Текст книги "Ликует форвард на бегу СИ)"

Автор книги: Дмитрий Политов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Комитетчик после долгой паузы хмыкнул и полез в карман за сигаретами. Поверил или нет? А черт его знает, готовят ведь этих ребятишек на совесть. Если по прилету не сунут в «черный воронок», то, стало быть, пронесло. Ну а если…

– Можно вас попросить не курить? Или, может, если вопросов нет ко мне больше, я отсяду – не нравится дым.

– Иди, – равнодушно сказал «Василь Василич», щелкая зажигалкой[1]. И проворчал негромко себе под нос. – Подумаешь, какая цаца.

– Чего он до тебя домотался? – спросил Еврюжихин, когда Данила плюхнулся в кресло рядом с ним. Выглядел Генка не очень. Но оно и понятно – спонтанная дегустация различных сортов «Гинесса», которую устроили победители на приеме после матча, плавно переросла в банальную пьянку, продолжившуюся в отеле.

А затем Капличный с Шестерневым, подначиваемые товарищами по команде и оравой развеселых девиц, возникших точно по мановению волшебной палочки после того, как наши футболисты утащили с собой пьяного в дымину Беста, упились так, что в самолет их грузили почти как багаж. И ведь предупреждал армейцев, что «Гинесс» – это штука коварная. Ага, «раствор коварен![2]» Но нет, не послушали. Они ведь крутые мужики со стальными яйцами!

– Да интересовался, почему ты с ним не согласовал свой переход в «Челси», – рассеянно ответил Мельник.

– Чего?!!

– Шучу, расслабься.

– Ну, Малой, ну, зараза! – возмущенно запыхтел одноклубник. – Я тебе еще это припомню.

– В очередь сукины дети, в очередь! – засмеялся Мельник.

– А в глаз?

– Это из «Собачьего сердца» Булгакова. Начинай уже читать. Хоть немного. А то одна ханка да бабы на уме.

– Шибко умный, как я погляжу, – обиделся Генка. – Не хочешь говорить нормально, да и хрен с тобой.

– Брось, – примирительно сказал Данила. В самом деле, чего он на одноклубника-то взъелся? – Просто всю душу этот прикрепленный товарищ вынул. Ко мне, в самом деле, на приеме докапывались по поводу того, чтобы как-то оформить переход в Англию. Но я их честно послал. А этот сказочный персонаж в «верю – не верю» играется. Пытался, гад, на мелочах подловить, вопросики разные с подковыркой задавал.

– Иди ты! – обалдел Еврюжихин. И с жадным любопытством спросил. – А зарплату какую предлагали? Ну эти, с приема.

– Понятия не имею, – равнодушно пожал плечами Мельник. – Не дошли до конкретики. Я их чуть раньше в пешее эротическое путешествие послал.

– Это как?

– На х…й!

Танюха повисла на нем, едва только Данила переступил порог своей квартиры. Радостно завизжала, осыпала торопливыми жадными поцелуями, и Мельник с удивлением почувствовал, что стоит в прихожей, и лыбится, как распоследний дурачок.

– Хорош! – с напускной суровостью сказал он. – Отпускай, давай.

– Не-а! – легкомысленно отозвалась подруга, прижалась к нему всем телом и требовательно заглянула в глаза. – Скучал?

– Вот еще! Знаешь, какие там девицы возле нас вились? Сказка!

– Если я тебе сейчас врежу коленом между ног, – ласково сказала-пропела Татьяна. – То ты навсегда забудешь про этих драных английских кошек!

– Почему «драных»? – удивился Данила.

– Еще одно слово и глаза выцарапаю!

– Жаль. Тогда я точно подарки твои достать не смогу, – огорченно вздохнул Мельник. – Как я без глаз в чемодан-то полезу?

– Подарки⁈ Так что же ты молчал, дубина стоеросовая! Чурбан! В какой сумке? Или в чемодане? А, стой уже, сама сейчас посмотрю!

Чума. Форменное стихийное бедствие. Ураган и цунами в одном флаконе. Секунду назад стояла рядом, а теперь, как ветром сдуло. Только слабый аромат духов в воздухе. Кстати, не самый приятный, надо бы это дело поправить! Но позже, позже.

– Тань, а пожрать дома есть что-нибудь?

