Текст книги "Надуй щеки! Том 11 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Дубов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

– Но как?

Глаза Чана, смотревшего на меня, были похожи больше на блюдца, чем на его обычный прищур.

– Тот момент, когда кореец превращается в белоруса. Ты прям, как будто Годзиллу увидел.

– Годзилле я бы меньше удивился. И давай рассказывай. Мне же прислали фотку с похорон. Кто там был в гробу? Кукла? Клон? Ты, только из другой реальности? Кто чёрт побери лежал в гробу?

Я протёр пальцами виски и прислушался к ощущениям. Мозги до сих пор ещё приходили в норму, только их не кололо иглами, как конечности при восстановлении кровоснабжения, в них то и дело накатывала боль. То острая и точечная, то тупая, но распространяющаяся на полголовы. А то огненная и пульсирующая.

– Нет, в гробу был я сам. Так сказать, исполнил главную роль до конца, без дублёров.

– Тогда ничего не понимаю! Тебя что сожгли, но ты, как феникс возродился?

– К счастью до сжигания дело не дошло, – я усмехнулся, вспоминая то, что вообще мог запомнить. – Иначе бы мы с тобой вряд ли тут разговаривали бы. Но поверь, находиться в печи, где тысячи форсунок готовы в любой момент разродиться пламенем, которое будет сжигать твою кожу, это не самое приятное воспоминание в моей жизни.

– Да уж, но я всё равно ничего не понимаю! Расскажи, как ты всё это провернул.

– Ладно, слушай, – начал было я, но потом вспомнил о том, что подготовил для Чана. – Но сначала я тебя кое-чем угощу. Ты же наверняка голодный, а?

Чан рефлекторно потрогал свой живот и смущённо улыбнулся.

– Если честно, то – да. Рейс задержали очень сильно, потом ещё почти десять часов перелёта. Хорошо, что тут гостиница рядом.

– Про рейс я знаю, – я ухмыльнулся. – Это было самое простое из всего, что я провернул.

– И тут ты! Вот к этому я точно готов не был.

Тем временем я достал небольшой судочек, снял с него крышку, а рядом поставил баночку.

– Что это? – спросил Чан, недоверчиво заглядывая внутрь металлического судочка прямоугольной формы со скруглёнными углами.

– Ну как бы тебе это сказать, такое русское блюдо. Можно сказать, что это мармелад из копыт.

На лице Чана появилось странное выражение недоумения, смешанного с брезгливостью.

– Мармелад? – повторил он.

– Ну желе, – я пожал плечами, взял ложку и отломил себе небольшой кусок.

Он забавно пружинил на ложке. А сверху я положил хрен из банки, и всё это с наслаждением съел.

– М-м! – только и смог сказать я, когда давным-давно забытый цепкий вкус хрена охватил всё горло и даже забрался в носоглотку.

– Это же омерзительно, – сказал Чан, но при этом с опаской взял вторую ложку.

– Не говори так! – предупредил я его, когда прожевал свою порцию. – Будешь так отзываться о русской кухне, никаких контрактов тебе не видать. Пробуй. На самом деле это очень вкусно.

– А в баночке что?

– Хрен.

– А это что такое?

– Растение такое. Только аккуратней, оно очень жжётся.

– Да ладно, – Чан зачерпнул полную ложку хрена, – острого я не боюсь! Я холопеньо так ем. Люблю острое.

Затем он запихнул ложку чистого хрена себе в рот. А я следующие пару минут так ржал, как уже давно в жизни не получалось. Лицо Чана сначала вытянулось, но предыдущие его слова не давали просто взять и выплюнуть жгучую массу, поэтому он принялся жевать, хотя жевать там было нечего. Затем он покраснел, а в его глазах встали слёзы. И в довершение всего, попытавшись проглотить ложку хрена, он начал неистово чихать, разбрызгивая всё это по кухне.

– Я же говорил, осторожнее, – сказал я, вытирая капельки хрена салфеткой со своего рукава. – Очень злая штука. Но вкусная.

– Я не думал, что такое вообще бывает. Но почему? – Чан втянул носом воздух и опять скривился. – Я же привычен к капсаицину.

– Тут другое действующее вещество. И вообще привыкай, русская кухня – она такая.

