Текст книги "Тернии Тегваара (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Гришанин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3

Глава 3

Измененные

– Я практически уверен, что напавшие на вас в подъезде молодчики были защищены оберегами, – продолжил после короткой паузы объяснять Чигий и, вдруг подавшись к соседу, резким кошачьим движением тюкнул водителя полбу кончиками пальцев правой руки.

Раздался смачный шлепок, и несущейся на приличной скорости внедорожник опасно завилял из стороны в сторону. Но невозмутимый водила тут же выронил машину и продолжил давить на газ, как ни в чем не бывало.

Зато с заднего сиденья наперебой возмущенно заголосили пассажиры, едва не выронившие сигареты в начавшейся внезапно болтанке.

– Ты че⁈ Угробить нас решил⁈

– Эээ! Чигий, че за дела⁈

– Зараза! Долбанный откат! – пропыхтел Чигий, массируя пальцами виски. – Эй, спокойно, там. Я просто поставил частичную блокировку на слух Виктора. Водитель привычен к такого рода чарам, и на его здоровье это никоим образом не отразится. Просто следующие полчаса нашей беседы сольются для него в неразборчивый гул белого шума.

– О, кажись, секретики начинаются, – пихнула Артема локтем Вика и заговорщицки подмигнула.

– Ага, дождались, блин, на свою голову, – фыркнул напарник, выпуская белую струю дыма в раскрытое окно.

– Может, дозволите и мне, наконец, слово молвить? – пробурчал Чигий, яростно массируя уже костяшками кулаков многострадальные виски.

– Валяй…

– Ни в чем себе не отказывай…

– Спасибо, блин, – в очередной раз скорчил недовольную рожу маг и перешел к делу: – Так вот, из их оберегов, после того как вы одолели этих ни разу не простых наркоманов, самопроизвольно активировались маскирующие чары: что-то простенькое вроде отвода глаз, и побитые вами юнцы благополучно превратились в невидимок. Против опытного мага такая примитивная обманка, разумеется, не сработала бы, но лишенных магии обычных обывателей она запросто смогла обдурить.

– Погоди, но мы же их видели, – возразил Артем и раздраженно швырнул в открытое окошко наполовину искуренную сигарету. – После того, как гопником наваляли, они, все пятеро, еще минуты три перед нами валялись на лестнице, и никуда не исчезали. Как раз ты тогда позвонил, и я с тобой по телефону разговаривал.

– Подтверждаю, – кивнула Вика, прикуривая от почти до фильтра высосанного бычка вторую сигарету, и первой же могучей затяжкой разом ее практически ополовинивая.

– Наружу, наружу дымище свой давай выдувай, – поморщился маг, наблюдая в зеркало за фокусами девушки, и тут же, без паузы, стал отвечать на возмущение Артема: – Вы их видели, потому-то неотрывно смотрели на них. В ограниченном пространстве лестницы, вы при всем желание, не могли отвлечься на что-то иное от валяющихся на ступенях тел. А для реализации эффекта отвода глаз необходимо было, чтоб вы на несколько секунд отвернулись от зачарованных тел, полностью выпустив их контуры даже из периферийного зрения. Вот если б вы, спустившись по лестнице до первого этаже, потом снова поднялись до места драки, наверняка, вас поджидал бы там неприятный сюрприз… – Эй, хорош там людей пугать, – в конце Чигий снова был вынужден шикнуть на Вику, возмущенный очередной ее хулиганской выходкой.

Но безбашенная оторва, проигнорив упрек мага, продолжила, почти до пояса высунувшись в окно летящего на сумасшедшей скорости авто, исторгать изо рта мощную струю сигаретного дыма, застилая им, как облаком, лобовое стекло обгоняемой «нивы».

– Вика, блин! – заметив последним чудачества напарницы, Арем дернул ее за край до бедер задравшегося платья и рывком вернул обратно в салон.

– Блин, ты че! – возмущенно заверещала девушка. – Платье и так наладом дышит!..

– Это ты че! Ведешь себя как!..

– А че я-то сразу! Это вон он приказал мне: наружу дымить!

