Текст книги "Оставайся мальчик с нами (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– Вскоре власть и закон снова вернутся в ваш город, – я повернул голову к тому, кто начал меня спрашивать.

Тот склонил голову в понимании, но вот когда ужин был окончен и все стали расходиться, он дождавшись, когда все ушли подошёл ко мне и шёпотом спросил.

– Господин, пока власть не вернулась в город, мы можем разбогатеть! Я видел, где закопали часть городской казны, – зашептал он, – а также туда закопали много золотой и серебряной посуды, поскольку всё не влезло на лошадей, так быстро все бежали отсюда.

Я криво улыбнулся.

– Что ты хочешь за свою помощь?

– Господин, я прошу у вас пятую часть оттого, что мы найдем, – тихо зашептал он, – мне много не нужно. Зато с таким богатством я уеду из этого проклятого города и осяду где-нибудь, став купцом.

– Хорошо, я не против, – согласился я, – завтра ночью пойдём и проверим, не соврал ли ты мне.

– Нет господин! Как можно! – возмутился он.

Он не соврал, следующей ночью мы и правда вскрыли тайник, находящийся в главном здании наместника, найдя в нём столько ценностей, что я удивлённо крутил головой. Люди и правда бежали в спешке, бросая почти всё, что не могли унести или увезти. Наличных тут было не очень много, но вот драгоценной посуды, а также амфор, набитых пряностями, было столько, что мы с ним были вынуждены взять повозку, чтобы отвести всё на берег. Я оставил свою часть под белым флагом, а он, взяв свою долю, повёз закапывать золото и серебро, взяв себе в дорогу только то, что мог унести на себе.

Дождавшись, когда матросы заберут мою часть добычи, я прокричал им издалека, чтобы завтра утром привезли мне последний раз еды и не забыли взять записку для графа Латаса. Крикнув мне, что всё выполнят, они погребли обратно к кораблю.

* * *

Сергио в нетерпении дожидался лодку, поскольку сегодня время встречи Иньиго выбрал не типичнее, попросив вечером в записке, чтобы лодка прибыла к причалу ещё ночью, так что понимая, что с его другом случилось явно что-то необычное, если такое было вообще к нему применимо в текущей ситуации, он с изумлением смотрел, как из лодки на палубу поднимают кувшины со специями, а главное золотую и серебряную утварь.

– Сеньор Сергио, – обратился к нему один из матросов, передавая записку, – сеньор Иньиго также велел вам передать, чтобы вы завтра отправили ему последние мешки с едой и сами отплывали в Триполи. Он прочитал ваше утреннее сообщение, что там с наместником уже идут переговоры, и поэтому поедет туда сам.

Граф поднял бровь.

– Почему? Надеюсь, он это объяснил тебе?

– Да, – матрос на секунду смутился, перед тем как ответить, – он сказал, что заболел чумой, так что надеется за время пути к Триполи выздороветь.

Лица у всех вокруг, кто слышал этот разговор, вытянулись.

– Он заболел и хочет при этом куда-то ехать? – спокойно поинтересовался Сергио, зная, что больные чумой редко долго живут и ещё реже куда-то путешествуют, когда болезнь уже охватила их тело.

– Я сам удивился, сеньор Сергио, – извинился матрос, – но я ещё переспросил его, точно ли его услышал, он подтвердил, что да. Нам нужно завтра выходить в Триполи, а он доберётся дотуда сам, поскольку не хочет никого на корабле заразить.

Граф Латаса устало потёр пальцами враз заболевшие от таких новостей виски.

– От Иньиго, одни проблемы, – вздохнул он, повернувшись к капитану «Синко Льягас».

– Вы слышали, сеньор Адемар? Завтра после того, как лодка отвезёт Иньиго еду, мы отходим.

– Слушаюсь, сеньор Сергио, – кивнул тот, покосившись на ценности, привезённые с берега, – а с ними что делать?

– Поставьте пока в его каюту, вернётся, сам разберётся, – отмахнулся от подобной мелочи Сергио.

– Вы всё ещё рассчитываете на то, что он вернётся? – удивился капитан, – он же сам сказал, что заболел чумой.

