Текст книги "Надуй щеки! Том 11 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Дубов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Но с другой стороны его буквально накрыло флешбэком, когда они посещали баню в Сеуле. Жаркий, душный уголок, в котором практически нечем дышать, и пот струящийся по телу. Нет, может быть, такое кому-то нравится, но точно не ему.

Но при этом он засёк внутри себя ещё какое-то чувство. Едва заметное, но тревожно-щемящее. Ему хотелось снова очутится в этой тёмной парной, чтобы ощутить кожей этот жар.

Чана даже передёрнуло от подобных мыслей.

– Завтра выясним весь регламент, – ответил Хегай. – А сегодня нас распределят по домикам и можно будет отдохнуть.

И действительно, времени по-местному было уже за полночь. Чан понял, что ужасно устал, и хочет только одного: рухнуть на кровать и долго-долго спать.

– Отлично, – кивнул он спутнику, – и какая из них наша?

Гису отошёл к начальнику группы и принялся с ним разговаривать. Чан же продолжил осматривать место, куда они приехали.

Сейчас они находились на небольшой возвышенности, где стояло шесть или семь почти одинаковых небольших домиков. Всё пространство между ними было подсвечено красивыми фонарями. Причём, никаких проводов Чан не увидел. А, подойдя ближе, понял, что фонари работают от солнечной энергии.

Дальше, ниже по склону стояло ещё несколько беседок. Тут, судя по всему, можно было готовить, или просто сидеть отдыхать. Но самое сильное впечатление Чан получил от озера, которое располагалось под возвышением. Вдоль берега бежала дорожка, ограждённая всё теми же фонарями. А само озеро тёмное, гладкое, отражало и их свет, и свет тысяч далёких звёзд, раскинувшихся по небу.

В какой-то момент у Чана даже закружилась голова, потому что ему на мгновение показалось, что бездонный космос находится не над головой, а под ногами, так хорошо отражало всё водная гладь.

– Сказали выбирать на свой вкус, – сказал Гису, подойдя к Чану и похлопав его по плечу. – Какая тебе больше нравится.

Но Чан не ответил. Он не мог оторвать глаз от того, что видел. Всю жизнь прожив в городе, он и не предполагал, что за его пределами может существовать подобная красота.

– Ну что, действительно милое местечко? – усмехнулся Хегай, после чего глубоко вдохнул вкусный воздух, напоённый влагой, запахом хвои и немного прелой древесины.

– Тут просто невообразимо волшебно, – ответил на это Чан и наконец повернулся к спутнику. – Я даже не знал, что такое вообще возможно.

– Ты ещё завтра это всё при свете дня увидишь, поверь, только укрепишься в своих выводах.

– Так что, в какой домик пойдём?

– Я бы взял какой поменьше. Нам там не танцевать в конце концов, а протапливать проще малый объём.

– Протапливать? – удивился Чан.

– Ну а что ты хотел? Тут лес кругом. Ни электричества, ни газа, всё естественным путём прогревается.

– Да вроде и не холодно.

– Дело даже не в этом. Если избу не прогреть, то проснёшься ты среди сырости. Ладно, хватит лясы точить, пошли дрова колоть.

– Дрова колоть? – с каждой новой фразой Хегая Чан всё чётче понимал, что спать быстро лечь не получится.

– Да шучу я, должны быть уже наколотые.

С этими словами Гису развернулся и пошёл искать подходящую избу.

* * *

Внутри пахло свежим деревом и чем-то ещё, что Чан никак не мог идентифицировать. Но вместе с тем крохотное помещение примерно три на четыре метра, большую часть из которого занимала огромная печь, казалось невероятно уютным.

Справа от входа находилась огромная поленница. А слева у окна стоял стол с парой стульев. Но сколько Чан не смотрел на скудную обстановку, он не мог понять одного.

– Гису, а где кровати?

– А зачем тебе, ты сюда спать что ли приехал? – казалось, искренне удивился Хегай, но в его глазах хорошо виднелись ехидные искорки.

– Ну хотелось бы отдохнуть, конечно.

– Так вот на печи и будем спать.

Только сейчас Чан обратил внимание на то, что сверху на печи сложены постельные принадлежности. Тусклого света единственной лампочки, работающей от генератора, едва хватало, чтобы разглядеть это.

– Но подожди. Как это на печи? Мы же её сейчас топить будем! Мы прям на огне будем спать? Как курочка в духовке?

– Ну ты можешь и внутрь лезть, конечно, а я сверху нормально посплю.

С этими словами Гису, обойдя недоумевающего Чана, открыл заслонку на печи и принялся расщеплять полено на тонкие полоски.