– Я попросил выдохнуть дым в окно, а не вылазить для этого из машины! – возразил Чигий.

– Блин, Темка, дай еще сигарету. А то та недокуренной вывалилась из пальцев, когда ты обратно меня потащил. Обидно, блин.

– Хватит с тебя!

– Жмот!

– Эй, молодежь! – шикнул на обоих с переднего сиденья Чигий. – Давайте вы до дома потерпите, и уже там продолжите собачиться.

– Выходит, я угадал, что везете-таки нас домой, – хмыкнул Артем.

Чернокожий маг картинно закатил глаза, всем своим понурым видом изображая: и вот с этим материалом приходится работать.

– А че за обереги-то? Как они хоть выглядеть должны были? – вернула разговор обратно в конструктивное русло Вика. – Потому как никаких колец, там, на пальцах, браслетов-фенечек на руках или цепей-тесемок на шеях у задравших нас на лестнице петушков я не заметила.

– Вероятнее всего, обереги были набиты у них на телах, – ответил Чигий. – У того злодея, тело которого выпало из маскировки и попало в руки участковому, на спине была обнаружена цветная татуировка. Я видел ее фотографию, сделанную при первичном осмотре тела. И предполагаю, что эта татуировка и являлась его оберегом.

– Предполагаешь, но на все сто не уверен? – уточнил Артем.

– Именно так, – кивнул маг. – Чтоб утверждать наверняка, мне необходимо было лично осмотреть татуировку на теле парня. Но, как я уже говорил, его тело безвозвратно сгинуло в пожаре. Хотя…

– Че за привычка: разогнать интригу и замолкнуть на полуслове! – возмутился Артем.

– Поддерживаю, – кивнула Вика. – Темчик, ну дай еще сигаретку, а.

– Отвали!

– Сам дурак!

– Дело в том, что для обычного человека подобного рода обереги, набитые на тело в виде татуировки, практически бесполезны, – продолжил вещать вынырнувший из задумчивости Чигий. – Они запитаны на особого рода энергию из внутреннего резерва организма, которой у простых людей попросту нет. Такие обереги нередко используют маги, особенно начинающие – как костыли для изготовления сложных чар. Еще ими способны пользоваться особым образом измененные темным ритуалом разумные существа. Я намеренно избежал слова люди, потому что измененными могут стать и эльфы, и гномы, и тролли, и гоблины… В общем, перечислять там можно долго, ну да не суть. В нашем случае, напавшие на вас молодчики – как раз-таки были измененными. Что подтвердил анализ крови, взятый в реанимобиле у умирающего парнишки.

– Ну был он измененным, и че? – буркнул Артем, невольно припомнив свои злоключения в плену у вездесущего Хозяина.

– Все одно ж тело-то его сгорело, – кивнула напарница.

– Просто убить измененных недостаточно. Темная энергия, закаченная в их тела запретным ритуалом, способна заново оживлять измененную плоть. Проще говоря, измененные разумные существа могут воскрешать… Чему, собственно, и стал свидетелем бедняга участковый, обнаруживший выпавший из маскировки без пяти минут труп измененного. А учитывая весьма специфический провал памяти дежурившего в морге врача…

– Да ладно… Хочешь сказать: юный отморозок не сгорел, а воскрес и сбежал оттуда? – перебила Вика.

– Думаю все было гораздо сложнее, – покачал головой Чигий. – Кто-то ведь еще подкорректировал память врачу. И устроил потом заметающий следы пожар в морге. Но суть ты ухватила верно.

– То есть ему помогли те четверо других измененных? – насела на мага Вика.

– Кстати, а как они выбрались из подъезда? И почему с них не слетела маскировка, как с их засветившегося подельника? – подкинул тут же еще пару вопросов от себя Артем.

