Текст книги "Охотник на демонов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Шимохин

Соавторы: Алексей Владимиров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Я понял, что простого мордобоя им будет мало, и позволил силе тонкой, едва ощутимой струйкой пройти по мышцам рук и ног. Воздух вокруг меня словно уплотнился. Когда второй снова попытался ударить по ногам, я встретил его удар своим, вложив в него толику магии. Раздался глухой хруст. Парень взвыл от боли, его нога неестественно подвернулась.

Его напарник на мгновение замер, увидев это. Секундной заминки мне хватило. Короткий рывок вперед. Мой удар в корпус пришелся не просто в тело – он прозвучал как удар по наковальне. Тот охнул и согнулся пополам, не в силах вдохнуть. Третий удар – ребром ладони по шее – отправил его на асфальт.

Все было кончено за несколько секунд.

Первый, хромая и держась за сломанную ногу, отступил назад, его лицо исказила гримаса боли и ненависти.

– Ты за это ответишь, – прошипел он и, подхватив своего напарника, потащил его прочь, растворяясь в толпе.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел им вслед. А потом обернулся.

Светлана застыла там же, где я ее оставил. Лицо было белым как полотно, а в широко раскрытых карих глазах чувствовался не просто страх. Там был шок и… непонимание. Она смотрела не на убегающих бандитов. Она смотрела на меня.

Иллюзия «нормального» вечера была разбита вдребезги.

– Саша… – прошептала она, и ее голос дрожал. – Кто ты такой на самом деле?

Ее вопрос повис в холодном вечернем воздухе, острый и прямой.

Я молча взял из ее рук стакан с лимонадом, а затем мягко взял ее за локоть.

– Пойдем, присядем.

Я повел ее в сторону менее оживленного участка набережной, где скамейки стояли подальше друг от друга, укрытые зеленью деревьев. Мы сели, и на несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким смехом и плеском воды. Я пытался выиграть время, собрать мысли в кучу.

– Так что это было? – повторила Светлана. Ее голос уже не дрожал. В нем звучал не столько испуг, сколько жгучее, требовательное любопытство.

Я сделал глоток холодного лимонада.

– На моей работе… противники не толкаются в грудь. Они пытаются оторвать тебе голову, – начал я, тщательно подбирая слова. – Если ты не будешь быстрее и жестче, то очень быстро станешь мертвым. Я служу в отделе по борьбе с потусторонними и магическими угрозами, а по-простому хантер.

Она прищурилась, в ее взгляде читалось явное недоверие, которое, впрочем, тут же сменилось задумчивостью.

– Значит, это правда, – тихо произнесла она. – Говорят, что охотники отчаянные и им неведом страх. Что каждый день для вас может быть последним. И слова того мужчины в ресторане… он сказал, что ты мог бы убить Кирилла.

Вот, значит, как мы выглядим со стороны. Бездушные машины для убийства. С одной стороны, было даже лестно, что нашу работу уважают и боятся. Но с другой… это звучало жутко.

– Мы не убийцы, – твердо сказал я. – А с демонами… с ними по-другому нельзя.

– Но это правда, что вы не чувствуете страха? – В ее голосе было неподдельное любопытство.

– Чувствуем, конечно. Еще как. Просто нас учат действовать вопреки ему. Страх – это нормально, он говорит, что ты еще жив. Главное, не дать ему парализовать.

Я понял, что наше свидание окончательно превратилось в лекцию по психологии охотников.

– Ладно, давай ешь мороженое, а то растает, – поспешно перевел я тему.

Она взяла рожок, и ее взгляд задержался на мне, но уже без былого шока. Мы пошли дальше, неспешно прогуливаясь по набережной, где закат уже догорал, раскрашивая небо в последние огненные краски.

– А каждый может стать охотником? – спросила Света спустя несколько минут. Похоже, эта тема зацепила ее куда сильнее, чем я думал.

– Обычному человеку там будет сложно, – ответил я. – Хотя есть исключения. У нас в команде есть парень, Гром. Огромный добряк. У него не было своего дара, так что его с юности пичкали специальными эликсирами, чтобы искусственно развить силу.

– Звучит… жутко, – поморщилась она.