– Сеньор Адемар, – граф крайне скептически посмотрел на госпитальера, – чтобы раз и навсегда избавиться от этого мелкого, тянущего из меня все жизненные соки карлика, какой-то простой чумы будет явно недостаточно. Нужно что-то посолиднее.

Капитан открыл рот и тихо, со священным трепетом в голосе, поинтересовался.

– А что это может быть, сеньор Сергио?

– Ах, если бы я сам это знал, сеньор Адемар, – вздохнул тяжело граф и пошёл к себе.

Глава 18

Последний раз раздав людям еду, я вернулся к дому, который приютил меня здесь. Юсуф и Фатима стояли на крыльце и беспокойно смотрели за тем, как Али аль-Мисри осёдлывает для меня ослика. Да, того самого бедняжку, которого я увидел и спас в первый день прибытия в город. Сейчас это была уже не та худая и изнеможённая скотина, а вполне себе откормленный нормальный скакун, пусть и не совсем Телекуш.

– Еды, воды взял? – поинтересовался я у стражника.

– Да господин, – поклонился он мне, – всё, как вы сказали.

– Отлично, – я повернулся к малышам, – уверены, что остаётесь? В Триполи я мог бы найти для вас приёмную семью.

Юсуф, взволнованно на меня посмотрел и показал на сестру.

– Я не хочу уезжать господин, но Фатима, говорит, что мамы нет, отца нет, кроме этих стен у нас вообще ничего нет.

– Вчера я вам об этом и говорил, – кивнул я, – где вы будете брать еду, после моего отъезда, кто вас защитить, когда власть вернётся в город?

Брат с сестрой обеспокоенно переглянулись.

– У меня и своих проблем полно, – спокойно продолжил я, – так что навязывать вам свои услуги я не буду. Решайте сами.

– Я поеду с господином Инико, Юсуф, – решила маленькая девочка, с трудом выговорившая моё имя правильно, впрочем, как и все местные, как только не коверкающие моё настоящее имя.

– Тогда я тоже, – вздохнул он, – не могу же я бросить тебя.

Они пошли собираться, а я подошёл к ослику.

– Как его, кстати, зовут, господин? – подобострастно поинтересовался у меня мавр, пока я снимал с пояса меч и с рукава нож, чтобы всё приточить к седлу.

– Я назвал его Панург, – ответил я, и тихо добавил, – если в пути на нас нападут, то твоя задача только защищать детей. Понятно?

– Конечно, господин, – быстро закивал он, – да и помощь от меня вам в бою будет крайне небольшая, я не боец по натуре.

– Зачем же ты тогда вступил в городские стражи? – удивился я.

– Сытая еда, одежда, кров над головой, – спокойно признался он, – никто же мне не говорил, что нужно будет идти в зачумлённый город.

– Тут с тобой не поспоришь, – согласился я с ним.

Вскоре с небольшими котомками за плечами появились дети, Али аль-Мисри, посадил их на обоих на Панурга, и мы зашагали из города.

К моему большому удивлению, у западных ворот собрались почти все выжившие жители города, и молча смотрели, как мы уходим. Я как-то по привычке перекрестил их, благословляя, но видя, как у них выпучиваются глаза, добавил.

– Храни вас Аллах.

Запутав себя и их, я постарался побыстрее ретироваться из Мисураты, ловя на себе удивлённые взгляды своих попутчиков.

* * *

Хоть я и планировал изначально ехать на ослике, теперь с прибавлением в нашем отряде двух детей, мне пришлось идти пешком, что больно отдавалось в распухших лимфоузлах. Я просто не понимал, почему не происходит полного выздоровления, ведь высокая температура почти спала, был лишь лёгкий озноб, и складывалось в целом такое ощущение, что болезнь просто замерла на одном месте. Именно поэтому я старался держаться от всех подальше, держа дистанцию, поскольку я явно был не самым безопасным попутчиком.

Именно поэтому я решил идти пешком, поскольку не знал, являюсь ли я переносчиком чумы, или нет. А затащить её на корабли было просто безумием, вот поэтому я сейчас и страдал, шагая по дороге, и чувствуя боль во всём теле.