– Воу-воу, не все сразу, – вскинул руки Чигий. – Отвечаю по порядку. Сперва на твои вопросы, Артем. Как я уже говорил, маскировочные чары активизируются за счет внутренней энергии. Запас которой ограничен даже у измененного. И когда она исчерпалась до конца, маскировка развеялась, и участковый увидел вывалившийся из ниоткуда на лестницу полутруп молодчика. Почему на лестницу выпал только один? – да все просто: этому измененному в драке с вами досталось больше остальных, и он не смог самостоятельно восстановиться за отмеренный маскировкой минимум времени. К тому же уходящая на маскировку внутренняя энергия усугубляла и без того плачевное состояние его организма. Как следствие, полное энергетическое сокращение привело сперва к разрушению маскировки, а следом и к смерти от тяжелых травм. Ушибы же остальных четверых его подельников оказались на порядок легче. Эти молодчики самостоятельно благополучно очухались и, под маскировкой, никем не замеченные и не остановленные, спокойно выбрались из подъезда на волю через нижнюю дверь. Дальше с них маскировка тоже, разумеется, слетела, но к тому времени молодчики успели схорониться в каком-нибудь темном углу, где благополучно материализовались и спокойно выбрались потом на всеобщее обозренье…

– Че ж они подельника-то своего беспомощного до кучи из подъезда не вынесли? – не удержался от очередного вопроса Артем.

– Так не маги ж они, а лишь измененные. И сквозь маскировочные чары друг друга видеть не способны. Оказавшись под отводом глаз, они тупо перестали видеть друг дружку, и выбирались наружу самостоятельно, каждый сам по себе. Один из пятерки не смог выбраться самостоятельно, и попал в пуки участковому… Так, с этим разобрались. Теперь к твоему, Вика, вопросу: я не думаю, что воскресшего измененного из морга вытащили четверо его подельников. Тут сработала команда гораздо более высокого уровня. Думаю, это были сами хозяева измененных… Вот как-то так, господа тени. Ну-с, я ответил на все ваши вопросы? Или…

– А тот тип белобрысый, что нас из Конторы вывел, он кто? – спросила Вика.

– А вот это очень правильный и своевременный вопрос, – кивнул Чигий. – Спасибо, детка…

– Какая я те, в жопу, детка! – фыркнула Вика.

– … Этого человека зовут Леший. Он сотрудник секретного восемнадцатого отдела ФСБ, – продолжил маг, не обратив внимания на возмущенный Викин протест. – И в Ордене Регуляторов таких, как он, мы называем чистильщиками. Насколько мне известно, о чистильщиках вы уже наслышаны?

– А то! – подобрался Артем.

– Че, те самые? – вытаращила глаза Вика.

– Разумеется, чистильщиков не интересуют обычные преступления, – продолжил Чигий. – И, пока вас обвиняли лишь в убийстве старика Плотникова, восемнадцатому отделу до этой банальной поножовщины не было никакого дела. Однако после внезапной материализации в подъезде избитого вами молодчика, и последующего выяснения (после исследования крови в лаборатории), что это измененный, у чистильщиков закономерно пробудился к делу нешуточный интерес. А поскольку труп измененного бесследно сгинул в пожаре, единственной ниточкой, способной вывести на этих монстров в человеческом обличии, остались вы двое. Ведь измененного в подъезде до полусмерти отделали вы двое, значит, у него с вами там была назначена встреча, закончившаяся фатальным для молодчика мордобоем.

– Пипец, логика! – фыркнул Артем.

– Охренеть! – поддержала напарника Вика.

– С чистильщиками у представительства Органа, как вы понимаете, налажено давнее взаимовыгодные сотрудничество, – продолжил как ни в чем не бывало маг. – Я намекнул, что вы члены Ордена. И, под мое поручительство вкупе, разумеется, с внушительным залогом, сотрудник восемнадцатого отдела вытащил вас из казематов ФСБ. В благодарность, как вы слышали, я обещал поделиться с чистильщиками полученной от вас информацией. Но пока что от вас я узнал лишь, что напавших на лестнице измененных на самом деле было пятеро. Осталось выяснить, кто стоял за этим нападением, и…

– Так выясняйте, мы-то тут причем! – возмутился Артем, и снова потянулся в карман за сигаретами.

– Хорош дурку валять, а, – поморщился Чигий.

– Да мы, в натуре, не приделах, начальник, – осклабилась Вика, отточенным движением выуживая из пачки напарника очередную пару сигарет.