– Опасно, – согласился я. – Но он сам выбрал этот путь. Мечтал об этом.

– Магические способности, – задумчиво повторила Светлана. – Значит, вы все там маги? А можешь реку заморозить? – спросила она, и в ее глазах мелькнула озорная искорка.

Я рассмеялся.

– Нет, до этого мне как до луны. Есть целая система. Сначала ты неофит – дар только проснулся, и ты им не управляешь. Потом ты ученик. Учишься зажигать искорки, зубришь теорию, – усмехнулся я, понимая, что Света просто поддерживает разговор, ведь многие об этом знали и никакого секрета нет.

– Понятно, скукота, – улыбнулась она.

– Еще какая.

– А что дальше? Магистратура? – Ее глаза сияли интересом.

– Точно! Дальше идут маги по рангам, потом мастера и магистры. Ну а на самой вершине – архимаги. Но это уже живые легенды.

Я закончил объяснять, и Светлана задумчиво кивнула.

– А ты… маг, – повторила она мое звание, словно пробуя его на вкус.

Я глубоко вздохнул. Она ухватила самую суть. Эта тема была для меня самой болезненной.

– Давай не сейчас, хорошо? – сказал я, и голос предательски дрогнул. – Это… слишком личное.

Светлана внимательно посмотрела на меня, озорная улыбка исчезла, сменившись мягким сочувствием. Она на секунду замолчала, а потом тихо сказала:

– Хорошо. Когда захочешь рассказать – я выслушаю.

И я почувствовал огромное облегчение. Она не просто отступила, она дала понять, что готова ждать.

Мы продолжили прогулку, разговаривая уже о более легких вещах. Вечерний город зажигал огни, и мы и не заметили, как набережная опустела.

– Уже совсем поздно, – наконец произнесла Светлана, слегка зевнув. – Мне пора домой.

– Конечно, – ответил я. – Я провожу.

У ее подъезда мы остановились.

– Спасибо тебе за вечер, Саша. – Она чуть покраснела. – Было… очень интересно. И спасибо, что защитил меня.

– Мне было приятно провести с тобой время.

Светлана вдруг подалась вперед и, прежде чем я успел что-либо осознать, легко чмокнула в щеку. От ее прикосновения по телу пробежала приятная волна тепла.

– Спокойной ночи, Саша, – прошептала она и, не дожидаясь ответа, быстро юркнула в подъезд.

Я еще несколько секунд стоял словно вкопанный, чувствуя ее теплый поцелуй на щеке. Затем, глупо улыбаясь, развернулся и направился домой. Возвращаясь в свою скромную обитель, я впервые за долгое время думал далеко не о службе.

Спал я крепко и проснулся на удивление бодрым и отдохнувшим. Утро выдалось солнечным. Натянув форму, я отправился в отдел. Настроение было приподнятым, и я, кажется, даже насвистывал под нос какую-то незамысловатую мелодию.

Войдя в наш кабинет, поздоровался с коллегами и направился к своему столу. Гром с Вороном уже были на месте, а вот Лиса… Лиса сидела в своем кресле, но, завидев меня, медленно поднялась.

– Ну-с, герой-любовник, рассказывай, как прошла встреча с той красоткой? – с ехидной ухмылкой спросила она, медленно обходя мой стол, словно хищница, изучающая добычу. Она прищурила свои изумрудные глаза, в которых плясали черти.

От такого вопроса у меня моментально запершило в горле. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу.

– Какая еще красотка? – попытался я прикинуться бревном. Хотя знал, что это абсолютно бесполезно.

– Да ладно тебе, – протянула Лиса, картинно прикладывая ладонь ко лбу. – Аура у тебя сегодня… розовая. Пахнет дешевым лимонадом и зарождающейся романтикой. Пришел с утра, сияешь. Либо ты нашел клад, либо вчера ходил на свидание. А поскольку зарплату нам еще не дали, ставлю на свидание.

– Ты что, мои мысли можешь читать? – брякнул я, пытаясь перевести все в шутку.

– Конечно, – не моргнув глазом, ответила Лиса и кивнула на Ворона, который с интересом нас слушал. – Ворон вчера сварил зелье. Должно было повысить мою интуицию, но, видать, где-то с ингредиентами переборщил. Теперь я могу читать мысли.