«Хреновая какая-то мне досталась регенерация, – думал я о том, что потратил две монеты, не заработал баллов, а итог был как по мне крайне сомнителен».

– Господин! Всадники! – громким голосом предостерёг всех нас Али аль-Мисри, показывая рукой на дорожную пыль, которую поднимали подковы коней, трёх едущих навстречу нам людей.

И если я надеялся, что они проедут мимо, даже накинув на голову широкий капюшон робы, чтобы моё явно нездешнее лицо не бросалось им в глаза, то надежды оказались тщетными. Они замедлили бег коней и подъехали к нам.

– Кто такие? Куда едите? – остановившись прямо передо мной, так что конь одного из них едва не ударял меня грудью в лицо, поинтересовался всадник, замотанный в тёмную ткань.

– Смотря кто спрашивает, уважаемый, – спокойно ответил я.

Он переглянулся с остальными попутчиками.

Вместо ответа он поинтересовался.

– Вы правоверные?

– Дети и мой второй попутчик – да, я же верю в другого Бога, – честно ответил я.

Услышав мои слова, они тут же оживились и потянулись к саблям, висящим на их поясах.

– Тогда ты пойдёшь с нами чужестранец, – радостно сообщил мне второй из бедуинов, – мы продадим тебя в рабство.

– Это вряд ли возможно, уважаемые, – улыбнулся я.

Видя, что я даже не двинулся с места и продолжаю говорить с ними спокойно, они напряглись.

– И кто нас остановит? – хмуро поинтересовался у меня первый.

– Спустись ко мне воин, я шепну тебе это на ушко, – тихо сказал я.

Он явно нехотя спрыгнул с коня и подошёл ко мне, возвышаясь надо мной, словно колонна.

– Ближе, – прошептал я, а когда он нагнулся, я закашлялся ему прямо в лицо, выхаркивая слюну и кровь.

Он отшатнулся от меня, а я убрал капюшон с головы показывая ему своё бледное лицо с испариной, и главное горящие красным цветом лимфатические узлы на горле.

– Чума! Он болен чумой! – заорал он, отшатываясь назад и стараясь при этом вытереть лицо от моих выделений.

– Саид стой, не подходи к нам! – тут же два бедуина подхватив за повод его лошадь быстро от него отъехали.

– Братья, вы куда? – удивился он, попытавшись приблизиться к ним.

– Саид стой! – один из них, с бледным лицом пригрозил ему саблей, – за нами едет племя, ты не вернёшься теперь, когда на тебя попала слюна и кровь больного чумой.

– Но, – он беспомощно на них посмотрел, – что мне тогда делать?

– Ты станешь моим слугой, – ответил я, вместо них, – и если будешь примерно себя вести, Аллах простит тебя, и ты не заразишься.

Бедуин изумлённо посмотрел на меня, на своих братьев, но те вместо того, чтобы его подбодрить, заметили.

– Саид делай, что говорит человек Бога, если ты не заразишься, то возвращайся в племя через месяц, – дали они ему добрый совет и забирая его лошадь, поскакали в обратном направлении.

Бедуин же повернулся ко мне. На лице у него отражалась вся гамма чувств по отношению ко мне и он поднял саблю, которую держал в руке.

– Уважаемый, – я ни на тон не изменил свой голос, с момента нашей встречи, – помолись Аллаху, подумай ещё раз и сделай правильный выбор.

– Господин, – прокричал стоящий за осликом с детьми стражник из Триполи, который хоть и не слышал весь разговор, но воинственное поведение бедуина видел, – поверьте мне, к словам эмира лучше прислушаться.

Дети тоже закивали, и бедуин, бледнее ещё сильнее, убрал саблю в ножны.

– Так-то лучше, – мирно заметил я, набрасывая обратно на голову капюшон, – будешь разводить костёр и охранять нас. Понятно?

– Да эмир, – тихо ответил он, – а вы точно можете мне гарантировать, что если я помогу вам, то не заболею?

– Гарантию может дать только банк Медичи, – хмыкнул я, – а я подумаю.

Приняв у меня такой ответ, он успокоился и подошёл ближе к ослику и подальше от меня.