– На плите, в кастрюле посмотри, – донеслось из комнаты сквозь шелест разворачиваемых свертков и треск рвущейся оберточной бумаги. – И салат еще овощной в холодильнике. Руки только помой!

– Понял, – Данила скинул туфли, влез в тапки, снял пиджак и небрежно повесил его на крючок. – Руки, так руки.

– Дань, чуть не забыла, – стих шум в комнате. – Тебе какой-то Шориков недавно звонил. Я ответила, что ты еще не приехал. Сказал, что скоро еще позвонит. Или заедет – я не поняла, слышно было не очень хорошо.

Мельник замер. Интересно, товарищ майор уже получил доклад от прикрепленного комитетчика? Скорее всего, да. И что же теперь будет?

– Давно он звонил?

– Что? А, нет, минут двадцать назад. Ой, Данька, а это что за коробка? Тоже мне?

– Которая? – заглянул в комнату юноша. – А, да, тоже тебе.

– Что это? – подруга нетерпеливо рванула упаковочные ленты. – Ох, вот это платье! – Фоминцева вскочила с тахты и приложила обновку. – Девчонки умрут от зависти! Только…слушай, а оно не слишком короткое?

Примерно вот такое. Коллекция, правда, 1968 года. Лондон. Пикадилли

– Нормальное, – решительно сказал Мельник. – И вообще, прятать твои ноги – это уголовное преступление! Да, там еще духи отдельно упакованы. Только, уж извини, французские, а не английские. И еще какой-то набор: тени-шмени и прочая ваша лабуда.

– Дань, – девушка испуганно прижала руку ко рту. – Но ведь все это безумно дорого. Откуда ты взял столько денег?

– Что? Деньги? А, не волнуйся, банк не ограбил.

– Мельник, я серьезно!

– Знаешь, у ирландцев есть один классный парень – Джордж Бест. Так получилось, что мы с ним нашли общий язык, и он на прощанье подарил мне всю эту роскошь. Точнее, даже не он сам, а его жена. Он ведь, оказывается, женился недавно. И теперь супруга пытается за ним уследить, ездит повсюду. Наивная, конечно. Но, не суть. Так вот, я его к ней в отель привез и сдал с рук на руки. А на следующий день она вдруг примчалась в аэропорт и мне перед отлетом в качестве «спасибо» приволокла всю эту тряхомудрию. Я еще удивлялся, чего она прицепилась, как репей, и выспрашивает: есть ли у меня девушка, какой у нее рост, фигура и все такое.

– А почему ты его вез? – подозрительно спросила Татьяна. – Что, он сам не мог доехать?

– Не-а, – засмеялся Мельник. – Он на спор бутылку водки усосал и пришел в состояние нестояния.

– С тобой? – ужаснулась Фоминцева. – Ты ведь не пьешь?

– С Шестерневым.

– Читала я про этого Беста, – задумалась девушка. – У нас в газетах писали, что он гуляка, бабник и пьяница.

– А еще он очень классный игрок, – вздохнул Данила. – Жаль, что талант свой гробит почем зря. По-хорошему, его бы закодировать, подлечить, да мозги малость вправить – цены бы не было.

– Ой, да вы все одинаковые! – фыркнула насмешливо Таня. – Только у нас это выпячивать не принято, а за границей ваш брат-футболист еще и гордится тем, сколько выпил. Видала я на сборах и соревнованиях, как вы себя ведете. Что, скажешь – вру?

– Всякое бывает, – пожал плечами Мельник. – И жук свистит, и бык летает. О, кстати, ты с вон тем пакетом поаккуратнее – там пластинки.

– Что-то интересное купил? – у девушки загорелись глаза.

– Есть кое-что, – согласно кивнул Данила. – «Rubber Soul» Битлов и Led Zeppelin. И еще The Stooges – разухабистые хлопчики. Ну и мимо The Doors пройти не мог, свежак. Правда, пришлось у ребят занимать, а то мои командировочный фюить! Приказали долго жить, в общем.

– Надо же, – с уважением взглянула на него Фоминцева. – Ты прям знаток.

– Кстати, – вспомнил Мельник. – Представляешь, мне Бест под большим секретом проболтался, что Битлз вот-вот распадется!

– Врешь!

