Текст книги "Охотник на демонов (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Шимохин

Соавторы: Алексей Владимиров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Я развернул пергамент. Текст был на русском, вязью 18-го века. Читать его оказалось пыткой: слова вроде «живот» (жизнь), «естество» (тело) и «стремление» (импульс) сплетались в сложные, архаичные формулы.

Я зубрил его несколько часов, сидя прямо на матах. Это было не заклинание бега. Это магия относилась к стихии воздуха, а точнее, к ее проявлению – молнии. Свиток описывал, как направить свою ману не наружу, а внутрь. Заставить «небесную искру» ускорить «естество», форсируя рефлексы и доводя скорость сокращения мышц до человеческого предела.

Я понял. Это было чистое, взрывное ускорение.

Закрыв глаза, концентрируясь, пытаясь нащупать этот новый, звенящий поток силы. Я почувствовал, как она собирается будто нарастающий в конденсаторе статический заряд. Я уже готов был дать ей волю…

И тут же остановился, прерывая концентрацию.

Если активирую это заклинание, я не «побегу быстрее». Я выстрелю вперед. Мои мышцы сократятся с такой взрывной силой, что я пересеку этот зал раньше, чем мой собственный, пусть и тоже ускоренный, мозг успеет отдать приказ «стоп». Я просто размажусь о противоположную стену, как муха о лобовое стекло.

Практиковать заклинание взрывного ускорения, которое я мысленно окрестил «Проблеск», в таком маленьком помещении было верхом идиотизма.

Я свернул свиток. Мне требовалось другое место.

Остаток дежурства тянулся невыносимо медленно. Как назло, в городе воцарилась тишина. Ни одного серьезного вызова. Мы просто сидели в кабинете, и это бездействие, зная, что у меня тикает таймер до боя с Воротынским, сводило с ума. Я чувствовал себя запертым в клетке.

Когда смена наконец закончилась, я пулей вылетел из отдела. Рев «Цербера» был единственной отдушиной. Дорога до общаги, на которой я позволил себе немного скорости, чуть охладила голову.

Я рухнул на кровать не раздеваясь и вырубился.

Проснулся ближе к обеду. Тело гудело, но голова была ясной. Первой мыслью, острой и неприятной, стала Светлана.

Я схватил коммуникатор. Нашел ее номер. Нажал вызов.

Гудки. Длинные, безразличные гудки. Она не взяла. Я подождал и набрал снова. Тот же результат.

Отшвырнул коммуникатор на кровать.

Ладно. Личная жизнь подождет.

Снова взял в руки свиток «Молниеносные шаги». Заклинание было сложным. Я мог потратить всю неделю и в лучшем случае научиться не врезаться в стены.

Где бы найти учителя?

Того, кто смог бы объяснить все нюансы заклинания, показать, как правильно концентрировать «искру», как гасить инерцию. С учителем я бы освоил его за пару дней и избежал десятков глупых ошибок.

Первая мысль – Кайл. Но я тут же отмел ее. Кайл и так сделал для меня слишком много. Он прикрыл перед Мазафакой, он достал этот свиток. Такие заклинания на дороге не валяются, это редкая и ценная вещь. Лезть к нему еще и с просьбой найти репетитора было бы верхом наглости.

Нет. Это мой бой и моя проблема.

Оставался вопрос – где? Снова пойти в спортзал отдела? Я поморщился. Ясно, что нет. Даже если бы он был пуст, я не смог бы там нормально тренироваться. Там люди, все дела. Кто-нибудь обязательно войдет, начнет отвлекать, задавать вопросы. Я не мог себе позволить светить новую способность перед всем отделом.

Вот хорошо быть в богатом роде. У какого-нибудь Воротынского или Строганова наверняка есть фамильные полигоны, целые гектары земли под магическими щитами, где можно хоть цепными молниями жонглировать. У них есть личные учителя, которые с детства вбивают в них знания.

А у меня? У меня есть неделя и злость.

Что ж, придется обходиться тем, что имею.

Выйдя, я оседлал «Цербера» и поехал в единственное место, где меня бы никто не тронул – в старые промзоны на окраине города, уж там точно можно найти подходящий тихий уголок.