– Куда вы идёте? – услышал я его вопрос, обращённый к стражнику.

– В Триполи уважаемый, а вы, кстати, знаете более хорошую дорогу, а то я не местный, – ответил тот.

– Есть дорога короче, – кивнул бедуин, – я проведу вас.

Вот так, обретя ещё одного попутчика, мы пошли дальше.

Мне было даже интересно, заразился ли он, поскольку это поможет мне понять, смогу ли я войти в город, а также потом вернуться к своим, а тут так удачно он мне подвернулся, хотя сначала я планировал заразить стражника. Видимо Аллах его любил очень сильно, он выжил тогда на берегу, затем в городе и сейчас тоже ему повезло, и он не стал жертвой моих бактериологических экспериментов.

Идя подальше от всех, я тем не менее слышал, как бедуин расспрашивал стражника и детей, откуда они, как попали в такой странный отряд, а уж когда он услышал откуда мы все, он ещё больше побледнел, показывая, что о Мисурате, он явно слышал.

* * *

27 июля 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Неделя пути, до нужного мне города прошла в остальном безопасно. Трое мужчин, один из которых был явно бедуин, уже представляли угрозу для маленьких отрядов, так что на нас смотрели с любопытством, но все проезжали мимо.

– Триполи, господин, – объявил мне Саид аль-Бадри, так его звали, когда я и сам увидел впереди мощные городские стены крупного города.

Видя его волнение, я поднял руку.

– Ты искупил то зло, которое хотел причинить нам, так что Аллах простил тебя Саид, – сказал я, поскольку, наблюдая за ним все эти дни, понял, что и он не заболел чумой, хотя по идее должен был. Также не заболел стражник, и дети, так что скорее всего я являлся больным, но не переносчиком и хоть это меня немного радовало. Бубоны за неделю уменьшились, температура ещё больше снизилась, но я всё ещё не был полностью здоров.

– У ворот мы простимся с тобой и с тобой, – я указал на стражника, – каждого из нас ждёт дальше своя дорога.

– Господин, я правда не заболел чумой? – всё ещё не верил мне бедуин.

– Если хочешь, это можно легко исправить, – я потянулся к своему капюшону, что заставило его вздрогнуть и отшатнуться.

– Нет! Нет! Я верю вам, господин, – быстро сказал он.

– Тогда иди и не греши больше, – заметил я.

Саид аль-Бадри поклонился мне, и мы через два часа дошли до городских ворот.

– На седле, рядом с моей саблей, мешок, в нём кошелёк, – сказал я, когда дошла до нас очередь оплачивать въездную пошлину, – отдайте плату за вход, славным воинам Аллаха.

– Али аль-Мисри, ты ли это? – изумлённо окрикнул моего спутника один из стражей, узнавая того, кто протянул ему деньги, – ты где пропадал? Тебя все ищут!

– Это не та история, которую стоит рассказывать здесь, – скупо ответил тот, отдавая деньги.

– Иди сразу в казармы, а то тебе отрубят голову, – напутствовал его знакомый, провожая нас удивлённым взглядом.

– Али, – обратился я к нему, когда мы вошли на шумные улицы Триполи, разительным образом отличавшиеся от того, что я увидел в Мисурате. Здесь сразу было видно, что город жил.

– Да господин? – он удивлённо на меня посмотрел.

– Возьми из кошелька десять золотых для себя и десять отдай Саиду, – сказал я, – вы оба помогли мне в пути и заслуживаете награду.

Оба мужчины изумлённо на меня посмотрели, но отказываться от золота не стали. Али аль-Мисри довёл нас до хорошего постоялого двора, который он мне порекомендовал, и там мы с ними обоими расстались.

Оглядываясь на меня, и не веря, что я их отпустил с золотом в руках, мужчины быстро растворились в городской толпе.

– Уважаемый, – к нам вышел слуга из постоялого двора, внимательно осматривая меня, осла и двух детей, – вы хотите остановиться у нас?

– Две лучшие комнаты, лучшая еда и горячая ванна, а также постоянную служанку для детей, – сделал я шаг к нему и спокойно приказал.

