![](/files/books/160/oblozhka-knigi-dikar-si-385461.jpg)
Текст книги "Дикарь (СИ)"
Автор книги: Дмитрий Мануйлов
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
«Причём свои же, которые узнали бы, что Ярослава убил я сам».
– Поэтому я сбежал. Прыгнул в окно, проломился через заросли деревьев. Там, на земле я и увидел значок Ярослава и не останавливаясь подхватил его. А потом вызвал помощь с помощью своего значка. Остальное ты знаешь.
– Знаю, – не стал отрицать Глазунов. Именно он возглавлял группу экстренного реагирования, прибывшую к церкви при получении сигнала. – Но в твоей истории слишком многое не сходится.
«Неудивительно».
Филипп не стал отвечать. Захочет – продолжит говорить. А нет – так нечего сотрясать воздух по поводу собственной невиновности. В конце концов, обратного пока не доказали.
– Например, непонятно, что это был за элементаль, который убил Ярослава, – оправдывая ожидания Фила, заговорил Миша. А затем он резким, совсем несвойственным ему движением бросился к прикованному Кратову, так, что их лица оказались практически вплотную друг к другу. В голосе Глазунова звенело бешенство:
– Как он связан со Скрипачом? Какая у него стихия? На какой ступени находится? Отвечай!
Никогда прежде не выходивший из себя начальник отдела схватил Филиппа одной рукой за торчащую из наручника кисть, а второй – сжал челюсть и поднял голову настолько, насколько это позволяли оковы из родия. Конечности Глазунова покрылись бронзовыми перчатками, хотя, по мнению Филиппа, это было вовсе не обязательно. Хватка у Миши и так была стальная.
– Как связан – не знаю, – начал отвечать Кратов. Ступень – тоже. Могу предположить, что это был Старший Маг, причём весьма сильный. Иначе он не смог бы так легко убрать Ярослава. Стихия – что-то, связанное с холодом, наверное, лёд.
– А может, – Миша нехорошо прищурился, – это был снег, а?
– Вряд ли, – странная вспышка ярости Глазунова не могла лишить Филиппа самообладания. Как не могла этого сделать рука, до боли сжавшая запястье. Чуть сильнее – и кость треснет. – Иначе я бы тут не сидел.
«Спорное утверждение».
Но оно сработало. Миша ещё несколько секунд посверлил Кратова взглядом, а затем рывком отстранился от него. Филипп скосил глаза на свою руку. На запястье остались пять синяков, стремительно наливающихся кровью. Хватка у Миши на самом деле была стальная.
– Надеюсь, у тебя была причина, – так тихо, что приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова, прошептал Глазунов.
Филипп не отвёл глаза:
– Ты ведь меня знаешь, Миш. Я никогда ничего не делаю просто так.
«Как и ты, верно?»
Приступ ярости бронзового элементаля оставил не только следы на руке Филиппа. Наручник на правой руке треснул. Внешне это было практически незаметно, однако Кратов почувствовал, как стихия внутри него словно избавилась от части гнетущего её груза. Не всего, конечно, – но и этого было достаточно.
– Да. Я тебя знаю, – кивнул Глазунов. Те остатки сил, что до сих пор поддерживали его, покинули тело, и он ссутулился. Если раньше он выглядел уставшим, то теперь казалось, будто какая-то его часть умерла. Последний раз посмотрев в глаза своего друга, он распахнул дверь:
– Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.
– И я.
«Потому что если мы встретимся, одному из нас придётся умереть».
ИНТЕРЛЮДИЯ
Рыжеволосый мужчина лет тридцати пяти как магнит притягивал взгляды зрителей. Совсем не широкоплечий – напротив, для своего почти двухметрового роста он казался непропорционально худым. Складывалось впечатление, будто на сцене обветшалого театра, чьи двери сегодня были закрыты для случайных посетителей, стоял какой-то дистрофик, которого любой из присутствующих в зале людей перешибёт одним плевком. Но плевать в него никто не собирался.
– Раньше мы регулярно проводили такие встречи! – без предисловий начал мужчина. Его поставленный низкий голос распространялся по всему залу. – По вопросам, важным и не очень. Для обсуждения или осуждения чьих-либо действий. Может, не все из нас были друзьями, но по крайней мере между банд было налажено взаимодействие!
Выступающий обвёл зрителей пронзительным взглядом карих глаз. Каждый из присутствующих был силён. Иначе и быть не могло – слабаки не смогли бы возглавить преступные группировки.
