Текст книги "Охотник на демонов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Шимохин

Соавторы: Алексей Владимиров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Пролистывал десятки сайтов, пестрящих рекламой чудодейственных амулетов и «гармонизации ауры». Шарлатаны.

Но два названия зацепили. Клиника «Исток», специализирующаяся на врожденных магических дефектах. И центр «Эгида-Про», предлагавший методики контроля над нестабильными способностями. Отзывы были настоящими. Люди с проблемами, до боли похожими на мою, писали о реальных улучшениях.

Я отправил в обе клиники анонимные письма, не особо рассчитывая на ответ, но само действие придавало сил.

Едва я погасил монитор и доковылял до кровати, как меня тут же вырубило.

Разбудил стук в дверь, громкий и настойчивый.

– Кого там принесло, не дают спокойно поспать, – со злостью пробубнил я себе под нос. И, накинув на плечи покрывало, поковылял к двери.

Медленно открыл.

На пороге стоял неприметный парень в темной толстовке с низко надвинутым капюшоном. Он молча протянул мне плотный бумажный сверток, кивнул и, не говоря ни слова, развернулся, просто растворившись в тишине коридора.

Я захлопнул дверь, прислонившись к ней спиной. Руки дрожали, когда я разворачивал бумагу. Внутри лежали аккуратные пачки новеньких хрустящих банкнот. И сложенный вдвое листок с надписью: «Как договаривались».

'А быстро Кайл сработал, не стал затягивать. Наверняка подключил род. Может, и не по полной цене выкупили, зато быстро и без вопросов, что можно считать плюсом, а не минусом.

Двести тысяч.

Я сел на кровать, держа в руках эту немыслимую сумму для вчерашнего сироты.

Академия готовила меня стать офицером, служить закону. Но сегодня я выжил, потому что стал частью стаи, живущей по своим правилам.

Это были не просто деньги. Это была плата за кровь. Моя доля. И мой единственный реальный шанс все изменить.

Глава 10

Глава 10

«Так, спокойно, Саня, – сказал я сам себе. – У тебя в комнате двести тысяч. В ведомственной общаге. Где у каждого второго соседа обостренное чувство справедливости и длинный нос».

Деньги нужно было спрятать. Немедленно.

Первая мысль, самая банальная и потому самая идиотская, – матрас. Я приподнял его. Пусто. Слишком очевидно.

Вторая мысль – бачок унитаза. Я зашел в крохотный санузел и снял крышку. Идея утопить свое новенькое состояние в воде показалась еще хуже.

Вентиляция. Я задрал голову. Прямоугольная решетка под потолком, покрытая слоем пыли. Классика шпионских фильмов. Я притащил стул, открутил два винта. В нос ударил запах застоявшегося воздуха и гнили. Внутри – только густая паутина и мрак, ведущий в общую шахту. Мне показалось не очень надежно.

И тут мой взгляд упал на дно платяного шкафа. Дешевая плита ДСП, прибитая мелкими гвоздиками. Я подцепил ее ногтем. Один край поддался. Я просунул пальцы и с тихим треском оторвал ее. За ней была пустота – сантиметров пять до бетонного пола. Не сейф, конечно, но лучше, чем ничего.

Аккуратно, пачка за пачкой, я уложил свое кровавое состояние на холодный бетон и прибил дощечку обратно. Тайник был паршивый, но на первый взгляд незаметный.

Выпрямившись, я обвел комнату взглядом. В углу была свалена моя одежда. Грязная, рваная, с бурыми пятнами запекшейся крови и черными потеками от ихора на штанине.

Вот они. Две стороны моей новой жизни.

Нужно было приводить себя в порядок. И начать стоило со стирки. Я с отвращением поднял пропахшую одежду.

Подвальная прачечная встретила меня запахом сырости, хлорки и чужого пота. Гудели и вибрировали старые стиральные машины. Я закинул свою одежду в барабан, щедро засыпал дешевым порошком. Машина недовольно крякнула и нехотя принялась за работу.

Я сел на жесткую скамейку, наблюдая, как в мутной воде иллюминатора крутятся темные тряпки. Мелькнула идиотская мысль: интересно, есть ли в инструкции для стирки пункт «отстирывание крови демонов и ихора»? Наверное, нет.