То с какой скоростью он бросился выполнять мой приказ, нужно было видеть и уже через пять минут я, проконтролировав, что детей устроили, служанку к ним приставили, я пошёл в свою комнату и сел на табурет у порога, боясь в своей грязной одежде, явно полной вшей, куда-то ещё садиться.

Ещё через десять минут в комнату осторожно постучали и когда я разрешил войти, показался тот слуга, который и приветствовал нас у входа.

– Горячая вода готова, господин, – сказал он, – вам нужна будет девушка? У нас есть хорошие рабыни, с нежными руками.

– Мне и детям нужна хорошая одежда, – я достал и кошелька пять золотых монет и кинул их по одной ему, – найди по нашим фигурам, что-то приличное. Остаток оставь себе. Воду и ванну пусть несут, я сам за собой поухаживаю.

Его глаза хоть и округлились при виде золота, но он поклонился и бросился выполнять мой приказ. Так что вскоре я с наслаждением отмывался от пота и грязи, а когда вода, потемневшая от всего, что я с себя смыл, остыла, я нехотя вылез и обернулся в большой халат, который он мне оставил. Он явно был на взрослого, но мне подошёл лучше, чтобы скрыть всё ещё видимые на теле признаки болезни.

Я даже успел полежать на широкой кровати, когда он вернулся, принеся комплект одежды. Выглядела она не роскошно, но вполне себе прилично и пошита из хорошей ткани.

– Служанка уже переодела ваших детей в новую одежду, господин, – отчитался он, протягивая мне серебро, на что я покачал рукой.

– Я сказал, оставь себе! – мой голос похолодел.

– Но здесь слишком много, господин, – пожаловался он, – я не могу столько взять.

– Будь всегда рядом, – сказал я, – этого будет достаточно.

Он убрал серебро себе за пояс, и низко мне поклонился.

– Ужинать будете у себя или внизу, господин?

– У себя, детей тоже покормите в комнате, – кивнул я и он с поклоном ушёл.

Ужин, да и сон, когда тебя никто не кусает, были настолько хороши, что я проспал всё утро и даже день, проснувшись только к вечеру следующего дня.

Глава 19

Лениво потягиваясь, я дотронулся до горла и понял, что возвращаться на корабли мне ещё пока рано, некоторое время точно придётся пожить ещё здесь.

Поднявшись с кровати, я подошёл к аккуратно сложенной новой одежде, которая всё равно была мне велика, надел первыми нижнюю тунику и штаны, подвязав их друг к другу за предусмотренные завязки, чтобы штаны не сползали вниз, затем поверх их надел длинный до щиколоток халат, подвязав его нешироким, крепким кожаным поясом, на который подвесил нож и кошелёк, на ноги надел кожаные тапочки, поскольку странно смотрелся бы в своих сапогах в этом наряде. Оставалось надеть только шапочку и накрутить тюрбан. Вот с этим у меня возникли определённые проблемы, так что закрыв шею, я позвал слугу, который всё это мне быстро сделал.

– Ваши дети позавтракали и пообедали, господин, – сказал он, – вам что-нибудь принести?

– Я поужинаю внизу, в общем зале, – решил я, – вместе с детьми.

– Слушаюсь господин, я приведу их, – поклонился он и вышел.

Я же посмотрел на саблю, которая лежала вместе с робой и сапогами.

– Надевать или нет? – подумал я, – если я купец, то вроде не должен, к тому же я никуда не собираюсь выходить.

Поколебавшись, всё же осторожность во мне победила, так что я прицепил ножны к специальным ремешкам на поясе, и заперев дверь на висячий замок, я пошёл вниз.

Юсуф и Фатима уже сидели за отдельным столом, выглядели словно дети богатого купца и были страшно довольными, поскольку им принесли щербет, которые они с наслаждением пили. Рядом с ними сидела выделенная служанка, подойдя к которой я протянул ей золотую монету. Глаза пожилой женщины округлились.

– Прошу вас хорошо заботиться об этих сорванцах, уважаемая, – сказал я с улыбкой и женщина с низким поклоном взяла деньги, строго потом посмотрев на детей.

Сев к ним за стол, я оглянулся. Внутри таверны не сказать, чтобы было много людей, но моя фигура явно приковывала многочисленные взгляды и было понятно почему.