– А, по-моему, все как раз-таки вполне себе логично, – хмыкнул Чигий. – Вот чего ради, спрашивается, вы средь бела дня на такси покатили в этот злосчастный подъезд? Наплевав даже на то, что ваши фотки были засвечены по федеральному каналу. И положил болт на мой строжайший приказ: не высовывать носа из квартиры… Ежу понятно, что там: в какой-то из квартир, у вас была назначена встреча, по итогам переговоров на которой измененными и было совершено нападение позже на лестнице.

– Да там ваще не так все было! – возмутилась Вика, с наслаждением выстреливая над опускающимся стеклом струей, плотного как мел, дыма.

Словив тут же тычок локтем от соседа, девушка закашлялась и прикусила язык, но было уже поздно.

– А как все было?.. Давай, детка, просвети дядюшку Чигия. Я весь внимание.

– Это секретная информация, – бросив в окно едва начатую сигарету, решительно объявил Артем. – Извини Чигий, но у нас строгие инструкции от Магистра.

– Значит, встреча в этом чертовом подъезде санкционирована Марсулом?

– Не совсем…

– Млять, вы с ума меня сведете, господа тени! От меня чистильщики отчета ждут. Я обещал им информацию, а, из-за ваших секретов с Магистром, имею лишь дырку от бублика!

– Ну извини, – без капли сожаления в голосе, пожала плечами Вика и, покрутив в пальцах докуренный почти до фильтра чинарик, таки выбросила его в окно, оставив вторую сигарету висеть за ухом про запас.

Меж тем их поездка благополучно подошла к концу. Свернув с уличной автострады, внедорожник по знакомому проулку покатил к артемову дому и через считанные секунды остановился напротив его подъезда.

– Это просто черт знает что такое! Так решительно невозможно работать! – вместо прощания, пожаловался притихшим сзади пассажирам Чигий. – Знаете что: я сам, пожалуй, Марсулу пожалуюсь. Он грозится: башку с плеч снять, если с вами по моему недогляду в городе чего случится. А чем я могу помочь, если у вас от меня сплошные тайны. На вас, придурков, ведется откровенная охота, а вам хоть бы хны. Как тут охрану наладить, когда в ответку ничего вразумительного не добьешься. Сплошная гребаная секретность! Развели тут на ровном месте, понимаешь!.. Вот, нафига, спрашивается, мне все это⁈ Все, хватит, побыл на руководящей должности – пора и честь знать. Попрошусь обратно в Светлый Тегваар. Там снова стану простым дознавателем. Вернусь даже с понижением ранга. Пусть поставлю крест на карьере, зато по ночам снова стану спать спокойно!

– Чигий, ну чего ты, ей богу, как пацан малолетний, расхныкался, – возмутилась Вика. – Остынь. Чего в запале горячку пороть? У тебя на новом месте рулить вполне себе норм получается.

– Взять хоть сегодняшний случай, – подхватил за напарницей Артем. – Ты своевременно приехал, и все грамотно порешал. Благодаря твоему вмешательству, для нас с Викой арест фээсбэшниками обернулся всего несколькими часами в камере. Лишь благодаря твоему вмешательству мы снова оказались на свободе. И, поверь, от всей души тебе за это благодарны.

– Во-во. Ты красавчик, Чигий! – подытожила Вика. – Ну мы, наверное, с твоего позволения, пойдем уже…

– Благодарность – это конечно замечательно, – отстраненным голосом заворчал в ответ Чигий, обломав уже потянувшую за дверную ручку девушку. – Но вот кто мне, стесняюсь спросить, компенсирует потраченные на вас сегодня немалые средства? Ведь вас не просто так сегодня из-под ареста выпустили, а под залог по три миллиона рублей за каждого. С кучей ограничительных условий, которые, уверен, завтра же вы нарушите. Снова вляпаетесь в историю, загремите на нары, и плакали орденские денежки. По курсу это будет примерно шестьдесят тысяч слитней. И такую прорву деньжищ мне придется списать псу под хвост всего-то на третий день пребывания в должности. Да такими темпами вы двое за месяц весь годовой бюджет нашего представительства профукаете. И что тогда прикажите мне делать?.. Просить увеличение дотаций?.. А что мне останется? – ведь я обязан ежемесячно выплачивать зарплату своим сотрудникам. Но прежде, чем выделить дополнительные средства, проштрафившееся представительство посетит ревизор, уполномоченный Орденом на проведение внеплановой проверки в представительстве-банкроте. Проверка покажет чрезмерные затраты на двух недавно призванных на службу теней. И ревизор с меня спросит: а кто это, собственно говоря, такие? На что я отвечу сущую правду: что это неподотчетные мне протеже Магистра Марсула… И какой, спрашивается, я после такого признания, к черту, глава представительства Ордена?