В голове всплыла другая мысль, более здравая. С двумя сотнями тысяч в тайнике я мог бы просто пойти и купить себе новую одежду, а эту – сжечь. Но привычка из приюта – штопать, стирать, беречь – сидела глубже, чем здравый смысл. Деньги были не для этого. Они для другого.

Закончив со стиркой и сушкой, я, вспомнив наставление Лисы, отправился в ближайший травмпункт. Это было унылое казенное заведение с выцветшими плакатами о вреде самолечения. В очереди передо мной сидело пару человек, один баюкал руку, а второй не мог наступить на ногу.

Меня принял пожилой уставший врач, который, казалось, видел все возможные травмы этого мира.

– Жалобы? – буркнул он, не отрываясь от экрана компьютера.

– Ребра, – коротко ответил я.

Он оторвал от меня взгляд, посмотрел в паспорт.

– Сам-то где живешь? И где получил травму?

– В седьмой общаге, на дежурстве, – коротко ответил он.

– А-а-а, так бы сразу и сказал, – враз поскучнел доктор и принялся заполнять бумаги.

Обычный врач, откуда здесь в травме взяться настоящему целителю, они явно не будут работать за простую зарплату.

– На рентген иди, – выдал он мне направление.

Вернулся я через десять минут, держа в руках снимок, который доктор внимательно осмотрел.

– Ушиб сильный. Пара микротрещин. Жить будешь. В аптеке купишь мазь от ушибов и повязку тугую наложишь. Не геройствовать. Следующий!

Именно в этот момент, на выходе из травмпункта, меня накрыло. Я представил Кайла и Ворона. Их сейчас латали лучшие целители рода Волконских, используя заклинания и артефакты, каждый из которых стоил больше, чем моя месячная зарплата. Их не просто «чинили». Их восстанавливали. Полностью.

И я окончательно понял. Деньги, которые теперь лежали в моем тайнике под полом, – это не роскошь. Это не новая одежда или дорогая выпивка в баре. Это разница между банкой мази и шансом выжить. Между «заживет как-нибудь» и «будешь как новый».

Мой выбор перестал быть просто нарушением устава. Он стал необходимостью. Единственным способом получить в этой игре больше шансов выжить и убить как можно больше демонов.

Разобравшись с последствиями для тела, я решил, что пришло время заняться кошельком. Необходимо было посетить отделение Императорского банка для получения справки о наличии счета, а потом в бухгалтерию его отдать. А то без зарплаты останусь. Бюрократия была таким же неизменным злом, как и демоны, только куда более скучным.

Отделение Императорского банка было похоже не на финансовое учреждение, а на храм. Высокие сводчатые потолки, отполированный до зеркального блеска мраморный пол, на котором шаги отдавались гулким эхом, и массивные колонны, украшенные гербами с двуглавыми орлами. Воздух был прохладным и пах дорогим парфюмом и деньгами. Я, в своей простой куртке и с ноющими ребрами, чувствовал себя здесь чужеродным элементом, грязным пятном на стерильной поверхности.

Я взял талончик в электронную очередь и уселся на жесткую скамью, ожидая, когда мой номер загорится на табло. Вокруг сновали люди в дорогих костюмах, дамы с идеальными прическами, а за стойками из темного дерева сидели клерки в безупречной форме – бесстрастные жрецы этого храма денег.

– Номер сто двенадцать, окно номер три. – Безжизненный голос вырвал меня из размышлений.

Я подошел к стойке. Молодая девушка с холодными глазами молча взяла мои документы, сверилась с базой, протянула бланк и прикованную цепочкой ручку. Я заполнил бумаги, поставил подпись. Она несколько раз ударила по столу тяжелой печатью и протянула мне справку. Вся процедура заняла не больше пяти минут. Для империи я был лишь строчкой в реестре. Номером счета.

Вернувшись в свою комнату, я провернул ключ в замке, и щелчок показался мне самым приятным звуком за весь день. Я прислонился спиной к двери, закрыв глаза. Все. Миссия «стать нормальным сотрудником» была выполнена. Великий подвиг. Сразился с очередью в банке и победил бюрократическую гидру о трех головах: «Заявление», «Справка» и «Печать».

