Текст книги "Тернии Тегваара (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Гришанин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Глава 8

Звездная ночь

Напарница легко, как пушинку, одной рукой оторвала хлюпающего носом сторожа от стены, как коня в поводу, подвела к столу и, дернув за лямки «поводьев» вниз, вынудила рухнуть на засыпанный каменной крошкой стул. Убедившись, что теперь паренек находится под контролем напарника, Вика отпустила его комбинезон и перво-наперво хорошенько отряхнулась. Затем деловито подхватила стоящее рядом, у стенки, ружье и, от греха, отнесла его обратно в соседнюю комнату, оказавшуюся, к слову, вдвое меньше кабинета, и имеющую такой же жалкий вид старого, давно не ремонтированного, помещения. Поскольку кроме видавшей виды, древней и скрипучей раскладушки здесь ничего больше не было, на кровать, поверх простыни, она и положила пыльное ружье. После чего вернулась в кабинет и, скрестив руки на груди, прислонилась спиной к дверному косяку за спиной неуклюже отряхающегося за столом сторожа.

– Я же тебя предупреждал, что игры с огнестрелом добром для тебя не закончатся, – заговорил меж тем с перепуганным сторожем Артем тоном умудренного сединами наставника. – Не послушал – и вот результат. Схлопотал по физиономии, и теперь сопишь, дрожишь и просишься к мамочке…

– Я не прошусь, – рискнул огрызнуться побитый парень. – Но признаю, что был не прав.

– Слава те яйца! – поморщился Артем. – Значит, ты снова передумал и согласен нам помогать.

– Согласен, – пробурчал в ответ парнишка, аккуратно, стараясь не потревожить горящих огнем, избитых щек, стряхивающий с лица и волос меловую пыль.

– Замечательно, в таком случае эти деньги снова твои, – Артем собрал со стола рассыпанные купюры, отряхнул и, перегнувшись через столешницу, вложил обратно в большой центральный карман комбинезона сторожа.

– Спасибо, – без энтузиазма кивнул жалкий паренек.

– Для начала скажи-ка нам, приятель, как тебя зовут? – попросил Артем.

– Игорь, – ответил сторож и тяжко вздохнул.

– Наши имена ты уже слышал, – продолжил за двоих вести разговор Артем. – Но, если вдруг забыл, повторю: я – Артем, она – Вика. Вот мы и познакомились.

– Да кому какая разница: как кого зовут⁈ – возмутилась напарница. – Хватит попусту языком чесать, ночь-то не резиновая! К делу переходи.

Немного оттаявший за время общения с добряком-Артемом паренек, услышав крутую девицу рядом, снова затрясся.

– Слушай, помолчи а, – повернувшись, строго цыкнул на девушку Артем. – Я знаю, что делаю. А ты его пугаешь. – И, вернув взор обратно на сторожа, продолжил с ним задушевную беседу: – Игорек, прежде чем мы перейдем к делу, я хочу донести до тебя важную мысль: в наших действиях не будет никакого криминала. Мы никакие не гробокопатели – охотники за золотом мертвецов. Нам нужно лишь сфотографировать лежащего в могиле покойника. Запечатлеть, так сказать, для истории его бренные останки, и все. Вряд ли такая малость вызовет чей-либо гнев. Потом мы поможем тебе засыпать могилу, придать ей прежний вид, и, обещаю, навсегда исчезнем из твоей жизни.

– Ну если так, может и обойдется, – вынужден был признать сторож. – Только спать так же спокойно, как раньше, я потом, все равно, вряд ли смогу.