– Да нормальный ты глава, – фыркнула Вика. – А если сейчас ныть прекратишь, ваще зачетным станешь.

– Прижимать начнут, вали все на нас, не стесняйся, – подхватил Артем. – Марсул от любого ревизора нас запросто отмажет. Все ж таки, как ни как, Магистр Ордена Регуляторов.

– Вас-то он отмажет, не сомневаюсь, а меня сделает козлом отпущения, – продолжил изливать душу неугомонный Чигий. – На меня, как пить дать, повесят пустое разбазаривание орденских средств и упекут в Башню Света, года эдак на полтара, с запретом чародейской практики. А после освобождения сделают кабальным магом и еще лет десять заставят отрабатывать потерянные Орденом слитни (заметьте, не по моей вине потерянные) ежедневным составлением оздоровительных эликсиров для загибающихся от каменной пыли рудокопов на рудниках Темного Тегваара.

– Твою ж мать! Это дерьмо похоже надолго, – буркнула под нос Вика и, чиркнув зажигалкой, нервно раскурила-таки свою заныканную сигарету.

– Да брось, Чигий, ты рисуешь чересчур черную картину, – возразил Артем, с тоской глядя на спасительную подъездную дверь. – Это лишь по первости ерунда всякая тебе в голову лезет. А пройдет время, все у тебя здесь наладится, и скоро хохотать будешь над этими нелепыми страшилками.

– Ой, не нужно мне попусту зубы заговаривать, – отмахнулся глава представительства. – Я в Ордене Регуляторов уже не первый год служу и не понаслышке знаю как там дела делаются. Есть у тебя могущественный покровитель, как, к примеру, у вас, – ты в полном шоколаде. Нет – ты обречен рано или поздно стать козлом отпущения.

– Ну раз ты так в этом уверен, нафига тогда согласился на перевод в хлопотное представительство Запределья из Светлого Тегваара? – теряя терпение зло проворчал Артем.

– В натуре, блин! – фыркнула Вика, выпуская в окно струю белого дыма.

– Кто ж меня спрашивал-то? Я адепт Ордена, давал клятву на верность Магистрату. Меня вызвали в Башню Света, вручили приказ о моем переводе на освободившееся место главы здешнего представительства, и мне ничего не оставалось, как подчиниться, – пояснил Чигий, тяжко вздохнул и вдруг резко, по-собачьи, мотнул головой, словно вытряхивая оттуда мрачные думки.

Помогло. После встряски, он окинул через салонное зеркало ерзающих на заднем сиденье пассажиров просветленным взором и рассмеялся.

– Представил, как достал вас уже своим нытьем, – пояснил он сквозь смех. – Извините, иногда на меня находит… Потом сам себя ненавижу за эти минуты слабости. Но когда выговорюсь, на какое-то время становится реально легче.

– Нашел, блин, психологов! – фыркнула Вика, выбрасывая в окно искуренный до фильтра чинарик. – Ну че, теперь-то мы можем, наконец, восвояси валить?

– Разумеется, не смею вас больше задерживать. Ступайте с миром, – разрешил Чигий.

Дружно пробормотав дежурные слова прощания, Артем с Викой одновременно распахнули двери и выскочили из машины. Когда они входили в подъезд, черный «лексус» Чигия плавно тронулся и, покатившись дальше по узкой дворовой дорожке, через считанные секунды скрылся за углом девятиэтажки.

