Текст книги "Оставайся мальчик с нами (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27

7 ноября 1463 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Паула задумчиво смотрела в окно повозки, наблюдая за большим грузопотоком, который пересекал графство в обе стороны. Изменение привычных маршрутов произошло по двум причинам, обе из которых случились только благодаря деятельности её друга. Каменные дороги, которые заменили грунтовые, а также полная безопасность на них, постепенно делали из ранее небольшого портового городка, настоящего соперника для Валенсии.

Прямой доступ купцам из Гранадского эмирата в порт Аликанте также сменил и морские маршруты. Мавры чаще везли свои товары сюда, поскольку низкие пошлины и полная безопасность для них, решали многие вопросы. В Аликанте всё настолько странным образом переплелось, что оставалось только удивляться, как могли уживаться вместе евреи, мавры, арагонцы и кастильцы.

Хотя чему тут удивляться, развешанные по деревьям разбойники стали тоже своеобразной местной достопримечательностью, а имевший в городе палач не сидел без работы, и минимум раз в месяц в городе проводился большой праздник с казнями и массовыми гуляниями, всё за счёт магистрата города.

– Сеньора, – сидящая напротив её Амара, одетая в красивое дорогое платье, обратилась к баронессе, – как думаете, сеньор Хайме будет рад вас видеть?

– Не знаю Амара, – вздохнула Паула, – всё же я везу ему плохие новости, его отец упал с лошади на охоте и разбился насмерть. После смерти его мамы это ещё одна большая потеря для наследника.

– Но у него же остались другие родственники? Я помню в замок приезжали две тёти и дядя.

– Они тоже умерли, – спокойно ответила Паула, – несварение желудка.

– Бедняжка, остался совсем один, – огорчилась негритянка, но тут же спохватилась, – но слава Господу у него остались вы, вы ведь его так любите.

– Конечно Амара, – Паула холодно улыбнулась, – больше жизни.

– Сеньора Паула, а вы не слышали ничего о сеньоре Иньиго? – поинтересовалась молодая девушка.

– Беспокоишься об отце? – поняла Паула.

– Да, он же с ним, – кивнула смущённая негритянка, – я так за них обоих беспокоюсь.

Паула вздохнула, она тоже беспокоилась об Иньиго, но он как уплыл в своё паломничество, так и больше о нём не было вестей. Никто не знал, жив он вообще или нет.

– Не знаю Амара, мне он не пишет, – покачала головой Паула.

За разговором, они въехали в гудящий оживлённый город и подъехали к домам, которые занимал маркиз. Стража на воротах сразу пропустила повозку и отряд сопровождения, поскольку не узнать баронессу было сложно.

– Сеньора Паула! Какой приятный сюрприз! – вышел из дома неаполитанец, который остался, по сути, главным, после отъезда маркиза. Бернард постоянно был в разъездах, поскольку старался контролировать все сферы деятельности, которые имелись у маркиза. Ему не хотелось, чтобы после возвращения Иньиго, тот был им разочарован. Инквизиторы были тоже заняты вместе с сеньором Альберти стройкой собора, Бартоло с головой закопался в бумаги и организацию службы гонцов, так что никому кроме Антонио Беккаделли не было дела до приезда Паулы.

– Синьор Антонио! – Паула натянула на лицо милую улыбку и спустившись по поданной тумбе со ступеньками из повозки, поприветствовала старика на неаполитанском наречии, – как свежо вы выглядите! Пьёте кровь девственниц по утрам?

Неаполитанец, скверный характер которого был всеобщим достоянием, как, впрочем, и его любовь к молоденьким девушкам, которых он менял словно перчатки вместо того, чтобы обидеться, громко рассмеялся.

– Всё так же остроумны и милы, синьора Паула, как и всегда, – он поклонился ей, поскольку, пожалуй, единственный знал, кто она на самом деле. Тесная работа обоих с Хуаном Рамосом не прошла бесследно, так что старик знал, на что она была способна, так что одновременно уважал, и побаивался её.

– Новостей от синьора Иньиго нет? – первое, что спросила баронесса, когда они прошли в дом и сели на диваны.