Оставшийся день я провел в ничегонеделании, отъедался и спал, ведь с утра начнется новое дежурство.

Ровно в восемь утра я стоял перед дверью нашего кабинета. Ночь прошла в тяжелом, беспокойном сне, но мазь, кажется, помогла.

Я толкнул дверь. И замер на пороге.

Вся команда была в сборе.

Они стояли плотной группой у стола Кайла, вполголоса, но оживленно что-то обсуждая и указывая на разложенную на столе карту. В воздухе висела атмосфера не уныния, а сосредоточенной, деловой подготовки. Но не это меня поразило.

Меня поразили Кайл и Ворон.

На них не было ни единого бинта, раны или синяка.

Кайл стоял прямо, не хромая, и его левая рука, еще вчера безвольно висевшая вдоль тела, теперь уверенно лежала на столешнице. На лице не было и намека на вчерашнюю серую усталость. Ворон стоял рядом с ним – не бледная тень, а все тот же собранный, цепкий стрелок с острым, внимательным взглядом. Никаких признаков того, что меньше суток назад этот человек лежал без сознания в собственной крови.

Я смотрел на них, и в голове не укладывалась эта картина.

'Сутки. Прошли всего лишь одни сутки, – пронеслось в голове. – Еще вчера эти двое были готовы к отправке в морг. А сейчас стоят, как будто вернулись не с того света, а с элитного курорта. Вот что значит «Целительский центр Волконских». Нет, я, конечно, знал, что опытные целители творят чудеса, но одно дело знать или слышать, а другое – видеть.

Мое ошеломленное молчание в дверях, видимо, стало слишком очевидным. Первой меня заметила Лиса – на ее губах промелькнула тень понимающей улыбки. Гром коротко кивнул, а Кайл оторвался от карты и впился в меня своим обычным пронзительным взглядом. В нем читалось одобрение.

– Заходи, Зверев, чего застыл? – бросил Кайл, возвращаясь к обсуждению.

– Привет, не опоздал? – улыбнулся я.

– Здоров, – раздалось в ответ.

Я шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. И в этот момент Ворон отделился от группы и направился прямо ко мне.

– Саня. – Его голос был ровным, без эмоций. – Мне рассказали, что произошло в пещере, после того как я отключился. Спасибо, что прикрыл спину. Мою и капитана.

– Я делал свою работу, да и не один был, – только и смог ответить я, чувствуя, как к ушам приливает кровь.

– Хорошая работа, – коротко заключил он и вернулся к столу.

– Саня, иди сюда, – поманил меня Кайл. – Лиса сдала отчет. Согласно ему, мы наткнулись на двух демонов, ликвидировали, понесли потери. Все чисто, вопросов у начальства нет.

На что я просто кивнул, и Кайл продолжил:

– Хватит бегать в гражданке, пора становиться полноценной боевой единицей. Твоя задача на сегодня, пока у нас затишье, – проходишь психолога, кабинет 305. Потом с его заключением – к полковнику Захарову, заму по личному составу, за подписью. Как получишь все допуски – в оружейную. Получишь форму и табельное. Вопросы?

– Никак нет, капитан, – отчеканил я.

– Тогда выполнять, – кивнул он и снова повернулся к карте.

Получив приказ, я молча кивнул и вышел из кабинета. Путь в кабинет 305 лежал на третий этаж, в административное крыло. Здесь гулкие коридоры были тише, полы покрывал ковролин, а из-за дверей пахло только бумагами и скукой.

Пока шел по коридору, в голове бегали мысли.

Терпеть не могу этих душекопателей. Я всегда считал их занятие бесполезным и даже в чем-то оскорбительным. Они берут твою жизнь и пытаются запихнуть все это в аккуратные графы отчета: «посттравматический синдром», «контролируемая агрессия», «уровень стрессоустойчивости». Для них ты не живой человек, а набор стандартных реакций, которые нужно классифицировать. Необходимая, но унизительная процедура.

Раздражение во мне медленно закипало.

Хотя…

Я мысленно одернул себя. Есть кое-что и похуже штатных мозгоправов. Гораздо хуже.