– С точки зрения алхимии, подобный эффект возможен при добавлении в состав излишка лунного камня, но это вызовет нестабильность и, скорее всего, галлюцинации, – прокомментировал Ворон.

– Да кому ты лечишь? – добродушно рявкнул Гром, улыбаясь во все тридцать два зуба.

Лиса проигнорировала их и, прикрыв глаза, выставила вперед ладошку, словно провидица из дешевого салона.

– Истину вижу… Вчера гулял ты с девушкой по набережной… Так… А вот еще… Она была в светлом платье… Хм… ты ее чем-то угощаешь… мороженым! И на тебя нападают!

Тут я окончательно опешил. Неужели правда⁈ Как она это делает? Что за чудодейственный эликсир сварил этот гений алхимии⁈

Мое ошарашенное лицо, видимо, стало последней каплей. Лиса не выдержала и расхохоталась. Ее заливистый, заразительный смех эхом разнесся по кабинету, и его тут же подхватили Гром и даже Ворон, который позволил себе тихий, сдержанный смешок.

– Не понял, это что за цирк? – спросил я, чувствуя себя полным идиотом.

– Ох, Саня, видел бы ты сейчас свою физиономию! – сквозь смех выдавила Лиса, вытирая навернувшиеся слезы.

– Расслабься, – сказал Гром, отсмеявшись. – Просто дежурные вчера смотрели запись с камер наружного наблюдения по городу, вот и наткнулись. Он и скинул, говорит, посмотрите, как ваш новенький работает сверхурочно. А там ты двоих ушатал.

Вот же гадство! Я невольно улыбнулся и посмотрел на Лису.

– Рыжая бестия. Я тебе это еще припомню.

– Как девчонку зовут? Это ведь та, что в «Империале» была? – с неподдельным интересом спросила она, полностью проигнорировав мою угрозу. Она оперлась на мой стол, и в ее глазах снова заплясали чертенята.

Я понял, что отболтаться не получится. Моя личная жизнь стала достоянием общественности в пределах нашего коллектива.

– Зовут ее Светлана, и да, это она, – признался я, смирившись.

– Целовались? – не унималась Лиса.

Я уже открыл рот, чтобы ответить ей крепким словцом, но тут дверь кабинета распахнулась…

В проеме, словно вихрь, появился Кайл. Он влетел внутрь и хлопнул за собой дверью, отчего по стенам пошла мелкая дрожь.

Веселая, расслабленная атмосфера в кабинете лопнула, как мыльный пузырь. Смех замер на полувдохе. Кайл, не говоря ни слова, рухнул в свое кресло. Его лицо было пепельно-серым, волосы растрепаны, а в глазах полыхала дикая, с трудом сдерживаемая ярость. Я никогда не видел его таким.

– Дмитрий Сергеевич! – Лиса мгновенно посерьезнела, в ее голосе пропала вся игривость. – Что происходит?

Кайл медленно поднял голову, его взгляд, полный бешенства, остановился на мне.

– Строганов, – прошипел он сквозь стиснутые ззубы. – Этот ублюдок позвонил Мазафаке.

Он с размаху ударил кулаком по столу.

– Я тебе говорил, Саня, что со Строгановыми нужно держать ухо востро! Да еще это видео… Он все перевернул! Знаете, что он напел начальству? «Ваш охотник – неуравновешенный психопат! Сначала он задирается к моему сыну в „Империале“, а на следующий день уже калечит моих работников, которых отправил к тебе с извинениями, чтобы урегулировать произошедшее! Он опасен для общества!»

– Да он охренел, этот Строганов! – глухо рыкнул Гром, сжимая кулаки размером с мою голову.

– Это произвол, – ледяным тоном добавила Лиса. – Он не имеет права.

– Дмитрий Сергеевич, – начал я, чувствуя, как внутри все холодеет, – но там совсем все не так было…

– Саня, – перебил меня Кайл, его голос стал чуть мягче, но все еще был полон горечи. – Я видел запись. Ты поступил как мужчина. Но такие игры – грязная штука. Строганов хочет твоего увольнения!