Не все лица были знакомы Кириллу. За год, прошедший с последней встречи, образовалось немало новых банд, ещё не успевших заявить о себе достаточно громко, чтобы он обратил на них внимание. Однако прозвища тех, кто занимал первый ряд, он знал хорошо. Некоторых – даже слишком.
Карп внимательно смотрел на Кирилла единственным глазом. На месте второго тускло переливался стеклянный протез, зрачок которого постоянно был направлен куда-то в сторону. Многих подобный взгляд заставлял чувствовать себя не в своей тарелке. Кирилл к их числу не относился. Тем более, что это увечье Карпу нанёс он сам.
Грузный Броненосец рассматривал свои ногти с таким видом, будто происходящее его совершенно не интересовало. Редкая мутация наделила его необычной стихией: в бою он покрывался хитиновыми пластинами, за что и получил своё прозвище. Между ними всегда был нейтралитет: группировка Броненосца орудовала в отдалении от Кирилла, поэтому их интересы никогда не соприкасались.
Болото была единственной девушкой, сумевшей возглавить банду. Впрочем, это неудивительно. Вся её группировка состояла исключительно из женщин. Она накручивала короткий локон на палец и с интересом наблюдала за Кириллом, ожидая, что он скажет. По крайней мере, он думал, что её интересовали его слова, а не сам Кирилл.
Для того, чтобы сесть, Быку пришлось выломать подлокотник. Он был слишком огромен, чтобы разместиться на одном кресле. Под свободным серым свитером, ткани которого хватило бы, наверное, на средних размеров палатку, бугрилась неестественно развитая мускулатура. На его фоне все остальные казались худосочными детьми.
В углу сидел Карло, не мигая разлядывающий Кирилла. Причина его недоброжелательности была очевидна. Вместо обеих рук на коленях Карло размещались деревянные протезы – оставленный на прошлой встрече прощальный подарок Кирилла.
– Но мы прекратили наши встречи. Перестали взаимодействовать, сосредоточившись исключительно на делах собственных банд – и вот к чему это привело. СЗГ решили уничтожить нас поодиночке! – Кирилл с силой опустил кулак на тумбу, за которой стоял. Жалобный скрип треснувшего дела эхом распространился по помещению. – Сначала они напали на одну из моих баз. Уже тогда мы должны были встретиться, чтобы обсудить ответные действия, но и тогда наше собрание бесцеремонно сорвали!
Кирилл рукой указал в дальний угол зала. Зрители обернулись. Там, покрытый незажившими синяками, сидел Дым. Его банда была совсем небольшой и не могла поспорить с гегемонами преступного мира – он, по сути, был в ней единственным дикарём.
– Банда Дыма, на территории которого мы собирались в прошлом, была полностью уничтожена!
Кирилл замолчал. В театре воцарилась гнетущая тишина. Все знали о том, что произошло. Знали – и боялись стать следующими, кто пострадает от действий СЗГ.
– Что ты предлагаешь, Скрипач? – не выдержала, наконец, Болото. – Нам всем нужно тщательно приготовиться, чтобы защитить свои банды. Зачем ты собрал нас?
Кирилл повернул голову к ней. Он заговорил, глядя в мутно-зелёного цвета глаза девушки, но слова обращались ко всем:
– Я предлагаю ответить. Предлагаю отомстить. Предлагаю доказать, что нас лучше не трогать! – Он обвёл взглядом зал. – Но поодиночке нам с ними не справиться. Мы должны сплотиться и решительно пресечь действия СЗГ!
Распаляясь всё больше, Кирилл принялся расхаживать по сцене, делясь с присутствующими своими мыслями:
– Основная опасность СЗГ идёт от их элементалей. Их много и они достаточно сильны, чтобы угрожать нашей с вами безопасности. – Кирилл замер. – Но если нам удастся от них избавиться, мы лишим СЗГ их главного оружия против банд. – Кирилл посмотрел на Дыма. Тот решительно кивнул в ответ, поддерживая его слова. Скрипач недобро улыбнулся:
– И я знаю, с кого мы начнём.
ГЛАВА 19
Не прошло и недели, как Игоря выписали из больницы. Всего спустя несколько дней после разговора с Мерцаловым врач снял с него гипс, заменив его на какой-то медицинский жгут. Не слишком объёмный, он позволял обуть кроссовки и практически не мешался при ходьбе. Напоследок получив рекомендацию не перегружать травмированную ногу, Игорь покинул свою палату. Он хотел было навестить остальных пациентов, но Илью выписали на день раньше, а Филиппа лечили где-то в другом месте. В каком именно, врач сообщать отказался. В общем, из медицинской части Игорь выходил в смешанных чувствах.
