Текст книги "Надуй щеки! Том 11 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Дубов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

Дальнейший вечер слился для Чана в одно сплошное очень тёплое действо. Посередине круга горел костёр, в который подкидывали дрова. Люди вокруг него рассказывали истории, часть из которых он понимал, другую часть ему переводил Гису, а третья часть так и сгинула не понятой.

Кто-то периодически доставал гитару и низким мелодичным голосом пел странные русские песни, наполненные тоской, но вместе с тем каким-то упрямым оптимизмом. В такие мгновения Чану казалось, что он смог даже прикоснуться к загадочной русской душе.

Сумерки совсем накрыли лагерь, и небо усыпали сотни звёзд. Но главное, что никто не боялся. Тут, на краю обитаемого мира, эти люди чувствовали себя совершенно спокойно. И Чан тоже проникся всеобщей атмосферой. Если ещё днём он не мог себе представить, что они не вернуться в постоянный лагерь, то сейчас был даже рад этому.

Стакан с прозрачной крепкой жидкостью периодически доходил до него, но состояние не ухудшалось. То ли он научился правильно пить, то ли просто это происходило через нужные промежутки времени.

Он просто сидел и наслаждался происходящим, размышляя о своих ощущениях, впечатлениях и открытиях.

Раньше он думал, что русские – это такие суровые люди, которые никогда не улыбаются, а следуют по жизни угрюмо, неся на себе печать чего-то мрачного. Но на деле всё оказалось совсем не так. Это очень дружелюбные люди, которые не улыбаются, словно идиоты, на любое слово. Нет, они делают это только к месту и очень искренне.

Вот, наверное, что стало главным открытием Чана – тотальная открытость и искренность этих людей. Понятно, что все люди разные, и русские тоже все разные, но те, с кем он сейчас отдыхал, все были такие.

На костре сначала появился огромный котелок. Когда его содержимое согрелось, Анатолий объявил:

– Господа, кто желает?

– А что это? – поинтересовался Чан, поняв, что проголодался до жути.

Свои трофеи в части хлеба и сала он отдал в общий котёл, когда вернулся с «охоты на кабана».

– Настоящий русский борщ.

– Пожалуй, попробую.

Он взял глубокую тарелку и принялся накладывать туда жидкую похлёбку. Живот отчаянно просил побольше.

– Смотри, аккуратнее, – проговорил Гису, внезапно появившийся рядом, словно соткавшийся из темноты, окружающей лагерь.

– А что такое?

– С борщом не переборщи, – ответил на это Хегай, и все вокруг хохотнули.

Чан посмотрел в тарелку и понял, что действительно был близок к тому, чтобы переборщить, и не оставить ничего другим. Он извинился и отсел обратно на своё место. Мысли приятно плыли, тьма вокруг скрывало окружающее. Видно было лишь костёр, да стенки некоторых палаток, выхватываемые из тьмы трепещущим пламенем.

Приятно и чертовски необычно.

– Гису, а где мы будем спать? – спросил он силуэт, усевшийся рядом с ним.

Но это оказался не Гису, а егерь Вадим.

– Ваша палатка вот эта – справа, – проговорил он, указав на самую близкую и небольшую. – Если хочешь хорошенько выспаться, не засиживайся, иди спать. Утром солнце живо выкурит тебя из палатки.

Чан кивнул, но продолжил сидеть. Ему почему-то не хотелось, чтобы этот волшебный вечер завершался.

Но в какой-то момент его всё-таки сморило.

* * *

Проснулся Чан рано и по ощущениям с разбитой головой. Причём, в прямом смысле этого слова. Но ощупав голову, никаких ранений на ней он не нашёл. Зато понял, что боль идёт изнутри черепа. Ну да, последствия вчерашних возлияний.

С трудом он разлепил веки и огляделся. В палатке Чан был один. Странно, он даже не помнил, как тут оказался. Впрочем, это неважно.

Язык категорически отказывался отлипать от нёба. Необходимо было срочно что-нибудь выпить. Подошёл бы даже этот вчерашний борщ.

Чан поднялся, и пошатнулся. Ему казалось, что он до сих пор находится под воздействием выпитого вчера. Ощущения были очень странные.

Зато он вспомнил, как закончился для него вчерашний вечер. Ему не было плохо, но в какой-то момент он стал буквально вырубаться, едва не падая в костёр. По крайней мере ему так казалось. Это не осталось не замеченым и его под руки привели к палатке, заставили разуться и залезть в спальник.

Но это оказалось не всё.

Вспомнив ещё одну деталь, Чан выдавил из себя улыбку. Стоило ему лечь, как мир вокруг решил закружиться. Но ненадолго. Внезапно за тонкой стенкой палатки захрюкало что-то громоздкое. Чан дёрнулся, но тут же успокоился, потому что кабан, какой бы он ни был дикий, не будет ржать после того, как хрюкнет.