Интерлюдия 2

Интерлюдия 2

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Примчавшиеся на крик родители отчаянно забарабанили в дверь ванной, призывая дочь немедленно ее открыть. Когда ответа не последовало, ополоумевший от ужаса отец, преодолевая сопротивление запора, максимально отжал ручку вниз и стал плечом выбивать дверь. Мать же схватилась за сердце, отступила к ближайшей стенке и по ней беззвучно сползла вниз.

Увлеченный дверью отец не заметил падения супруги. Сработанный на совесть замок упорно не желал ломаться, дверь сидела в косяке, как влитая, и, несмотря на все отчаянные сверх усилия перепуганного родителя, деревянная преграда успешно противостояла его натиску.

И все же отцовские старания не пропали даром. Громкие, гулкие удары в дверь привели девушку в чувство. Очнувшаяся после очередного, потрясшего дверь, удара, Елена распахнула глаза и, ухватившись за край ванны, резко села. При этом скользкие от мыла пальцы одной из рук предательски заскользили по мокрой эмали ванной, ненадежная опора под весом тела скользнула вниз, и Лена едва не приложилась подбородком о край ванной, с огромным трудом в последний момент удержав равновесие второй рукой.

Новый удар по невидимой из-за шторки двери заставил девушку вздрогнуть и испуганно заозираться по сторонам. Взор невольно остановился на запотевшем зеркале. С заклинившей было поначалу памяти тут же слетела пелена забывчивости, Лена вспомнила напугавшую ее надпись – но теперь побелевшая от мелких бисеринок влаги зеркальная поверхность была девственно чистой, словно никакой надписи на ней никогда не было даже в помине.

Новый удар в дверь вывел девушку из задумчивого созерцания.

– У меня все в порядке, – крикнула она беснующимся в коридоре родителям. – Прекратите ломать дверь.

– Доченька, что случилось⁈ – отозвался из-за двери отец.

– Поскользнулась и упала, – соврала Лена. – Не беспокойтесь, обошлось без травм. Сейчас смою мыло и выйду.

Отец вновь что-то заголосил в ответ, но Лена пустила душ и отсекла его взволнованный голос.

После инцидента со зловещей надписью она больше не решалась пялиться по сторонам. Отвернувшись от опасного зеркала, девушка скромно потупила взор и, старательно рассматривая ноги, шагнула под теплые струи душа. Но даже спиной к зеркалу Лене было не по себе, хотелось поскорее удрать из этого постылого замкнутого пространства, обожаемый ею с детства шум падающей воды сейчас не успокаивал, а раздражал.

Наскоро ополоснувшись, девушка уже окончательно перекрыла воду, откинула шторку, подцепила с висящего на стене возле ванны крючка заранее подготовленное полотенце, быстренько промокнула им тело и обвязала вокруг волос на голове на манер восточного тюрбана. Все это она проделала, разумеется, находясь спиной к зеркалу и таращась себе под ноги. Но дальше нужно было перебираться из ванны на пол, при этом желательно было сразу же попасть в выставленные у бортика ванны тапочки, иначе существовал немалый риск поскользнуться на гладкой плитке и наделать ссадин и синяков о многочисленные выпирающие здесь и там углы, превратив недавнюю выдумку о падении в болезненный факт. Невольно пришлось развернуться и сместить взор на бортик ванной, выбирая привычную точку опоры для правой руки. Сместив на нее часть веса, девушка аккуратно опустила в тапочку сперва правую, а потом и левую ноги. И распрямившись, не удержалась и покосилась на свое отражение в мутном, запотевшем зеркале. Никакой надписи на нем у нее на глазах, к счастью, по новой не проступило. А за мутным белесым маревом испарины ей удалось разглядеть привычные точеные формы изящной девичьей фигурки.

Накинув на плечи толстый махровый халат и затянув поясок, девушка отщелкнула язычок дверного замка, легко повернула вниз так и не покорившуюся отцу ручку, распахнула дверь и шагнула из влажной ванной в чуть прохладный, после купания, коридор.