– Зуб даю! Он с ними на короткой ноге и кухню их внутреннюю знает, как свои пять пальцев. Говорил, что Леннон с Маккартни разругались вдрызг, хотели уже в этом году разойтись, но решили потерпеть до выхода нового альбома. Только ты никому, поняла!

– Ничего себе!

– Вот-вот. – В это время заливисто пропел звонок входной двери. – Ох, кого там еще черт принес⁈

Черт принес майора Шорикова. Кагэбешник довольно бесцеремонно вошел в квартиру, зыркнул недовольно на замершую посреди комнаты Танюху, и, не спрашивая разрешения, закрыл дверь.

– Пошли, что ли, на кухню, – буркнул он мрачно. – Не при пигалице же твоей серьезные разговоры вести?

– Так пригласили бы к себе, там и пообщались бы, – дерзко заметил Данила. – Спокойно и без лишних ушей.

– Я сам решу, где и с кем мне разговаривать, – веско сказал чекист. – Заруби себе это на носу.

– Добро, – кивнул юноша. – Только, уж не обессудьте, я попутно с беседой, себе пожрать что-нибудь наложу, а то после дороги голодный, как собака.

– Хозяин-барин, – равнодушно ответил Шориков. – Чаем угостишь?

Мельник молча прошел на кухню, налил и поставил на плиту чайник. Зажег газ и загремел тарелками и кастрюлями.

– О, капустка тушеная! – довольно потер он руки. – Сейчас мы ее с салатиком! Точно не хотите?

– Сам свою травку жри, – поморщился майор. – Я, знаешь ли, мясо больше уважаю. На худой конец, сосиски с котлетами.

– Как знаете, два раза предлагать не буду. – Данила сходил в ванную, сполоснул руки, и уселся за стол, вооружившись вилкой.

– В общем так, друг ситный, – комитетчик лениво отщипнул кусочек от лежащего на тарелке куска хлеба и закинул себе в рот. – В Белфасте ты нам помог. Поэтому, будем считать, что часть своих долгов закрыл.

– Часть? – саркастически поднял бровь Мельник. – Это что же, мне еще предстоит на вас вкалывать?

– Ну а как ты думал? – развеселился Шориков. – Нашему ведомству отказывать не принято.

– А что, если я товарищу Щелокову поплачусь, что некие нехорошие люди пытаются меня подставить под грандиозный международный скандал? – сказал задумчиво юноша. – Вот что было бы, если меня в том дворе полиция задержала? Да еще с вашими посылками. Скандал на весь мир и хана моей карьере?

Чекист посмотрел на футболиста с жалостью. Словно на душевнобольного.

– Береженого бог бережет, – сказал он задумчиво. Поднялся со своего места, дошел до комнаты, открыл дверь и вежливо сказал:

– Если не ошибаюсь, Татьяна, верно?

– Да…а мы знакомы?

– Это неважно. Танечка, а вы не могли бы сходить за хлебом? Страсть как хочется свежей горбушечки. Лучше где-нибудь на полчасика. Сходите, а?

– Хорошо, – донесся до Мельника напряженный голос девушки. – Могу в дальнюю булочную наведаться.

– О, вот и славно!

Майор дождался, пока захлопнется входная дверь и, как ни в чем не бывало, вернулся за стол.

– На чем мы остановились? А, да! Мельник, ты что, в самом деле решил, что у тебя с собой было нечто важное? Вот ты дурень! Да ты всего лишь выполнял роль подсадной утки и ничего больше. Настоящая, всамделишная операция…впрочем, это не твоего ума дело. Скажу лишь, что у нас все было под контролем. И, даже, если бы твоей персоной и правда заинтересовались британские спецслужбы, то в твоих карманах они не нашли ничего предрассудительного. В худшем случае доставили бы в ближайший полицейский участок, там помурыжили бы немного, а потом отпустили. Тем более, что у нас и дипломаты для такого случае были на низком старте.