– А это зачем? – удивился Чан.

– Чтобы разгорелось, – невозмутимо ответил Гису. – Или ты прям поленья собрался разжигать?

– Я не знаю, я честно говоря, вообще первый раз в такой обстановке.

– Ну вот тогда смотри и учись.

– Думаешь, пригодится?

– Ну представь, что случится апокалипсис. Все городские сдохнут, а ты курсы выживальщиков откроешь. Столько бутылочных пробок наберёшь, что миллионером станешь.

Тем временем в умелых руках Гису уже было несколько щепочек, которые он сложил в широком зеве печи. Затем поджёг последнюю зажигалкой и поднёс к остальным. Почти сразу там занялись танцующие язычки, принявшиеся весело поедать сухую древесину.

– Вот теперь можно и четверти закладывать. Но аккуратно, чтобы оставался продых. Огню нужен кислород, нужно пространство, тогда он будет чувствовать себя хорошо.

Чан ограничился тем, что подавал Гису дрова. А тот закладывал их в зев печи. Когда он убедился, что занялись уже основательные поленья, он сложил у своих ног несколько поленьев, чтобы подкинуть их позже, и принялся всматриваться в огонь.

Внутри избы воцарилось молчание, нарушаемое только сухим и приятным слуху треском сгорающей древесины.

Чан понял, что счастлив. Вот просто так, без причины. Сейчас даже говорить ничего не хотелось. Просто сидеть и смотреть на весёлые языки огня, танцующие внутри печи. Все проблемы, заботы, нервяки ушли далеко-далеко за невидимый полог. А здесь и сейчас осталась только эта ночь в глухом лесу, на берегу озера, в котором отражалось безумное количество звёзд. И этот огонь в печи, дающий не только тепло, но и что-то ещё, незримое, но ощутимое.

– Каждый раз, – сказал Гису, подкинув ещё одно полено, – когда человек остаётся наедине с изначальными стихиями, его организм, его мозг, сознание в конце концов, обновляются. Да, потом ты снова станешь прежним Чаном, но эта ночь, эта обстановка, этот огонь, никогда уже не покинут тебя. Так что впитывай, это будет твой якорь в жизни.

Во второй раз Чана захватило увиденное. И теперь ещё слова Гису подействовали на него неким гипнотическим образом. Он понял, что действительно, эти мгновения из сегодняшнего дня останутся с ним навечно. Возможно, только из-за них и стоило ехать в далёкую Россию.

Правда, жирный контракт тоже не самый худший предлог.

Единственное, что нарушало великолепие мгновения, Чану очень сильно приспичило в туалет. Он внимательно оглядел избу, но никакой двери в санузел не нашёл.

– Гису, а куда тут можно сходить в туалет? – спросил он.

– А вот, когда подходили, будку с правой стороны видел?

– Будку? Собачью что ли?

– Да нет, двухметровую. Такой выкидыш архитектуры. Вот это и есть туалет.

– Но… – однако, Чан и сам уже забыл, что хотел возразить.

– Возьми с собой бумагу, а то там может не быть.

– Да не, я…

Но бумагу он с собой всё-таки взял. На всякий случай. В конце концов, пригодится.

Света внутри будки, как выразился Гису, не было. Но открыв дверь, в свете фонарей, стоящих вдоль дорожки, Чан увидел всё нехитрое устройство. Он закрыл за собой дверь и прицелился в то место, где должна была быть дырка.

В целом, туалет оказался довольно чистым, хоть изнутри и шёл не особо приятный запах. Но он был не сильным, словно придушенным какой-то химией.

Сделав свои дела, Чан вышел из туалета и снова замер на тропинке. Отсюда открывался действительно прекрасный вид. Пусть пока и было темно. Но Чан рассчитывал, что когда проснётся, то поразится ещё сильнее.

Сзади послышались какие-то шаги и странное, как будто учащённое дыхание.

– Что-то не так? – спросил Чан не оборачиваясь.

– Чан! – раздался голос Гису, только не из-за спины, а из раскрытой двери избы. – Осторожно Чан, берегись!

И в этот момент он понял, что что-то тяжёлое легло ему на плечо. Скосив глаза, он увидел тёмную шерсть.

Глава 18

– Чан, не двигайся! Я сейчас что-нибудь придумаю!

Гису говорил негромко, но в моменте Чан прекрасно слышал каждое сказанное слово. Как и ток собственной крови в жилах. Той самой, которая совсем скоро могла окрасить землю под ногами.

При этом страха не было. Совсем. Чан смотрел на перекошенное лицо Хегая, а сам при этом думал, что надо бы хоть обернуться. И зверь, который стоит за его спиной может убежать.