С одной стороны, он радовался тому, что его наконец выписали. Ему совсем не улыбалось провести следующие недели в палате с тяжёлым – и, как оказалось, ненужным – гипсом на ноге. С другой – он не знал, куда делись Илья и Филипп. А ещё – не знал, чем заняться. На работу он должен был прийти лишь спустя день после выхода из больницы, и так получилось, что сегодня он был совершенно свободен.
Его одежда была безнадёжно испорчена, но об этом позаботились. Любезная медсестра принесла в палату два пакета: в одном обнаружился свёрток с новыми джинсами, джемпером и белыми кроссовками. В другом лежали вещи Игоря. Их было немного: всего лишь телефон, ключи от квартиры и та связка ключей, которую ему дал Филипп. Игорь задумчиво посмотрел на них. Кажется, он нашёл, чем занять сегодняшний день.
Добравшись до своей квартиры, он с удовольствием принял душ. За время его отсутствия в комнатах скопилось приличное количество пыли, однако Игорь решил отложить уборку на потом. Все его мысли были заняты ключами от машины Филиппа. Наскоро одевшись, он вызвал такси до «LB».
Двухэтажное здание представляло собой жалкое зрелище. Никто и не подумал заняться его ремонтом, и теперь последствия схватки элементалей мог наблюдать любой прохожий. Разбитые окна с почерневшей и оплавившейся рамой. Неведомо кем выломанная дверь. Вроде бы не такие значительные повреждения, но тем не менее здание выглядело так, будто давно было заброшено. О подобных строениях говорят, что в них обитают призраки прошлого, поэтому лучше обходить их стороной. Игорь миновал здание.
Автомобиль обнаружился на том же месте, где его оставили. У Игоря были здоровые опасения, что СЗГ заберут машину с собой. Возможно, будь она припаркована у «LB», именно так бы и произошло, но никто не стал обшаривать двор удалённого на приличное расстояние дома. Вероятно, поэтому машину никто и не тронул.
Сидеть в праворульном автомобиле было непривычно; Игорь не сразу нашёл замок зажигания. Повернув ключ, он услышал, как громко зарычал застоявшийся мотор. Одновременно с этим загорелся экран навигации.
«Проложить маршрут до дома?»
Подумав, Игорь нажал на сенсорном дисплее кнопку «Да». В конце концов, будет гораздо лучше, если машина будет дожидаться хозяина возле его дома. Отжав педаль сцепления, Игорь включил первую передачу и медленно тронулся с места.
Ещё не выехав со двора, Лазарев начал понимать, почему Кратов был таким агрессивным водителем. Габариты транспорта были интуитивно понятными, рулевое управление – точным, а двигатель отзывался на малейшее нажатие педали газа. Машина словно сама провоцировала на быструю езду. И, выехав на широкую магистраль, Игорь поддался.
Большинство современных автомобилей были оснащены автоматической коробкой передач, поэтому пользоваться механикой Игорю было не слишком удобно. К тому же, ему давно не доводилось управлять машиной: отучившись на права в восемнадцать лет, он больше не садился за руль – у них с дедом никогда не было собственного транспорта. Тем более, что переключаться приходилось левой рукой. Разумеется, всё это приводило к тому, что он был куда менее умелым водителем, чем Кратов. Но Игорь всё равно был в восторге.
От резких ускорений его буквально вжимало в спортивное сиденье. Немного привыкнув к машине, он начал перестраиваться, резво обходя окружающие автомобили. Пару раз ему возмущённо посигналили, но Игорь не стал придавать этому значения. Занудные умники, уверенные, что никто, кроме них, не умеет должным образом управлять автомобилем, сигналят иногда даже опытным водителям. Что уж говорить о новичках вроде Игоря.
Единственным недостатком машины Фила была слабая шумоизоляция. Хотя и это можно казалось относительным минусом: Игорю, например, рёв мощного мотора не доставлял ни малейшего дискомфорта. Скорее даже наоборот.
Дом Филиппа оказался всего в нескольких улицах от жилья самого Игоря. Красивое пятиэтажное здание с дорогой плиточной облицовкой выглядело весьма представительно. Страшно подумать, сколько могла здесь стоить даже однокомнатная квартира.