Затем с другой стороны палатки послышался медвежий рык, но и он оказался сдобрен хохотом. Чана пытались разыграть. С этой мыслью он и отрубился мертвецким сном.

Помнил он всё это смутно, не исключая, что всё это было во сне. С другой стороны, и сорока с белкой могли привидеться ему во сне. И вообще, сколько он уже здесь? Когда начнётся охота? Или она уже идёт?

Но сейчас важно было не это. Нужно было добыть хоть какой-то жидкости.

Чан выбрался из палатки и увидел Гису, одиноко сидящего возле практически потухшего костра в первых лучах встающего солнца.

– Есть пить? – спросил его Чан, причём, по-русски, совершенно не отдавая себе в этом отчёт.

– Рассол под твоей правой рукой, – негромко ответил Гису.

– Рассол? – не понял его Чан, но оглянулся и увидел банку с немного мутноватой жидкостью.

Открутив крышку, он попробовал жидкость на вкус, но ничего особо не понял, кроме того, что она была солёной. После это он жадно присосался к банке и выпил практически до дна.

Как ни странно, голова прояснилась, сухость во рту ушла, а боль внутри черепа отступила.

– Ого, это такое лекарство? – спросил он у Гису.

– Да нет, так лёгкий устранитель симптомов. Насчёт лекарства не советую спрашивать у русских, проще переболеть.

– А почему не спросить? Особенно, если есть действенное средство?

– Пойми, неправильный опохмел ведёт к длительному запою, запомни это.

Чан ничего не понял в который раз, но послушно кивнул.

Ещё он заметил, что Гису сидит довольно печальный и смотрит куда-то вдаль без чёткой цели. И только сейчас Чан задумался о том, ложился ли Хегай спать, или так и сидел тут, глядя, казалось в самого себя.

– Что-то случилось?

Ему показалось, что Гису хочет ответить, но тот вместо этого взял кусок чёрного хлеба, из специальной термосумки достал шмат сала и отрезал от него несколько тончайших кусочков, которые положил на хлеб.

Затем посмотрел на Чана и спросил:

– Если будешь, то сам себе бутерброд делай.

Но тот лишь покачал головой. Ему сейчас кусок в горло не лез.

Гису тоже не торопился есть. Он глядел на сооружённый им простой, казалось бы, бутерброд и в глазах его разлилась печаль, которую Чан никогда не видел.

Ему даже стало не по себе. Ну никогда он не замечал за Хегаем подобной тоски. Словно ностальгия, или что-то подобное этому.

– Мне кажется, – внезапно даже для себя сказал Чан, – что ты хорошо знаешь эту страну. Страну бурых медведей. И чую, что любишь.

Хегай поднял голову и улыбнулся, причём так искренне, что Чану стало ещё больше не по себе.

– Ты абсолютно прав, дружище. Ты абсолютно прав. Иногда мне очень не хватает, – он замялся, словно не знал, как именно выразить мысль, но в конце всё-таки добавил, – не хватает этой атмосферы в Корее. Там дела, люди разделены, бесконечно куда-то бегут, суетятся, а тут – спокойствие, доброжелательность и дружба.

– Я почувствовал это в тебе, – согласился Чан. – Ещё тогда, когда мы только начали общаться. Ты как будто не из нашего мира. Ты – другой. И знаешь, я рад, что знаком с тобой.

Гису протянул ему руку, повинуясь внезапному импульсу. Но Чану этого, как будто было мало. Среди поднимающегося от поверхности озера тумана, он вдруг сделал решительное движение вперёд и обнял Хегая. В этот момент он чуть не дал волю чувствам, ощущая, что рядом с ним настоящий друг, который не бросит и не предаст.

Гису смутился, но всё же не отстранился, видимо и сам чувствовал важность момента. Лишь через минуту он сказал:

– Ну всё хорош, а то нас в таком виде застукают, потом коситься будут.

Чан хохотнул и понял, что глаза у него всё-таки не мокром месте. Но зато на душе было невероятно светло и хорошо. Как будто он на самом деле обрёл друга.

– Знаешь, – сказал он, возвращаясь на своё место, – я в тебе так уверен, что доверил бы грузовик с золотом.

Он и сам не понял, что хотел сказать этой фразой. Зато вот Гису ухмыльнулся и приподнял правую бровь.

– На хрена мне такая ответственность? Нет, давай уж сам следи за своим золотом. А то вдруг у меня его ещё украдут. А я тебе должен буду.

Ребята посмотрели друг на друга и расхохотались, словно совсем зелёные подростки. Впрочем, довольно быстро они спохватились, так как все остальные в лагере ещё спали.