Открывшаяся здесь ее взору картина заставила ее мгновенно позабыть о зловещей надписи. Она увидела маму, без движения лежащую на полу коридора и склонившегося над ней отца, остервенело размахивавшего над ней кухонным полотенцем, с прижатой плечом к уху телефонной трубкой, в которую он кого-то молил срывающимся от частых рыданий визгливым голосом:

– Быстрее… Пожалуйста… Я не знаю, что мне делать…

– Папа, что с ней? – бросилась к матери Лена.

Но отец, не глядя, грубо ее отпихнул.

– Нельзя трогать до приезда врачей, – оторвавшись от трубки, объяснил он дочери. – Испугалась за тебя и вот…

Отброшенная к стене Лена упала на колени в шаге от разметавшихся по полу маминых волос.

– Я просто в ванной поскользнулась, – залепетала оправдание дочь. Но отец отвернулся и продолжил телефонные переговоры.

Лена замолчала и округлившимися от ужаса глазами уставилась в побелевшее мамино лицо. Всегда такое доброе и живое, теперь оно застыло маской неподвижного каменного изваяния. Рот нелепо открыт, из него к полу тянется ниточка слюны, полузакрытые глаза с закатившимися зрачками зияют пугающей белизной пустых белков.

– На мой голос жена не отвечает, – плакался рядом в трубку отец, – на прикосновения не реагирует… Да вот только что случилось… Не знаю сколько, может две минуты, может три… Прошу, побыстрее, у нее больное сердце… Возможно это сердечный приступ… Да, все сделал как вы сказали: уложил на ровное, не трогаю, нагоняю побольше воздуха… Да не умею я пульс слушать… Вроде дышит… Ну, где же ваши врачи⁈… Уже минут пять, как позвонил!.. Что значит: не нервничайте!.. Да, шестой этаж… Скорее, умоляю!..

Наконец раздалась трель дверного звонка.

Опережая отца, Лена первой бросилась в прихожую, не спрашивая и не глядя в глазок, распахнула дверь и впустила в квартиру бригаду скорой помощи: сорокалетнего мужчину врача и, сопровождающего его, молодого двадцатилетнего медбрата.

Скоренько осмотрев и послушав больную, врач подтвердил отцовскую догадку о сердечном приступе. Похвалив за расторопность родных болезной, тут же огорошил необходимостью немедленной госпитализации пациентки.

После его уколов мама немного очухалась, зашевелилась и даже попыталась сесть. Но врач с медбратом удержали ее на полу.

Вчетвером, вместе с наскоро одевшимися Леной и ее отцом, они переложили сердечницу на носилки и, о пять же вчетвером в нее впрягшись, по лестнице кое-как спустили вниз к машине скорой.

Обратно в квартиру Лена вернулась в одиночестве. Отец уехал в машине скорой, сопровождать маму в больницу. Заперев за собой входную дверь, Лена сняла теплый зимний пуховик, впопыхах, перед выходом на улицу, наброшенный ею прямо на халат, повесила обратно на вешалку и прямиком направилась в свою комнату, на ходу снимая с головы тюрбан-полотенце.

Укладываясь через пару минут в разобранную и застеленную чистым бельем кровать, Лена была уверена, что этой ночью не сомкнет глаз. Горе, отступившие было после недавней исповеди родителям, вернулось с сердечным приступом мамы и снова начало кромсать сердце невидимым острым скальпелем. В памяти вновь всплыла причудившаяся на зеркале ванной надпись, туманно намекающая на какой-то мифический долг, и это зловещее воспоминание добавило к горькому безжалостному отчаянью леденящий душу страх.

И все же, вопреки опасениям, накопившаяся за этот безумный день усталость взяла свое. Затаившаяся под одеялом в ожидании рассвета девушка не заметила, как ее широко раскрытые глаза плавно сомкнулись, и, обиженно поджав губки, она провалилась в глубокий, здоровый сон.

Она не услышала, как во втором часу ночи из больницы вернулся отец. Как он на цыпочках прокрался в ее комнату и минут пять неподвижно стоял в изголовье ее кровати, любуясь на спящую дочку.