После этого Чан уже с гораздо большей осторожностью зацепил ложкой кусок холодца, принюхался к нему и отправил в рот. После чего медленно стал двигать челюстями, прислушиваясь к своим чувствам.

– Ешь-ешь, это вкусно, полезно и питательно.

– Ты говоришь прямо, как моя мама, – ответил Чан, прожевав кусок холодца. – Но, если честно, то вкус необычный, однако не противный.

– А ты с хреном попробуй, вообще красота!

Я готовился хохотать ещё, но на этот раз Чан повёл себя гораздо более благоразумно. Он положил хрена совсем немного, чисто для вкуса и отправил очередной кусок в рот. Тут же прожевал и даже расплылся в улыбке.

– А так действительно вкуснее.

– Ну! Я же тебе говорил!

– Так, хватит меня забалтывать, расскажи, как ты всё провернул! Меня же буквально сжирает интерес.

– Ну всё нормально, ты сжираешь холодец, тебя сжирает интерес. Правильно. Ладно-ладно, – я махнул рукой на Чана, попытавшегося изобразить злость. Сейчас всё расскажу.

Я откинулся в кресле и восстановил в памяти события последних дней.

– Начну я с того, что И Сухо – гениальный режиссёр. Я об этом знал давно, но только тут понял, как он работает с натурой. А его друг Джордж – не менее гениальный сценарист. Мы с ними разработали целый спектакль, который должен был найти своего конечного зрителя, и это вышло с блеском.

– Ну зрителей было достаточно, – Чан сразу загрустил и покачал головой. – Ты даже не представляешь, сколько народу тебя оплакивает прямо сейчас. А твоя мама…

– Так было надо, – я развёл руками. – Понимаешь, смерть у всех на глазах – это лучшее алиби, которое только можно было придумать. Ну и теперь я точно знаю, кто всё это подстроил. Знаю в лицо и скоро буду знать биографию. А значит, и мотив.

– Ну можно, я хотя бы Юми сообщу, что…

– Ни в коем случае. Пока что я мёртв. Мёртв для всех, кроме тебя.

– И долго будешь мёртв?

– Пока не завершу то, для чего, собственно и умер. Тебе вообще рассказывать?

– Да-да, конечно, – Чан усиленно закивал головой.

– Так вот, И Сухо использовал киношную технологию. В стене зала торжественных приёмов мы замаскировали пистолет. Только вот он хоть и стреляет, но совсем не так, как обычный. Нет, следы сгоревшего пороха и всё прочее там имеется. И даже система наведения на цель в хитром механизме. Только вот ко мне эта пуля не летела. Вместо этого у меня на одежде сработал датчик, который привёл к разрыву пакетов с кровью.

– А кровь тоже была киношной? Искуственной?

– Вот тут нет, пришлось заморочиться с донорской. Понимаешь, всё должно было быть максимально натурально. Мне нужно было, чтобы в мою смерть поверили даже лютые скептики.

– И кажется поверили. Когда тебя унесли, один человек, кажется, присел над лужей и даже попробовал кровь на вкус. По крайней мере мне так показалось, но в целом я был ошарашен случившимся, поэтому не очень хорошо помню, что там происходило.

– Вот видишь, значит, мы не зря заморочились.

– Но как ты симулировал смерть-то? Я вот это до сих пор не понимаю. Юми мне скинула фотографию, и ты там реально, как труп.

– Ну гримёры у И Сухо тоже красавцы, сделали из меня настоящий труп. Хоть в гроб клади. А, ну да.

Мы с Чаном посмеялись, но подозрение из его взгляда никуда не делось.

– Но ты же не дышал, как я понимаю. Ладно пулевое отверстие, его действительно можно сделать с помощью грима, но вот пульс, дыхание – это всё как?

– Кстати, что входное, что выходное пулевые отверстия мне сделали отлично. Я сам, когда смотрел, страшно становилось. А по поводу остального. Ты знаешь, что такое летаргический сон?

– Ну вроде да. Это когда человек жив, но все процессы замедляются до минимума. Но всё же сердце же бьётся…

Чан сам был не уверен, поэтому с надеждой смотрел на меня. А мне приходилось не договаривать всей правды. Но на то, разумеется были причины.