В академии нас пугали ими на лекциях по внутренней безопасности. Сотрудники особых отделов, маги-менталисты. «мозгокруты», как их презрительно называли за спиной. Эти не сидят в уютных кабинетах и не просят тебя рассказать о детстве. Они работают в комнатах без окон. Они не задают вопросов – просто входят в твое сознание и берут то, что им нужно. Вскрывают твой череп невидимым скальпелем и вычерпывают воспоминания, страхи, тайны. А если у них дрогнет рука, то могут после себя оставить пустую, слюнявую оболочку.

На фоне этой перспективы визит к обычному психологу выглядел не так уж и страшно. Так что да, час дурацких вопросов о моих чувствах и снах – это не просто меньшее из зол. По сравнению с альтернативой это почти что благословение.

Я остановился перед ничем не примечательной казенной дверью. Блеклая табличка гласила: «Кабинет 305. Психолог. А. В. Осадчук».

В голове тут же нарисовался образ какой-нибудь Анны Васильевны – строгой дамы в летах, с туго стянутым пучком седых волос и взглядом, способным прожечь в тебе дыру. Или, что еще хуже, седовласого, сухенького старичка, который будет задавать вопросы с отеческой укоризной. Я мысленно приготовился к худшему.

Собравшись с духом, коротко и резко постучал.

– Войдите, – донеслось из-за двери.

Я замер. Голос был совершенно не таким, как я ожидал. Никакого старческого дребезжания или властного рыка. Чистый, спокойный и неожиданно мелодичный женский тон. На секунду я растерялся.

Я взялся за ручку и открыл дверь.

Вместо ожидаемого стерильного кабинета с кушеткой и казенной мебелью я попал в совершенно другое пространство. Здесь пахло не хлоркой и пыльными архивами, а хорошим кофе, старыми книгами и едва уловимым, дорогим парфюмом. Мягкий свет от настольной лампы с зеленым абажуром падал на массивный стол из темного дерева. Вдоль стен тянулись высокие книжные шкафы, а у окна стояли два глубоких кожаных кресла. Обстановка была уютной, располагающей к откровенности. И от этого становилось только тревожнее.

У окна спиной ко мне стояла девушка. Она неторопливо поливала цветок в горшке. Высокая, стройная фигура, облаченная в идеально отглаженную белую блузку и строгую черную юбку-карандаш, которая идеально подчеркивала ее формы.

Она поставила лейку на подоконник и плавно повернулась на звук открывшейся двери.

И я окончательно потерял дар речи.

Это была молодая девушка, лет двадцати пяти на вид. Светлые волосы были собраны в элегантный, но строгий узел. Правильные черты лица, спокойный, внимательный взгляд голубых глаз, который она направила на меня поверх тонкой оправы стильных очков. Она выглядела как угодно: как топ-менеджер из Имперского банка, как наследница одного из богатых родов, да хоть как элитная эскортница. Но только не как ведомственный психолог, обязанный выслушивать истории о службе в органах.

Она молча смотрела на меня, ожидая, а мой мозг лихорадочно пытался сопоставить образ суровой «Анны Васильевны» с этой девушкой. Ничего не получалось.

«Черт побери. А в ту ли я дверь зашел?» – была единственная мысль, пронесшаяся в моей голове.

Глава 11

Глава 11

Тишину нарушил ее голос. Спокойный, ровный, но с едва уловимыми нотками иронии, будто она прекрасно читала все мои мысли.

– Лейтенант Зверев, я полагаю? – Она слегка склонила голову набок. – Проходите, не стесняйтесь. Я не кусаюсь.

Она сделала паузу, и уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке.

– Обычно.

Это слово, произнесенное почти шепотом, повисло в воздухе, как обещание или угроза. Я заставил себя сделать шаг вперед и закрыл за собой дверь.

Сел в предложенное кресло, а она грациозно опустилась напротив, взяла в руки тонкий планшет.

– Что ж, лейтенант, давайте начнем с формальностей. Фамилия, имя, отчество?

– Зверев Александр Иванович.

– Дата рождения?

– Двенадцатое апреля две тысячи… – назвал я год.

Она делала пометки, не поднимая на меня глаз.