А может, это вообще не зверь, а русский положил ему руку на плечо. Ну, может, он не так что-то сделал.

Одним словом, время как будто бы остановилось в один-единственный момент Чан проживал сразу несколько жизней, в каждой из которых были свои мысли и действия.

– Эй ты, убери от моего друга лапы!

Гису уже спускался с крыльца, вооружившись увесистым поленом.

И ему ответили.

Чан был буквально уверен, что это ответ на фразу Гису. Недовольный, даже скорее обиженный рёв огласил поляну. Но лапа при этом с плеча Чана не убралась. Однако, и разрывать парня зверь не торопился.

– А ну-ка!..

– Так, Фёдор! – это было сказано по-русски, но, видимо из-за адреналина, Чан понял каждое слово. – Не приставай к гостям!

И вот уже после этого лапа с плеча Чана исчезла, а сам мишка с недовольным ворчанием потрусил прочь.

– Вы его не бойтесь, – русский, которого все звали егерем Вадимом, улыбался в бороду и обращался больше к Гису, нежели к Чану. – Это Федя. Он подросток, ему всё интересно, все новые люди, вот и ходит знакомиться. Его мать с братьями и сёстрами браконьеры ухлопали, так что он один. Кроме меня у него никого.

Чан сглотнул. Он больше половины не понял. Ему потом Хегай пересказал.

– То есть это получается, что Страна Бурых Медведей – это вообще ни разу не преувеличение? – спросил Чан, чувствуя, как его начинает трясти из-за выплеснувшегося в кровь адреналина.

– Ну, конечно, – усмехнулся Гису, который поняв, что другу ничего не угрожает, сразу же стал привычно расслабленным. – А ты думал, что это просто красивая метафора? Нет, Россию так в Корее называют не просто так.

– И про ручных медведей, получается, тоже не сказки, а реальность?

– Нет, ну в шапках ушанках они не ходят, на балалайках не играют, и в городе в каждой квартире не живут. Но в целом, животные кампанейские, с ними можно и контакт установить. Но только, если ты столь же сведущ в этом, как Вадим.

– Блин, я даже испугаться не успел, – признался Чан и глянул за спину на туалет. – Или всё-таки сходить?

– Сходи-сходи, а то вдруг ещё кого принесёт.

Но Чан решил, что на сегодня приключений достаточно и пошёл в избу. Там уже было достаточно тепло и сухо. Уличная влажность сюда не проникала, поэтому было очень комфортно.

И, несмотря на то, что он предполагал мучиться бессонницей из-за выплеснувшихся в кровь гормонов, стоило ему устроиться на мягкой перине, которой оказалась застелена печь, как он мгновенно уснул.

* * *

Я смотрел на спящего Чана и даже немного завидовал ему. Человек может спокойно спать буквально через полчаса после того, как его чуть было не сожрал медведь. Хотя, конечно, как оказалось, никакой угрозы и не было. Но всё же, когда я увидел тёмный силуэт за спиной Чана, то испугался за своего спутника.

Да, давненько я не был в России. Уже и отвык, что тут действительно могут бродить полуодомашненные медведи и не представлять особой опасности. И вообще мне казалось, что я после какого-то невероятно долгого путешествия внезапно оказался дома.

И пусть до того дома, где я вырос, были тысячи километров, всё равно, что-то незримое было во всей нашей стране. Это, как материнское тепло, что остаётся с тобой независимо от того, где ты, что делаешь, чем занимаешься и с кем. Стоит только перенестись мыслями в детство, как сразу же чувствуешь его.

Так же и с Родиной. Что-то незримо остаётся с тобой, даже если ты перемещаешься в другой мир и живёшь в иной стране.

Но эти мысли шли, скорее, лейтмотивом. В реальности мне сейчас нужно было обдумать другое. Дело, к которому я пока даже не знал, с какой стороны подступиться. Собственно, вся эта охота, вся эта пауза мне и нужна была, чтобы обдумать мелочи и приступить к операции, которой опасался даже Белькьяу. Ну и пусть, я не собирался сидеть и всю жизнь трястись, что за мной в один совсем не прекрасный момент придут.

В избе становилось даже жарко. Повинуясь некоему импульсу, я вышел и направился вниз к озеру. Вдали, над деревьями небо уже начинало постепенно светлеть, а звёзды меркнуть. Это означало, что совсем скоро рассветёт.

Самое тихое время. Ветер улёгся, поэтому деревья замерли, не издавая ни звука. Гладь пруда была настолько гладкой, что казалось, какой-то великан уложил на землю гигантское зеркало.

Впрочем, на краю, на специальном пирсе уже сидели двое из нашей группы и разматывали удочки.