– Иногда людей, впавших в летаргический сон, путали с мёртвыми и закапывали под землю. А потом, когда вскрывали гробы через года, то видели следы от ногтей на обратной стороне крышки гроба. Многие известные люди даже боялись быть похороненными заживо. А неизвестных наверное тоже много, но об это просто неизвестно.

– Ты снова уходишь от сути, – Чан наставил на меня указательный палец. – Летаргический сон всё-таки заболевание, или что-то такое. Эффект от чего-то.

– За последнее время, если ты знаешь, медицина ушла далеко вперёд. Многие процессы достаточно хорошо изучили, поэтому и природу летаргического сна поняли. И даже смогли повторить.

– То есть ты хочешь сказать, что всё сделали исключительно медикаментозными средствами? – Чан прищурился, глядя на меня.

– Исключительно, – не моргнув, соврал я. – Операционная, куда меня отвезли, уже была специально подготовлена. И вместо того, чтобы «спасать» меня от несуществующего ранения, меня, наоборот, ввели в состояние, которое достаточно близко к смерти. Собственно, у меня был шанс оттуда уже никогда не выйти.

– Стоило ли так рисковать? Может, можно было сделать подлог как-нибудь иначе?

– Поверь мне, я перебрал тысячи разных вариантов, – я хмыкнул, потому что практически даже не преувеличил их число. – Но везде было много слабых сторон. Понимаешь, всё должно было быть настолько гладко, чтобы комар нос не мог подточить. Мне нужно было, чтобы, прикоснувшись ко мне, каждый мог убедиться, что я мёртв. Это непременная часть моего плана.

– И он, блин, сработал. Там уже и поминки в твою честь прошли.

– Ничего-ничего. Жаль, правда, сам я на них не побывал. Но, с другой стороны, какие мои годы. Ещё успеется.

– Так, хватит! Кстати, ты выяснил, кто и зачем на тебя открыл охоту.

– Этого я тебе пока не расскажу. Во-первых, да, личность мне известна, это некий До Кён, но имя тебе ничего не скажет. А во-вторых, я сам ещё многого не знаю, и мне предстоит это выяснить. Когда я буду знать мотивы, буду знать причины, я обязательно тебе всё расскажу. Но сначала нужно обезвредить этого До Кёна.

– Так, это всё понятно, хотя и верится с трудом, но всё же. А скажи мне лучше, как ты провернул дело с крематорием. Тебя же отнесли в печь, а затем выдали маме прах. Она там стояла и рыдала с этой урной.

– Ну, блин, да чувствую себя подлецом, но другого выхода у меня не было. В урне останки какой-то дохлой собаки. Но сам понимаешь, только истинная подлинность могла дать мне шанс исчезнуть в глазах До Кёна. Я уверен, что у него и так много вопросиков возникло. Потому что подстроить выстрел под носом у секретной службы президента – это очень непросто.

– Кстати, а президент всё знал?

– И нет, и да. Он знал, что мы что-то мутим и дал разрешение на то, чтобы мы подготовили зал. Но в то же время сказал, что не должен знать, что именно, потому что на него могут надавить.

– Ничего себе! На президента⁈

– Да-да, До Кён – очень непростая фигура. Я думаю, что ниточки от него тянутся невероятно высоко.

– Но чеболи не могут себя так вести! Их свои же должны осадить. Есть же внутренний кодекс и всё такое.

– А кто сказал, что это чеболи?

– А кто тогда? Тайное правительство? – Чан даже хмыкнул, говоря это. – Теневое правительство?

– Возможно, мне было бы даже проще, если бы это было так.

– Серьёзно? Теории заговоров?

– Говорю же, что – нет. Но кто именно я тебе пока не скажу. Я многое узнал, находясь в «Дэ Сан». Шпионская программа, которую мне дали, сработала просто прекрасно.

Я встал с кресла, подошёл к холодильнику и достал две банки приятно прохладные наощупь.

– А это что такое? – уже с некоторым страхом спросил Чан.

– Квас, – ответил я, протягивая одну банку ему. – Традиционный русский напиток. Хотя, конечно, для того, чтобы прочувствовать его в полной мере нужно купить чей-нибудь самодельный. Но и этот в целом, ничего.