Она задавала вопросы, ответы на которые и так были в личном деле, лежавшем перед ней. Это была калибровка. Проверка голоса, реакции на простые, не требующие раздумий вопросы, чтобы потом заметить малейшие отклонения, когда начнутся вопросы посложнее.

Сделав последнюю пометку, она с тихим щелчком отложила планшет на стол. Ее взгляд, до этого деловой и отстраненный, изменился. Стал более внимательным и теплым.

– Что ж, Александр, с бюрократией покончено, – сказала она, и переход на ты прозвучал так естественно, что я не сразу это заметил. – Теперь давай поговорим о тебе.

Вот оно. Началось.

– В твоем деле сказано, что ты воспитывал я в соротском доме. Суровая школа. – Она не спрашивала, а утверждала. – Должно быть, это научило рассчитывать только на себя?

Она не лезла в душу с расспросами о тяжелом детстве. Сделала вывод и ждала моей реакции.

– Это учит самостоятельности, – ответил я сухо, глядя прямо в глаза.

«Лезет мне в душу, даже не разуваясь», – пронеслось в голове.

Девушка улыбнулась моему ответу, словно он ее ничуть не удивил.

– Хорошо. Тогда давайте посмотрим вперед. Кем вы видите себя через пять лет, Александр?

Вопрос был стандартным, из тех, что задают на любом собеседовании. Но он застал меня врасплох. Пять лет. Еще неделю назад на этот вопрос был только один честный ответ: «живым». Выжить – вот и вся стратегия. Но сейчас… Сейчас, будущее перестало быть просто туманной абстракцией. Впервые за много лет у меня появились варианты.

– Старшим лейтенантом как минимум, – наконец выдал я самый правильный и самый лживый ответ. – Опытным бойцом своего отряда.

Она слегка наклонилась вперед, и ее взгляд стал еще более личным. Тонкая оправа очков съехала чуть ниже, открывая зеленые глаза.

– Амбициозно. Но скучно, – мягко произнесла она. – Такой молодой, сильный мужчина с таким тяжелым взглядом… Неужели это все, о чем вы мечтаете? Неужели вам не хочется иногда… просто отдохнуть?

Ее голос был почти гипнотическим. В нем смешались профессиональный интерес, легкое заигрывание и искреннее, как мне показалось, сочувствие. И это обезоруживало.

«Это часть теста? – лихорадочно соображал я. – Или она просто развлекается? И почему у меня, черт возьми, вспотели ладони?»

Заметив мое замешательство, она откинулась на спинку кресла. Легкая, игривая улыбка исчезла с лица, уступая место вниманию.

– Ладно, оставим пятилетку. – Ее голос стал абсолютно нейтральным. – Давайте о более свежем. Что вы почувствовали… когда встретили своего первого демона?

Вопрос ударил под дых, вышибая воздух из легких.

Первого демона? Какого из них? Того, из-за которого я остался сиротой, чьи горящие глаза до сих пор преследуют меня в кошмарах? Того, что разорвал моих родителей на части, оставив от моей жизни лишь пепел и боль?

Я стиснул зубы. Она не могла знать. Не могла.

Нет. Она имела в виду другого. Того, у кофейни. Первого демона, с которым я столкнулся как охотник.

Я молчал, пытаясь собрать мысли в кучу. Она терпеливо ждала, зелёные глаза не отрываясь следили за моим лицом.

– Я почувствовал… – с трудом заставил я себя говорить, голос сел. – Желание его остановить. Не дать добраться до простых людей.

Слова прозвучали правильно. Пафосно. Так, как должен был ответить офицер. Так, как было написано в уставе. Но это была лишь половина правды!

Она смотрела на меня еще несколько долгих, бесконечных секунд. А потом ее губы тронула улыбка. На этот раз без тени флирта или иронии.

– Вот теперь я вам верю, – тихо сказала она.

С этими словами она взяла мои бумаги, которые до этого лежали нетронутыми, и поставила размашистую подпись. Затем повернулась к компьютеру. Пальцы забегали по клавиатуре с невероятной скоростью. Комнату наполнил тихий гул принтера. Через минуту она протянула мне заключение.

Выйдя из кабинета Осадчук, я на секунду остановился в тихом коридоре, чтобы перевести дух. Ощущение было такое, будто я только что сдал сложнейший экзамен, к которому совершенно не готовился.