– Только эхо, – улыбнулся старик, – ко мне пришли новости из Венеции. Десятки галер Светлейшая сняла с привычных маршрутов и отправила в сторону Африки поставив их на постоянный маршрут Триполи-Венеция.

– Да? – удивилась Паула, – почему?

– Точных данных нет, к сожалению, – он пожал плечами, – но опять же по слухам, из Триполи в Светлейшую потоком идут товары: шёлк, сахар, драгоценности, пряности и всё это на фоне всё более снижающихся поставок от других купцов, из-за которых в других городах растут цены на эти виды товаров.

Паула изумлённо вскинула брови.

– Хотите сказать, Иньиго грабит Магриб, продавая всё венецианцам, так что всем остальным ничего не достаётся?

– Мне всегда нравился ваш ум, синьора Паула, – склонил голову неаполитанец, – я пришёл к таким же выводам. Но это пока всё, что мне о нём известно, хотя бы и косвенно.

– Но он хотя бы жив, и то хвала Господу за это, – вздохнула девушка.

– Простите синьора Паула, что возможно лезу не в своё дело, – старик серьёзно на неё посмотрел, – но в каких вы с ним отношениях? За всё время своего нахождения здесь, я этого так и не понял.

– Он мне как близкий друг, как опекун, как отец, синьор Антонио, – не стала скрывать Паула от него информацию, – я бы сильно хотела, чтобы он стал ещё и моим любовником, но у него на этот счёт другие планы.

Старик покивал, затем серьёзно спросил.

– Вопрос с родственниками наследника баронства Альбаида решён? Синьор Иньиго при отъезде попросил меня помочь вам, если у вас будут проблемы с этим.

– Спасибо, синьор Антонио, – девушка покачала головой, – но я разобралась со всем сама. После того, как синьор Иньиго изящно переманил на свою сторону графа Косентайна, мы с его женой подружились, и они даже часто снова стали посещать наш замок. Как там кстати дорога в их графство, не знаете? Строиться?

– Знаю, – улыбнулся старик, – работы ведутся полным ходом, но из-за горной местности, строители задерживают сроки, я попросил синьора Антонио привлечь ещё один цех каменщиков из Арагона.

– Благодарю вас, – девушка благодарно посмотрела на старика, – обрадую их, когда приедут следующий раз.

– Вы приехали за Хаиме? – поинтересовался собеседник.

– Да, синьор Антонио, – кивнула девушка, – сейчас в замке стало безопасно, и я могу его смело забрать.

Их разговор прервали, в зал вбежал ребёнок, заливающийся слезами. Он бросился к Пауле и обнял её, слёзы потоком бежали из его глаз.

– Ты уже узнал, мой малыш? – Паула сменила маску на лице, на трагичную, – какая потеря для всех нас! Я просила его не ездить на охоту, но ты сам знаешь, как твой отец не любил меня и не слушал.

Хайме кивнул и сильнее прижался к опекуну, оставшемуся у него единственной опорой.

Паула тоже обняла мальчика и стала гладить его по голове.

– Со смертью моего дорогого Бенжамина, – вздохнула она, – смерть словно поселилась в ваших владениях. Возможно, я стану её следующей целью.

– Нет, сеньора Паула! – мальчик испугался, – вы мой опекун и больше у меня никого не осталось!

– К сожалению, у Бога на нас свои планы, – ответила девушка и перекрестилась, – но тебе нечего переживать, я составила завещание и в случае моей смерти, твоим опекуном будет сеньор Иньиго. Ты ведь не против?

– Нет, конечно, нет, сеньора Паула, – закачал головой мальчик, – он подарил мне и моим друзьям оружие и ещё мы сопровождали с ним наследного принца в Кастилию!

– Знаю, мой дорогой, – Паула чуть улыбнулась, – отец был бы так горд тобой за это.

Слёзы при упоминании мёртвого, снова полились из глаз малыша, так что Паула стала его успокаивать, а синьор Антонио внимательно за всем смотрел и делал выводы. Главным из которых был, не пересекать дорогу этой двуличной и безжалостной убийце. Внешность ангела и целое личное кладбище отравленных и убитых людей, переплетались в ней причудливым образом, делая её по-настоящему опасным человеком. К услугам которого совершенно точно прибегал его новый синьор, который каждый раз раскрывался ему с новой стороны, чем больше он вникал в дела его выстраиваемой финансово-торговой империи.