С сожалением припарковав автомобиль в полупустом дворе и заглушив двигатель, Игорь задумался. По-хорошему, ему следовало закрыть машину и отправляться домой, но кое-что не давало ему уйти. На связке с ключами от автомобиля висело ещё два ключа: один – пластиковый кругляшок от домофона. Второй, судя по всему, открывал дверь квартиры. Вламываться в дом напарника было неправильно. Но Игорь ведь и не собирался туда проникать, верно? Передачу ключей можно было с натяжкой считать приглашением в гости.
Успокоив совесть такими рассуждениями, Игорь вышел из машины. Домофон в ответ на приложенный кругляшок выдал на электронное табло число «161». Искомая квартира обнаружилась на третьем этаже. Перед дверью Игорь на минуту остановился, задумчиво поигрывая ключами. А потом решительно открыл дверь.
Первое слово, которое приходило на ум при виде квартиры Филиппа, – большая. Из широкого коридора можно было попасть в четыре комнаты. Одной из них оказалась кухня, заставленная пакетами из-под готовой еды. Мусор давно не выносили, и по помещению распространялся неприятный запах испортившихся продуктов. Второй комнатой был зал. Двери в две другие были закрыты.
Второе слово напрашивалось само собой после беглого осмотра квартиры.
«Пустая».
В зале находилось минимальное количество мебели: диван, постоянно находящийся в разложенном состоянии, и рабочий стол с закрытым ноутбуком составляли собой всё убранство комнаты. Похоже, большую часть своего времени Филипп проводил здесь. В углу стояла гладильная доска, выполнявшая функцию полки: по крайней мере, Игорь представлял, как на заваленной книгами доске можно привести вещи в порядок.
На ноутбуке стоял пароль, и выудить из него сколь-нибудь полезную информацию было невозможно. Впрочем, Игорь не отчаивался. Его ждали ещё две комнаты.
В конце коридора справа обнаружилась спальня. Двуспальная кровать была застелена так бережно, что не оставалось никаких сомнений: ей давным-давно никто не пользовался. Судя по предыдущей комнате, поддерживать такой порядок ежедневно Филипп способен не был. Сбоку стоял небольшой комод с вещами и большим зеркалом, занимающим добрую половину стены. Мужчинам такие не нужны.
Последняя комната оказалась детской. На розовых обоях висели рисунки, изображающие одну и ту же девушку. Игорь присмотрелся: она была ему знакома.
Леди Бом в своей неизменной чёрной шляпе насмешливо смотрела на него со всех сторон. Причём это были не напечатанные постеры: каждая картина была выполнена уверенной рукой талантливого художника. Они были повсюду: на двери, на стенах, даже над рабочим столом с разложенными на нём школьными тетрадями. Учебников, как ни странно, видно не было.
Игорь наугад вытянул одну из тетрадей, открыл её и удивлённо хмыкнул. На страницах были нарисованы руны. Причём не тот скудный общедоступный список, который был знаком Игорю. Гораздо более сложные узоры покрывали каждую страницу тетради. Похоже, житель этой комнаты разбирался в рунах не в пример лучше Лазарева. Игорь положил её в стопку к остальным.
Он уже собирался уходить, когда его взгляд зацепился за одну из тетрадей, выделяющуюся светло-салатовым цветом. Ведомый наитием, Игорь взял её в руки. На порядок толще всех остальных, она имела твердую обложку, на которой почти не было пыли. Кажется, ей пользовались не так давно.
Игорь раскрыл её. На титульной странице розовой гелевой ручкой было неровными большими буквами выведено слово «дневник». Игорь перелистнул её.
«Дорогой дневник! Сегодня у меня наконец получилось выпустить стихию. Папа похвалил меня! А ещё – он нарисовал Леди Бом и принёс мне шоколадку. Мама его ругала».
Следующая страница.
«У меня получилась первая руна! В школе Серёжа дёрнул меня за косичку. Я нанесла «укрепление» на свой рюкзак и ударила его по голове. Он упал и заплакал. Маму вызвали в школу. Лягу спать, пока она не вернулась. Может, тогда она не будет ругаться».
Игорь листал дневник, рассказывающий историю девочки, у которой проявились способности к стихии. Она называла свою силу «Инеем», но не уделяла ей того внимания, которого хотел отец, предпочитая изучать руны. Судя по всему, у неё это неплохо получалось.
«Изучила рунный рисунок «лечение». Порезала палец и проверила – рана затянулась всего за минуту! Папа сказал, что я молодец, но нельзя забывать о развитии своей стихии. Он ворчит, но продолжает приносить мне новые руны. Не знаю, что бы я без него делала».