Глава 17

Глава 17

Увольнения⁈ За то, что не дал уроду испортить девушкам вечер? За то, что не потерпел угроз⁈ Я ощутил приступ бессильной ярости. Строганов просто мстит, а начальство готово прогнуться!

– Успокойся, Саня, я с этим разобрался, – прервал мои мысли Кайл, потирая виски. – Я убедил Мазафаку не рубить с плеча. Увольнения не будет. Но… обойдется служебной проверкой, и недельку тебе придется посидеть дома. И дай бог, чтобы конфликт на этом и заглох.

Я с пониманием кивнул, хотя внутри все кипело. Совесть моя была чиста, но я прекрасно знал, что в мире, где правят деньги и связи, этого недостаточно. Меня наказали за то, что я поступил правильно. И это был удар.

– Хорошо, Дмитрий Сергеевич. Неделю так неделю. У меня как раз послезавтра прием у Волконского. Главное, чтобы у вас тут без серьезных вызовов обошлось.

Забрав вещи, я направился в общагу, а в голове был сумбур и вместе с тем простая мысль, что на набережной это была откровенная подстава. Меня ждала провокация, а я и поддался. Как дурак, самым умным и крутым себя возомнил. Отлично меня сыграли, нечего сказать.

Вернувшись в общагу, я рухнул на кровать. Делать ничего не хотелось, в голове я прокручивал мысли о том, как бы мог поступить, чтобы не вляпаться. В ресторане уж точно по-другому не мог, иначе бы я был не я. А вот на набережной надо было просто послать их, а не лезть бить морды, тем более под камерами. Ночь наступила, сменившаяся утром.

Четыре стены давили, тишина звенела в ушах.

Мысли ходили по кругу: наглая ложь Строганова, трусливое решение начальства, мое собственное бессилие. Я сидел на краю кровати, уставившись на свой меч, прислоненный к стене в углу.

Внезапно тишину разорвал резкий сигнал коммуникатора. Я поморщился. Но, взглянув на экран, замер. «Светлана».

Настроение, до этого бывшее на уровне плинтуса, мгновенно качнулось вверх.

– Привет, Саша! – Ее голос, такой же теплый и жизнерадостный, каким я его запомнил, ворвался в мою затхлую тишину. – Как дела? А то ты куда-то пропал.

Я на секунду замялся. Что ей сказать? Вывалить все свои проблемы? Нет.

– Привет! – наконец ответил я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Не получилось.

– Что с настроением? Что-то произошло? – тут же спросила она, и в ее голосе послышалась неподдельная тревога. Она услышала фальшь.

Пришлось признавать хотя бы часть правды.

– Да так, мелочи. Просто временно отстранили от работы, – ляпнул я, тут же пожалев о своей прямоте.

– Отстранили⁈ – ахнула она. – Саша, это… это из-за меня? Из-за того случая? Это Строганов?

– Не переживай, это просто формальность, – уклончиво ответил я. – Разберусь. Ты-то сама как?

– Я думала о тебе. Может, встретимся сегодня? Погуляем?

– Я бы с радостью, но… мне нужно на прием к врачу. Провериться.

– Провериться? – В ее голосе тут же зазвучала тревога. – Ты ранен? Заболел?

– Нет-нет, все в порядке. Просто… плановый осмотр. – Я чувствовал себя последним лжецом. – Как освобожусь, я тебе обязательно позвоню, хорошо? Не обижайся, просто пока не хочу об этом говорить.

– Хорошо, – после короткой паузы ответила она. И, к моему удивлению, в ее голосе не было обиды, только понимание. – Я буду ждать! Держу за тебя кулачки, чтобы все было хорошо!

Мы попрощались. Я отложил коммуникатор, и комната снова погрузилась в тишину. Но теперь она не казалась такой гнетущей.

Я рухнул на кровать, закинув руки за голову.

Не прошло и получаса, как в дверь настойчиво постучали.

Я подскочил с кровати. Кого еще нелегкая принесла? Вроде никого не ждал. Раздраженно шаркая ногами, я подошел к двери и распахнул ее.

На пороге стояла Лиса.