Чан открыл банку и принюхался. Затем сделал аккуратный глоток. И вдруг расплылся в улыбке.

– А вот это очень даже вкусно! Мне нравится.

– Ну и отлично, я взял с запасом.

Я вернулся на своё место и задумался. Да, как оказывается ещё многого я не мог рассказать Чану. Притом не потому что не хотел, а потому что пообещал Белькьяу пока не впутывать в это дело никого больше.

– И всё же я не понял, – сказал Чан, когда выпил почти весь квас из банки чуть ли не залпом. – Огонь в печи был. Как ты не сгорел-то?

– Этот крематорий достаточно большой. Там несколько печей. Конкретно та, в которую меня поместили, не работала некоторое время. Хотя находиться там было всё равно очень и очень некомфортно. Я ожидал, что вот-вот вспыхнет пламя. И притом, напомню, что я был буквально заперт в собственном теле, и не мог ничего сделать. Даже закричать. Даже открыть глаза. Хотя я и не пробовал.

– Я думал, ты был как будто в коме, – сказал на это Чан и допил остатки кваса, после чего смял банку и выбросил её в мусорное ведро. – Ничего не чувствовал.

– Частично так оно и было. Но часть моего сознания была активна. Не то, чтобы это было обязательно, но я всё-таки должен был понимать, что со мной происходит.

– Жесть, конечно, я просто в шоке, если честно, – признался мой одноклассник, чем вызвал мою улыбку, так как я ему не рассказал и половины всей подготовки, и многое не расскажу.

– Потом дождались, пока все разойдутся, а соседние печи, я напомню, работали всё это время. Меня вернули в операционную и вернули к жизни. Затем я поехал в аэропорт и под чужим именем с новыми документами отправился сюда, предварительно задержав твой рейс, чтобы оказаться тут раньше.

– Только из-за этого? Я, блин, себе задницу отсидел сначала в аэропорту, затем в самолёте. А это, оказывается, только для того, чтобы один кремированный труп успел в Москву раньше меня.

– Ну мне надо было кое-что и тут проконтролировать, так что не бурчи Чан-злюка, лучше надуй щёки.

К моему огромному удивлению, он это сделал, а я последовал за ним. Так мы и сидели с надутыми щеками минут пять, пока Чан переваривал всё услышанное.

А я тем временем прокручивал в голове всё то, что не мог пока сказать Чану.

И в первую очередь про летаргический сон. Эта часть вообще была самой слабой в плане. В последний раз, когда я встречался с Белькьяу, то сказал ему, что мне нужно создать впечатление совершеннейшего трупа.

– Тогда тебе придётся умереть, – ответил на это бог-хомяк.

– А вот это в мои планы особо не входило, – ответил я, косясь на метровую зверушку с посохом. – Смысл как раз и заключается в том, чтобы я остался жив, но для всех оказался бы мёртв.

– Ты же понимаешь, что я ещё очень-очень слаб? – поинтересовался Белькьяу. – Да, я уже включаюсь в эту штуку с желаниями, но это отнимает у меня даже те крохи, которые сейчас начали приходить. Может, ты повременишь со своей смертью, и через два-три месяца мы сможем сделать всё очень качественно.

– Нет у нас двух-трёх месяцев, как ты не поймёшь? Меня хотят убить, чтобы ослабить и уничтожить тебя.

– С чего ты так решил? – бог-хомяк поднял на меня голову и его глаза-бусинки забегали, словно он чего-то боялся.

– Ты же знаешь, что я основательно покопался в файлах «Дэ Сан»? – спросил я и тем самым перешёл ко второму пункту, который я не смог впоследствии озвучить Чану, а именно цель своего визита в Россию.

– Что-то такое ты говорил, или думал. Так что можно сказать, что в курсе.

– Так вот, там сказано, что До Кён – спецагент.

– Спецагент «Дэ Сан»?

– В том-то и дело, что нет. «Дэ Сан» – можно сказать, корпорация для прикрытия. Да, огромный чеболь, который скупил пол Кореи – создан для прикрытия. Но не обычного, а финансового. Так вот, наш До Кён не так давно приехал из России. И как ты думаешь, что он там делал?