– Я думаю этой ночью прикорнуть тебе вряд ли теперь уже светит. Когда с нашим делом закончим, потом еще до утра все здесь от пыли оттирать придется, – напомнил Артем. – А после сегодняшней бессонной ночи, следующей – забудешь обо всех страхах и уснешь, как миленький… Но Вика права, что-то мы чересчур заболтались. Перейдем к делу. Значит, нас интересуют могилы следующих людей… – Артем вытащил из заднего кармана джинсов свернутый вчетверо лист бумаги и стал зачитывать с него: – Сергея Тучина, Анатолия Воротило, Владимира Глазнова, Светланы Роговой, Татьяны Зотовой и Веры Ковальчук. Для удобства поиска мы всех, как видишь, выписал на бумажку. Вот, возьми, – продолжая говорить, он передал список Игорю. – Все они были похоронены на девятом новом кладбище примерно год назад. Надеюсь, мы приехали по адресу? Обидно будет, если вдруг сейчас выяснится, что это совсем другое кладбище.

– По адресу, по адресу, – откликнулся сторож, вставая со стула и направляясь к угловому шкафу с запорошенными пылью стеклянными дверцами. – Если год назад, то записи о них должны быть где-то в этих развалах… – Разведя створки, он стал деловито перебирать громоздящиеся на полках бумажные кирпичи, просматривая надписи на лицевой стороне папок и продолжая при этом вслух рассуждать: – Так, это трехгодичной давности. Это, вообще, пяти… А вот это – то, что надо. Захоронения первого полугодия предыдущего года…

Определившись с папкой, Игорь сунул ее подмышку, наскоро рукой расчистил под нее кусок столешницы от меловой пыли и аккуратно положил находку на это относительно чистое место. Ловко развязал тесемки папки и стал сноровисто перебирать лежащие там, пожелтевшие от времени листы договоров, сверяя каждый с именами и фамилиями из выданного заказчиком списка.

Нужные договора, как назло, оказались чуть ли не на самом дне папки. Игорь добирался до них минут десять, не меньше. Коротая время ожидания, Артем с Викой закурили и в процессе бесцеремонно стряхивали сигаретный пепел здесь же, прямо на пол, справедливо рассудив, что грязнее от него он уже не станет. Но давить об конторский пол окурки они все же постеснялись и, по очереди выйдя на крыльцо, затоптали их в землю.

Потом еще какое-то время было затрачено сторожем на внимательное изучение отсортированных шести договоров. После чего договора были возвращены обратно в пухлую папку, и он поднял с пачки лежащих на столе текущих договоров большую толстую тетрадь. Аккуратно ладонью смахнул с нее пыль и, развернув на последней странице, углубился в изучение подробного плана кладбища, мастерски начерченного на обычной бумаге в клеточку разноцветными фломастерами и карандашами. Периодически он отрывался от плана, возвращался к отложенным договорам, скоренько их вновь пролистывал и, бормоча под нос какие-то цифры, вновь возвращался к изучению плана.

Артем с Викой, заинтригованные его суетливыми действиями, тоже сунули было свои носы в план. Увидели там тщательно вычерченные черным фломастером контуры кладбища, избушку сторожа, изображенную в виде черного же кружка около главного входа, многочисленные разветвленные дорожки, схематически изображенные красным фломастером, разделяющие кладбищенский массив на множество примерно одинаковых участков. Эти участки были раскрашены цветными карандашами в разные цвета и тщательно разлинованы остро заточенным простым карандашом на гораздо боле мелкие пронумерованные ячейки. Еще в разных частях участков уже синей гелиевой ручкой столбиками были прописаны вереницы каких-то непонятных, разделенных дробями кодов из букв и цифр.

Непосвященному разобраться в этом нагромождении символов было совершенно невозможно, и Артем с Викой, зависнув над картинкой на пару минут, один фиг не поняли там ни шиша. С частью, разгадывание головоломки затянулось не на долго. От бестолкового созерцания местной карты их избавил Игорь, которому кладбищенская тайнопись была хорошо знакома.

– Все понятно, – объявил сторож, захлопывая тетрадку и возвращая ее на стопку договоров. – Интересующие вас могилы находятся на двадцать девятом участке. И очень на то похоже, что все они расположены по соседству друг с другом на дорогих, престижных местах вдоль дороги… С одной стороны, это нам на руку: в том смысле, что заметно облегчит их поиск. Но, с другой стороны, копать придется возле дороги. А это конкретное палево.