* * *

Я видел, что у Чана всё получается. То, как на него смотрели русские, значило только одно: несмотря на его возраст, ему доверяют. Более того, будущие бизнес-компаньоны уже были уверены в его честности и искренности, поэтому вполне могли заключить контракт. Не сегодня, так завтра.

А мне пора было заниматься собственными делами.

Конечно, на рассвете, перед выходом из лагеря, я схватил знатный приступ ностальгии. Вспомнил, как когда-то давным-давно, в прошлой жизни, причём, не фигурально выражаясь, я молодым студентом ходил в походы. Те же палатки, тот же костёр, озёра и леса.

Нет, локации, конечно, были другие, но вот чувство то же самое. Не сказать, что я был заядлым туристом, но раз-другой в год я любил выбраться на природу с приятелями.

И вот сейчас так и подмывало сказать:

– Остановись мгновенье, ты прекрасно.

Но я, разумеется, не стал бы этого делать. Совсем скоро взошло солнце, обозначая новый день, в котором уже не было места сентиментальности или воспоминаниям. Пора было действовать.

– Послушай, тут такое дело, – сказал я Чану, поднимаясь и осматриваясь, – мне сейчас нужно будет отойти.

– Надолго? – спросил тот, явно расстроенный тем, что я собираюсь его покинуть.

– На день, или два, зависит от того, сколько продляться мои поиски.

– А меня оставишь тут? Можно с тобой?

– Со мной нельзя. А у тебя подписание контракта на носу.

– Какое там⁈ Мы ещё даже охотится не начали.

– Тебе всё же ещё очень далеко до понимания здешней философии. Но со мной и правда нельзя. Мне нужно завершить то дело, которое я начал. А там столько всего запрещённого для непосвящённых, что просто жуть.

– Ладно, хорошо, – ответил Чан и сел на моё место. – Постараюсь как-нибудь не сгинуть тут без знания языка.

– Да нормально ты уже шпаришь, – ухмыльнулся я. – А к подписанию я, может, и вернусь. Зависит от того, насколько я быстро справлюсь.

– Скажи хоть, что именно ты ищешь?

Он смотрел на меня такими глазами, что становилось неловко. Я понял, что стал за последнее время довольно близким другом для него. Но учитывая мой собственный бэкграунд, самому мне тяжело было дружить.

– Скажу тебе так: если хочешь спрятать дерево, то спрячь его в лесу.

– Ты ищешь какое-то дерево?

– Всё, пока!

Я надел собранный заранее рюкзак и потопал прочь. Долгие проводы – лишние слёзы, как говориться. А мне действительно хотелось пораньше вернуться.

Да, это я организовал охоту именно в этом квадрате. И именно здесь что-то усиленно искали люди из «Дэ Сан». Нашли? Вряд ли. Довольно много в их отчётах было посвящено трудностям работы в другом государстве.

Ну они и наивные, конечно. В России с её опытом, довольно быстро вычисляют шпионов. Пусть они гоняются и не за секретами государства, а за божеством.

Хотя за божеством ли?

Надо было признать, что я слишком мало ещё знаю в этой теме. Белькьяу совершенно отказался делиться со мной информацией, несмотря на то, что опасность угрожала ему самому. Но видимо, запрет на распространение знаний среди смертных был слишком серьёзным, поэтому он и молчал.

Однако, я слишком много узнал, читая файлы, скрытые в недрах «Дэ Сан». Вообще странно, конечно, что вся эта информация не уничтожалась. С другой стороны, полагаю, никто и не думал, что ею можно хоть как-то воспользоваться. А у меня получилось.

Итак, в этих местах по расчётам охотившегося за мной человека, должно было находиться нечто, связанное не только с российским божеством, хотя с ним в первую очередь. Тут искали нечто, что могло внести ясность вообще во всю иерархию.

Получается, что он тоже всего не знал.

Если предположить, что за мной охотился первожрец какого-то божества, то он тоже не ведал всей картины. То есть его покровитель тоже не говорил всего. Но при этом давал какие-то намёки так, что этот самый первожрец мог чинить различные козни для первожрецов других богов.

Это вообще законно? Ну у них, среди богов? Есть ли что-то, что может остановить его.

Да, я видел очень малую часть картины. Буквально то, что один из первожрецов российского божества был мёртв. За мной, как за первожрецом другого божества тоже велась охота. И в этом был замешан, по всей вероятности, но это не точно, первожрец третьего божества.

Мне нужно было понять, как всё это устроено, мотивы, личности, методы преодоления.

Что мне могло помочь? Знание страны. Когда я читал отчёты, я понимал, что люди, осуществлявшие тут поиск до меня, вообще не ориентировались на местности. Они не могли себе представить лес, тянущийся на сотни километров. И даже при наличии компаса, они не могли понять, как найти нужные координаты, которые при том были обозначены довольно расплывчато.