Я потратил почти два часа, колеся по разбитым дорогам. Первый заброшенный склад, который мне попался, оказался заперт наглухо и, судя по свежим следам шин, использовался контрабандистами. Второй был просто грудой развалин.

Наконец, я нашел его. Огромный, выпотрошенный цех бывшего тракторного завода. Ворота были сорваны с петель, заборы – повалены.

Закатил «Цербера» внутрь, и гулкое эхо мотора отразилось от высоких потолков. Здесь было достаточно места. Но имелась и проблема. Внутри царил почти полный мрак, свет едва пробивался сквозь заколоченные окна. Тренировать скоростное заклинание в темноте – верный способ свернуть себе шею.

Поставив «Цербера» на подножку, включил дальний свет. Мощная светодиодная фара ударила в темноту, как театральный прожектор, выхватив из мрака огромный участок площади. Идеально.

Тут же вскрылась вторая проблема. Пол цеха в свете фары был завален мусором: битым кирпичом, камнями, кусками ржавой арматуры и стекловатой.

Я выругался. Если собираюсь носиться здесь, используя взрывное ускорение, я не имею права даже на малейшую ошибку. Запнусь – и расшибусь насмерть.

Пришлось поработать. Я потратил еще час на банальную уборку. Пинками откатывал камни, оттаскивал в угол ржавые балки, расчищая себе арену – ровную бетонную площадку метров пятьдесят в длину, ярко освещенную фарой моего мотоцикла.

Только убедившись, что полигон безопасен, я позволил себе сесть на кучу битого кирпича и снова развернуть свиток, после чего с полчаса изучал его и проверял, правильно ли все запомнил.

Затем встал посреди расчищенного цеха в пятне света «Цербера». Закрыл глаза. И представил не конечную точку, а сам процесс – как мое тело на долю секунды превращается в чистую энергию и выстреливает вперед. Я почувствовал, как сила собирается внутри, звеня, как натянутая струна, и произнес ключевое слово:

– Проблеск!

Мир взорвался белым светом. Раздался оглушительный хлопок, как от удара кнута. Меня швырнуло вперед с силой пушечного ядра, я пролетел метров пятнадцать и, запнувшись, ударился головой об пол, а потом меня еще пару метров протащило.

Перед глазами плясали искры, а в ушах звенело. Но за болью пришло дикое, пьянящее ликование.

– Получилось!

Следующая неделя превратилась в адскую тренировку. Оказалось, «Проблеск» – это как дать гранату обезьяне. Он работал. Но я им не управлял.

Первые два дня я учился останавливаться. Проблема была не в том, чтобы «выстрелить», а в том, чтобы задать вектор и конечную точку, гася инерцию в последний момент.

– Проблеск!

Я промахнулся. Меня унесло левее, и я кубарем прокатился по бетонному полу, сдирая кожу с ладоней. Снова.

– Проблеск!

Я не рассчитал силу и врезался прямо в кучу мусора, которую сам же и собрал. Десятки раз я падал, кубарем катился, набивая синяки поверх старых.

К среде я наконец нащупал баланс. Перестал думать и начал чувствовать.

– Проблеск! – И я у ржавой бочки.

– Проблеск! – И я уже на другом конце цеха, а в воздухе остался лишь легкий запах озона.

– Проблеск, проблеск! – Я двигался прерывистыми, непредсказуемыми рывками, появляясь и исчезая, словно сбой в реальности.

К пятнице я начал совмещать «Проблеск» с мечом. Это было сложнее всего. Требовалось не просто переместиться, а сохранить боевую стойку и нанести удар в той же точке, где ты появился. Мой первый удар после «Проблеска» ушел в пустоту, отчего я чуть не вывихнул запястье. Тело и разум работали на разных скоростях.

Час за часом. Удар за ударом. Я учился совмещать мысль о перемещении с мыслью об ударе. Они должны были стать одним целым.

– Проблеск! Вспышка, хлопок, и мой меч с визгом оставил на бетонной стене глубокую борозду. Это был не просто бег. Это был новый способ ведения боя. Танец на грани возможного.

В день поединка мы с Лисой встретились у «Ямы». Атмосфера гудела.

– Нервничаешь? – спросила подруга, когда мы проходили контроль.

– Немного, – признался я. Руки были ледяными, но внутри горел огонь.