– Ну, привет, Саня! – промурлыкала она с ехидцей. – Впустишь девушку или заставишь меня на пороге красоваться?

– Проходи, – буркнул я, стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри все сжалось от неожиданности. Я отошел от двери и снова сел на край кровати, давая понять, что не настроен на светские беседы.

Лиса вошла, и за ее спиной с мягким щелчком закрылся замок. Она не стала осматривать комнату. Вместо этого подошла и без церемоний присела рядом со мной.

Несколько секунд молчала, просто глядя на меня. Ее обычная насмешливость исчезла, уступив место чему-то более серьезному.

– Ты прости меня за вчерашний допрос, – тихо сказала она. – Я не знала, что Мазафака такую подлянку устроит. Думала, просто поржем.

Я пожал плечами.

– Да ладно, забей, – выдохнул я.

– Ага. – Она усмехнулась. – Я, собственно, по делу. Мы, конечно, стебемся друг над другом, Саня, но, когда на одного из наших наезжает такая мразь, как Строганов, шутки в сторону.

Она повернулась ко мне, и ее взгляд стал абсолютно серьезным.

– Мы своих не бросаем.

Я молчал, не зная, что ответить, но, кажется, слова и не требовались.

Лиса, видя мое состояние, мягко усмехнулась, возвращая себе привычную ироничность.

– Кайл сказал, что у тебя сегодня важный прием. Вот, решила подбросить. А то на такси разоришься. – Она встала и окинула меня оценивающим взглядом. – Так что давай, не грусти, а то… кхм, ну, в общем, собирайся, а то путь неблизкий.

Я кивнул, благодарно и немного смущенно, и накинул на себя куртку. Мы вышли на улицу.

У входа в общагу, подобно хищному зверю, припала к асфальту роскошная «Аврора». Спортивная серебристая машина-купе с низким профилем и дерзкими, стремительными линиями. Ее полированный корпус отражал солнечные лучи, а двери, открывающиеся вверх, придавали ей почти инопланетный вид.

Мы сели внутрь. Салон пах дорогой кожей и табаком. Лиса повернула ключ, и двигатель взревел низким, утробным рыком. С визгом шин «Аврора» сорвалась с места, вжимая меня в спинку кресла.

– Скажи… – начал я, когда мы выехали на проспект, чувствуя, что после ее слов о поддержке могу задать давно мучившие меня вопросы. – Расскажи про Грома и Ворона. Я так понимаю, они не просто бойцы с улицы?

Лиса кивнула, на ее губах мелькнула едва заметная улыбка.

– Ты прав. С Громом все просто и сложно одновременно. Его семья уже несколько поколений служит роду Кайловых. В дружинниках, как сказали был лет двести назад, или в службе безопасности, как говорят сейчас. Его приставили к Кайлу как телохранителя, чтобы в команде точно был хоть один человек, которому можно верить.

Я переваривал услышанное. Это меняло все. Гром был в команде не по долгу службы, а по долгу чести и клятвы его семьи.

– А Ворон? – спросил я.

– А Ворон – совсем другая история, – продолжила Лиса. – Он маг, но с рождения у него очень слабый источник, да и с наполнением все плохо. Именно поэтому он и ушел с головой в алхимию. Он не может полноценно полагаться на магию, поэтому берет свое умом и точностью рецептов.

Все мелкие, необъяснимые детали мгновенно сложились в единую картину.

– Не обращал внимания… – пробормотал я, чувствуя себя невероятно глупо.

– Ворон всего себя посвящает ремеслу, – уже серьезнее сказала Лиса. – Он грезит о том, чтобы стать мастером-алхимиком, ведь там важен контроль магии, а не ее количество, а с этим у него все прекрасно. А работа в команде дает ему доступ к редким ингредиентам.

Я задумчиво кивнул. Наша команда оказалась куда сложнее, чем просто группа сослуживцев. Это был клубок из семейных уз, клятв и личных амбиций. И я каким-то образом оказался в самом его центре.

Адрес привел меня не к старинному особняку, а в тихий, респектабельный район, застроенный современными зданиями из стекла и темного камня.

– Вот и приехали, удачи, Сань, – помахала мне рукой Лиса, притормаживая.

– Спасибо, – кивнул я и покинул авто.