– Думал, будет проще! – буркнуля, я под нос.

Впереди ждал следующий босс этого – полковник Захаров.

Если кабинет психолога был похож на уютную гостиную, то приемная заместителя по работе с личным составом напоминала музей. Музей давно почившей эпохи. Тяжелая дубовая дверь, отполированная до блеска, вела в просторный кабинет. Стены были увешаны портретами императоров и суровых генералов прошлого, их строгие взгляды, казалось, сверлили в тебе дыру.

За массивным, как гробница, столом восседал и сам полковник Захаров. Пожилой, с идеально прямой спиной, пышными седыми усами и грудью, на которой пестрели планки наград, полученных, судя по всему, за безупречное ведение документации и победы в кабинетных войнах.

– Лейтенант Зверев по вашему приказанию прибыл! – отчеканил я, вытянувшись по стойке смирно.

– Вольно, лейтенант, – пробасил он, не отрываясь от изучения заключения, которое я ему протянул. Он прочел его, хмыкнул, отложил в сторону и вперил в меня тяжелый, изучающий взгляд.

Я понял: сейчас начнется…

– Итак, лейтенант Зверев, – начал он пафосно. – Вы вступаете в ряды элитного подразделения. Это не только великая честь, но и огромная ответственность. Краеугольный камень нашей службы – это дисциплина. А основа дисциплины – единоначалие.

Я смотрел ему прямо в глаза, изображая на лице вселенское внимание и преданность. При этом старательно кивал в такт его словам.

– Без единоначалия, что наша служба, что армия – это просто толпа, – вещал он, и усы его подрагивали от важности. – Приказ командира – закон для подчиненного. Обсуждению не подлежит. Только беспрекословному выполнению!

«Интересно, что она там про меня написала? – пронеслось в голове, пока я в очередной раз кивал. – „Пациент склонен к сарказму, имеет нездоровое недоверие к начальству и, возможно, прячет в шкафу крупную сумму денег?“ Нет, вряд ли».

– Честь офицера – это не пустой звук, лейтенант! Это стержень, на котором держится вся структура нашей службы, и вся наша великая Российская Империя!

«Надо не забыть зайти в ремонтную мастерскую, отдать ботинок, – думал я, глядя на полковника с самым серьезным видом. – Правый начал промокать. Несолидно для элитного бойца, носителя чести и стержня империи».

Лекция длилась, казалось, вечность. Он говорил о долге, присяге, о славных традициях и о том, как важно правильно заполнять рапорты. Я кивал, соглашался и мысленно аплодировал. Наконец, полковник, видимо, оставшись доволен произведенным на меня впечатлением, взял ручку.

Он с размахом, будто подписывая исторический документ, поставил росчерк на моем заключении.

– Служите империи, лейтенант!

– Служу империи, господин полковник! – рявкнул я, забрал бумагу, четко развернулся и вышел из кабинета, стараясь не выдохнуть с облегчением слишком громко.

Два босса пройдено. Остался последний.

С подписанными бумагами в руках я спустился в подвальные помещения отдела. Царство кладовщиков и оружейников.

Первая остановка – вещевой склад. За забранным решеткой окном сидел вечно недовольный прапорщик и разгадывал кроссворд. Он, не отрываясь от своего занятия и не глядя на меня, молча протянул руку. Я просунул ему свои бумаги. Он лениво шлепнул на них печать, зевнул и скрылся в сумраке склада. Через минуту на прилавок с глухим стуком упал туго связанный тюк с несколькими комплектами формы и две коробки с ботинками, в отдельном маленьком пакете была фурнитура: шевроны, пуговицы и т.д.

– Распишись, – буркнул он, подсовывая мне ведомость.

Я расписался. Он тут же вернулся к своему кроссворду.

Следующая дверь – оружейная комната. Здесь атмосфера была совсем другой. В воздухе витал густой, приятный запах оружейной смазки, стали и пороха. За стойкой, протирая какой-то механизм, сидел еще один прапорщик, но этот был другим. Хитрый, с прищуренными глазами, он окинул меня оценивающим взглядом, каким смотрят на товар на рынке. Он видел сотни таких салаг, как я, и для каждого у него, похоже, была заготовлена своя уловка.