– Поедешь домой? – поинтересовалась она у Хайме, – попрощаешься с отцом?

– Да, сеньора Паула, я бы хотел, – покивал он.

– Тогда я отдохну и через два дня мы выедем в обратный путь, – кивнула она, – тебе ещё что-то нужно в Аликанте? Я могла бы это для тебя купить.

– Я видел на рынке красивого коня, сеньора Паула, – мальчик поднял на неё заплаканный взгляд, – но он очень дорогой.

– Если это хоть как-то развлечёт тебя, мой дорогой, – мягко ответила девушка, – то мы конечно его купим тебе.

У Хайме сквозь слёзы прорезалась небольшая улыбка.

– Спасибо сеньора Паула, вы так добры ко мне.

– Я обещала твоему дедушке быть тебе хорошим опекуном, – улыбнулась она и растрепала волосы на голове мальчишки, – и намерена сдержать своё слово.

* * *

17 ноября 1463 A . D ., Венеция, Венецианская республика

Заседание Сената, обсуждающего положение дел на войне с Османской империей, закончилось, все стали расходиться, только Никколо Контарини остался сидеть, привлекая внимание дожа своей неподвижной фигурой.

– Синьор Никколо? – обратился он к нобилю, – вы что-то хотели?

– Да, ваша светлость, – кивнул тот, – пришло письмо от сына.

– Идёмте в мой кабинет, – ответил Кристофоро Моро и поднявшись, показал следовать за ним.

Когда они втроём, сели на кресла в рабочем кабинете дожа, Никколо Контарини протянул письмо, которое взял в руки Джорджо Лоредан, и принёс его Кристофоро Моро.

– Хм, Дамьетта разграблена и нам нужно перевести сотни тонн сахара, – задумчиво пробормотал дож, – сахар сейчас дорогой, это хорошая добыча. Хорошо, что Иньиго после месяца провала поставок, снова в деле.

– Марко ещё пишет, что маркиз де Мендоса договорился с наместником Алжира, и тот предоставил ему своих пиратов, – продолжил Никколо Контарини, – теперь, имея очень быстрые и манёвренные корабли, успешность перехвата купеческих судов возросла в разы. Нам на продажу прибыло уже пять практически новых галер.

Дож хмыкнул, посмотрев на Джорджо Лоредано.

– Ваша светлость, вы сами прекрасно знаете Иньиго, – пожал тот плечами, – если дело пахнет прибылью, он договорится не только с мусульманами и пиратами, но и с самим Сатаной.

– Выделите деньги из казны на закупку всех товаров, поставляемых Иньиго, – приказал дож, – нужно удержать эту монополию, пока об этом не пронюхали флорентийцы и генуэзцы.

– Генуэзцы его же оскорбили, – удивился Никколо Контарини, – я слышал его лишили звания Почётного гражданина и выгнали из города. Думаете, он после этого станет с ними сотрудничать?

– Синьор Никколо, вы сами слышали, что только сказал синьор Джорджо, – тяжело вздохнул дож, – мы покупаем сейчас у Иньиго товар по семьдесят пять процентов его реальной стоимости в Европе. Если они ему предложат восемьдесят процентов, он станет продавать всё им. Этого человека кроме денег, мало что интересует. Что касается генуэзцев, он им отомстит конечно при случае, но не сейчас, когда ему будет выгодно с ними сотрудничать.

– Известна его следующая цель нападения? – поинтересовался у нобиля синьор Джорджо Лоредан.

– Сын написал, что Тир, – ответил тот.

– Тир? Это же бедный рыбацкий городок, что там может быть интересного? – удивился Джорджо Лоредан.

– Не знаю, синьор Джорджо, – Никколо Контарини пожал плечами, – но никакой другой информации у меня нет.

– Цены на пряности и шёлк идут вверх, – задумчиво сказал дож, – нужно до самого последнего мгновения скрывать, кто является причиной этого, а также то, что мы закупаем у этой самой причины захваченные им товары. Передайте всем, чтобы держали языки за зубами и не продавайте всё сразу, создадим искусственный дефицит товаров, чтобы цена подросла ещё больше.