Мы едва успели подняться на верхний ярус, как нас перехватил Строганов.

– Зверев, – с ядовитой ухмылкой произнес он. – Смотрю, тебе здесь понравилось. Выступишь сегодня? А я на тебя поставлю, деньжат мне принесешь.

– Выступлю, – так же ухмыльнулся я. – Сегодня моим противником будет Егор Воротынский.

Улыбка Строганова мгновенно испарилась. Челюсти сжались, а в глазах полыхнула чистая, незамутненная ненависть, но направлена она была не на меня.

– Воротынский? – прошипел он. – Эта тварь… У наших родов давняя вражда. Хорошо. Он кивнул своему охраннику, и тот протянул мне пачку денег. – Здесь сто тысяч, – сказал Строганов. – Это не ставка. Это оплата. Я хочу, чтобы ты его не просто победил. Хочу, чтобы ты его искалечил. Сломай ему что-нибудь. Руку. Ногу. Позвоночник. Заплачу бонус.

Я посмотрел на деньги, потом на его перекошенное от злобы лицо. Я был сиротой и знал цену деньгам. Но не был псом на поводке.

– Я не наемник, – спокойно ответил, отодвигая его руку с деньгами. – Это мой бой. И дерусь я за себя.

Строганов на мгновение замер, а потом побагровел.

– Да ты… – начал он, срываясь на ругань, но тут же осекся, взял себя в руки. Он понял, что я не шучу. И сдержался. – Ладно. Гордый, значит, – процедил он. – Победи его. Просто победи. Тогда с меня подарок.

Когда Строганов ушел, Лиса шумно выдохнула.

– Смотрю, ты себе друга завел. Или поклонника твоего таланта…

Я лишь хмыкнул и продолжил перевранный разговор.

– Насчет магии я не волнуюсь, – проговорил, направляясь к стойке регистрации. – А вот во всем остальном… драться буду до победного.

Оставил Лису и пошел регистрироваться. У стойки для ставок столкнулся с Воротынским.

– Что, Зверев, надеешься выиграть? – ухмыльнулся он.

– Ставки уже сделаны, Воротынский, – спокойно ответил я. – Ты назначил время и место, но правилам я выбираю оружие.

– И что же ты выберешь, доблестный охотник? – оскалился он.

– Сталь и магию, – твердо произнес я, положив ладонь на рукоять своего меча. – Не зря же ты принес свой, – покосился я на его клинок в ножнах.

В его глазах промелькнул азартный огонек.

– Идет. Ты сам это выбрал.

Мы разошлись, в этот раз я прихватил одежду для боя и в уже знакомой комнате переоделся, а там меня позвали к арене, и пока шел, услышал голос из динамиков.

Возглас распорядителя разорвал напряжение:

– Внимание! Следующий бой! Приветствуем – Зверь! – По трибунам прокатилась волна аплодисментов. Многие помнили мой прошлый бой. – И его противник, Егор Воротынский! Сегодня мы станем свидетелями редкого поединка, где сойдутся сталь и магия! Правила неизменны: бой до тех пор, пока один из участников не сдастся или не сможет продолжить!

Мы вышли на песчаную арену под рев толпы.

– Так ты тут знаменитость, – язвительно бросил Воротынский. – Неужели побеждал?

– Сейчас увидишь, – ответил я.

Мы медленно двигались по кругу, не сводя друг с друга глаз. Воздух был наэлектризован. Наконец, раздалась команда:

– Бой!

Глава 29

Глава 29

Воротынский среагировал первым. Я не успел и выдохнуть, как его рука, подобно плети, хлестнула воздух, высвобождая короткое, гортанное заклинание. В тот же миг в меня полетели ледяные стрелы.

Инстинкт сработал молниеносно. Я выставил перед собой воздушный щит. Удар был похож на град, обрушившийся на деревянную крышу – глухой, частый стук ледяных игл, которые разлетались на миллионы осколков, осыпая меня холодной, колкой пылью. Щит под напором заклинаний, начал прогибаться.

Стало ясно: на расстоянии он разорвет меня на части. Мой щит не выдержит второй такой залп. Мой единственный шанс – подобраться вплотную, в зону, где сработает моя антимагия.

– Проблекс! – применил я заклинание.