– Понятия не имею, – ответил хомяк, но слишком быстро, поэтому я сразу понял, что он хотя бы догадывается.

– Скажем так, прямых улик я, конечно, не нашёл, но косвенных – хоть отбавляй. У До Кёна есть ряд досье. И одно из них на Степана Маслова из России. Я, разумеется, сразу пробил информацию по этому самому Степану и выяснил, что он погиб при крайне загадочных обстоятельствах. И случилось это практически накануне того, как До Кён выехал из России. Пока никаких мыслей?

– Я не понимаю, зачем ты всё это мне говоришь.

– Ладно, хорошо. А знаешь, чем Степан Маслов занимался?

– Нет, и знать не хочу.

– Нет, хочешь. Он выпускал продукцию с изображением Чебурашки.

Голова хомяка безвольно упала на грудь.

– Он сам-то хоть жив?

Молчание было довольно долгим. Белькьяу явно не торопился рассказывать мне какие-то свои тайны.

– Белькьяу, – позвал я его. – На кого бы ни работал До Кён, он занимается тем, что убивает ваших жрецов, ослабляя богов. Я понимаю, что у вас есть негласный договор, по которому людям знать о других богах не стоит. Но мне кажется, что этот договор грязно нарушен. И в твоих интересах сказать мне правду.

– Богов не так-то просто убить, – внезапно ответил мне мой собеседник. – Возможно, но это не так просто. Однако, мы тоже смертны, как я уже говорил. И да, кто-то пытается ослабить нас одного за другим. Пришёл, видимо, мой черёд. Но я не знаю, на кого работает До Кён.

– И как мне это выяснить? Я так понимаю, что, если где-то я и смогу найти информацию, то только в России.

– Это верно. Там наверняка остались следы его деятельности, и ты сможешь понять, кто и зачем пытается тебя убить.

– Ну это же очевидно. Убив меня, ослабят тебя, а к богу, на которого работает До Кён, потечёт больше энергии. Обычное перераспределение власти. Из этого соткана вся история цивилизации.

– У нас такого раньше не было, – Белькьяу помотал головой и бубенцы зазвонили в такт его движениям.

– Всё когда-нибудь происходит впервые, – заметил я и ухмыльнулся. – Ладно, давай думать, как мне притвориться мёртвым.

– Я могу забрать у тебя все силы, – ответил на это бог-хомяк, и мне показалось, что при этом он облизнулся. – И ты станешь недвижим, словно камень.

– А как же сердце? Пульс? Дыхание?

– Все процессы остановятся.

– Это будет тоже самое, что с моей рукой, когда она отказывала, но только со всем организмом?

– Не совсем.

– А как же мозг? Мне придётся довольно длительное время провести в этом состоянии. А мозг живёт крайне мало без притока крови.

– Я же сказал, – Белькьяу нервно мотнул головой. – Все процессы остановятся. Ты будешь как будто во временном саркофаге. Тело во всём будет похоже на труп, но потом я сниму с тебя этот саркофаг и всё начнётся вновь. Но это очень энергозатратно для меня сейчас, поэтому тебе всё равно надо воспользоваться медикаментами, чтобы значительно уменьшить все процессы жизнедеятельности.

– С этим как раз проблем не будет, – ответил я и пристально посмотрел хомяку в глаза. – Ты же понимаешь, что я сейчас твою мохнатую задницу спасаю?

Белькьяу замахнулся на меня посохом.

– И свою тоже спасаешь, – нехотя ответил он. – И свою в первую очередь. Учти, у меня может не хватить сил на весь период твоего лежания. Если почувствуешь, что начал дышать, задержи дыхание.

– На день? – переспросил я, не скрывая сарказма.

– Я постараюсь сделать всё ещё раз. Если, конечно, изыщу возможности.

– Мда, не внушают мне доверия твои речи.

– Я делаю всё, что могу.

– Нет, – я покачал головой.

– А что ещё?

– Надуй щёки!

И тут мне всё-таки прилетело посохом.

Весь этот разговор с Белькьяу пролетел у меня в голове вихрем. Но всё же в конце я улыбнулся и потёр лоб, куда в тот раз пришёлся удар.

