Текст книги "Тернии Тегваара (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Гришанин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Интерлюдия 9

Интерлюдия 9

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Предыдущей ночью, проведенной, вопреки его желанию, не с обожаемой повелительницей в ее уютной трехкомнатной квартирке, а с коварным провокатором гномом в стандартном двухместном гостиничном номере, Степану открылась бездна любопытнейшей информации о себе.

Стумли оказался не плохим парнем, под дорогой французский коньячок и бутерброды с красной и черной икоркой, он поведал лениному хранителю: в какого ужасного монстра по прихоти судьбы-злодейки его угораздила нелегкая превратиться. От гнома он так же узнал и какими неприятными сюрпризами чревато конкретно для него и вообще для окружающих это его нынешнее весьма редкое для живого, теплокровного существа состояние перворожденного вампира – чудовища, застывшего на грани перехода от живого человека к умертвию-вампиру. И, что гораздо более важно, как теперь ему, обычному городскому парню, с этим жить и этим грамотно управлять.

Огорошив Степана случившимся превращением, гном тут же взялся обстоятельно перечислять все плюсы-минусы его текущего пограничного пребывания в двух, на первый взгляд, совершенно не совместимых ипостасях. Плюсов, со слов Стумли, определенно выходило в разы больше, чем минусов, и под занавес многочасовой беседы Степан проникся и осознал, что ему просто пипец как повезло: за просто так урвать у судьбы-злодейки настоящий джекпот. И нынешние сила и ярость хранителя – это как раз те качества, о которых в глубине души он мечтал с момента рождения.

Следующим утром, как и было оговорено накануне, они разделились. Стумли с Леной (которой затейник гном для конспирации придумал второе имя – Ольга) отправились сперва на похороны, а потом намеревались переправиться в какой-то невероятный, волшебный город, родину Стумли. Степан же на весь день оставался здесь, в гостиничном номере, оплаченном гномом на добрую неделю вперед. Ночью Степе предстояло совершить ритуал, тщательно, до мелочей, расписанный ему гномом предыдущей ночью, и если он все сделает правильно, Стумли обещал… Но, опасаясь сглазить, до срока Степа запрещал себе даже думать о предстоящей ночной работе и ее возможных последствиях.

В ожидании вечера, Степа весь день провалялся в номере на своей кровати, бездумно пялясь в раздолбанный телевизор, с искаженной рябью картинкой и отвратительной цветовой гаммой изображения. Он смотрел все подряд, мгновенно перескакивая с канала на канал при появлении ненавистной рекламы, благо пульт всегда был под рукой, в результате получался непонятный винегрет, в котором выпуски новостей и серьезные передачи, посвященные важным злободневным проблемам, чередовались с феерическими викторинами, сменяющиеся в свою очередь разномастными фильмами и сериалами, разбавленными клипами с музыкальных каналов и бесконечным футболом – со спортивных. От опостылевшего телеэкрана он не отрывался даже, когда вставал, чтобы чего-нибудь пожевать, потому как вся еда лежала в холодильнике, забитом заботливым гном под завязку, а сам холодильный шкаф в стесненных условиях дешевого номера стоял всего-то в метре от телевизора.

За просмотром телека он и пролежал на кровати целый день. И лишь когда на улице начало смеркаться, и на затянутом низкими облаками городском небе появилась расплывчатая луна, со смутными силуэтами пара-тройка самых ярких звезд, Степан поднялся с кровати, выключил телевизор, и, добыв из древнего, как сам номер, скрипучего шкафа джинсы с пальто, стал неспешно одеваться.

Выйдя из номера, он запер его на все обороты до упора, спустился, сдал ключ дежурному администратору и, предупредив, что вероятно вернется очень поздно, покинул гостиницу.

По тротуару он дошагал до ближайшей остановки, возле которой очень удачно «скучала» в ожидании клиента серая «приора» с характерными шашечками на борту.

Степан распахнул переднюю дверь и, плюхнувшись на сиденье рядом с водителем, по-хозяйски распорядился:

– Поехали.

– Мужик, ты че офигел⁈ – возмутился водитель (парень лет двадцати в джинсовом костюме). – Мы ж даже о цене не договорились! И потом, может я тут не просто так стою, а человека жду?