Замер, осматриваясь. На мгновение я засомневался, то ли это место. Но потом понял, что сюда не попадали случайные люди.

Я подошел к двери, и, прежде чем успел хоть что-то сделать, раздался тихий щелчок, и створка беззвучно отъехала в сторону.

Внутри меня встретила прохладная, стерильная атмосфера современной роскоши. За стойкой из цельного куска черного гранита сидел администратор – молодой человек в идеально сидящем сером костюме. Его лицо было вежливым, но совершенно непроницаемым.

– Господин Зверев? Добрый день. – Голос был таким же ровным и отполированным, как и все вокруг. Он не повел меня дальше, а жестом указал на удобное кресло для посетителей у стойки.

– Прошу вас, уделите минуту. Несколько формальных вопросов, прежде чем я вас провожу.

Я молча сел, чувствуя себя как на допросе.

– Какова причина вашего визита? – спросил администратор, его пальцы замерли над сенсорной клавиатурой, встроенной в столешницу.

– Консультация, – ответил я. – У меня… проблема с магическим источником.

– Вы проходили обследования ранее? – Его взгляд не выражал ни капли сочувствия, только профессиональный интерес. – Имеются ли у вас на руках какие-либо медицинские заключения или направления от других специалистов?

– Да. Я был в клинике «Эгида-Про», у доктора Ефимова. И меня направил сюда Дмитрий Сергеевич Кайлов.

При упоминании фамилии Кайлова пальцы администратора на мгновение замерли. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание.

– Благодарю за информацию, господин Зверев. – Его тон оставался безупречно ровным. – Для полноты картины нам необходимо официально запросить заключение доктора Ефимова. Процедура займет некоторое время. Прошу вас подождать в гостевой зоне. Желаете чаю или кофе?

– Чай, будьте добры, – ответил я, понимая, что быстро ничего не решится.

Администратор провел меня в небольшую, но роскошную гостевую зону с глубокими кожаными креслами и видом на безупречный внутренний сад в японском стиле. Через минуту другой сотрудник, двигаясь так же бесшумно, принес чашку с ароматным чаем и поставил на столик из темного стекла.

И началось ожидание.

Минуты тянулись как часы. Я пил чай, разглядывал абстрактную скульптуру в углу, пытался листать какой-то толстый журнал об архитектуре, но мысли были далеко. Я думал о том, сколько стоит каждая минута пребывания в этом стерильном раю. Сколько стоит этот чай, это кресло, этот вид на сад. Наверное, больше, чем моя месячная зарплата.

Напряжение нарастало. А что, если они не смогут помочь? Что, если я потрачу все свои деньги, а в итоге услышу тот же вердикт, что и в «Эгиде»?

Прошел почти час, прежде чем в зале снова появился администратор. Я инстинктивно выпрямился в кресле.

– Господин Зверев, благодарю за ожидание, – произнес он все тем же бесстрастным тоном. Но затем сделал короткую паузу, и в его голосе появились новые, более серьезные нотки. – Ваше дело оказалось несколько… неординарным.

Я напрягся.

– Заключение доктора Ефимова было немедленно рассмотрено консилиумом наших ведущих специалистов, – продолжил он, глядя мне прямо в глаза. – По итогам их обсуждения было принято решение, что вашим случаем займется лично его светлость, князь Волконский.

Князь? Лично?

Я с трудом сглотнул, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

– Его светлость готов вас принять. – Администратор, казалось, не заметил моего шока. – Прошу за мной.

Я молча встал и последовал за ним по длинному, залитому мягким светом коридору. Теперь каждый шаг казался тяжелее. Я шел не просто на прием к целителю, а к главе не самого слабого рода и по совместительству весьма сильному магу.

Мы остановились у двери, которая ничем не отличалась от стены – просто гладкая панель из темного матового стекла. Администратор коснулся скрытого сенсора.

– Господин Зверев прибыл, – произнес он в пустоту.

Изнутри донесся глубокий, немного скрипучий голос:

– Входите.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, открывая проход. Я сделал шаг внутрь, и стерильная, холодная современность коридора сменилась совершенно иным миром.