– Да забей, – перебила Вика. – Сейчас ведь ночь на дворе – на кладбище нет ни души. Копай, где хочешь: близко от дороги, далеко – все одно никто не увидит.

– Да я об этом и не парюсь, – отмахнулся Игорь, убирая обратно в шкаф папку с годичной давности договорами. – Меня другое беспокоит. Перекопанная возле самой дороги могила завтра днем по любому кому-нибудь бросится в глаза. Из-за чего потом у меня могут возникнуть проблемы с начальством.

– Не ссы, мы все устроим в лучшем виде – комар носу не подточит, – заверил Артем, поднимаясь со стула и направляясь к выходу на волю. – Лопатами утрамбуем, песочком посыплем – будет такой же, как и была… Ты нам с Викой лучше лопаты по росту подходящие из кучи своей подбери. Землекопы, конечно, из нас не ахти какой, но дело-то, вроде, не хитрое…

– Перекопанную землю скрыть не так просто, – покачал головой сторож, послушно вытаскивая из кучи лопат в углу пару штыковых и одну совковую. – Вот если бы дождь ближе к утру вдруг пошел – это другое дело. Он все следы на раз бы смыл. Но я сомневаюсь, что утром будет дождь. Вон небо какое чистое, все звезды, как на ладони, – продолжая говорить, Игорь вышел следом за Артемом из домика и, задрав голову вверх, с угрюмым видом стал осматривать безоблачный небосвод.

– А ты не сомневайся. Лучше верь. Вера, она для здоровья гораздо полезней будет, – по привычке пригрозила Вика, на всякий пожарный теперь неотступно следовавшая за сторожем по пятам и, хлопнув ладонью подопечного по спине, прерывала его изучение бескрайних звездных просторов. – И вообще, хорош болтать. Лопаты выбрал?.. Молодец. Запирай дверь, и пошли могилы искать.

Интерлюдия 7

Интерлюдия 7

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Своих умерших страшной, мучительной смертью друзей и подруг после той роковой ночи на квартире Степана Борового вновь Лена Алябина увидела лишь на церковном отпевании. Из-за разговоров о жутком состоянии тел покойников (будто бы разодранных маньяком на части) девушка опасалась, что хоронить шестерых ребят будут в закрытых гробах. Но ее переживания оказались беспочвенными, друзья и подружки в свой последний путь на погост отправились в открытых гробах. На восковых лицах покойников не осталось и тени пережитого в момент гибели ужаса. Все шестеро будто даже чему-то мечтательно улыбались «во сне». Парни лежали в элегантных черных костюмах женихов, девушки – в роскошных белых платьях невест. Стараниями гримеров-оформителей из похоронного салона на открытых лицах и руках жертв насилия не было заметно следов ссадин, порезов или ушибов. Естественный для покойников мертвенно-серый оттенок кожи был настолько искусно замаскирован розовой пудрой, что лежащие в гробах молодые люди выглядели, как живые…

Похороны шести несчастных жертв спятившего маньяка-убийцы, как водится, начались по отдельности, по месту жительства каждой жертвы. Сперва узкий круг домашних и родственников, наедине со своим горем, интимно, без посторонних глаз, прощался с усопшим. Затем следовал торжественный вынос тела во двор родного дома, для прощания соседей и знакомых. А потом тихо и без лишней помпы на неприметных автобусах похоронной службы родственники сопровождали гроб с покойником в церковь. Где в заранее оговоренный час должно было состояться общее отпевание всех шести невинно убиенных. И все, дальше отдельные скромные частные похороны объединялись в общее помпезное многолюдное траурное мероприятие.