Пока мы ждали ужин, к нам подошёл сам хозяин постоялого двора, который низко поклонился мне.

– Господин, можно у вас спросить, надолго вы к нам? Я бы хотел кормить вас только самой изысканной едой, но её нужно покупать специально у поставщиков для двора наместника.

– Кто правит в этом славном городе, уважаемый? – полюбопытствовал я.

– Младший сын нашего султана – вали Абу-Салим Ибрахим ибн Усман, господин, – ответил он, – да хранит его Аллах.

– Да хранит его Аллах, – поддакнул я.

– При нём, конечно, уважаемый наиб Абу‑Абдаллах Хасан ибн Усман, брат нашего султана, – продолжил хозяин, – даёт наместнику мудрые и хорошие советы.

– Как и положено наибу, – согласился я с ним.

– Есть ли в городе франки? – поинтересовался я у него.

– Да господин, кроме обычных купцов венецианской фактории, приплыли две недели назад на огромных кораблях крестоносцы, – закивал он, – ведут переговоры о чём-то с нашим наместником.

– Венецианцы? – поднял я бровь, – откуда они у вас?

– Они там, где есть выгода, господин, – он поморщился и едва не плюнул, – да пошлёт на них Аллах гром и молнию.

– И ещё лучше бурю, – поддакнул я, – а где они живут?

– У них фактория, неподалёку от рынка господин, сразу её узнаете, – показал он рукой, куда нужно идти мне.

Я достал золотую монету и крутанул её по столу в его сторону, она тут же исчезла, даже не докрутившись до него.

– Думаю ещё три дня мы у вас точно побудем, уважаемый, – ответил я ему на первый вопрос, и он с широкой улыбкой и поклонами отошёл от стола.

– Господин Инико? – шёпотом обратился ко мне Юсуф, – может не стоит разбрасывать золото налево и направо? На нас могут напасть злые люди.

– Если они украдут вас для выкупа, – спокойно зевнул я, – я найду их, выпотрошу, отрежу уши и скормлю остатки собакам.

Рты у детей открылись, а у служанки побелело лицо.

– А если они убьют нас? – в ужасе произнесла малышка.

– Тогда я сначала достойно похороню вас, а только потом сделаю с ними всё то, что сказал раньше, – ответил я, не меняя выражения лица.

– Я не хочу умирать, – всхлипнула Фатима, – как мама.

– Может пройдёмся? Купим вам игрушки? – поинтересовался я, и дети тут же с радостными воплями переключились на более интересную тему.

Служанка тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на них.

Перекусив, чтобы плотно не наедаться перед походом на рынок, мы отправились вместе с присматривающей за детьми женщиной в торговые ряды, ломившиеся от различных товаров. Мой внимательный взгляд замечал здесь, как восточные, так и западные товары, а это значило, что и правда, в городе были западные купцы.

Я на всякий случай закрыл свисающей тканью тюрбана лицо, и просто слушал, а также наблюдал, о чём говорят, почём продают товары, делая при этом вид, что прицениваюсь ко всему, что смотрел. Суетящиеся рядом со мной дети, которых сопровождала служанка, производили на всех купцов волшебное действие, ведь всем было видно, что респектабельный отец семейства вышел купить детям подарки. Так что со мной охотнее делились информацией, когда я между делом о чём-то спрашивал, ну и я не оставался в долгу, покупая всякие мелочи для Юсуфа и Фатимы.

Самое главное, что я узнал за сегодня было то, что город Триполи только в этом году решил признать над собой власть султана Хафсидов, до этого он был свободным городом, но под постоянным давлением мамлюков, поэтому местные элиты решили найти себе защитника посерьёзней, чем отряды местной самообороны.

Султан Абу Умар Усман ибн Масуд поступил мудро, не став ничего менять из заведённых порядков города, наоборот он в качестве жеста уважения прислал своим наместником своего младшего сына и регентом при нём, своего брата. Показывая тем самым, максимальное уважение знати, которая признала над собой его власть. Так что пока все были довольны случившимся и восхваляли мудрость султана.