Мир вокруг мгновенно потерял свою четкость, смазавшись в единый поток света и цвета. Звуки арены превратились в протяжный гул, словно я погрузился под воду. Для меня время растянулось, замедлило свой бег. Я видел, как напряглись мышцы на лице Воротынского, как его губы уже начали складываться в новое заклинание.

Но для него я был лишь размытым силуэтом, вспышкой. Ноги наполнились не легкостью, а силой сжатой пружины.

Рывок – и вот я уже рядом. Дистанция, которая казалась непреодолимой, исчезла в одно мгновение.

И тут я активировал зону тишины!

Как я и рассчитывал, моя антимагия сработала.

Заклинание, готовое сорваться с его губ, угасло, не родившись.

Но он не был обычным магом, он был охотником. Где каждый бой может закончиться смертью.

Увидев меня прямо перед собой, он не растерялся. С кошачьей ловкостью он уклонился от моего первого выпада, отпрыгнув в сторону. И в следующее мгновение наши мечи сошлись с оглушительным, вибрирующим лязгом, высекшим сноп золотых искр.

Началась настоящая рубка. Клинок Воротынского, тонкий и изящный, казалось, жил своей жизнью. Он порхал, словно бабочка, но жалил, как оса, выписывая в воздухе серебряные дуги и пытаясь найти малейшую брешь в моей обороне. Мой же меч был грубее, прямее. Я отвечал на его финты мощными, сокрушительными ударами, вкладывая в них всю свою силу, заставляя его отступать под этим напором. Мы кружили по песку, и каждый наш удар отдавался гулкой вибрацией в костях.

Я видел, что простой силой его не взять. Он был слишком быстр, слишком ловок и слишком опытен. Если дать ему время, он меня вскроет. Я чувствовал, как он читает меня, предугадывает мои движения на шаг вперед.

Нужно было его обмануть.

С яростным ревом я замахнулся для мощнейшего удара в торс, вкладывая в движение всё тело. Он предсказуемо начал уходить в глухую оборону, готовясь принять удар на свой клинок, а после контратаковать. Но в последнюю долю секунды, когда наши мышцы уже были напряжены до предела, я резко изменил траекторию. Мое тело, подчиняясь воле, нырнуло вниз, в глубокий присед. Меч Воротынского со свистом рассек воздух прямо над моей головой, а мой клинок, как молния, прочертил кровавую дугу по его голени.

Он не ожидал такой подлости.

Воротынский отпрыгнул назад, из его горла вырвалось болезненное, сдавленное шипение. Он схватился за ногу, из которой уже хлестала кровь, окрашивая песок арены в багровый цвет. На его аристократическом лице проступила гримаса боли, смешанной с упрямством и злостью

– Готов продолжать? – спросил я, тяжело дыша. В ответ он лишь скрипнул зубами. Боль смыла с него налет высокомерия, оставив лишь чистую, первобытную ярость. Не обращая внимания на рану, он рванул на меня.

Но теперь я был быстрее, ведь рана мешала и ослабляла его. Теперь время играло на моей стороне.

Я больше не блокировал – я уклонялся, позволяя его клинку проходить в сантиметрах от моего тела, и в ответ наносил короткие, но глубокие порезы по его рукам и торсу.

Отойдя на два шага, он внимательно за мной наблюдал, давая себе передышку, и снова ринулся в бой. Он сделал обманный финт, и его меч, сверкнув, полоснул меня по плечу. Я слишком поздно понял его замысел. Расслабился.

Острая, обжигающая боль пронзила тело. Я почувствовал, как по руке потекла горячая, липкая кровь.

Воротынский, увидев свой успех, попытался меня добить. Но боль лишь взбодрила меня. Собрав силы, я перешел в атаку заставляя его отступить, а после, резко развернувшись, с разворота ударил ногой прямо в живот. Удар выбил из него остатки воздуха и сил. Воротынский окончательно рухнул на пропитанный кровью песок.

Я, тяжело дыша, кружил вокруг поверженного врага. Но он и не думал сдаваться. Упертый, как и говорила Лиса. Из его ран и порезов сочилась кровь, но он снова пытался встать, опираясь на свой меч.