Уже на подходе к церкви выбирающиеся из автобусов процессии родственников встречала внушительная толпа зевак, собравшихся поглазеть на жертв нашумевшего в городе кровавого злодейства. Волею гоняющихся за сенсацией борзописцев-газетчиков, в красках раструбивших о кровавом убийстве на весь город и призвавших горожан проводить в последний путь шестерых мучеников, после церковного отпевания тихие похороны грозили перерасти в многотысячное шествие от церкви до самого кладбища.

Проведенный накануне в прямом эфире вечерних городских новостей интернет-опрос горожан показал, что, несмотря на будний день, лично проститься с жертвами маньяка изъявило желание более тысячи человек. После чего городские власти были вынуждены взять организацию похорон под свой контроль и раскошелиться на оплату услуг специалистов, придавших умершим презентабельный вид, на покупку представительского класса гробов из дорогих пород дерева и на аренду роскошных катафалков-лимузинов, на которых привлекшие внимание общественности покойники проделают последний путь от церкви до погоста. Разумеется, власть имущие позаботились о мерах безопасности в церкви и на кладбище; привлекли достаточное количество работников правопорядка для контроля и сопровождения толпы провожающих до кладбища; организовали прощальный митинг на кладбище; и, наконец, устроили пышные почести умершим с оружейным залпом, при опускании гробов в могилы…

Но торжественной пешей процессии к кладбищу, с последующим преданием тел земле, еще только предстояло свершиться. Пока же убитые горем родственники невинно убиенных только-только свезли объединенных общей смертью жертв маньяка-убийцы в церковь для отпевания.

В небольшом церковном зале набилось тьма-тьмущая скорбящих родственников, а вокруг церкви уже раскинулось настоящее людское море, и народ продолжал пребывать и вливаться в него неиссякаемым потоком. Пробиться к стоящим в ряд под церковным сводом гробам постороннему человеку с улицы было совершенно невозможно. Полицейский кордон у входа в церковь внутрь пропускал лишь сопровождающих пребывающие гробы родственников – проверяя каждого входящего по составленным накануне спискам.

Припозднившейся к началу обряда отпевания Лене пробиться внутрь церкви помог ее маленький бородатый спутник. Гномье колдовство позволило им сперва, не замедляя шага, идти сквозь плотное людское кольцо (горожане по непонятной им самим причине расступались перед хрупкой девушкой в сопровождении бородатого карлика), а затем, когда добрались до полицейского кордона, бдительные стражи входа в храм вдруг все разом от них отвернулись, и никем не остановленная девушка беспрепятственно нырнула следом за низкорослым спутником в предупредительно приоткрытую последним дверь.

Внутри снова преградившая было им путь плотная толпа родственников, по мановению руки маленького бородача, безропотно раздалась в стороны, и Лена легко прошмыгнула в открывшийся проход…

И вот, она стояла и смотрела на такие живые улыбающиеся кукольные маски-лица своих мертвых друзей и подруг. В руках у нее медленно плавилась тоненькая парафиновая свечка (уже горящей безо всякого колдовства позаимствованная у кого-то из родственников ушлым гномом по дороге к месту в центральном круге), насаженная на неказистый клочок газеты, оберегающий руки от расплавленных капель парафина. Четкая картинка перед глазами девушки вскоре размывается и плывет, из-за хлынувших непрерывным потоком слез, губы начинают содрогаться в беззвучном рыдании, а изо рта невольно вырываются отчаянные всхлипывания… И чуть позже сквозь размеренный монотонный бас читающего молитвы попа и благозвучное пение вступающего в нужные моменты хора певчих, в затуманенное болью безвозвратной потери близких людей сознание Лены неведомо каким чудом просачивается едва слышный шепоток гнома Стумли:

– Возьми себя в руки. Своей истерикой, ты слишком привлекаешь внимание. Не забывай, мы здесь инкогнито. А в твою сторону уже многие начинают коситься. Пока что мне удается отводить глаза самым любопытным, но их становится все больше. У меня уже голова раскалывается от отката. Если немедленно не возьмешь себя в руки, нам придется отсюда уйти.