Данила угрюмо молчал, пережевывая вдруг ставшую совершенно безвкусной, капусту. Правду говорит чекист или, как принято в их ведомстве, пургу гонит? Если подумать, складно чешет – Мельнику и самому уже не раз приходило в голову, что для серьезной тайной операции он был совершенно не подготовлен. Где, спрашивается, хотя бы, минимальное обучение азам проверки против слежки, умению правильно подойти к нужному месту и прочие шпионские премудрости? Не было ведь ни хрена. Зеро! Вызвал «Василь Василич», передал привет вот от этого самого общего знакомого, что сидит сейчас напротив и довольно лыбится, дал плотно закупоренный мешочек, назвал адрес и, якобы настоящий пароль, да отправил с богом. Нет, Данила, конечно, задал тогда пару вопросов по поводу столь неожиданного интереса Конторы к его скромной персоне, но прикрепленный комитетчик ловко выкрутился, наврав с три короба, что, мол, форс-мажор, все агенты засвечены и прочий бред, достойный романов Льва Овалова про майора Пронина. А он, лопух, уши развесил – решил, что раз он сам носит в кармане красную книжечку серьезного ведомства и офицерские погоны на плечах, то почему бы и нет? Не к «спартачам» же обращаться деятелям с Лубянки. А в итоге, выходит, что он, совершенно не подозревая, сыграл роль болвана.

– А труп? Я ведь точно видел там труп!

– Труп? А, да не было никакого трупа, – засмеялся Шориков. – Ребята, что за тобой приглядывали, зашли потом в тот дворик – уж больно резво ты оттуда выскочил! – и наткнулись на обычного местного пьянчужку, что обложился всяким мусором и банально спал, наклюкавшись в зюзю. Он, ко всему прочему, еще и обоссался, поэтому запашок от него шел еще тот! Если бы ты сам не накрутил себя, то просто подошел бы к нему, глянул и все понял.

Чайник на плите засвистел, словно подводя итог разговору. Мельник не торопясь встал, налил в кружку майора кипяток, положил две ложки заварки и спросил:

– Хорошо, будем считать, что я вам поверил. Но вы ведь приехали не только для того, чтобы поиздеваться над моим поведением, верно?

– Верно, – легко согласился с ним Шориков и потянулся за сахарницей. – Как я уже сказал в самом начале, надо и другие твои грехи замолить. Есть у нас для тебя еще одно несложное дельце.

– Опять с липовыми мешками по подворотням бегать?

– Нет. На этот раз почти по твоему профилю.

– В смысле?

– Речь пойдет о твоем кучерявом дружке Ривелино.

[1] Курить в самолетах в СССР запретили только в 1986 году. И то на рейсах продолжительностью менее трех часов.

[2] Шутка из скетч-шоу «Нереальная история»

Глава 27

1969 год. Сентябрь. Милан

Багаж задерживался уже на два часа. Футболисты «Динамо» сначала честно стояли в зоне прилета и ждали, когда, наконец, загромыхают по асфальту багажные тележки, и им отдадут многострадальные чемоданы и спортивные сумки. А потом расползлись, кто куда и расселись на лавках и креслах. И теперь изнемогали от бесплодного ожидания.

Данила до сих пор с некоторым содроганием вспоминал, как на его глазах закидывали в багажный отсек «тушки» вещи футболистов, улетающих на ответный матч с «Миланом». Дюжий грузчик во Внуково, недолго думая, залез прямо на груду разнокалиберного скарба и зашвыривал все, что попадется ему под руку, в проем. А потом еще ходишь и удивляешься, почему ручка оторвана, или внутри вещи раздавлены и побиты.

– Где их черти носят? – в который уже раз вопросил усталый и раздраженный Бесков, обмахиваясь сложенным «Советским спортом». – У нас график подготовки летит ко всем чертям! Сергей Сергеевич, разберитесь уже!

Ильин виновато улыбнулся и стремительно исчез в глубине здания аэропорта.

– А ведь они это нарочно, – задумчиво сказал Данила.

– Ты про что? – удивленно уставились на него игроки. Да и старший тренер повернул голову и, нахмурившись, буравил взглядом Мельника.

– Да вот про это все. Сдается, это такая небольшая хитрость от хозяев. Мы сейчас устанем с дороги, нормально не отдохнем, тренировку пропустим. И на матч выйдем, как после «Медео».

Динамовцы разразились возмущенными возгласами. Все они прекрасно знали маленькую хитрость, на которую пускались «гостеприимные» хозяева в Алма-Ате, когда туда приезжали соперники местного «Кайрата». Якобы, исключительно с познавательной целью, организовывалась экскурсия в высокогорное урочище, где располагался знаменитый на весь Союз каток и, получите – распишитесь! – во время игры нагулявшиеся гости были, что называется, «раскладные»: их обуревала усталость, сонливость и прочие признаки утомления и физической слабости.