Второй новостью, более меня интересующей, были конечно мои крестоносцы, ой, ну то есть конечно паломники. Местные не знали, зачем они прибыли и с большой опаской относились к такой большой толпе вооружённых мужчин, немусульманской наружности.

Узнав всё сплетни, которые могли рассказать незнакомцу, я попросил служанку отвести детей в таверну, а сам направился к нужной мне фактории, где стояла вооружённая охрана у ворот.

При виде меня они напряглись, но ещё больше удивились, когда я обратился к ним на венецианском наречии.

– Проведите меня к главному в вашей фактории.

– Простите господин, но вам нужно иметь предварительное приглашение, – несмотря на удивление, ответил мне один из солдат.

– Солдат, у тебя плохо со слухом? Живо позвал кого-то, кто может принимать решения, – мой голос похолодел.

Тот закусил губу, и хотел возразить, но второй солдат его остановил.

– Одну минуту синьор, я сейчас позову синьора Алоизия, он сможет решить, что с вами делать.

Постовой отсутствовал недолго, и вернулся с незнакомым мне венецианцем. Тот был более вежливым, и потому чуть поклонился, прежде чем спросить у меня.

– Что вам угодно, синьор?

– А так? – поинтересовался я, снимая с лица тряпку ткани и показывая ему свою, крайне запоминающуюся физиономию.

Узнавание произошло мгновенно. Его глаза расширились, он внимательно посмотрел на меня, на мой горб, затем на мою одежду и ответил.

– Прошу вас пройти внутрь, синьор.

Солдаты изумлённо проводили меня взглядом, а я молча прошёл за ним в отдельную комнату, где, заперев дверь, он первым делом мне низко поклонился.

– Ваше сиятельство, я потрясён, увидев вас здесь, да ещё и одного! – сказал он и правда явно находясь под впечатлением от моего прихода.

Я хмыкнул, завалился без приглашения в кресло и пригласил его сесть на его место.

– Давайте знакомиться, – вежливо улыбнулся я ему, – моё имя вам, судя по всему, знакомо.

– Да, ваше сиятельство, – ответил он тоже с улыбкой, – мало кто не знает в Светлейшей, маркиза де Мендосу. И хотя я много времени провёл в путешествиях, истории о вас были первыми, что мне рассказали по прибытии домой. Моё имя – Алоизий Када-Мосто.

– Вы глава этой фактории? – поинтересовался я.

– Нет, – покачал он головой, – мои интересы лежат обычно восточнее отсюда, поскольку я веду торговлю в основном в Александрии, но из-за нападения крестоносцев и гигантского пожара, порт временно закрыли, так что мне пришлось переместиться сюда и ожидать, когда его снова откроют.

– Пожара? – я помнил, что мы подпалили ненужные вещи.

– Да, сгорела почти вся портовая инфраструктура, что была построена не из камня, – вздохнул он, – говорят этот пожар был виден далеко в море.

В дверь постучали и мы прервались, поскольку к нам вошёл второй венецианец, лет на десять младше моего собеседника.

Увидев меня, у него тоже расширились глаза.

– Ваше сиятельство? – поклонился он мне, – какое Господнее проведение вас сюда привело?

– Ваше сиятельство, позвольте вам представить Марко Контарини, – представил мне вновь прибывшего Алоизий Када-Мосто, – он как раз таки глава этой фактории, сменив на этом посту отца, который отбыл на родину пару лет назад.

– Очень приятно, синьор Марко, – улыбнулся я венецианцу.

– Взаимно, ваше сиятельство, – он снова мне поклонился, и поинтересовался, – я вам не помешаю?

– На самом деле у меня разговор к вам обоим, – я показал ему жестом, что он тоже может присесть, – у меня есть много товара, который можно продать в Венеции за хорошие деньги. Вопрос только его доставки.

– Что за товар? – поинтересовался Марко Контарини.

– Пряности, драгоценности, ткани, – перечислил я главное из того, что мы забрали в Александрии.

– О каких объёмах идёт речь, ваше сиятельство?

– Десятки тонн, может быть сотни, – с лёгкой улыбкой ответил я, – и это не разовая акция, товары будут прибывать постоянно, я готов с вами договориться на то, чтобы вы были моими основными покупателями всего того, что я добуду.