– Да, ваша светлость, – поклонились оба нобиля, правителю Светлейшей республики.

* * *

20 ноября 1463 A . D ., Рим, Папская область

– Родриго останься, – Пий II пошевелил рукой, и все кардиналы с поклонами вышли, оставляя кардинала Борджиа вместе с папой.

– Да Ваше святейшество, чем могу вам помочь? – поклонился тот.

– Мне сегодня доложили, что на рынках стали расти в цене специи и ткани из Азии, – с намёком сказал папа, – всё, как и говорил твой друг.

Родриго Борджиа широко улыбнулся, он купил по минимальным ценам запас того и другого, так что только ждал, когда цены влетят выше неба.

– Хотите знать, Святой отец, когда я начну продавать свои запасы? – поинтересовался он.

Пий II улыбнулся.

– Над тобой все потешаются, что ты почти всё своё золото потратил на покупку товаров, которые всегда есть в наличии, – продолжил он, – я хочу посмотреть на их лица, когда ты станешь всё это продавать по повышенной цене.

– Я верю в Иньиго, Ваше святейшество, – пожал плечами кардинал, – он умеет зарабатывать деньги.

– Это вне всяких сомнений, – покивал Пий II, – до скольки ты будешь держать товар? Чтобы я тоже начал продавать свои запасы.

– Думаю цена выше сорока пяти процентов от привычной, вряд ли вырастит, – подумав, ответил тот, – так что я буду продавать на сорока пяти, Ваше святейшество.

– Хорошо, благодарю, – кивнул Пий II, – тогда я распоряжусь, чтобы мои товары тоже начали продавать, когда цены вырастут до этой отметки.

– Рад, что был вам полезен Святой отец, – поклонился кардинал.

– От него самого писем нет?

Родриго Борджиа отрицательно покачало головой.

– Но он сразу меня предупреждал, что писать не будет, поскольку боится, что письма перехватят, и воспользуются имеющейся там информацией.

– Жаль, зная, чем он сейчас занят, можно было ещё на чем ничуть заработать, – вздохнул Пий II, и шевельнул рукой, – всё благодарю тебя, ты свободен.

– До вечера, Ваше святейшество, – Родриго поцеловал перстень на руке папы и кланяясь вышел из зала.

Глава 28

25 ноября 1463 A . D ., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

– Сеньор Альваро, – Энрике IV брезгливо посмотрел на поданную к его столу рыбу, – я не буду её есть, она пресная!

– Она солёная, Ваше высочество, – склонился стоящий рядом с королём, алькайд замка Алькасар.

– Сеньор Альваро, а где перец? Где мой любимый соус с мускатным орехом⁈ – тут же возмутился король.

– Их больше нет на рынке, Ваше высочество, – трагично вздохнул барон, – купцы не привозят больше нам пряности, сказали, что поставки из Генуи прекратились полностью, а венецианцы в погоне за прибылью всё везут во Францию, Священную Римскую Империю, Бургундию и Англию.

Король изумлённо посмотрел на дворянина.

– А какова причина этого?

– Всё подорожало на тридцать процентов, Ваше высочество, – расстроенно вздохнул сеньор Альваро, – и самого товара стало значительно меньше, на всех не хватает.

– Бельтран! – король повернулся к своему любимчику, – узнай, что случилось.

– Да, мой король, – склонил голову граф Ледесма.

– А вы, сеньор Альваро, – король повернул взгляд на побледневшего дворянина, – найдите пряности или я вас заменю, вместе с вашим пропавшим сеньором.

– Слушаюсь, Ваше высочество, – обречённо ответил барон Менорский.

Настроение у короля было испорчено, он отказался есть, так что всё, что было наготовлено отдали дворянам, которые гостили в замке, а грустный барон отправился к человеку, который мог ему помочь.

– Сеньор Альваро! Какая честь для меня, – старый еврей почтительно поклонился дворянину, когда тот с расстроенным видом показался на пороге у его дома, – проходите, мы как раз ужинаем. Будьте нашим гостем.