Чан внимательно смотрел на меня. Он понимал, что я что-то не договариваю, но вместе с тем, знал, что так надо, поэтому предпочитал меня не дёргать.

– Я всё же очень рад, что ты жив, дружище, – сказал он, перед тем, как мы разошлись по своим комнатам. – И жалею, что не могу сообщить об этом остальным.

– Ты бы знал, как я рад. Я прям люблю жить, чтобы ты понимал.

– Так, и какие у нас тогда планы? Я завтра должен встретиться с представителем компании, чтобы подготовить документы…

– А, об этом я уже позаботился. Завтра мы едем на охоту!

– А представитель?

– Так с ними и едем!

Глава 17

Не то, чтобы Чан совсем не представлял себе, что такое охота. Какое-то отдалённое понятие у него имелось. Но вместе с тем никто из его родни и знакомых охотой не занимался. Он вообще ассоциировал себе это занятие с чем-то древним и варварским. Более того, он вообще сомневался, что в Корее хоть кто-то увлекается чем-то подобным.

А вот теперь он летел на небольшом частном самолёте с хмурыми бородатыми мужиками, одетыми в камуфляж. Впрочем, насчёт хмурых он себя постоянно поправлял. Они казались ему хмурыми, но вместе с тем в какой-то момент они могли переброситься между собой несколькими словами, после чего все начинали дико ржать.

Так продолжалось минуту-полторы, после чего смех стихал, и невероятным мистическим образом лица мужиков снова становились серьёзными и даже суровыми.

Когда Чан поинтересовался у Гису, что вообще тут происходит, тот с улыбкой сказал:

– Ребята рассказывают друг другу анекдоты.

– А что это?

– Короткие истории, с чаще всего смешным финалом.

– А можешь пересказать? – попросил Чан.

Гису немного насупился. Но как оказалось, не потому, что не хотел рассказывать. Причина крылась в другом.

– Видишь ли, Чан, – сказал он негромко, но при этом все присутствующие повернулись на них, так как корейская речь была им в новинку. – Дело в том, что это русский юмор. Он иногда, как бы тебе это сказать, черноват.

– Я люблю чёрный юмор, – пожал плечами Чан. – Но вот анекдотов я не знаю.

Гису всё ещё смотрел ему прямо в глаза. На мгновение Чану даже показалось, что время застыло. Их в салоне самолёта было десять человек. Одеты все одинаково. Даже Гису и Чану выдали камуфляж. И все они, похожие, как братья застыли где-то в тёмной выси над бескрайней страной, называемой Россией.

Камуфляж Чану, кстати понравился и даже почти подошёл. Но был довольно широк, и он выглядел в нём, как неуклюжая панда в зоопарке Сеула. А вот Гису форма почему-то очень шла. Даже завидно стало.

– Анатолий рассказал анекдот про падение самолёта, – наконец, выдал Гису.

– Ну спасибо за спойлер, – ответил ему Чан, и только потом осознал, что сказал ему спутник.

То есть эти русские, летя в самолёте на охренительной высоте ещё и рассказывают друг другу анекдоты про крушение. Ничего не скажешь, молодцы.

Но давать заднюю было уже поздно, поэтому Чан просто махнул рукой, мол, давай. Да уж, а он думал, что баня самое странное. Но нет, русские ему решили преподнести ещё сюрпризы.

– Сидят двое в самолёте, – тем временем начал пересказывать Гису, – разговаривают. Один другому говорит:

'– Вы знаете, я очень сильно невезучий. Если что-то покупаю, сразу ломается, или теряется. Если с кем-то договорился встретиться, обязательно что-нибудь сорвётся. Вот и на этом самолёте лететь не должен был.

В этот момент в салон выходит стюардесса и говорит:

– Уважаемые пассажиры, у нашего самолёта заглохли все двигатели, и мы планируем вниз. Но вы не беспокойтесь, у пилота достаточно квалификации для того, чтобы посадить самолёт. Тем более, под нами океан, и всё будет хорошо. Сейчас вам всем раздадут свистки, чтобы отпугивать акул.

– Ну вот, – говорит соседу всё тот же пассажир, – мне сейчас либо свистка не достанется, либо акула попадётся глухая'.