– Ставлю «трешку», что в отеле внезапно сломаются все вентиляторы, а под окнами ночью будут перекладывать асфальт, – мрачно заметил Маслов. – С отбойными молотками!

– Ага, или пьяные соседи до утра станут ошибаться дверью, – зло скривил губы Аничкин. – Плавали – знаем!

– Так за чем дело стало? – удивительно ласково спросил Бесков, и динамовцы мигом заподозрили, что сейчас тренер явно устроит какую-то подлянку. – У вас же имеется на этот случай замечательный рецепт: раздавили ноль пять сухенького и до утра спите сном младенца. Хоть из пушки над ухом пали. Верно, Анюта?

– А что сразу «Анюта»? – обиделся Витька. – Я вообще в глухой завязке. Малой нам все уши прожужжал о здоровом образе жизни, так что мы ни-ни!

– Интересно, – протянул Константин Иванович. – Ну-ка, Мельник, что у тебя за программа?

– Самая что ни на есть обычная, – бодро отрапортовал Данила, вскочив на ноги и вытягиваясь в струнку. А что, надо ребят немного растормошить, иначе, взаправду, весь игровой тонус улетит кобыле под хвост. – Тренировки, диета, воздержание!

– Чего? – поперхнулся Бесков. Закашлялся и долго не мог прийти в себя, пока сердобольный Штапов не передал ему бутылку воды. – Вот, клоун! Артист погорелого театра! Сядь уже, горе луковое.

– Дани, а чего все смеются, как сумасшедшие? – потянул Мельника за рукав Ривелино.

Да-да, сегодня бразилец прилетел вместе с командой. И не как пассажир или простой зритель, а в качестве игрока. Врачи пусть и неохотно, но дали-таки добро на его допуск к тренировкам и участие в матче. Правда, с оговоркой, что на поле Одуван может провести не более пятнадцати минут!

– Радуются возможности повысить свой профессиональный уровень.

–?!.

– Я тебе потом все подробно объясню, ладно? Вон, похоже, местные черепахи разродились и везут наш багаж.

Аэропорт Линате располагался всего в семи километрах от Милана и поэтому до гостиницы, куда должно было заселиться «Динамо», добрались относительно быстро. Удивило большое количество полицейских и карабинеров на улицах. Данила решил разузнать, в чем дело, и спросил сопровождающего их итальянца. Тот замялся, принялся то краснеть, то бледнеть, но, в конце концов, раскололся. Оказывается, весной, во время автомобильной выставки, у стенда «Фиата» обнаружили бомбу. А чуть позже еще одна отыскалась на центральном вокзале Милана. Ну, как отыскалась – рванула. Двадцать один пострадавший. Такие дела.

Мельник озадаченно присвистнул и решил больше не докапываться до несчастного гида, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, рассказывая об этих печальных инцидентах. Тем более, что ворохнулось что-то в памяти, мелькнуло на одно мгновение и исчезло. Но легкая тень все же осталась. Что-то, вроде «свинцовых лет» или близкого по смыслу. Вспомнить бы еще точно.

– Малой, о чем с макаронником болтал? – перегнулся к форварду через спинку кресла неугомонный Маслов. – Узнавал, где здесь самая лучшая выпивка? Это правильно. Давай, докладывай дяде Валере!

– Балаболка! – беззлобно высказался кемаривший на переднем сидении Бесков, не открывая глаз. – Адик, напомни мне, чтобы я этого болтуна загрузил дополнительно.

– Сделаем, Константин Иванович, – с готовностью откликнулся Голодец и, обернувшись, погрозил Валерке кулаком.

– Ну вот, – Маслов даже не особо огорчился. – Малой, теперь ты мой должник. Из-за тебя прилетело.

– Хрена лысого, – набычился Данила. – Ты мне еще сам должок не отдал. Забыл, поди?

– Зараза! – проворчал Маслов, откидываясь в кресле. – Вот ведь, гаденыш злопамятный. Не боись, раз проспорил, все сделаю, как договорились. Вот прилетим домой, и пробегусь, так и быть.

– Вот и чудно, – ухмыльнулся довольно Мельник. И кровожадно потер руки. – А я тебе зрителей обеспечу. Да побольше, побольше!

– Попал ты, Масло! – жизнерадостно заржал Аничкин.