Кабинет Волконского был огромным, заставленным книжными шкафами из темного дерева до самого потолка. Сотни, если не тысячи, фолиантов в кожаных переплетах с золотым тиснением заполняли полки, источая густой, пьянящий запах древних знаний, пыли и пергамента. Посередине комнаты стоял массивный письменный стол с современным компьютером.

А за столом сидел он. Князь Волконский.

Это был мужчина лет шестидесяти, с редкими седыми волосами, собранными в небольшой хвост, и острым, невероятно проницательным взглядом из-под густых, нависающих бровей. Одет он был в свободный домашний халат из темно-зеленого шелка, что придавало ему вид скорее университетского профессора или архивариуса, нежели одного из могущественнейших целителей империи.

– Приветствую вас, господин Зверев. – Волконский махнул рукой, указывая на глубокое кожаное кресло напротив своего стола. Его голос был глубоким, немного скрипучим, как у человека, который больше читает, чем говорит. – Присаживайтесь.

Я молча сел, чувствуя себя курсантом на экзамене.

Волконский внимательно оглядел меня, затем перевел взгляд на документы, лежавшие перед ним на столе.

– Итак, Александр. Я ознакомился с заключением доктора Ефимова. Цифры и сканы – это объективная картина. Но магия – это не только сухая наука, – он поднял на меня свой пронзительный взгляд. – Расскажите мне все сами. С самого начала. Не как пациент врачу, а как маг магу. Что вы чувствуете? Как вы это видите?

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Рассказывать эту историю было все равно что вскрывать старую, так и не зажившую рану.

– Все началось, когда мне было лет пять, – начал я, и голос предательски дрогнул. – Мы гуляли в парке. Я, отец и мать. Обычный день, ничего не предвещало беды. Но потом… появился демон.

Горький комок подступил к горлу, и я с трудом проглотил его.

– Он убил отца прямо у меня на глазах. Не просто убил, а… выжег его изнутри, оставив лишь пустую оболочку. Мать… она пыталась спасти меня. Запихнула в какой-то лаз под корнями старого дерева, а сама… сама погибла, отвлекая его. Демон хотел прикончить и меня. Я помню, как его когтистая лапа дотянулась до меня, даже сквозь дерево. Он не смог схватить, лишь проехался когтями по груди. Я почувствовал жгучий холод. А потом подоспели охотники, как уж я выжил, не знаю, но бой там был неслабый. Как я потом узнал, от парка почти ничего не осталось.

Я сделал паузу, переводя дыхание. В кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем старинных часов.

– Дальше был интернат. Поступил в академию, где выяснилось, что дар у меня дефектный. Любая магия, которую я пытаюсь выпустить на расстояние больше пары метров, просто… рассеивается. Пшик, и все. Поэтому в личном деле так и написали: «Маг-универсал. Дефект».

Я посмотрел на свои руки.

– Я думал, это просто брак. Моя личная аномалия. Но недавнее обследование у доктора Ефимова показало, что все гораздо хуже.

Волконский чуть подался вперед, его взгляд стал еще более внимательным.

– Он сказал, что это не дефект и не болезнь. – Я постарался как можно точнее передать слова доктора. – Он назвал это «чужеродным включением». Сказал, что оно не просто блокирует мою магию.

Я поднял взгляд на Волконского, который слушал с каменным лицом.

– Ефимов показал мне его на сканере. Маленькая черная точка у самого источника.

Я закончил, и в кабинете повисла тяжелая, густая тишина. Воздух, казалось, потрескивал от напряжения. Теперь моя жизнь была в руках этого пожилого человека в шелковом халате.

Волконский не ответил. Он откинулся в своем массивном кресле, сцепив пальцы в замок, и его взгляд устремился куда-то в пустоту, сквозь стены.

Он не просто молчал – он, казалось, полностью погрузился в себя, сопоставляя факты, перебирая варианты.

Минута тянулась за минутой.

Внезапно, словно очнувшись, князь резко подался вперед. В его глазах больше не было отстраненной задумчивости – в них горел огонь исследователя, наткнувшегося на невероятную загадку.

– Так-так… – пробормотал он себе под нос.