– Я… я… не ожидала… что… что будет так тяжело, – кое-как, сквозь всхлипывания, едва слышно шепчет в ответ девушка.

– Ты забыла, что я тебе говорил! – вместо сочувствия строго шипит на спутницу гном. – Все на самом деле совсем не так, как выглядит. Поверь мне, очень скоро ты будешь смеяться над этими слезами. А сейчас, прошу, постарайся быстро отвлечься от грустных мыслей. Давай, девочка, сделай глубокий вздох и медленный выдох, как я тебя учил.

Лена привычно подчиняется своему наставнику – еще вчера бывшему совершенно незнакомым ей существом, теперь же, за прошедшие с момента знакомства сутки, ставшего роднее родителей.

Отеческая забота и опека гнома Стумли очень быстро убедили девушку, что маленький бородач действует исключительно в ее интересах, потому как все, без исключения, его рекомендации оказываются в итоге весьма действенными и крайне полезными. Вот и этот его очередной совет очень скоро принес нужный эффект.

Усилием воли девушка заставила себя оторвать мутный от слез взор от лиц умерших друзей и подруг и стала бесцельно блуждать им по ликам святых на окружающих церковных иконах. Первый ее вздох из-за неуемных пока что рыданий оказался недостаточно глубоким, но долгий тщательно выдержанный выдох, подействовал лучше любых успокоительных капель…

Судьбоносную роль в процессе установления полного доверия между ней и гномом, сыграла вчерашняя ее повторная беседа с инопланетным существом, с последующими затем разъяснения и комментарии Стумли. В памяти Лены невольно вновь всплыли подробности удивительного молчаливого разговора с огненным существом.

Все произошло в точности так, как и в первый раз на степиной квартире. Стоило Лене приблизить глаз к окуляру телескопа, и она, словно войдя в транс, не помня себя, тут же перевернула трубу толстым концом к себе. После чего, как завороженная, уставилась на радужные переливы широкой линзы и на несколько секунд будто выпала из реальности…

…Девушка вновь оказалась в тесной трещине внутри обломка из полупрозрачного голубоватого материала, с почерневшими от копоти краями. И снова разглядеть это в непроницаемой черноте окружающего космоса Лена смогла лишь благодаря находящемуся рядом в трещине одинокому сгустку плазмы – чудом уцелевшему в катаклизме бестелесному жителю разорвавшейся вдребезги планеты. Разумеется, как и в первый раз, рядом с разумным огненным шаром она присутствовала лишь частично, в виде бестелесного наблюдателя. Но даже в таком, практически неуязвимом, состоянии ей снова сделалось не по себе от давящей со всех сторон мрачной безысходности этого бесконечного и бесконтрольного космического путешествия в мертвой чернильной пустоте.

Череда замелькавших перед глазами радужных вспышек и картинок, ожидаемо сложилась в голове в обращение плазменного существа:

«Итак, у тебя появился хранитель, через которого на тебя вышел посредник. И доводы последнего наконец-то убедили тебя принять решение: помочь мне отыскать путь.»

«Как оно догадалось?» – невольно поразилась девушка проницательности существа. И этого оказалось достаточно, чтобы огненный шар мгновенно прочел ее мысли.

Снова перед глазами Лены замелькала череда мыслеобразов, складывающихся в голове в осмысленную речь:

«В нынешнем положении мне доступно немногое. Но проникнуть в мысли такого неискушенного в магии существа, как ты, даже сейчас мне не составляет труда… Итак, по совету посредника, ты вновь вышла со мной на связь, чтобы заключить сделку. Со своей стороны я готов ее заключить. Прошу, сформулируй, что ты хотела бы получить от меня в награду за открытие пути?»

«К чему слова, если ты запросто можешь прочесть это в моих мыслях?» – по-рыбьи беззвучно, одними губами, обозначил ответ ленин призрак. Но могущественному огненному существу хватило и этой малости, оно прекрасно ее поняло.