– Табельное получать, лейтенант? – спросил он с ухмылкой.

– Так точно, – ответил я, протягивая ему документы.

Он скрылся в глубине комнаты и вернулся, положив на стойку стандартный пистолет «Орел-9» и две обоймы.

– Вот. Получай, воюй.

Я взял пистолет. Холодный, увесистый. Как и учили в академии, я тут же провел быструю проверку. Вынул магазин, проверил пружину. Передернул затвор – ход был плавным. А потом сделал главное – направил ствол на лампу под потолком и заглянул внутрь.

И тут же нахмурился. Идеального круга света на выходе не было. Он был едва заметно, но очевидно искажен, вытянут в овал. Ствол был поведен. С такого можно было попасть разве что в соседнюю галактику, но никак не в цель.

Я спокойно положил пистолет на стойку.

– У этого ствола дефект.

Прапорщик лениво поднял на меня глаза.

– Да что ты понимаешь, салага? Он пристрелянный, говорю тебе! – В его голосе прозвучали покровительственные нотки. – Тебе из него не на выставке стрелять! Демону в пузо и из такого попадешь. Других нет, бери что дают.

Классический развод для новичка. Впарить некондицию, а хороший ствол приберечь для себя или для «уважаемых людей». Но не на того напал.

– Ошибаетесь. – Мой голос оставался ровным, но в нем появился металл. – С кривым стволом я и врукопашную могу сходить. По уставу мне положено исправное оружие. Будьте добры, выдайте.

Он на секунду замер, хитрая ухмылка сползла с лица. Он смотрел на меня, оценивая – прогнусь или нет. Не дождавшись реакции, понял, что номер не пройдет.

– Тьфу ты, понаберут тут умников из своих академий, – громко пробурчал себе под нос он. Схватив бракованный пистолет, скрылся в стеллажах и через минуту вернулся, со стуком бросив на стойку другой. – На, проверяй, эксперт.

Я проверил. Ствол был идеальным. Я молча собрал пистолет, снарядил магазин и убрал оружие в кобуру.

– Вольно, – бросил я прапорщику и, не оборачиваясь, вышел из оружейки.

Вернулся в кабинет, таща в одной руке тюк с формой, а другой – придерживая новую, приятно тяжелую кобуру на поясе. Атмосфера в комнате изменилась. Утреннее напряжение спало, сменившись размеренной, почти домашней рутиной.

Кайл говорил по коммуникатору, в его голосе слышались стальные нотки человека, решающего проблемы. Лиса, откинувшись в кресле, что-то быстро печатала на компьютере. Гром медитативно точил огромный нож. А Ворон… Ворон откровенно филонил. Он сидел за своим столом и с ювелирной точностью собирал из крохотных деталей модель какого-то старинного парусника.

– Смотрите-ка, кто вернулся, – не отрываясь от разговора, хмыкнул Кайл. – Целый и невредимый. Прапорщик тебя не съел? Говорят, он по утрам особенно злой.

– Договорились, – буркнул я, проходя к своему столу.

Я разложил на столешнице свое новое богатство. Запах свежей ткани, скрип кожи, холодный металл петлиц. И принялся за работу: аккуратно прикреплял к погонам звезды, на рукава – шевроны нашей службы с двуглавым орлом, сжимающим сломанный меч. Монотонная, почти медитативная работа.

Закончив с одним комплектом, я прошел к высоким металлическим шкафам в углу, которые скрывали меня от большей части кабинета, а главное, от Лисы, и быстро переоделся. Новая форма сидела идеально, плотно облегая плечи. Она была непривычно жесткой, но в этой жесткости чувствовалась надежность. Я затянул ремень, поправил кобуру и вышел из своего укрытия.

– Ну как? – спросил я, стараясь, чтобы голос не звучал слишком уж по-детски гордо.

Кайл окинул меня взглядом с ног до головы и громко хохотнул.

– А вот теперь точно похож на охотника! А то ходил как раздолбай какой-то.

– Настоящий вояка, – гулко хмыкнул Гром, не отрываясь от своего ножа.