– А на что они спорили-то? – поинтересовался кто-то из футболистов. – Кто знает?

– Так ты напрямую у Маслова и спроси.

– Валер?

– Да пошли вы!

– Малой?

– Спокойно, граждане, – Данила приподнялся и успокоительно помахал ладонью. – Все новости о предстоящем супермарафоне «Звенящие бубенцы-69» будут отражены в афише.

– Чего⁈ – взвился Валерка. – Я тебе дам «бубенцы»!

Дружный хохот прокатился по салону.

– Константин Иванович, – окликнул Мельник старшего тренера, когда они прошли процедуру оформления в гостинице, получили ключи и стали расходиться по номерам. – Можно вас на минутку?

– Чего тебе?

– Чуть не забыл, – скорчил виноватую физиономию Данила. – Когда были на приеме в Ирландии, там два репортера рядом со мной болтали, и ничего не стеснялись – думали, что я английского не знаю.

– Ну и что? – с вялым любопытством откликнулся Бесков, нетерпеливо крутя брелок с ключом. – Что они такого важного сказали?

– Понимаете, они обсуждали, что во многих итальянских клубах нынче вовсю используют допинг. Ну, лекарственные препараты, что увеличивают способности футболистов. И один другому жаловался, что вот, мол, недавно их команда играла с такими «заряженными» и выглядела весьма бледно.

– Ну-ну! – подобрался Константин Иванович. Разговор явно стал ему интересен. – Хочешь сказать, что «Милан» тоже под этими допингами?

– Черт его знает, – поскреб затылок Мельник. – Но в Москве у некоторых их игроков глаза какие-то стеклянные были. И в стыки шли, как японские камикадзе.

– Это летчики-смертники? – рассеянно уточнил Бесков, лихорадочно прикидывая что-то.

– Ага.

– Понял тебя. Что-то еще?

– В принципе все, – задумался Данила. – Вот, разве что, название препарата в разговоре промелькнуло.

– Так с этого и надо было начинать! – подскочил на месте тренер. – Балда стоеросовая! Ну-ка, идем со мной, – он решительным шагом направился в номер. – Адик, – скомандовал на ходу Бесков, заметив возле стойки ресепшна своего помощника. – Разыщи срочно врача и оба пулей ко мне!

– Повтори-ка еще разок? – попросил доктор «Динамо» Космынин.

– «Микорен», – послушно сказал Мельник. – Вроде бы так.

– Что скажешь? – быстро спросил Бесков, пристально глядя на врача.

Тот посидел в задумчивости пару минут, а потом решительно тряхнул головой.

– Очень может быть, Константин Иванович. «Микорен» – это дыхательный аналептик.

– По-русски можешь⁈

– По-русски? Как бы вам попроще…в общем, лекарство это способно усиливать дыхательный акт.

– Доктор!

– Ну хорошо, – недовольно поморщился Космынин. – Совсем примитивно. Если обычно вы вдыхаете, скажем, три литра воздуха за вдох, то с «Микореном» можно вдыхать намного больше. То есть, вы серьезно повышаете свою выносливость. Правда, там самая интересная тема – это правильно рассчитать дозировку. Ближайшая аналогия – аспирин. Примите одну таблетку и все хорошо. А проглотите за раз десяток, то вполне можно получить желудочные кровотечения и прочие нехорошие вещи. Вот здесь примерно та же история. Кстати, «Микорен» есть и в жидкой форме. Капель десять нанес на сахар и в рот.

– Выносливость, говоришь? – задумался Бесков. – Что-то не сходится, в Москве итальяшки во втором тайме поплыли и мы их на раз-два перебегали и задавили.

– Да, но я как раз о том и толкую, – кивнул согласно доктор. – Если они не рассчитали дозировку и переборщили, то все могло закончиться с точностью до наоборот. Вместо прилива сил – усталость.

– О, еще было! – воскликнул Данила. – Вы сейчас сказали про усталость, и я сразу вспомнил. Не ручаюсь за правильность, но услышал как «Пемолин». Вот про него говорили, что снимает усталость, придает сил, добавляет выносливости, увеличивает концентрацию и так далее.

– Есть такое лекарство, – медленно сказал Космынин, глядя на форварда с неприкрытым удивлением. – Его еще в начале века получили. И, да, ведутся опыты по применению для лечения. Примерно в том направлении, что ты назвал.