Как только Воротынский, дрожа от напряжения, оперся на клинок, я мощным ударом ноги выбил оружие из его ослабевшей руки.

«А дальше то чего?» – пронеслось в голове. «Не убивать же мне его?»

Но тут раздался оглушительный рёв сирены возвещая об окончании боя. Тяжело дыша, я поднял левую руку вверх, приветствуя ликующую толпу. Правая рука, на которую пришелся удар, нещадно ныла, а плечо горело огнем.

– Как мы видим Дамы и Господа, победа осталась за Зверем, он уверенно стоит в отличии от своего противника. И это уже вторая победа этого удачливого новичка. Но скоро мы увидим, будет ли ему сопутствовать удача и дальше. Или это всего лишь совпадение. Но сейчас он победитель! Слава победителю! Слава Зверю!

Тут же по арене пробежал крики зрителей.

В этот момент на арену выбежали те же двое санитаров, что и в прошлый раз. Они деловито подхватили Воротынского. Один из них, заметив мою рану, подошел ко мне. Он без лишних слов протянул небольшой флакон с золотистым, мерцающим зельем, внутри которого переливались крошечные искорки света.

– Выпейте, – коротко бросил он. – Ускорит регенерацию. Я сделал глоток. Жидкость оказалась ледяной и невероятно горькой. Спустя мгновение по руке пробежал холодок, словно по венам пустили жидкий лед. Я почувствовал, как края раны на плече начали зудеть и стягиваться, а пульсирующая боль стала уходить.

Развернувшись, я пошел в раздевалку, где принял душ и переоделся.

Вернувшись к столику, где меня ждала Лиса. Причем весьма довольная, будто это она только что выиграла поединок и растоптала Воротынского.

Не успел я сесть, как к нам подошёл довольный Строганов. На этот раз его улыбка была искренней.

– Ну, Зверев, я знал, что ты не подведёшь! – он крепко пожал мне руку. – Это было невероятно красиво!

Я лишь кивнул принимая похвалу.

Строганов усмехнулся:

– То, что ты сделал с Егоркой, стоит многого. Мне было приятно это видеть! Ты оказал мне услугу.

И Кирилл протянул мне небольшую карточку с номером: – Держи. Это мой личный. Если вдруг что-то возникнет… если понадобится помощь, не стесняйся, звони.

Я был ошеломлён, но взял карточку. Он подмигнул мне и, кивнув Лисе, ушёл.

– Вот это поворот, – Лиса опешила. – Я вас мужиков никогда не пойму, то готовы глотки друг другу грызть, а потом раз и друзья.

Я пожал плечами.

– Возможно, и такое. В любом случае, это хороший контакт.

Перекусив, мы направились к выходу. Я забрал свой выигрыш в кассе, чувствуя приятную тяжесть в руке. Но как только я отошел, Лиса тоже подошла к окошку.

– Знала, что ты не подведешь меня Саня, – и она подмигнула мне.

Получив свой выигрыш, она с довольным видом спрятала деньги в сумочку, и мы вышли на ночную улицу.

– Давай, «Зверь», до завтра, – голос Лисы стал нежным, с какой-то новой, игривой интонацией. Она легко коснулась моего плеча. Сев в свою изящную машину, она послала мне воздушный поцелуй и умчалась в поток ночных огней.

Я же оседлал «Цербер». Глядя на удаляющиеся огни «Авроры», я поехал в сторону общежития, чувствуя себя королем сегодняшнего вечера.

Припарковав мотоцикл, я поднялся в свою комнату. Тишина после рева арены казалась оглушительной. Я достал из кармана выигрыш.

Я засунул их в свой импровизированный тайник и рухнул на диван, закинув руки за голову. Победа была сладкой, но она не решала главной проблемы. Я посмотрел на коммуникатор. Столько времени прошло с моего визита к Волконскому, а от него ни слуху, ни духу. Он обещал позвонить, как только найдет решение, но тишина затягивалась.

Мое проклятье никуда не делось. «Проблеск» и Антимагия – это конечно хорошо, но наделает меня полноценным магом. А что, если Волконский не найдет ответа? Я не могу просто сидеть и ждать. Должны быть и другие варианты.

Я все еще критически уязвим для любого мага, который не позволит мне подойти. Что мне делать дальше? Как решить вопрос с этим проклятым дефектом?