– Вот меня отвезешь, вернешься и жди потом сколько хочешь, – пожал плечами Степан. – Время дорого, трогай, по дороге договоримся.

– Да говорю ж…

– Не ссы, братан, бабки есть, не обижу, – перебил Степан и, развернувшись лицом к водителю, осклабился в жуткой нечеловеческой усмешке. – Ну!.. Заводи тачку, не зли меня.

Побледневший водитель громко икнул, повернул ключ в замке зажигания и безропотно надавил на педаль газа. Машину швырнуло вперед, да так резво, что она едва не протаранила в зад отъезжающую от остановки маршрутки. Неминуемое ДТП предотвратил сам Степан. В последний момент нагнавший жути пассажир молниеносно цапнул руль и, одолев сопротивление оцепеневших рук водителя, резко вывернул руль. Со скипом шин вильнувшая практически под прямым углом приора, избежав столкновения, тут же обогнула медлительный автобус по широкой дуге.

– Не спи, болван, разобьемся! – строго отчитал Степа водилу через секунду. – Или, думаешь, я всю дорогу за тебя баранку крутить буду?

Очнувшийся от воздействия вампирского взгляда водитель адекватно отреагировал на справедливую критику, взял себя в руки и продолжил самостоятельно управлять автомобилем. Степа отпустил руль и поудобней устроился в скрипучем пассажирском кресле.

– Ты так и не сказал: куда тебя везти? – через четверть минуты молчаливого вождения вновь осмелился заговорить окончательно очухавшийся после недавней шока-терапии водитель.

– Езжай пока прямо, я скажу, где нужно будет свернуть, – отозвался Степан.

– Может, все ж таки адрес скажешь? Так-то по навигатору всяко будет надежней.

– Не ссы, со мной не потеряешься. Я знаю дорогу лучше любого навигатора.

– Блин, мужик, ну у тебя и взгляд, я чуть в штаны не навалил, – после небольшой паузы снова заговорил водитель, пытаясь завязать беседу с молчаливым пассажиром.

– На следующем повороте направо сверни, – распорядился Степан.

– Как скажешь, – живо откликнулся водитель и потянулся за сигаретами, приоткрытая пачка которых валялась на приборном щитке под лобовым стеклом. Перехватив заинтересованный взгляд пассажира, он на всякий случай поинтересовался:

– Не возражаешь, если я малость подымлю?

– Травись на здоровье, – пожал плечами Степан, с изумлением понимая, что за предыдущие несколько дней (сперва в камере, а затем на свободе) он не выкурил не одной сигаретки. Хотя считал себя заядлым курильщиком, с дневной нормой в полторы-две пачки. Но после превращения в хранителя у него ни разу даже желания не возникло подымить, словно он и не курил никогда вовсе. И только сейчас, когда он увидел, как водила ловко вытряхивает из пачки белого ракового солдатика и вставляет фильтром ее в уголок губ, он вспомнил, что тоже пипец как любит курить.

– Может составишь компанию? – предложил водитель, словно прочтя его мысли.

– Ну, если не жалко, давай, – кивнул Степан и тоже вытряхнул себе сигарету из пачки.

Водитель чиркнул добытой из верхнего кармана куртки зажигалкой, закурил сам и дал огня соседу.

Степан глубоко от души затянулся и тут же скорчился в кресле от приступа скрутившего легкие лютого спазма, удушливый кашель его, едва начавшись, превратился в надсадный хрип. Изо рта вместе с дымом потекла кровавая слюна и, стекая по подбородку, тягучими каплями закапала на черное пальто.

– Эй, ты чего? – испуганно запричитал водитель, торопливо опуская стекла всех четырех дверей и выбрасывая наружу свою едва начатую сигарету.

Хлынувший из четырех окон поток холодного вечернего воздуха в два счета проветрил салон машины. На сквозняке Степа быстро очухался и пришел в норму. Он стер рукавом пальто кровь с подбородка и, поднеся к глазам тлеющую виновницу болезненных спазмов, пристально рассмотрел сигарету со всех сторон, словно впервые ее увидел. После чего, как отвратительную мокрицу, скомкал в кулаке, и швырнул в окно растертые в пыль остатки.