Лиса оторвалась от отчета, смерила меня ироничным взглядом и с легкой усмешкой произнесла:

– Ну, по крайней мере, теперь понятно, что ты не курьер, который ошибся этажом.

Один лишь Ворон, не говоря ни слова, оторвался от своего кораблика и молча показал большой палец вверх.

Кайл, довольный, подошел к своему столу, выдвинул ящик и достал оттуда свежую, еще пахнущую пластиком карточку удостоверения.

– Держи, Зверев. В управе уже успели оформить, потом сходишь в канцелярию распишешься. Фото из личного дела взяли.

На фото я выглядел моложе и куда более наивно.

– Спасибо, капитан.

– А ну-ка, лейтенант, – неожиданно оживился Гром, откладывая нож. – Дай-ка взглянуть. Последнюю цифру в номере скажи. У нас традиция.

Я посмотрел на номер удостоверения. Последняя цифра была «девять».

– Девять, – сказал я.

По кабинету пронесся дружный, полный предвкушения стон.

– О-о-о-о-о… – протянула команда.

– Попал ты, Саня! – расхохотался Гром. – Девять бутылок! С тебя простава!

– И не пива, – хитро прищурилась Лиса. – А чего-нибудь приличного.

Кайл хлопнул меня по плечу.

– Поздравляю, лейтенант. Ты теперь не только полноценный боец, но и наш должник. В ближайшие выходные в Дрыгу. С тебя – девять бутылок, с нас – хорошая компания.

– А чего это в Дрыгу, по такому поводу, можно и в Империал, – предложила Лиса.

– А, ведь действительно, – кивнул Кайл.

– Саня проставляться, можно и туда, – хохотнул Гром, и лишь Ворон посмотрел на меня сочуственно.

" Чую, это влетит мне в копеечку" – промелькнула мысль.

Я смотрел на их смеющиеся лица и, несмотря на грядущие расходы, впервые за долгое время чувствовал себя абсолютно на своем месте, и мне это нравилось.

– Ладно, бойцы, цирк уехал, – хлопнул в ладоши Кайл, возвращая нас с небес на землю. – Работы по горло.

И кабинет снова погрузился в свою обычную атмосферу. Лиса, нахмурившись, дописывала отчет. Гром занимался ножом. Ворон вернулся к своему миниатюрному кораблику. Я же, устроившись за своим столом, занялся самым логичным для новобранца делом: полной разборкой и чисткой своего нового, идеально прямого пистолета.

Механическая работа успокаивала, но мысли были далеко. Вопрос, который я хотел задать Кайлу, вертелся на языке с того самого момента, как я увидел его и Ворона живыми и невредимыми.

Я то и дело поглядывал на капитана. Он был завален бумагами, но очевидно, что не столько читал, сколько просто смотрел на них. После такого ранения и экспресс-лечения организм не мог не взять свое.

К середине дня, накачав себя несколькими чашками кофе, я решился подойти к Кайлу. Он сидел за своим столом, заваленным документам,но его взгляд был уставшим и отсутствующим. Я кашлянул, привлекая внимание.

– Кайл. Слушай, есть к тебе вопрос личного характера.

Он оторвался от бумаг, и в его глазах промелькнуло понимание. Легкая усталая улыбка тронула его губы.

– Валяй, Саня. Что такое?

Глава 12

Глава 12

Я собрался с мыслями, стараясь говорить как можно более осторожно.

– Нет ли у тебя знакомых в каких-нибудь серьезных клиниках? Мне бы провести исследование… ну, моих способностей. Моего дефекта, и это, можно ли его исправить, чтобы я смог стать полноценным магом.

Кайл внимательно посмотрел на меня, его взгляд стал серьезнее. Он не спросил, откуда у меня деньги на «серьезные клиники». Он и так все понял.

– Правильно мыслишь, Саня, – одобрительно кивнул он. – Вложение в себя – лучшее вложение. Своим главным оружием нужно заниматься. Но тут все не так просто.

Он откинулся на спинку кресла.

– Обычные целители тебе не помогут. Они умеют латать дырки в теле, но не в магической сути. Для серьезных недугов, особенно врожденных – это как трещина в родовом клинке – нужны узкие специалисты. А они стоят… баснословных денег.