И в памяти всплыл недавний разговор. Совет Лисы: «С этим лучше поговорить с Кайлом. Он у нас ходячая библиотека».

Да, Кайл. Мысль о нем стала спасательным кругом.

С утра было все привычно, умыться душ и на новое дежурство.

Кайл, как обычно, с утра был полностью поглощен отчетами и статисткой за предыдущие сутки. Он сидел, ссутулившись над монитором, и его пальцы стучали по клавиатуре.

Я долго мялся, перебирая в голове варианты, как начать разговор. Наконец, я решился зайти издалека.

– Кайл, извини, что отвлекаю, – начал я, подойдя к его столу. – Тут вопрос возник, который давно меня интересует.

Он медленно откинулся на спинку скрипучего кресла, устало потер переносицу и устремил на меня свой проницательный взгляд.

– Ну, выкладывай, Зверев. Пока не начался очередной апокалипсис.

– Демоны к нам прорываются постоянно. А возможно ли… к ним попасть? В их мир?

Кайл посмотрел на меня, как профессор на нерадивого первокурсника.

– В Академии этой темы не касались? – с легкой иронией спросил он.

– Вскользь, – пожал я плечами. – Говорили, что категорически запрещено, билет в один конец. Но сильно не углублялись.

– Потому что это русская рулетка с шестью патронами в барабане, Зверев, – ответил Кайл. – Во-первых, ты никогда не знаешь, когда и где появится разрыв. Это нестабильный разрыв ткани реальности. Он может схлопнуться через минуту, а может висеть час. – А во-вторых, и это главное, – никто не знает, что там. Предположим, тебе фантастически повезло. Ты прошел. Как ты вернешься обратно? Будешь сидеть и ждать, надеясь, что именно в этой точке через сто лет откроется новый портал? Магистры прошлого пробовали. Никто не вернулся. Ни единой весточки.

– Понятно… – Я сделал паузу, чтобы разрядить обстановку, и перевел разговор на главную тему. – А вот ещё один вопрос… Моё проклятье. Мой дефект. Волконский не смог помочь. Может, ты знаешь еще какой-нибудь способ вырвать это из меня? Пусть даже… не совсем традиционный.

Кайл снова усмехнулся, но на этот раз в его усмешке сквозила горечь.

– Нетрадиционный… Если совсем нетрадиционный, то это к церковникам. Но я бы тебе не советовал. И это еще мягко сказано.

– Почему? – искренне удивился я. – Они же вроде как раз по этой теме?

– У них свои взгляды на этот счёт, – Кайл снова посерьезнел, его взгляд стал жестким. – Слишком уж они фанатичные. Для них есть только черное и белое. Для них твой «дефект», твое проклятье – не просто магическая аномалия. Это клеймо, демоническое наследие. Он подался вперед. – Они не будут «лечить» тебя, Зверев. Они будут «очищать». А их методы очищения… поверь, ты не захочешь их испытать. В лучшем случае, они объявят тебя одержимым и запрут в своей самой глубокой келье до конца жизни. В худшем – попытаются выжечь «скверну» огнем и молитвой. В буквальном смысле.

– Спасибо, капитан, – тяжело вздохнул я.

Слова Кайла ледяным грузом осели в душе. Он был категорически против. Он был прав в своих опасениях. Но что мне оставалось? Жить всю жизнь бойцом ближнего боя, который будет отлетать от любого мага, сумевшего удержать дистанцию?

Нет. Это был не мой путь.

Отчаяние – странная штука. Оно заставляет цепляться за самые гнилые соломинки.

Церковники. Опасные, фанатичные, непредсказуемые… но они были единственным вариантом, который я еще не пробовал.

В голове уже начал зреть новый план.

Глава 30

Глава 30

После смены, я вернулся в свою каморку в общежитии. Тишина и тусклый свет одинокой лампы давили на виски, усиливая гул мыслей в голове. Я рухнул на диван, даже не снимая ботинок, и уставился в потолок.

Слова Кайла звучали набатом, снова и снова: «Фанатики… Очищать огнем… Объявят одержимым…».

Каждая его фраза была пропитана здравым смыслом и искренней тревогой. Вот только был ли он действительно прав или ошибался? Церковь о демонах и борьбе с ними знает много, так и о том, что они несут. И мое проклятье как раз к такому и относилась.