– Даже не знаю, сеньор Авраам, – вздохнул барон, проходя в зал, где сидела большая семья главы еврейской общины Сеговии, – после королевского ужина, боюсь мне в рот ничего уже не полезет.

– А что случилось, сеньор Альваро? – удивился Авраам Сениор.

– Пряности исчезли с нашего рынка, – тяжело вздохнул алькайд королевского замка, – Его высочество был в страшном гневе из-за того, что его еду просто посолили.

На лице старого еврея расплылась широкая улыбка, он показал на свой стол.

– Тогда тем более, сеньор Альваро, присоединяйтесь к нашему ужину.

Когда барон перевёл взгляд на еду, его рот открылся, а подойдя ближе и потянув носом воздух, он услышал все знакомые запахи: шафран, корица, перец и конечно же мускатный орех.

Он вернул взгляд на довольного иудея.

– Но как сеньор Авраам? Ничего же на рынке нет! Я лично сегодня ездил!

– Ах, сеньор Альваро, – вздохнул тот, – я был бы ровно в такой же ситуации, как и вы сейчас, если бы случайно не услышал от Иосифа, что сеньор Иньиго, ещё до своего отплытия, приказал купить ему на пятьдесят тысяч флоринов все пряности долгого хранения, а также самые дорогие рулоны с шёлком, какие только можно было достать. Я, зная сеньора Иньиго, решил сделать также и прикупил себе запас пряностей заранее.

Сеньор Альваро изумлённо посмотрел на иудея.

– Вы думаете сеньор Иньиго приложил ко всему этому руку?

– Ну вот сейчас, когда вы об этом сами сказали, сеньор Альваро, – задумчиво пробормотал старый еврей, – можно сложить несколько вещей: его приказ купить всё заранее, его паломничество как раз туда, откуда в Европу везут эти товары, а также почти полное прекращение поставок оттуда.

В зале на мгновение настала полная тишина, поскольку все переваривали услышанное.

– Это вполне в его духе! – трагично заключил барон Менорский, заломив руки, – мне-то что теперь делать? Король выгонит меня из замка, если я не найду специй к утру!

– Поезжайте к Иосифу, сеньор Альваро, – дал хороший совет еврей дворянину, – я думаю он продаст вам для короля что-то из этих запасов.

– Тогда я так и сделаю, спасибо за помощь сеньор Авраам, – заторопился барон обратно на улицу, – простите, но я не хочу снова испытать на себе гнев короля.

– Конечно, сеньор Альваро, – поклонился дворянину старик, – но мы всегда будем рады видеть вас у себя снова.

Тот кивнул, отправился к Иосифу Колону, который выслушав его стенания, выписал ему разрешение на покупку со складов, принадлежащих банку Медичи, по несколько килограмм разных пряностей.

– Нужно будет ещё, приходите ко мне, сеньор Альваро, – отдал он радостному алькайду бумагу, – но лучше купите впрок побольше, поскольку цена будет только расти.

– Конечно Иосиф, благодарю тебя, ты практически спас меня, – облегчённо вздохнул барон, забирая бумагу. – Почему сеньор Иньиго не сказал мне об этом?

– Он никому об этом не сказал, кроме меня, сеньор Альваро, – вздохнул банкир, – я сначала не понимал, зачем это нужно было делать, зато сейчас отчётливо вижу причину.

– А когда вы будете продавать его запасы? – поинтересовался у еврея сеньор Альваро, – вы же не будете вечно держать их в резерве?

– Сеньор Иньиго оставил мне весьма чёткие распоряжения насчёт этого. Я начну продавать специи и шёлк, когда цена поползёт выше пятидесяти процентов, – ответил иудей, заставляя алькайда замка Алькасар схватиться за голову от ужаса. Королевский бюджет такого точно не выдержит.

– Скажу об этом королю, – решил он, – ещё раз спасибо Иосиф, за помощь.

– Обращайтесь, сеньор Альваро, – улыбнулся тот, – вы ведь служите тому же человеку, что и я.

Кивнув, барон Менорский поспешил к складам, чтобы купить для королевской кухни специи на завтра.

* * *

29 ноября 1463 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

– Хорошие новости, Ваше высочество! – вошёл в рабочий кабинет к королю, Педро де Перальта-и-Эспелета.