– Извини, приятель, но, похоже, курить в моем присутствии больше не стоит, – объявил Степа спокойным, равным голосом, избавившись от сигареты. – И можешь закрывать окна, а то холодновато становится.

– Блин, мужик, ты точно меня с ума сведешь, – пожаловался водитель, послушно поднимая обратно стекла всех четырех дверей.

– Сейчас снова нужно будет свернуть направо, – как ни в чем не бывало продолжил командовать Степан. – И дальше километров пять все время прямо. Не переживай, скоро избавлю тебя от своего присутствия.

Водитель безропотно выполнил очередной маневр, и машина свернула на пустынную неосвещенную дорогу. Чтобы не сбиться с узкой полоски асфальта и не вылететь в кювет, пришлось включать дальний свет фар. Сперва по бокам дороги потянулись ряды невысоких двухэтажных бараков. Но вскоре они кончились. Дорога вильнула в лесок, и водителю невольно пришлось сбросить скорость.

– Остановись здесь, – распорядился Степан, когда впереди, на выезде из леса, замаячили обнесенные оградками кресты.

– Мужик, куда ты меня завез? – в голосе надавившего на тормоз водителя послышались нотки паники. – Там же кладбище!.. Зачем тебе ночью на кладбище?

– Много будешь знать – плохо будешь спасть, – зловеще ухмыльнулся Степан и, не удержавшись, вновь продемонстрировал дрожащему соседу жуткий вампирский оскал. – Да не трясись ты, не трону я тебя. Я ж слово дал… На, вот, держи, – он протянул водителю пару тысячерублевых купюр. Но парнишка, при приближении его руки, так шарахнулся в сторону, что едва не выбил своим телом запертую дверь, напрочь забыв из-за животного ужаса об отпирающем дверной замок рычажке.

Осознав, что перегнул чашу с запугиванием, Степа попытался исправить положение. Сунув купюры под пачку сигарет на приборной панели, он озвучил следующее на скорую руку придуманное объяснение:

– Сторожем я здесь работаю, понимаешь. Надо же кому-то ночью кладбище сторожить.

– Сто-то-тороже-жем, – заикаясь откликнулся водила, таки сообразивший как открыть дверь, но все равно не сумевший вырваться наружу, из-за не отстегнутого ремня безопасности. – То-то-тогда по-по-понятно.

– Вот и славно. Ну бывай, приятель, – Степа быстро нашарил на своей дверце нужный рычажок, оттянув его, открыл дверь, выбрался из машины и, отступив на пару шагов, в своем черном пальто тут же слился с густой тенью ближайшего дерева.

Как только за жутким пассажиром захлопнулась дверь и сам он тут же бесследно растворился в ночи, отбивающий зубами чечетку водитель сразу до предела утопил в пол педаль газа и, лихо развернувшись на месте, помчался на максимальной скорости прочь.

Степан же, понаблюдав со стороны паническое бегство серой «приоры», вернулся на освещенную лунным светом дорогу и побрел по ней дальше.

Незаметной тенью он прошмыгнул мимо одноэтажного белого домика с горящими окнами, стоящего слева от уводящей вглубь кладбища асфальтовой «магистрали». Для своей задумки Степан не нуждался в помощи сторожа. Полностью положившись на свое вампирское чутье, он уверенно шел вдоль вереницы высоких, разноцветных старых оград.

Пройдя асфальтовую дорожку до самого конца, он отшагал еще метров сто по утоптанной тысячами ног земляной дороге – здесь с обоих сторон его окружали уже новомодные низкие черные чугунные ограды, как близнецы, похожие одна на другую.

Могилы, возле которых он наконец остановился, были буквально погребены под пирамидами венков и сугробами цветов. Из цветочных завалов торчали лишь верхушки массивных деревянных крестов.

Постояв с минуту, в задумчивости разглядывая шесть свежих могил, Степан приступил к делу. Перво-наперво ему нужно было расчистить могильные холмы от завалившего их цветочного мусора. Он начал очистку с самой дальней – сгреб в охапку сколько смог цветов и перебросил на соседнюю, не интересующую его, чистенькую и ухоженную чужую могилу.