– И как с эффективностью? – поинтересовался Голодец. – Стоящая вещь?

– Не могу сказать точно, – замялся врач. – Серьезных статей и докладов мне пока не попадалось. Однако, я слышал, что у этого препарата имеются серьезные побочные последствия.

– Это какие?

– Головные боли, головокружения, припадки, похожие на эпилептические, бессонница, раздражительность, галлюцинации, тахикардия…да там их целый букет! Не повезет, будешь на четвереньках ползать, будто литр водки принял.

– О, как! – подскочил на месте Голодец. – Вот, мерзавцы-буржуи, людей травят!

– Адамас Соломонович, – укоризненно взглянул на него Космынин. – Мне снова рассказать вам об аспирине?

– Малой, теперь все? – сухо спросил Бесков. – Больше ничего не забыл?

Данила покопался в памяти. Потом отрицательно помотал головой.

– Тогда иди к себе.

Понятно, дальше встреча будет проходить за закрытыми дверями и о ее результатах можно будет узнать позднее. Или не узнать вовсе. Как вариант, если док перед матчем притащит какие-нибудь пилюли, то это будет означать, что Бесков тоже решил поиграться с фармакологией. Ну а если все останется так, как было, то – «мы за чистый спорт!»

– Дани, мне нужно с тобой серьезно поговорить!

– Роберто, а это не может подождать? – устало спросил Мельник. – Сил уже никаких нет, хотел в душ сходить и лечь спать пораньше.

– Дани! Пожалуйста! – Ривелино молитвенно сложил ладони. – Дело жизни и смерти. Обещаю, буду краток.

– Ладно, валяй, что с тобой делать, черт нерусский, – проворчал Данила, плюхаясь на кровать напротив товарища.

Бразилец принял максимально серьезный вид.

– Я имел в Москве несколько бесед с очень важными людьми, – торжественно начал он. – Оттуда! – Ривелино поднял взгляд вверх.

– Наши или твои земляки? – уточнил Мельник.

– Что? Да, с советскими.

– Интересно, – подобрался Данила. – Продолжай.

– Так вот, мне весьма подробно объяснили, что Валью могут выпустить из больницы и закрыть ее дело, только при одном условии, – бразилец грустно улыбнулся. – Если я приму ваше гражданство и останусь в СССР.

– Чего⁈

– Не перебивай, пожалуйста. Мне и так сейчас очень нелегко. В общем, только при выполнении этого, мне разрешат забрать Валью и жениться на ней. Уехать с нею в Бразилию по-другому не дадут. Я не понял до конца всех тонкостей, но ваши чиновники не желают, чтобы пошли скандальные репортажи, интервью и прочие выходки журналистов, что опорочат репутацию страны.

– То есть, ты станешь Робертом Ривелиновым? – засмеялся Данила. – Забавно.

– Это не смешно, – тихо сказал Одуван, глядя на приятеля несчастными глазами побитой собаки. – Знаешь, у моего отца итальянские корни, а у мамы – португальские. Помнишь, после финала кубка с «Барселоной» я тебе рассказывал, что меня звали в «Ювентус»? Между прочим, вместе с тобой. В этом переходе заинтересован лично господин Аньелли. И тогда мне уже намекали, что происхождение отца является очень веским достоинством.

– На меня не смотри, у меня итальянцев в роду не было, – открестился Мельник.

– Есть еще кое-что, – опустил голову Ривелино. – Знаешь, те люди, с которыми я недавно беседовал, они чертовски убедительны. С ними очень трудно спорить. К примеру, мне напомнили о том, что при нынешнем тренере сборной Бразилии – Салданье, в основном составе играют только футболисты из «Сантоса» и «Ботафого». А для меня оставались всегда лишь две возможности попасть на поле: если кто-то из моих конкурентов играл слабо, а такого никогда не было, или, если у них травма.

– А с кем ты играешь на одной позиции?

– Жерсон.

– У-ууу, – протянул Данила. – Серьезный товарищ. Такого подвинуть непросто.

– Скажи лучше, невозможно! – воскликнул Ривелино со злостью. – Матерь Божья, да я состарюсь, пока кто-нибудь из нынешних чемпионов станет настолько плох, что тренер вспомнит обо мне.