– Да? – тот поднял на него скептический взгляд, – ты уверен?

– Более чем, Ваше высочество! – дворянин повернулся и заторопил солдат, которые внесли и поставили на пол деревянный сундук, обитый железом.

– Все свободны! – выпроводил он их, затем открыл ключом замок, снял его с петель и открыл крышку.

Увидев блеск серебра, который было трудно с чем-то перепутать, король поднялся с кресла и подошёл к сундуку ближе, наклонившись и взяв одну из необычных монет в руки.

– Тяжёлая! – удивился он, поскольку он впервые видел такую большую серебряную монету.

– Посмотрите на неё с двух сторон, Ваше высочество, – улыбнулся барон Марсилья.

Хуан перевернул её и удивлённо посмотрел на монету. Непонятно стало какая из её сторон аверс, а какая реверс, поскольку на одной стороне был выбит его гордый профиль, а на второй стороне профиль короля Энрике, ошибиться было трудно из-за большого размера монеты, оба королевских профиля были чётко видны.

– Кто посмел⁈ – начал раздражаться он, но тут же до него дошло. Он присмотрелся к гербу монетного двора, который выпустил эти монеты и увидел там герб города Эстелья.

– А-а-а, Иньиго, решил так пошутить над нами, – понял он, – вот же гад злопамятный.

– Ваше высочество, я уже отдал одну монету на проверку вашему алхимику, жду результаты, – заметил Педро де Перальта-и-Эспелета, – но судя по блеску и весу, они очень высокой пробы.

– Да без всякого алхимика сам это вижу Педро, – вздохнул король, который лучше любой экспертизы мог определить качество монет. Эта была даже лучшего качества, чем чеканил он сам.

– Отдай всё на наш монетный двор, пусть переплавят, понизят пробу и отчеканят из этого серебра наши монеты, – приказал он, – а вернётся этот маленький прощелыга, я его накажу за издевательство над королём. Новостей про него кстати нет?

– В Аликанте тишина, только город постоянно расширяется из-за увеличивающегося потока паломников, Ваше высочество, – доложил барона Марсилья, – благодаря булле папы, теперь это второй город на Пиренейском полуострове, который рекомендован Римом для паломничества.

– Это налоги Иньиго только с графства? – проворчал король, поскольку количество монет было явно больше, чем в прошлом году.

– Да, Ваше высочество, за маркизат они пришли ещё раньше, – печально вздохнул Педро де Перальта-и-Эспелета, – к моему большому сожалению, сеньор Иньиго пока единственный, кто заплатил за прошлый год так рано.

– Может тогда и не накажу его, – король опечалился, – но пожурить нужно, что это ещё за два короля на одной монете!

– Простите Ваше высочество, что говорю это, – осторожно ответил барона Марсилья, – но за этими монетами уже гоняются все купцы. Крупные, высокой пробы, они идеальны для больших расчётов за крупные партии товаров. Им уже даже дали народное название.

– Дай угадаю, – проворчал Хуана, – «Два короля»?

– Всё верно, Ваше высочество, – поклонился с улыбкой королю дворянин, – вы как обычно очень догадливы.

– А что там кстати с ростом цен на пряности? – вспомнил король, – мне доложили, что расходы на них выросли. Может стоит ограничить их закупку для королевской кухни?

– Придётся Ваше высочество, – расстроенно заметил Педро де Перальта-и-Эспелета, – у нас выбор прост либо специи, либо солдаты.

– Обойдёмся тогда пока без специй, – согласился король, – причину-то удалось выяснить?

– Говорят прекратились поставки из Александрии, Ваше высочество, – пожал плечами сановник, – причина неизвестна.

Хуан изумлённо посмотрел на своего советника.

– Да как же неизвестна Педро, ты два плюс два сложить не можешь? – удивился король, но видя что его собеседник не понимает, со вздохом его спросил.

– Наш пострел куда, по-твоему, поплыл?

– Насколько я слышал, в паломничество, на Святую Землю, в Иерусалим, – озадаченно ответил барон Марсилья.