Действуя подобным варварским методом, за считанные минуты Степан в одиночку расчистил все шесть свежих могил. После чего совершил и вовсе вопиющий поступок: достал из кармана пальто большой складной нож, выпустил лезвие, задрал левый рукав до сгиба локтя и, полоснув подряд несколько раз себя по открывшемуся запястью, стал поливать брызнувшей из вскрытых вен кровью по очереди все шесть могильных холмов.

Основательно напитав кровью каждую свежую могилу, он вытащил из кармана брюк носовой платок и, прижав его к рассеченному запястью, вернулся обратно на дорогу. Прижатый к глубоким порезам платок за считанные секунды насквозь пропитался кровью, и она снова закапала уже на дорогу, но Степан резко остановил кровотечение весьма оригинальным способом. Хранитель просто позволил своему телу полностью трансформироваться в вампира. Ногти на руках привычно почернели, удлинились и загнулись, превратившись в хищные когти. Без того крупные клыки его выросли втрое, остальные зубы тоже стали значительно крупнее и заострились. Другие внешние изменения оказались менее заметны: на лице чуть заострились нос и подбородок, подросли и так же заострились уши, стали резче скулы, спина заметно сгорбилась, плечи стали уже и опустились. В неживом теле вампира загустевшая до состояния тягучей смолы кровь почти остановилась, глубокие рана на запястье обескровили и стали зарастать прямо на глазах.

Повернувшись лицом к оскверненным могилам, зловеще растягивая гласные буквы и шипящие звуки, вампир затянул в ноги ритуальную мантру:

– Всстааваайтее, гоосспоодиин приишшеел зсаа ваамии и приизсыывааеет ваасс. Всстааваайтее, гоосспоодиин приишшеел зсаа ваамии и приизсыывааеет ваасс. Всстааваайтее, гоосспоодиин приишшеел зсаа ваамии и приизсыывааеет ваасс…

Закатив глаза, он погрузился в транс и, как заведенный, повторял одну и ту же фразу.

В первые пару минут этого занудного речитатива как будто бы ничего вокруг не происходило. Но вот вдруг стих ветер, следом на пустынном кладбище смолкли все без исключения ночные звуки и стало тихо, как в склепе. И в этом зловещем безветрии вдруг жутким образом стали сперва чуть подрагивать, затем все больше и больше раскачиваться, а под конец очевидно крениться в разные стороны деревянные кресты над оскверненными пролитой кровью могилами.

Застывший на дороге вампир, откликнулся на зловещий скрежет падающих крестов жутким скрипучим смехом и продолжил нашептывать ритуальный речитатив.

Далее заходили ходуном уже непосредственно сами могильные холмы под съехавшими крестами. Земля над шестью оскверненными могилами сперва покрылись сетью трещин, затем, начав обваливаться с центра, резко на всех холмах провалилась вниз. На месте шести аккуратных холмиков появилось шесть кривых ям-осыпей, а некогда врытые у их оснований деревянные кресты теперь уже окончательно завалились на бок.

– Эй, ты чего это там сотворить удумал, обормот⁈ – донесся со стороны старого кладбища зычный окрик сторожа (привлеченного скрежетом падающих крестов, в наступившем вдруг безветрии разносящимся на всю округу). – Эй, чучело горбатое, я к тебе обращаюсь! И не вздумай бежать – у меня ружье, и ты у меня на прицеле!..

Интерлюдия 10

Интерлюдия 10

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Степан лишь презрительно расхохотался в ответ на угрозу и продолжил нашептывать свой тягучий призыв.

Земля под скособоченными крестами на дне ям зашевелилась, но приближающийся со спины к одинокому вампиру сторож этого противоестественного безобразия разглядеть издали, разумеется, не мог. Иначе развернулся бы на сто восемьдесят и со всех ног рванул прочь от пока еще обездвиженной ритуалом фигуры, и, кто знает, возможно, этим бедняга спас бы себе жизнь. Но он не видел перемазанных землей когтистых лап (лишь отдаленно напоминающих человеческие руки), высовывающихся из вскрытого темным ритуалом нутра могил, и отчаянно скребущих стены ям в поисках достаточно твердого фрагмента для опоры.