– И ты хочешь попробовать продемонстрировать всему миру, что лучше них, но в футболке сборной СССР? – медленно спросил Мельник.

Бразилец с тоской посмотрел в окно.

– Я…я не знаю, – выдавил он едва слышно после долгого молчания. – Моя душа разбита на части. Вдруг родители не примут мой выбор? Или возникнут сложности с принятием советского гражданства?

– О, брат, вот за это можешь не переживать, – засмеялся Данила. – Такими звездами, как ты, не разбрасываются. Поверь мне на слово, если решишь остаться в Союзе, то паспорт тебе выдадут со скоростью молнии! Тем более, что у нас на носу отборочные игры к чемпионату мира. Нет, говорю тебе со всей определенностью: наши спортивные деятели тебя проведут по всем протоколам так быстро, что и глазом моргнуть не успеешь!

– А футбол? Что, если мне не разрешат играть за сборную твоей страны?

– С чего это? – удивился Мельник. – Позволь тебе напомнить, в «Наполи» сейчас играет твой земляк Алтафини. В 58-ом он стал чемпионом мира вместе с Пеле. Но всего через три года получил итальянское гражданство и в 62-ом поехал в Чили уже вместе со своей новой сборной.

– Алтафини? А, Маццола – в Бразилии его зовут именно так. Интересно, – задумался Роберто. – Он действительно играл за Италию.

– Вот видишь, – снисходительно улыбнулся Данила. – А ты боялся. Перевезешь папу и маму, заберешь Валью, и заживешь, как в сказке. Главное, сразу поставь условие, чтобы квартиру дали хорошую. И родителей куда-нибудь пристроили.

– Ох, не уверен, что они согласятся на переезд, – проговорил с сомнением Ривелино.

– Кто знает? – пожал плечами Мельник. – Кто знает…В любом случае, думай. Взвесь все «за» и «против». Вот, кстати, возьми лист бумаги, раздели напопалам и в первом столбце напиши все то хорошее, что тебя ждет в случае переезда в Союз, а в другом – все плохое. И посмотри, где будет больше пунктов. Разумеется, это не истина в последней инстанции, но довольно наглядная картинка.

– А «Ювентус»?

– Что – «Ювентус»?

– Не делай вид, что не понимаешь! – погрозил пальцем Роберто. – Синьор Аньелли не из тех дельцов, что отступаются от намеченного плана. В Швейцарии его посланцы были очень настойчивы и убедительны. Им очень интересна наша с тобой связка. И раскошелиться они готовы изрядно.

– Не гони лошадей, я бы ел этого слона постепенно, – улыбнулся Мельник. – Ну, то есть, решал бы проблемы поочередно. Сейчас у нас какая главная задача? Правильно: твое окончательное восстановление и решение вопроса с гражданством. Поэтому предлагаю сосредоточиться именно на этом. Иначе задергаешь сам себя, а толку никакого не будет.

– Как ты здорово все разобрал, – Ривелино взглянул на одноклубника с нескрываемым уважением. – Знаешь, иногда я ловлю себя на мысли, что беседую не с молодым парнем, а со стариком. Можно подумать, что у тебя за плечами огромный жизненный опыт.

– Так я вампир и пью кровь девственниц, – серьезно сказал Данила. – Хочешь, укушу тебя и подарю вечную жизнь?

Бразилец испуганно отшатнулся и инстинктивно перекрестился, но, в следующий момент понял, что приятель над ним подшутил, и возмущенно заголосил:

– Дани! Скотина, я чуть было тебе не поверил!

А зря не поверил, грустно подумал про себя Мельник. Очень зря!

…Эх, а все-таки товарищ Шориков та еще сволочь! Вон как повернул все. Даже интересно, чем закончится эта авантюра?

Глава 28

1969 год. Сентябрь. Милан

– В общем, так, парни, – Бесков с некоторым скепсисом оглядел своих футболистов. Так, словно раздумывал, говорить или нет. Динамовцы невольно насторожились. – Дело такое: совершенно неожиданно на матч прилетел товарищ Косыгин. Вообще-то, на какие-то важные переговоры с итальянцами, но попутно решил и нас поддержать. И, разумеется, он там не один. Состав весьма представительный. Из спортивного люда Гранаткин, а также председатель Центрального совета нашего общества товарищ Куприянов. И, конечно, Лев Евдокимович, куда без него?