– На двадцати четырёх кораблях? – король покачал головой, – к тому же я тебе не говорил этого, но он сам мне признался, что хочет пограбить Магрибское побережье, так что Педро нечего даже сомневаться, это его рук дело. Ни до какого Иерусалима он не дойдет, зато крови нехристям попьёт знатно, ты его знаешь.

– А как на то, что из-за его действий все страдают от повышения цен на пряности? Не вызовет ли он гнев у других королей этим?

– Он же грабит мусульман, а не христиан, то есть делает благое дело Педро, – вздохнул Хуан, – небольшой Крестовый поход в исполнении Иньиго. Да его восхвалять все будут, а не порицать, уж поверь мне. Рим так уж точно после его возвращения будет ставит его всем в пример.

– Вот же беспокойный человек, – вздохнул барон Марсилья, – ни дня не может усидеть спокойно.

– Попомни мои слова Педро, – согласился с ним Хуан, – ты ещё будешь низко кланяться ему и величать «ваша светлость».

– Думаете, он всё же сделает своего друга графа Латаса и себя заодно герцогами? – удивился Педро де Перальта-и-Эспелета, – мне все говорят, что король Энрике недолюбливает маркиза, как, впрочем, и его окружение. Как при такой немилости, его пожалуют титулами?

– Посмотрим Педро, посмотрим, – вздохнул король и вернув монету в сундук, закрыл крышку, – а пока займёмся своими делами.

– Да, Ваше высочество, – поклонился советник и вышел отдать приказ солдатам, чтобы они отнесли сундук на монетный двор.

* * *

5 декабря 1463 A . D ., Каир, Мамлюкский султанат

В рабочий кабинет султана, вошёл низко кланяясь эмир Каирского войска с печальным лицом.

– Эмир Яшбак мин Махди? Что-то случилось? – сразу обратил внимание на его вид Аз-Захир Хушкадам.

– О повелитель верных, тень Аллаха на земле, позволь мне говорить прямо, ибо вести, что я принёс, тяжёлые.

– Говори, эмир, ты редко приходишь ко мне с такой тревогой в голосе, – кивнул султан.

– Повелитель, я всё проверил и это уже не просто одиночный набег или случайная дерзость, это целая система.

– Объяснись Яшбак.

– Мы недооценили наглость франков и простого усиления гарнизонов портов оказалось недостаточно. За последние два месяца наши берега были поражены не единожды: Александрия, затем Дамьетта, потом один за другим были разграблены Тир, Сидон и Бейрут, а между этими ударами нападения на купеческие корабли и даже наши военные галеры.

– Кто они? Венецианцы?

– Мы не знаем, повелитель. У них нет тяжести регулярного флота, нет беспорядка пиратов, но тем не менее их корабли действуют как единое целое.

– Как именно, Яшбак мин Махди? – султан тяжело посмотрел на военачальника, поскольку действительно, проблема начинала вырисовываться огромная.

– Они то делят свои силы, то снова их соединяют. Их тяжёлые корабли то идут к портам, чтобы ударить, и тогда лёгкие фусты обеспечивают им разведку, то тяжёлые корабли пропадают на несколько дней, пока алжирские фусты действуя самостоятельно, находят одиночные суда, отрезают корабли от караванов, и захватывают их, прежде чем те успевают воззвать о помощи.

– Думаешь у них есть нужные для этого сведения? – задумался султан.

– Да, повелитель и это пугает более всего. Они знают, когда выходят суда. Они знают, где проходят пути, это определённо точно не просто удача.

– Кто даёт его им?

– Не знаю повелитель, но либо это купцы, ищущие выгоду, либо люди, купленные страхом или золотом, но языки у них в наших городах есть, в этом нет у меня сомнений.

– Ты сказал, алжирские фусы? – задумался Аз-Захир Хушкадам над проблемой.

– Да, повелитель. Они привели с собой людей Магриба из Алжира. Тех, кто живёт морем и грабежом. Их суда, фусты, быстры и многочисленны, они не ждут жалованья, поскольку живут добычей и потому бросаются на цель с жадностью, которую не знает дисциплинированное войско.

– Значит, это союз против нас?

– Союз или договор выгоды, мы пока не знаем повелитель, но он работает, и слишком хорошо.