– Вот народ! Вообще ничего святого нет! Не успели похоронить толком ребятишек, и уже тут-как-тут нарисовался хмырь горбатый поживиться на свежаке!.. Мужик, ты вроде, вон, и одет прилично, на бомжа не похож, зачем кресты над могилами порушил? Они ж только с виду дорогие, а так дуб обычный, серебрянкой чутка размалеванный! – запыхавшийся голос сторожа раздавался уже совсем рядом, приближающиеся шаги за спиной скрюченного в ритуале призыва вампира стали медленнее и тише. Сторож замедлил ход, восстанавливая сбитое бегом дыхание.

– Что, от стыда речь отшибло? Это бывает, – по-своему истолковал степино молчание блюститель кладбищенского покоя. – Да уж, попал ты, мужик, знатно. Но не бзди, стрелять тебя не стану. И легавых тревожить пока не буду. Резону нет, ежели договоримся по-свойски. Ты как, мужик, начет договориться?..

Снова не дождавшись ответа, сторож ничуть не обиделся и как ни в чем не бывало продолжил:

– Понял, как не понять. Молчанье – знак согласья… Предлагаю ограничиться штрафом за вандализм. Давай так: по пятере за каждую разоренную могилу, и я ничего этого не видел. Че, тридцатку-то потянешь?.. Да по прикиду вижу, что потянешь. Но одними лишь деньгами ты, мужик, уж не обессудь, не отделаешься. И не мечтай. Сперва поможешь мне выправить кресты, а потом… Эй, чего ты там снова бормочешь себе под нос? Ничего разобрать не могу! Говори громче! Слышь, горбатый, лучше не зли меня!

Ствол ружья сторожа уперся в спину Степана, аккурат меж лопаток.

– Я не слышу ответа⁈ – в очередной раз возмутился сторож, и это стали последние, произнесенные им осмысленно слова.

Потому что в следующее мгновенье Степан совершил молниеносный разворот на сто восемьдесят градусов с отскоком на шаг в сторону. Никак не ожидавший такой прыти от задержанного сторож чуть замешкался с выстрелом, на что у вампира и был расчет. Выстрел грянул, когда перед ружейным стволом уже не было горбатой вампирской спины. Дробь бестолково прошила в воздух. А оказавшийся вдруг слева монстр с невероятной силой дернул за ружье, выдернув его из рук оторопевшего сторожа. Злобно оскалившись, вампир на глазах затрясшейся от ужаса жертвы согнул оружейный ствол дугой и отшвырнул изуродованное оружие в сторону.

На Степана отвратительно пахнуло дешевой водкой и чесноком. Но, преодолев омерзение, он подробно (со смаком), как редкую зверюшку, осмотрел несостоявшегося обидчика с ног до головы. Кладбищенским сторожем оказался невысокий коренастый мужичок лет сорока, с недельной полуседой щетиной на лице, в заляпанных жирными пятнами ватной куртке и штанах, защитного камуфляжного цвета, и в стоптанных, некогда бежевых, но давно побуревших от грязи, берцах. Еще его портрет живописно дополняли нечесаная копна черных с клоками проседи волос и фиолетовый фингал под слегка заплывшим левым глазом.

Вампир бесстрастно наблюдал, как расширяются от ужаса зрачки сторожа, и как в один миг становятся белыми, как полотно, разрумяненные алкоголем щеки бедолаги. Мужик попытался закричать, но сильнейший стресс лишил его голоса, и вместо отчаянного вопля, из раззявленного рта вырвался лишь жалкий хрип, похожий на воронье карканье. А еще через несколько секунд его мучениям настал конец…

Сам Степан не пожелал марать свои когти и клыки кровью несчастного, сторожем занялись откликнувшиеся на призыв господина слуги.

Шесть отвратительных, заляпанных с головы до пят землей тварей практически одновременно вырвались из шести ям под скособоченными крестами, взметнув в высоких прыжках за собой фонтаны земли и песка. И с невероятной легкостью, словно невесомые мотыльки, монстры дружно слетелись на дорогу к призвавшему их Степану.