– Простите, ваше сиятельство, – они оба растерялись и переглянулись, – но мы торгуем рабами, у нас нет достаточно кораблей для перевозки столь ценных товаров в Венецию.

– Забудьте синьоры о рабах, – я покачал головой, – я предлагаю вам озолотиться за тот краткий период, пока я буду здесь.

– Простите, что спрашиваю, ваше сиятельство, но откуда вы возьмете столь много товара? – осторожно поинтересовался у меня Алоизий Када-Мосто.

Я поднял руку и показал в сторону гавани.

– Это мои корабли, мои люди и именно я был тем, кто напал на порт Александрии.

Глаза мужчин округлились, а челюсти опустились вниз, и я с усмешкой увидел, как они потрясены услышанным.

– Это ваша эскадра? – переспросил Марко Контарини, с трудом веря в мои слова.

– Моя, – кивнул я, – и я планирую сделать Триполи временной базой для нападения на всё побережье, которое контролируют мамлюки. Я прибыл сюда заработать и всеми силами буду стремиться этого добиться.

Оба венецианца изумлённо переглядывались.

– Хотя конечно, если вам не нужны деньги, я поищу себе других компаньонов, – спокойно заметил я.

– Нет! – тут же ответили они оба, – конечно же мы согласны ваше сиятельство. Просто это не совсем то, чем мы привыкли заниматься, но ради хорошей прибыли, готовы на сотрудничество с вами.

– О, синьоры, прибыль будет, это я вам обещаю, – улыбнулся я, – можете обращаться ко мне просто синьор Иньиго, раз мы с вами договорились о сотрудничестве.

– Что вы предлагаете, синьор Иньиго? – поинтересовался у меня Марко Контарини.

– Я произвёл предварительные расчёты, – ответил я, – чтобы мы все были в хорошей прибыли, и вот что у меня получилось. Вы покупаете у меня товары для продажи, по цене семьдесят пять процентов от их реальной стоимости в Венеции, я также плачу ещё сверху восемь процентов вашей фактории за посредничество и итого, я получаю от вас наличные за каждую проданную партию товара, вы же получаете его от меня по более выгодной цене, чем если бы покупали его у самих мамлюков.

Оба мужчины переглянулись.

– Ваше предложение и правда выше среднего, что мы сейчас имеем, синьор Иньиго, – осторожно ответил мне Марко Контарини, – но насколько вы уверены? Что ваши поставки будут регулярными? Нам придётся привлечь много партнёров, чтобы обеспечить логистику товаров из Триполи в Венецию.

– Поставки будут, синьор Марко, – кратко ответил я, – или думаете я привёл сюда двадцать четыре корабля и почти две с половиной тысячи человек просто проветриться на солнышке?

Они оба улыбнулись, представив себе подобное.

– Вы знаете, я друг Венеции, так что узнав, что здесь фактория Светлейшей, поспешил к вам первым, – заметил я, – но я уверен, что и местные купцы с удовольствием у меня всё купят.

– Простите нашу нерешительность, синьор Иньиго, – тяжело вздохнул Марко Контарини, – но я обычно более осторожно веду дела, а синьор Алоизий Када-Мосто так и вообще здесь оказался больше по случайности. Но зная вашу репутацию, я думаю рискнуть стоит.

– Отлично, синьор Марко! – обрадовался я, – обсудите ещё раз мои условия, но уже вдвоём, посоветуйтесь, если тут ещё есть венецианские купцы, и если будете готовы, то завтра подготовьте договор, а я загляну к вам в это же время.

– Спасибо синьор Иньиго за понимание, – уже свободнее вздохнул он, – просто речь идёт о больших суммах, к которым я не привык.

– Понимая это, я и не давлю на вас, – ответил я, поднимаясь и прощаясь.

– До завтра, синьоры.

– До завтра, синьор Иньиго, – они тоже поднялись и проводили меня к воротам.

Я улыбнулся про себя, видя изумлённые глаза обоих часовых, которые видели, как оба провожающих мне низко кланяются, когда довели меня до самих ворот.