– Каков наш ущерб, эмир?

Яшбак мин Махди низко поклонился, прежде чем продолжить говорить дурные вести.

– Торговцы жалуются, повелитель. Суда идут реже. Караваны задерживаются. Страх поднимает цены. Доходы с Александрии начинают колебаться. Если это продолжится, то пострадает не только казна, но и слава твоего правления.

– Слава не терпит подобных пятен, – отрезал султан подобное предположение.

– Именно поэтому я говорю открыто, повелитель. Это не просто враг. Это человек, который понял, как вести войну на море иначе.

– И как же?

– Он соединил то, что обычно разделено: дисциплину военного строя, жадность пиратов и расчёт купца.

– Согласен с тобой, это опасная смесь, – покивал головой Аз-Захир Хушкадам.

– Да, мой султан. Если его не остановить, другие последуют за ним. Тогда море перестанет быть дорогой торговли и станет дорогой охоты.

– Что ты предлагаешь эмир?

– Поднять все наши войска и усилить все портовые города, чтобы не было больше внезапных захватов. Запретить одиночное плавание и учредить конвои, пусть суда идут вместе. Также вывести в море все наши корабли и держать их там для усиления конвоев и перехватов судов врага. Дополнительно, я ещё раз разошлю вести всем наместникам, чтобы искали того, кто даёт им сведения. Без этого мы будем слепы.

– Хорошие предложения эмир, – согласился с ними султан, – а если этого окажется мало?

– Тогда придётся искать их базу, они должны где-то ремонтировать свои корабли, пополнять припасы, так что нам нужно найти и уничтожить её. Иначе они будут всё время возвращаться.

– Ты говоришь о долгой войне? – удивился султан, поскольку вроде бы войны ни с кем сейчас не было у них, а тем не менее приходилось прилагать такие большие усилия, чтобы избавиться всего лишь от одного настырного франка.

– Я говорю о необходимости, повелитель. Море всегда приносило нам богатство, и мы не должны позволить случиться тому, чтобы оно стало дорогой для врагов.

– Согласен Яшбак мин Махди, скажи секретарям, чтобы подготовили все нужные указы, я подпишу. Да укрепит Аллах наше решение.

– И пусть тот, кто осмелился поднять руку на наши порты, узнает, что значит гнев султана, – подобострастно поддакнул каирский военачальник, радуясь, что султан не стал задавать вопросы почему обо всём этом он сообщил ему так поздно.

– Амин, – кивнул и султан.

* * *

10 декабря 1463 A . D ., Константинополь, Османская империя

Вечер был тих, но в покоях султана чувствовалось напряжение. Мехмед II стоял над большой картой восточного Средиземноморья. Его пальцы медленно скользили по побережью – от Лесбоса и Самоса, ниже на юг к логову проклятых пиратов-крестоносцев, засевших на Родосе. Его давнишней головной боли.

Великий визирь вошёл без лишнего шума и остановился на расстоянии, ожидая, пока султан сам с ним заговорит.

– Ты пришёл без свитков Махмуд-паша, – произнёс осман, не поднимая головы, – значит, хочешь говорить, а не читать.

– Да, повелитель, – склонился в поклоне великий визирь.

– Тогда говори, я тебя слушаю.

Визирь сделал шаг вперёд.

– Тревожные вести с юга, повелитель. От наших людей в Сирии и от купцов, прибывших из Александрии.

Султан чуть склонил голову.

– Египет?

– Да, и Левант, повелитель. Их берега подверглись ударам. Сначала была Александрия, затем Дамьетта. Потом города Леванта: Тир, Сидон и Бейрут.

Султан медленно провёл пальцем вдоль побережья, находя прозвучавшие названия.

– И мамлюки молчат?

– Они не обращались к нам, государь. И не обратятся.

Мехмед усмехнулся едва заметно.

– Конечно, не обратятся.

Визирь кивнул.

– Но молчание не означает, что они не встревожены. Торговцы говорят больше, чем послы.

– И что же говорят торговцы, Махмуд-паша?

– Что это неслучайные удары, поскольку между ними нет тишины. Флот, который это делает, всё время остаётся в море и не исчезает.