Всю жизнь быть неполноценным, ущербным, зависящим от слабостей противника.

Что страшнее? Вероятная смерть от рук фанатиков или гарантированная жизнь отбросом?

Я посмотрел на коммуникатор. Хотя кое-кто обещал же помощь, и времени прошло изрядно. Тот, кто уже видел мое проклятье и был им заинтригован. Так почему бы прежде чем бежать к церковникам, не обратиться еще раз. Он обещал позвонить, как только найдет решение, но тишина затягивалась. Я не мог больше просто сидеть и ждать.

Я набрал номер клиники.

– Приемная, – ответил холодный, идеально поставленный мужской голос.

– Добрый день. Меня зовут Александр Зверев. Я был на приеме у князя…

– Одну минуту, господин Зверев. Меня переключили. Музыка, которую, наверное, написали специально для того, чтобы богатые клиенты не нервничали, пока ждут, лилась мне в ухо.

– Зверев? – голос в трубке сменился. Это был сам князь. Судя по тону, я оторвал его от чего-то важного.

– добрый день. Простите за беспокойство. Я звонил узнать, есть ли… есть ли какие-нибудь новости по моему случаю? На том конце провода тяжело вздохнули.

– А, да, Зверев. Ваш случай. Я как раз просматривал архивы.

Я затаил дыхание.

– И?

– И ничего, – ровно ответил он. – Я все еще разбираюсь. Понимаете, ваш… феномен весьма неоднозначный. То, что мы увидели, требует перекрестных ссылок с десятками древних текстов. Это дело не быстрое. Как только у меня будет хоть какая-то ясность, мой секретарь с вами свяжется.

– Но сколько…

– Всего доброго.

Гудки.

Я понял, что сильно надеяться на них не стоит. Для него я был не пациентом, которому нужна срочная помощь. Я был любопытной научной загадкой, которую он будет не спеша разгадывать в свободное от основной работы время.

Я рухнул вновь на кровать и лежал так, наверное, час, глядя в потолок и взвешивая на невидимых весах свою жизнь и свой шанс. Постепенно хаос в голове уступал место холодной, почти звенящей решимости. Кайл смотрит на ситуацию с точки зрения ответственного за жизнь своего бойца. Я же смотрел на нее изнутри своей клетки. Я всю жизнь жил с этим, чувстовал и ощущал себя ущербным, антимагия это конечного хорошо, но она не делает меня полноценным магом. Мой дефект никуда не делся. Лишь открылась одна из граней, при чем не самая плохая. А был уверен есть еще что-то, что мне наверняка не понравиться.

Кроме Кайла, был еще один человек, которому я мог, хоть и с натяжкой, доверять. Лиса. Она не была экспертом по церковникам, но она была умна, изворотлива и обладала связями в самых разных кругах. Она не станет меня отговаривать. Возможно, она посчитает меня психом, но, может быть, она сможет помочь.

Я резко сел на диван и достал коммуникатор. Пальцы сами нашли в контактах ее номер. Гудки тянулись мучительно долго.

– Зверев? – ее голос в трубке был немного удивленным, но теплым. – Решил позвать на свидание так скоро? Я даже соскучиться не успела.

– Лиса, мне нужно с тобой поговорить, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Это серьезно.

Пауза на том конце провода стала ощутимой. Ее игривый тон тут же испарился.

– Что-то случилось? Опять вляпался?

– Нет, все в порядке. Дело во мне. В моем… дефекте.

– Понятно, – ответила она после недолгого молчания. – Я только приехала домой. Можешь приехать ко мне? Думаю, это не телефонный разговор.

Она продиктовала адрес элитного жилого комплекса. Я и не сомневался, что она живет не в панельной многоэтажке на окраине.

Ее квартира находилась на двадцать пятом этаже и была полной противоположностью моей каморки в общежитии. Огромные панорамные окна открывали захватывающий вид на ночной город, который сверкал миллионами огней. Стильная мебель, идеальный порядок, легкий аромат каких-то дорогих духов в воздухе – все говорило о вкусе и достатке хозяйки.

Лиса встретила меня в простом домашнем шелковом халате, без боевого макияжа она выглядела как-то… мягче.