Перед глазами девушки снова замелькали мыслеобразы, складываясь в человеческом сознании в понятные слова:

«Ты желаешь сделки, значит, должна четко проговорить условия, которые я поклянусь исполнить, разумеется, если сочту их выполнимыми. По-другому никак невозможно. В твоей голове, беспрерывно сменяя друг дружку, одновременно крутятся десятки самых разнообразных, порой откровенно противоречивых, мыслей. Проще говоря, сию секунду тебе хочется одного, а в следующий момент чего-то совсем другого, а еще через пару секунд запросто может захотеться и вовсе третьего, противоречащего первым двум желаниям. Угадать в такой ситуации невозможно. А сделка должна совершаться под конкретные обязательства сторон. Я понятно объяснил?»

«Вполне,» – неслышно прохлопала губами девушка.

Существо парило перед ней в ожидании продолжения. И припомнив свой недавний разговор с гномом, Лена беззвучно огласила следующее пожелание:

«Я хочу стать чародейкой, такой же могущественной, как и ты. Это мое условие, за которое я обязуюсь открыть тебе путь.»

Замелькавшая перед глазами череда ответных мыслеобразов стала привычно складываться в голове в понятный для человеческого восприятия ответ:

«Да, мне по силам это устроить. Я принимаю твое условие и клянусь исполнить его, как только ты откроешь мне путь. Объявляю сделку заключенной. Теперь, наши судьбы неразрывно связаны. Поторопись же вытащить меня отсюда. Близость выхода делает мое одиночество невыносимым. С этой минуты я зажигаю маяк, ориентируйся на него и отыщешь меня в бескрайнем космическом просторе. Как это сделать тебя научит посредник. Слушайся его, он опытный наставник – это его чары свели нас воедино. И ни на мгновенье не забывай обо мне. Маяк будет отбирать у меня силы, и я начну медленно угасать. Помни об этом и торопись. Когда мой жизненный огонь погаснет, твоя жизнь там в неведомом недосягаемом мире тоже мгновенно оборвется.»

Мельтешение перед глазами погасло и пленившее Лену ведение тут же исчезло, а в привыкшие к космическому мраку глаза брызнул яркий дневной свет из кухонного окна…

После этого судьбоносного объяснения с существом, сама загнавшая себя в угол Лена была вынуждена безоговорочно довериться гному. Она подробно, в деталях, пересказала бородачу свой разговор с инопланетянином – к немалому ее облегчению, гном сразу же догадался, что за таинственный маяк зажгло для нее существо, и обнадежил обещанием помочь в его розыске.

Но гном мог лишь помочь ей мудрым советом, нащупывать же в бескрайнем космосе маяк и впоследствии настраивать на его координаты магический портал предстояло именно Лене, поскольку только у нее одной имелась связь с существом. Прежде же, чем приступать непосредственно к поискам, Лену предстояло обучить хотя бы азам чародейского мастерства, и сделать это нужно было как можно быстрее. Потому что связь с существом, сулящая заманчивые дивиденды в обозримом будущем, сейчас осуществлялась и поддерживалась с помощью сети заклинаний, которые, в свою очередь, нуждались в непрерывной подпитке магической энергией, в просторечье именуемой магами маной.

Почти постоянно эта подпитка исходит со стороны инопланетного существа, располагающего неограниченным магическим источником в виде осколка своей родной планеты, на котором он совершает свой бесконечный полет. Но в редкие мгновенья, когда огненное существо выходит на прямой контакт со своей избранницей, связующие заклинания приходится подпитывать маной и со стороны Лены. А поскольку Елена пока еще не маг, инопланетное существо наложило на нее специфическое заклинание-паразит, преобразующее в ману жизненные силы окружающих ее живых существ. И за все предыдущие самостоятельные контакты Лены с огненным существом своим здоровьем расплачивались невинные люди, на свою беду оказавшиеся в момент контакта рядом с избранницей.