Этот слет чудищ, случившийся буквально за считанные секунды, произошел в зловещей тишине. Ни слуги, ни их господин в момент эффектного воссоединения не проронили ни звука. И последовавшее за тем на залитой лунным светом кладбищенской дороги молчаливое братание выглядело еще более зловещими.

Наплевав на безобразно грязный вид мертвых друзей и подруг, Степан от души стискивал в объятьях каждого подлетающего «слугу», а когда вокруг него столпились все шестеро, жестом гостеприимного хозяина, приглашающего гостей за праздничный стол, указал вампирам на окаменевшего от ужаса сторожа.

Шесть тварей одновременно набросились на беззащитную жертву. И без драки, тут же по-братски поделили добычу. Кому-то досталась рука, кому-то нога, кому-то живот, кому-то шея. Сторож умер мгновенно от сильнейшего болевого шока, когда шесть пар когтистых лап и шесть клыкастых челюстей одновременно впились в его тело. В свете размытой луны кровь, одновременно брызнувшая из десятков глубоких укусов и порезов, имела зловеще черный цвет. Но лишь совсем немного первых капель драгоценной жидкости не упало в дорожную пыль…

Шестеро вампиров менее чем за минуту вытянули из тела несчастного сторожа всю, без остатка, живительную влагу. Когда удовлетворенные и насытившиеся они разошлись в стороны, на дороге остался лежать обтянутый кожей скелет в разодранной камуфляжной хламиде – сухая мумия всего минуту назад живого и полного сил человека.

За время кровавого пиршества почти вся налипшая грязь (глина, земля и песок) обвалилась с открытых лиц, рук и волос выбравшихся из могил вампиров. Одежда их тоже стала заметно чище. И куда как очевиднее открылось разделение монстров по половому признаку. Трое вампиров, в заляпанных землей и глиной черных костюмах, стали примерно походить на мужчин, а еще трое, в почерневших от земли изодранных платьях – соответственно, на женщин.

– Каак яя раад сснооваа ваасс виидееть! – наконец обратился к слугам призвавший их господин, по-прежнему растягивая гласные буквы и шипящие звуки. – Беезс ваасс, друузсьяя мооии, мнее быылоо ооччеень оодииноокоо. Ии яя воосскреессиил ваасс. Быыть моожшеет ээтоо прооиизсоошшлоо воопреекии ваашшеей воолее. Тоогдаа ообъяявиитее ооб ээтоом неемеедлеенноо ии, кляянууссь, яя веернуу ваам уутееряянныый поокоой.

Окружившие его со всех сторон воскресшие вампиры продолжали хранить величественное молчание.

– Выы моолччиитее… Ччтоо жш, приизснаатьссяя, яя ииноогоо оот ваасс ии нее оожшиидаал, – продолжил вещать Степан. – Ии вссее жшее, нее ссооччтиитее зсаа оосскоорблеенииее, ноо, поо ообыыччааюю, яя доолжшеен взсяять сс каажшдоогоо иизс ваасс кляятвуу кроовии в вееччноом поовииноовеениии ссвооеемуу ооссвообоодиитеелюю, тоо еессть мнее.

В ответ вампиры дружно склонили головы, опустились на колени и глухо вразнобой простонали одну и ту же короткую клятву, состоящую всего из семи слов:

– Кляянууссь иисспиитоой кроовьюю вееччноо сслуужшиить теебее, ооссвообоодиитеель.

– Воот и сслаавноо, – осклабился Степан и, трансформировавшись обратно в человека, продолжил вещать нормальным голосом: – Тогда вот вам, друзья, первое задание. Сейчас нужно будет здесь хорошенько прибраться. Избавиться от трупа сторожа. Натаскать земли, чтобы хватило засыпать ямы на вскрытых могилах и восстановить в прежнем виде могильные холмы. Выровнять над ними кресты. И по новой засыпать все тут цветами и венками. Проще говоря: вашими стараниями кладбище должно принять прежний цивильный вид. И поторопитесь, друзья, времени у нас в обрез. До рассвета нам еще нужно успеть подыскать для вас какой-нибудь безопасный схрон на первое время.