С каждой страницей почерк становился все увереннее. Девочка записывала в дневник только те события, которые казались ей наиболее значимыми. Одним из таких событий стала её первая встреча с рунистом.
«Сегодня выполнила заказ! Увидела объявление, что требуется выкорчевать старое дерево. Мама опять была против. Ей не нравится моё увлечение. А вот папа не возражал, но поехал вместе со мной. Ха! Руна разрушения уничтожила корни – и готово! Хозяин участка заплатил мне даже больше, чем договаривались. Куплю папе часы. Вот он обрадуется».
Игорь улыбнулся, вспомнив часы Филиппа. Похоже, его дочь выполнила обещание.
«Новый заказ. Очистка конюшни. Папа снова со мной. Он теперь вообще часы не снимает. Конюшни, конечно, были ужасны. Но всего один рунный рисунок «очищения» – и всё убрано! Старый владелец конюшни о чём-то говорил с папой, а потом они позвали меня. Папа сказал, что этот старик специально создал объявление об очистке рунами, чтобы найти себе способного ученика, и спросил меня, хочу ли я у него обучаться. Конечно, хочу! Они договорились, что старик будет приходить к нам домой несколько раз в неделю. Жду с нетерпением!»
Следующая страница.
«Сегодня был первый урок. Я спросила у Григория Геннадьевича, сколько ему лет. Восемьдесят! Капец он старый. Но учит меня новым рунам. А ещё – рассказал о градациях способностей рунистов. Оказывается, они тоже отличаются по силе. Тех, кто не пользуется рунами, называют Атилями, а рунистов разделяют на Эллаков, Адариков и Идракилей. Учитель сказал, что с моим талантом я скоро смогу стать Адариком! Я спросила, кто он, но Григорий Геннадиевич только посмеялся и сказал, что о своих силах никому говорить нельзя. Ну ничего, узнаю у него потом».
Знакомое слово заставило сердце Игоря пропустить удар. Он перечитал страницу ещё раз. Получается, Идракиль – это не конкретный человек, а высший уровень силы руниста? Надеясь найти что-то ещё, Игорь вернулся к дневнику.
«У меня не получается. Григорий Геннадьевич говорит, что всё нормально, но я чувствую, что это не так. Мне никак не удается вплести в рисунок шестую руну, а для того, чтобы стать Адариком, нужно объединить десять! Учитель что-то сказал папе. Что-то про талант, который нельзя развить, сидя дома. Папа на него ругался. Это из-за меня?»
Почерк девочки стал неряшливым, словно она нервничала, когда писала. Игорь перелистнул дневник. Осталось всего несколько страниц.
«Учёба совсем прекратилась. Я пытаюсь, но похоже, что семь рун – это мой максимум. Уже несколько недель ничего не меняется. Григорий Геннадьевич приходит всё реже. Кажется, папа ему не рад».
На последней странице аккуратными буквами было выведено сообщение для того, кто, должно быть, уже зачитал дневник до дыр:
«Дорогой папа! Григорий Геннадьевич сказал, что, если я хочу продолжать развиваться как рунист, мне необходимо выбраться из дома и работать над своими навыками самостоятельно. Настоящие мастера не вырастают в тепличных условиях. Я должна сталкиваться с риском. Знаю, мама будет ругаться, но мне правда это нужно. Не беспокойся: если что-то пойдёт не так, Григорий Геннадьевич сможет меня защитить. Он сильный. И хороший, иначе ты бы его ко мне не подпустил.
Пожалуйста, поддержи меня, как ты всегда это делал.
Твоя Соня».
Внизу были неровно, словно девочка торопилась, приписаны ещё две строчки. Если остальной текст был подготовлен заранее, то последние предложения, по всей видимости, она написала прямо перед уходом.
«Я люблю тебя, пап!
Поцелуй от меня маму, когда она перестанет злиться».
Игорь положил дневник на место. Становилось понятно, почему квартира выглядела такой пустой: после того, как дочь сбежала, вероятно, дом покинула и жена, оставив Филиппа одного. А он закрыл двери в комнаты тех, кого любил, и перебрался в зал. Игорь понимал его: на месте напарника он и вовсе старался бы проводить дома как можно меньше времени. Возможно, даже начал бы работать по ночам.
Решив прихватить заодно пакеты с мусором, Игорь покинул квартиру и закрыл за собой дверь. В голове роилась куча разрозненных мыслей.