А утром ее разбудили протяжные трели дверного звонка. Комнату заливал яркий дневной свет. Лена скосила полуслепые со сна глаза на большие настенные часы. Они показывали половину десятого. Отец об эту пору давно уже был на работе, мама в больнице, и как не крути, по всему выходило, что кроме нее дверь настырному звонарю открыть было некому. И словно в подтверждение этого тяжкого вывода, к беспрерывным трелям звонка добавился громкий стук в железную дверь. Без сомнения, незваный ранний гость бесцеремонно наяривал по ней ногой.

– Да что же это в самом деле! – в сердцах выкрикнула девушка, вскакивая с кровати и решительно натягивая поверх ночной рубашки длинный домашний халат.

Кое-как, на ходу, запрыгивая в тапочки, она фурией вылетела из своей комнаты, добежала до входной двери и, перво-наперво, попыталась разглядеть буяна в дверной глазок.

Однако, все что ей удалось рассмотреть, это пару торчащих черных вихров на его макушке. Ломящийся к ней визитер был очень маленького роста. И Лена невольно поразилась, как это он дотягивается до высокой кнопки дверного звонка.

Но несмотря на маленький рост невидимого буяна, осторожная девушка не стала открывать ему дверь, а лишь зло гаркнула через нее:

– По башке себе так постучи!.. Чего надо⁈

– Милая барышня, честно слово, мне чрезвычайно неловко вас беспокоить в столь ранний час и отрывать ото сна, но… – донесся из-за стальной перегородки задорный детский голосок.

– Чего-чего⁈ Это кто это там такой шутник⁈ – уже гораздо тише прорычала Лена, никак не ожидавшая, что отчаянным звонарем-хулиганом окажется маленький ребенок, судя по голосу буквально детсадовского возраста.

– Но я вынужден совершить сей в вышей степени негуманный поступок, – продолжал меж тем вещать детский голосок, не обращая ни малейшего внимания на явную угрозу в голосе хозяйки квартиры. – Потому как имею до вас, милая барышня, серьезный разговор, медлить с которым, увы, для меня нет никакой возможности.

– Ну-ка иди отсюда, балабол! – уже больше растерянно, чем злобно, крикнула на юнца Лена. – Сейчас уши надеру!

– Поэтому, уж будьте так любезны, – спокойно продолжил убалтывать ее неугомонный ребенок, – милая барышня, отоприте эти стальные врата и впустите меня в ваше славное жилище. Обещаю, мои речи принесут облегчение вашим страданиям. И вы…

– Ну все, достал ты меня, – не дослушав речь, Лена стала торопливо отпирать замки. – Сейчас ты расскажешь тете Лене, кто тебя подучил так… – дальнейшие слова застыли у нее на устах.

Когда девушка наконец распахнула дверь и увидела навестившего ее «ребенка», ей так поплохело, что она едва не завалилась здесь же, в коридоре, в очередной обморок. Удержаться на ногах ей помогла приоткрытая дверь, в ручку которой Лена мертвой хваткой вцепилась обеими руками.

Опрометчиво прозванный за голос и рост «ребенком» визитер оказался отвратительного вида уродом-карликом, ровесником лениного отца. Непропорционально большая, по отношению к остальному телу, голова его венчалась нечесаной всклокоченной шевелюрой иссиня-черных волос. Голова буквально вросла в широкие плечи, переходящие в мощную грудь, широкую спину и непомерно длинные, до колен, мускулистые руки.

На фоне мощи верха, низ тела уродца казался карикатурно безобразным. Богатырские грудь и спина переходили в нелепо приплюснутый и выпирающий с боков живот и по-утиному оттопыренный толстый зад, и все это уродство держалось на коротких кривых ножках.

Лицо карлика почти полностью заросло длинной, до живота, бородой, такого же цвета, что и волосы на голове. Меж заросших курчавой порослью щек комично торчал длинный, как у Буратино, нос, только, в отличии от деревянного человечка, у этого уродца он не зауживался на конце, а наоборот расширялся, отчего очень походил на сардельку. Но смеяться над забавным носом карлика мгновенно расхотелось, стоило Лене встретиться с пристальным, изучающим взглядом его маленьких злобных глаз, строго зыркнувших на девушку из-под кустистых бровей.