Она поставила передо мной бокал с вином.

– Ну, выкладывай, напугал ты меня, – сказала она, садясь в кресло напротив. Я сделал большой глоток терпкого, холодного вина, собираясь с мыслями. – Я говорил вчера с Кайлом, когда вас не было в кабинете. Спрашивал, есть ли еще способы избавиться от моей проблемы.

– И что сказал наш всезнающий капитан? – с легкой иронией поинтересовалась Лиса.

– Он сказал, что есть один вариант. Церковники.

Лиса замерла с бокалом на полпути к губам. Ее глаза, до этого спокойные, округлились от изумления, которое быстро сменилось тревогой.

– Зверев, скажи, что ты шутишь, – прошептала она.

– Я не шучу. Она с грохотом поставила бокал на стеклянный столик. – Ты с ума сошел? Ты хоть понимаешь, о ком говоришь? Это не милые священники! Ты хоть помнишь тех, что приехали в порт? Как они вели себя. Разве тебе Кайл не сказал, чем это может закончиться?

– Сказал. Что они могут попытаться очистить меня огнем!

– И после этого ты все равно хочешь к ним пойти⁈ – в ее голосе звенело откровенное негодование. – Саня, они тебя не вылечат! Они тебя убьют! Или, что еще хуже, запрут в своих подземельях и будут ставить свои жуткие эксперименты, пытаясь «изгнать скверну»! Ты для них – идеальный подопытный кролик!

– А какой у меня выбор? – я подался вперед, глядя ей прямо в глаза. – Жить всю жизнь короткобоем? Ближником? Я видел, что Воротынский сделал бы со мной, будь у него еще пара секунд на каст. Я не хочу всю жизнь полагаться только на скорость и удачу! Я хочу быть полноценным!

– Но не такой же ценой! – она вскочила и заходила по комнате. – Есть другие пути! Артефакты к примеру…

– Откуда у меня деньги на артефакты⁈ – я тоже повысил голос. – В «Яме» я тоже не смогу постоянно выигрывать. Вдруг попадется, какой уникум, и сможет противостать моей антимагии. Это мой шанс. Я должен хотя бы попытаться. Я хочу быть нормальным магом! Или во все без это заразы. Это тварь убила моих родителей, а мне в подарок оставила это!

Она остановилась и посмотрела на меня долгим, тяжелым взглядом. Она видела в моих глазах не глупое упрямство.

– Ты не передумаешь, да? – тихо спросила она.

– Нет, – ответил я ей прямым взглядом.

Лиса тяжело вздохнула и провела рукой по волосам.

– Проклятье. Я знала, что ты безбашенный, но не до такой же степени… Она снова села в кресло и залпом допила свое вино.

– Хорошо, – наконец произнесла она, и ее голос стал деловым и холодным. – Если ты твердо решил совершить самоубийство, то делать это нужно хотя бы с умом. Идти к ним с парадного входа – все равно что сунуть голову в пасть льву. Она взяла свой планшет. – Я не могу обещать тебе безопасный визит. Никто не может. Но я попробую узнать кое-что. У них ведь тоже есть своя иерархия. В том числе те, кто больше работает с архивами, знает и понимает больше простых боевиков. Возможно, я смогу выйти на кого-то из них. На того, кто увидит в тебе уникальный научный случай.

Она оторвалась от экрана и снова посмотрела на меня:

– Но Саня, я хочу, чтобы ты понял. Это безумно опасно. Один неверный шаг, одно неверное слово – и никто тебя больше не найдет. Я помогу тебе найти дверь. Но входить в нее ты будешь один. И я не уверена, что она не окажется путем в один конец.

Я молча кивнул, осознавая всю тяжесть ее слов.

Неделя после разговора с Лисой пролетела на удивление быстро. Жизнь, вопреки моим ожиданиям, не замерла в напряженном ожидании, а наоборот, закрутилась в калейдоскопе рутинных дел. Демоны затаились, и дежурства в отделе проходили спокойно. Чтобы не сойти с ума от мыслей, я с головой окунулся в обыденность.

И в этой обыденности была Света.

После того тяжелого разговора в моей комнате я наконец смог до нее дозвонить и поговорить расставив все точки на «и».