А потом вскочил из-за стола и быстрыми, энергичными шагами прошелся по кабинету. Его пальцы скользили по корешкам древних фолиантов, он вытаскивал один, пролистывал, ставил на место, брал другой.

– Некротическая ассимиляция… нет, слишком грубо, – бормотал он, перелистывая пожелтевшие страницы. – Симбиотический якорь… ближе, но не то… след остаточного резонанса… – Он замер у одной из полок, вытащил тонкую книгу в обложке из черной кожи. – А если… да, вот оно! Какая наглость!

Он вернулся к столу, бросив на него раскрытую книгу, и снова уставился на меня, но теперь в его взгляде не было и тени сочувствия. Только азарт ученого.

– Любопытно. Крайне любопытный случай, молодой человек.

Это слово – «любопытный» – резануло по ушам. Мне стало не по себе.

Волконский задумчиво листал один из справочников, его пальцы легко скользили по древним страницам.

– Скажите, Александр, – не поднимая глаз от книги, спросил он. – А когда у вас впервые проявился дар? Когда вы стали магом?

Я пожал плечами.

– Точно не знаю. Официально – в интернате, во время планового тестирования. Мне было лет десять.

Князь поднял на меня взгляд, и в нем промелькнула тень разочарования, словно мой ответ был слишком простым и скучным.

– А ваши родители? Кто-то из них был магом?

– Отец, – коротко ответил я.

И тут во взгляде Волконского что-то проскользнуло. Он захлопнул книгу, отложил ее в сторону и снова погрузился в свои мысли. Тишина заполнила кабинет, но на этот раз она была другой – напряженной, наэлектризованной. Я видел, как в его голове разрозненные факты выстраиваются в единую, пугающую картину.

– Постойте-ка… – пробормотал он, его глаза загорелись лихорадочным блеском. – Сильнейшая эмоциональная встряска… смерть родителей. Прямой физический контакт с демоном высокого уровня. И наследственная предрасположенность…

Он вскочил и снова заходил по кабинету, но теперь его движения были быстрыми, почти нервными.

– Ваш источник обнаружили в интернате, Александр! Но он пробудился именно в тот день. В тот самый миг! – Он резко остановился и посмотрел на меня. – От шока, от ужаса, от желания выжить!

Я похолодел, осознавая, к чему он ведет.

– И в момент пробуждения, когда он был наиболее уязвим, как новорожденный младенец, в него попала, скажем так, грязь, – продолжал он, уже не скрывая своего научного азарта. – Эманации демона пропитали его, как чернила чистый лист бумаги. А если тварь была достаточно разумна, она могла еще и оставить намеренное проклятие… крохотный осколок своей воли.

Он вернулся к столу и оперся на него, глядя на меня в упор.

– Эта демонская зараза сидит в самом сердце вашего источника. Она не просто блокирует его. Она с ним связана. Она росла вместе с вами, питаясь вашей силой, становясь частью вас. Отсюда и «дефект». Ваша магия не может полноценно вырваться наружу, потому что это пожирает ее, не давая отдалиться от носителя. От того и теряется контроль.

В его глазах горел огонь. Не сочувствия, нет. Это был восторг целителя и ученого, столкнувшегося с уникальным, невиданным ранее случаем. Я же чувствовал, как земля уходит из-под ног. Я был не просто носителем проклятья.

Он смотрел на меня не как на пациента, а как на редкий гримуар, который ему не терпелось вскрыть и изучить. И от этого становилось по-настоящему страшно.

Мир сузился до пространства этого пыльного кабинета. Слова Волконского – «пожирает», «растет», «часть вас» – бились в голове, как пойманная в банку муха. Все встало на свои места: моя слабость, мой «дефект», вечное чувство, что со мной что-то не так. Оказалось, я был не бракованным.

– И что… что теперь делать? – Голос был не мой, сиплый и тихий. – Неужели я… так и останусь с этим на всю жизнь?

Волконский снова надолго замолчал, погружаясь в себя. Его взгляд вновь стал отсутствующим. Эта пауза была еще страшнее, чем его диагноз. В ней была взвешенная оценка рисков, перебор вариантов, и я чувствовал себя не человеком, а сложнейшим уравнением, у которого могло и не быть правильного решения.