Чан ждал чего-то ещё но, Гису явно закончил. Тогда Чан растянул улыбку, но скорее из вежливости.

– И?

– И это называется анекдотом. Извини, на корейском теряются некоторые смыслы. Да и всё-таки это из другой культуры. Кстати, ты же русский учил усиленно. Почему сам-то не понимаешь.

А вот тут Чан толком ответить не мог. Он действительно потратил кучу времени на изучение языка. Но он всё ещё оставался для него непостижим. Нет, некоторые слова он понимал, но всю фразу целиком – нет.

Иногда бывало и так, что он понимал все слова, которые ему говорили, но при этом смысл фразы ускользал абсолютно. Тогда он приставал к Гису с просьбой перевести ему сказанное. И смысл обычно оказывался диаметрально противоположный тому, что говорилось.

– Но как так? – недоумевал Чан.

– Это называется сарказм, – без тени улыбки ответил Гису. – Русские часто говорят так, что глубинный смысл фразы можно понять, лишь приняв во внимание интонацию, с которой она была сказана.

А в ступор Чана ввёл вот такой обмен репликами между Анатолием и Александром:

– Надеюсь, ты не брал водку?

– Конечно, не брал, мы же на охоту летим, а не бухать!

И вроде бы всё понятно, но затем под дружный хохот было продемонстрировано три ящика водки, поставленных друг на друга.

– Ничего не понимаю, – признался Чан, глядя на Гису.

– Это нормально, скоро втянешься, – ответил тот и ухмыльнулся.

* * *

Русских было восемь человек. Четверо из компании, с которой Чану предстояло подписать договор, двое из тех, кто обеспечивал охоту. И ещё двое, судя по всему, отвечали за транспорт.

На деле Чан так и не смог понять, так ли это, потому что они все общались на равных и никак не подчёркивали принадлежность к разным компаниям, скорее даже наоборот. Поэтому он сам часто путался. К тому же все они были, как на одно лицо: большие, бородатые, суровые, но с постоянно улыбающимися глазами.

Если б Чану до этого кто-нибудь про такое сказал, он бы не поверил. Но сейчас видел сам и из-за этого удивлялся ещё больше.

Но главное было в другом. Во-первых, на них с Гису не смотрели, как на какую-то диковинку, как если бы, например, русский попал в Сеул. Совсем нет, к ним относились, как к ровне, как к своим. Ну, может, не совсем, как к своим, но похоже.

А во-вторых, сам Чан не чувствовал никакого дискомфорта. Да, было немного непривычно, но с каждым часом в этой компании, Чан всё больше втягивался и уже даже начал постепенно понимать, что к чему.

Изначально он думал, что просто придёт в офис, подпишет необходимые документы, они с представителем обсудят тонкости предстоящих поставок, и они вместе с Гису, или он один, если Хегай вдруг решит задержаться, улетит домой в Сеул.

Но не тут-то было. Оказывается, у русских так вопросы не решаются.

Простой пример: они встретились несколько часов назад, а о работе не было сказано ни единого слова. И это хорошо ещё, что Гису предупредил его:

– Ты, когда представителей компании увидишь, сразу не начинай говорить о деле. Тут этого не любят. А то ещё можешь свой крутой контракт профукать.

И Чан не говорил о деле. Держался, как мог, хотя так и подмывало начать обсуждать то, ради чего он сюда и приехал.

– Но почему? – удивлялся Чан. – Я же проделал такой путь, чтобы заключить эту сделку. Почему я теперь не могу говорить о деле?

– Ты не думай, тут никто не забыл откуда и зачем ты приехал. Просто, это Россия. Считай, что та же охота организована в благодарность тебе.

– Странная благодарность, если честно.

– Да ты подожди, – Гису поднял указательный палец, что означало нужную мысль именно в этот момент. – Ты когда начинаешь с партнёрами общаться, на что обычно смотришь? А, – он хохотнул и махнул рукой. – Иногда вообще просто так металл привозишь!

Чан сцепил зубы, но выдержал насмешку. В конце концов, он тогда действительно дал маху с тем, что не подтвердил сделку. Но именно это его привело в тот момент, в котором он находился сейчас.

– Смотрю отзывы тех, кто работал с этой компанией до меня, – словно по учебнику отчеканил Чан.