Где сейчас Филипп? Как он? Знает ли, что его дочь теперь в банде Скрипачей? Игорь подозревал, что между его напарником и девочкой, в чьей комнате на базе Скрипачей он увидел рисунок Леди Бом, могла быть какая-то связь. Теперь подозрения переросли в уверенность, ужаснув Игоря откровением: в тот день, если бы он не остановил Женю, дочь Филиппа могла погибнуть.
Или всё-таки не могла? Игорь вспомнил тёмную тень, ударившую штурмовика в затылок. Возможно, что, если бы Лазарев не отпустил Соню, её учитель напал бы и на него?
Нет, не возможно. Наверняка.
Игорь толкнул плечом дверь, выходя из подъезда. Ему показалось, что машин на парковке перед домом стало больше. По крайней мере, нескольких старых чёрных джипов не было, когда он входил в дом. Это можно было бы списать на возвращение людей с работы, только вот до окончания стандартного рабочего дня было ещё несколько часов. Игорь осмотрелся.
Возле выезда со двора стояли двое неопрятно одетых мужчин, отдалённо напоминающих грузчиков после тяжелой смены. Что они забыли здесь, возле дома, в котором стоимость однушки, наверное, превышала их доход за всю жизнь, было неясно. Игорь пошёл в другую сторону, туда, где возле тупика виднелись мусорные баки. Один из мужиков заметил его; бросив что-то своему товарищу, он направился Игорю наперерез.
– Эй, пацан! Постой. Ты…
Игорь не дал ему договорить. Он видел, как второй «грузчик» достал телефон и принялся с кем-то говорить, бросая косые взгляды на Лазарева. Видел, как двери чёрных джипов открылись, выпуская ещё несколько мужчин. Словом, Игорь видел слишком многое, чтобы позволить этим людям действовать по своему сценарию, что бы они не задумали.
– Лови! – Игорь бросил первый мусорный пакет в руки подошедшему «грузчику». Тот рефлекторно поймал его, а в следующий миг второй пакет приземлился ему на голову, разрываясь и скрывая его физиономию под осыпающимися отходами. Мужик принялся размахивать руками в попытке схватить Игоря, но тщетно: Лазарев уже проскочил мимо него.
Люди, выбравшиеся из джипов, сгруппировались, закрывая Игорю выход со двора, и не спешили двигаться ему навстречу. У каждого из них в руках было какое-то огнестрельное оружие – от простых пистолетов до автоматов, которые Игорь видел впервые. В оружии он разбирался весьма посредственно. Мужчины, перегородив путь, не собирались нападать самостоятельно: направив оружие на Лазарева, они ждали. Похоже, им нужно было просто задержать его.
«Прости, Фил, – подумал Игорь, резко меняя направление движения. Нога глухо начала пульсировать болью. – Похоже, мне придётся позаимствовать твою тачку ещё раз».
Опасаясь стрельбы, он подобрался к машине слева, так, чтобы она оказалась между ним и вооружёнными людьми, и открыл дверь. Перебираться на водительское сидение было неудобно, но, по крайней мере, это было не так опасно, как оббегать автомобиль по кругу, подставляясь под пули.
Мотор торжествующе взревел, предчувствуя свой звёздный час. Игорь воткнул первую передачу и, отчаянно буксуя, рванул в сторону выезда со двора.
– Стреляй!
Из-за шума двигателя Игорь едва расслышал команду, поэтому не успел среагировать. Большая часть пуль прошла мимо, однако несколько выстрелов всё же попали в машину, сорвав боковое зеркало, выбив искры из капота и разбив стекло слева от Игоря. Он внутренне обрадовался: из-за тонировки никто не увидел, что автомобиль праворульный, поэтому большая часть выстрелов пришлась в другую сторону.
Выстрелить снова никто не успел – автомобиль добрался до загородивших дорогу людей за считанные секунды. Большинство из них бросились в сторону, но один – то ли решив, что Игорь не станет сбивать человека, то ли просто не успев среагировать, – остался стоять на месте. Игорь вжал педаль газа в пол. К сумасшедшему рёву мотора добавился пронзительный крик боли и хруст перемалываемых костей.
Игорь был уже почти выехал со двора, когда машина поравнялась с тем, кого он принял за второго «грузчика». До этого он стоял боком, разговаривая по телефону. Он договорил как раз к тому моменту, когда Игорь проезжал мимо него. Грузчик опустил руку с телефоном и повернул голову. В правой глазнице сверкнуло стекло.
А в следующий миг машина перевернулась.