Мне с их знаниями, которые я удачно своровал, прикидываясь охранником, пришлось три дня просидеть над картами, чтобы постараться определись сектор, в который они стремились попасть. А теперь туда шёл я.

Что там скрывалось? А вот этого я точно не знал. Хижина? Дерево? Землянка? Древний столб? Никаких указаний не содержалось. Во всех отчётах место фигурировало, как храм ответов.

Но что-то мне слабо верилось, что прямо посреди леса будет стоять натуральный храм, в котором найдутся ответы на абсолютно все вопросы. Скорее, это должно быть чем-то сливающимся с местностью, чтобы было незаметно.

Затем я снарядил охотничью экспедицию для представителей будущих компаньонов Чана как можно ближе к нужному мне месту. Это было очень удобно. Во-первых, присутствие людей отпугнёт непрошенных гостей, если таковые объявятся. Во-вторых, моё собственное нахождение тут не станет чем-то невиданным.

Я шёл довольно быстро, несмотря на то, что никаких тропинок тут не существовало. Сначала я двигался по берегу сильно вытянутого озера, по совсем невысокой траве. Слева на поверхность воды то и дело выпрыгивали довольно крупные рыбы. Справа вздымался тёмный, довольно густой лес. Но с этой стороны он состоял в основном из огромных сосен, поэтому, когда я свернул от озера, и углубился в их сень, идти стало даже проще. Под ногами практически не было подлеска, а только засыпанная иголками земля.

Иногда, правда, приходилось делать огромные крюки из-за периодически попадающихся лесных болот. Также я предпочитал обходить тропы крупных зверей. Пару раз я их даже слышал вдалеке, после чего сразу же менял направление движения. Это Чан приехал на охоту, я тут находился совершенно за другим.

До обеда я прошагал примерно двадцать километров, но в связи с моими петляниями к цели я приблизился всего лишь на одиннадцать-двенадцать, что не очень-то меня радовало. Нет, я, конечно, рассчитывал, что ночевать придётся в лесу, но всё-таки надеялся, что этого не произойдёт.

А чаща тем временем становилась более густой. Начали встречаться лиственные деревья и подлесок, который усложнял моё бодрое продвижение. Я решил сделать привал. Нашёл достаточно большое бревно, присел на него и вытащил из рюкзака различные припасы. Впрочем, разносолом я себя баловать не собирался. Мне нужна была энергия, а для этого хлеб с салом, да квас на запивку были тем, что надо. Ещё у меня с собой были протеиновые батончики и достаточно различной поддерживающей энергию снеди.

Жидкостей было поменьше, так как я не хотел себя слишком нагружать. Зато я взял запас специальных таблеток, чтобы превращать воду из ручьёв и болотцев в питьевую. С этим запасом я мог пробыть в лесу неделю, если потребовалось бы. Однако, я надеялся, что до этого не дойдёт, и уже завтра я вернусь в постоянный лагерь.

Поев, я убрал оставшееся обратно в рюкзак и огляделся. Раньше, когда я бывал в глухих и не очень лесах, замечал интересную вещь. На любое незнакомое и в меру дикое место нужно было настроиться.

Мой отец – не чеболь, а простой русский работяга – любил ходить по грибы в моём детстве из другого мира. И по малолетству брал меня всегда с собой. Мы могли ходить полчаса или час, не находя ничего. Потом вот так же садились на бревно, перекусывали, и словно ловили волну места. Оказывалось, что грибы буквально нас окружают, просто мы их до этого как будто не замечали.

Так было и сейчас. Я чувствовал, что мне нужно прочувствовать местную атмосферу.

Я закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул ароматный лесной воздух, задержал дыхание, а затем снова открыл их и огляделся.

Дорога.

Сначала мне показалось, потому что она полностью скрылась под слоем мха. Но он был слишком уж ровный. Я аккуратно встал с бревна, дошёл до участка ровного мха, взял палку и сковырнул его. Под ним оказалась ровная каменная дорога.

Ну ладно, может, не слишком ровная. Некоторые камни, составляющие её, раскрошились. Но в целом она была даже ничего. Я прикинул, что по этой дороге, проложенной на краю мира, вполне могла бы проехать телега.

Затем я попытался проследить, куда она уходит, и смог определить это безошибочно. Лес мне сам показывал направление движения.

– Так вот, значит, что вы не смогли отыскать, – усмехнулся я. – Вы просто не увидели путь.

Вооружившись палкой, словно посохом, я бодро пошагал прямо по дороге, зная, что она выведет меня к храму. Или хижине. Или столбу. Или дереву.

Но теперь я уже примерно представлял, что именно встречу в конце своего пути.

Конец 11 тома.

Друзья, спасибо за поддержку. Продолжение тут – /reader/659235/6315380