Иньиго.

– Осветите себе ночь, оружейными залпами, – посоветовал я им, и продолжил.

– Вторая группа из восьми кораблей займётся только охотой на торговые суда, курсируя по тем маршрутам, которые нам известны. Их задача перехват и грабёж. Если команды не сопротивляются, не убивать их, а просто грабить.

– Третья группа из четырёх кораблей будет патрулировать побережье Магриба до Александрии и либо помогать первым двум в случае необходимости, либо выполнять свою основную задачу – блокировать выход из портов торговых кораблей, которые будут видеть вас на рейде.

– Последняя, четвёртая группа из двух кораблей, будет охранять нашу базу здесь в Триполи. Их будем составлять из тех кораблей, которым нужен ремонт или необходимо дать отдых командам из первых трёх групп.

Закончив, я обвёл взглядом рыцарей и капитанов, в этот раз было больше задумчивых взглядов, чем злых.

– Состав групп вы определите сами, вы лучше знаете, кто на что больше годен, – объявил я, – даю вам день на это, а на все остальные задуманные мной реорганизации неделю, после чего всё заработает по новой, так как я этого хочу. Отныне я буду смотреть за каждым из вас, читать каждую ведомость, которую вы присылаете, и упаси Господь того, у кого я снова увижу, что он ворует из общей доли.

– Вопросы? – я снова обвёл молчавший зал взглядом, ответом мне была снова тишина.

– Тогда капитаны свободны, рыцарей я попрошу остаться, – сказал я и люди постарались побыстрее покинуть зал.

– У вас же были вопросы ко мне, синьоры, – поинтересовался я у оставшихся, – ну же, смелее их задавайте! Синьор Пьер? Вы, кажется, хотели у меня что-то спросить?

– Да ничего такого особо уж серьёзного, синьор Иньиго, – тут же стушевался магистр Ордена госпитальеров.

– У меня вопрос, – поинтересовался у меня Сергио, – чем займусь я? Устал сидеть в порту без дела.

– Ты мой друг займёшься тем же, чем занимался на родине, – я улыбнулся ему такой улыбкой, что он застонал от ужаса, заставив невольно улыбнуться остальных рыцарей, – да-да, ты переоденешься купцом, и вместе с венецианцами будешь путешествовать по крупным портам, узнавая для нас размер гарнизонов, укрепление портов и городов, а также наличие кораблей в гавани.

– Могу я передумать и остаться с тобой в Триполи? – попросил он с печальной гримасой.

– Нет, – отрезал я, – я уже всё решил, с венецианцами договорился, вы выходите в Дамьетту уже завтра на их корабле. Соберёшь данные и передашь их главному рыцарю первой группы, чтобы он принял решение о лучшем варианте атаки.

– Вы разрешаете нам самим распределить корабли по группам и назначить рыцарями главными за них, я правильно понял, синьор Иньиго? – поинтересовался у меня Валеран де Ваврен.

– Всё верно, синьор Валеран, – кивнул я, – к вашим боевым качествам у меня пока претензий нет.

– Пока… – вздохнул синьор Аймоне, – меня начинает тревожить своё будущее, как вашего помощника.

– Об этом поговорим в Аликанте, синьор Аймоне, когда я подведу общий баланс нашей поездки, – спокойно ответил я.

– Как скажете, сеньор Иньиго, – кивнул он.

– Тогда на этом всё, вы можете быть свободными.

Рыцари, переглядываясь, пошли на выход, оставляя меня одного с листами бумаг, на семи из десяти которых были просто имена и цифры, которые ничего не значили. Информацию с первых трёх я им озвучил, про остальные же молчал, но они их видели лежащие передо мной и видимо не сильно торопились узнать, что я нарыл на них всех ещё, за это время.