– Всё верно, – кивнул Хегай и плотоядно ухмыльнулся. – Так вот русским плевать, что там у тебя написано. Они, если отзывы и смотрят, но только плохие.

– Но ведь там могут ошибаться! – Чан даже представить себе не мог, как это складывать о чём-то мнение только по негативным отзывам. Хотя иногда и встречаются компании, о которых хорошего и сказать нечего.

– Конечно, могут, – согласился Гису. – Именно поэтому в России принято знакомиться с человеком в неофициальной обстановке.

– То есть они хотят понять, что я за человек?

– Именно. Как ты понимаешь, на кону огромные деньги. Им плевать, на то, что ты делал раньше. Это лишь послужило хорошей рекомендацией в твою сторону. Но при этом твоим будущим партнёрам нужно понять, можно ли тебе доверять. А попросту говоря, не кинешь ли ты их с деньгами.

– И как они это поймут?

– О, брат! – Гису заржал, да так, что согнулся пополам. – Методы у них весьма действенные.

– Меня будут пытать? – Чан округлил глаза, хоть и говорил не всерьёз.

– Нет, но пытка, может быть, была бы более лёгким способом.

И Хегай сделал страшное лицо.

– Не пугай меня.

– Да я шучу. Расслабься и получай удовольствие. Главное, забудь о работе.

– И на какой срок?

– На пару дней точно, а там, как пойдёт.

– На пару дней⁈ – Чан вытаращил глаза.

– Как минимум!

* * *

В небольшом аэропорте весь отряд погрузился на три внедорожника и двинулся в ночь, едва раздвигая темноту светом фар.

– Интересно, долго ещё ехать? – поинтересовался Чан, который уже устал от вечной дороги, которая преследовала его с самого Сеула.

– Да, нет, мы уже совсем близко, – ответил Гису, перед этим уточнив что-то у русского. – Максимум полчаса.

Тем временем асфальтовая дорога сменилась просёлком, автомобили снизили скорость, а пассажиров внутри время от времени могло достаточно ощутимо тряхнуть.

Деревья сошлись ещё плотнее, и теперь, кажется, подобрались к самому краю дороги, не оставив места даже для обочины. Наверху, как Чан ни всматривался, он не мог различить ни тёмного неба, усыпанного звёздами, ни луны, ни подмигивающих спутников. У него сложилось нехорошее чувство, что огромное пространство над его головой занято сплетением ветвей.

И от этого ему – городскому жителю до мозга костей – становилось не по себе. В какой-то момент он даже успел пожалеть, что всё это затеял. Ну сидел бы себе в Сеуле, торговал бы потихоньку металлом. Никаких международных обязательств, спокойная жизнь. Но тут же он отругал себя за малодушие. Надо было расти, причём, в первую очередь расти над самим собой, развиваться.

Вон Гису, сидит, улыбается, болтает с бородатыми мужиками, причём, так бегло, словно учил русский язык несколько лет подряд. А ведь это при том, что он только что провернул такую аферу, на которую Чан никогда бы не решился. Да он и сомневался, что у него получилось бы просчитать все тонкости с такой филигранной точностью, как это вышло у Хегая.

А тут – подумаешь, лес, охота. Ко всему можно привыкнуть, правда же? Тем более, это ненадолго.

– Я видел фотографии места, куда мы едем, – словно прочитав мысли Чана, сказал ему Гису. – Очень милое местечко. Думаю, тебе понравится.

– Милое? – с недоверием переспросил Чан. – Как по мне, тут ничего с этим словом не вяжется. Тут всё суровое и брутальное.

Гису хохотнул и затем махнул рукой по привычке.

– Ничего-ничего, ты должен знать тех, с кем ведёшь дела.

Когда тряская дорога наконец закончилась, и весь отряд вышел из машин, Чан был готов согласиться с Гису, что место действительно красивое и уютное. Может, не милое, но определённо классное.

Тут было несколько домиков, сложенных из настоящих брёвен. Причём, один был практически глухой, без окон. Лишь маленькая форточка под крышей, да деревянная дверь.

– Это баня, – сказал ему Гису, проследив за взглядом. – Возможно, завтра попаримся.

– А охота? – не понял его Чан.