– Не спится? – спросил меня Александр, но полушёпотом, чтобы не потревожить окружающую тишину.

– Тут так здорово, что не хочется упустить ни единого мгновения, – ответил я, что отчасти было самой, что ни на есть правдой.

– Если что, присоединяйся.

– Я не очень силён в рыбалке. Пойду пройдусь.

Он лишь махнул мне рукой, мол, поступай, как знаешь. Как же это, всё-таки здорово, когда никто не стремиться навязать тебе своё мнение. Каждый занимается тем, что ему нравится.

И я пошёл дальше. Тропинка под ногами сама вела меня вперёд, в обход водной глади, поэтому мозги были свободны.

Как я понял, между богами был заключён некий пакт. Договор о том, что они не вмешиваются в дела друг друга. И многие-многие года и десятилетия так всё и было.

Только вот всегда оказывается, что ресурсная база ограничена. Так случилось и тут. Раньше большая часть богов была ограничена собственным этносом, народом или страной. Но затем случилась глобализация, и стало можно проникать в чужие страны, получать адептов, а соответственно и их энергию там.

Нет, Белькьяу мне ничего такого не говорил. Но даже его полунамёков хватило, чтобы дойти до этого.

Кстати, да, он оказался одним из самых слабых богов, потому что долгое время не мог найти себе достаточно адептов. И так продолжалось до тех пор, пока он не нашёл меня. За последние дни он стал стремительно набирать популярность. И пусть пока сил его не хватало, но я полагал, что это вопрос времени. Достаточно скоро по моим расчётам он должен был стать значительно сильнее.

Но вернёмся к ресурсной базе. Это слишком лакомый кусок, чтобы его упускать. И, как по мне, кто-то из богов решил нарушить договор. Но переть на больших, прокачанных богов – это себе дороже. А вот начать постепенно ослаблять тех, кто и так не особо силён – вот это достаточно грамотно.

А как ослаблять? Да всё верно, убирать тех, от кого зависит наличие паствы у бога. А именно – первожреца. А так как первожрецы по договору богов, особо ничего знать не должны, то и расправляться с ними не должно было составить каких-либо трудностей.

Но получается, что один из первожрецов знает гораздо больше остальных. Это говорит о том, что его бог нарушил договор уже дважды, введя в курс дела смертного. Чего даже мой хомяк предпочитал не делать. Даже под угрозой потери своей божественной сущности.

Что нужно мне? Необходимо аккуратно узнать всё про умершего первожреца в России. Попробовать понять, все тонкости, не привлекая к себе внимания. А после этого…

Но вот тут мой план ещё и не был готов. Если бы я знал, что у богов есть какой-то орган типа нашей прокуратуры, чтобы туда можно было обратиться с пакетом железобетонных улик. Вот только я сомневался, что такое существует. А значит, действовать надлежало самому.

Я и не заметил, как обошёл озерцо по подсвеченной дорожке и вернулся к подъёму. Небо совсем уже посветлело. Наступал новый день.

Александр бодро тащил серебристую рыбёху размером с предплечье.

Нужно немного отдохнуть. Возможно, решение придёт само, стоит лишь немного отставить все свои мысли на задний план. И просто радоваться жизни.

* * *

Чана ласково обнимали за плечи, а вдали слышался какой-то неясный, но приятный шум. Возможно, это шелестели волны моря, а может быть, шёл тёплый дождь.

Всё это было неважно. Раз его обнимали, стало быть это была Юми. Чан решил обернуться и поцеловать свою девушку.

Но когда он обернулся, стараясь особо не просыпаться, то понял, что прямо перед его лицом что-то мохнатое. И обнимают его на самом деле не руки, а самые натуральные лапы.

Чан сфокусировал взгляд, и правда, прямо перед ним находилась скалящаяся морда Фёдора, который пытался его лизнуть.

Вскрикнув, парень быстро перевернулся на другой бок и…

Свалился с печки.

Грохот стоял знатный. Падая вниз, Чан задел рукой стол, на котором стояла различная посуда, и вся она со звоном и грохотом покатилась по полу.

– О, лягушонка в коробчонке проснулась, – заметил Гису, стоявший в раскрытой двери.

Судя по всему, он сам недавно проснулся и теперь наблюдал за утренним пейзажем.

– Да ну, блин, такое приснилось! – Чан встал, потирая ушибленный локоть, и прислушиваясь к ощущениям в остальном теле. – Как будто меня медведь обнимал!

– Нормальные у тебя такие фетиши, зоофил ты мой новоиспечённый, – Хегай оскалился в улыбке.

– Да не, наоборот. Страшно! Кошмар приснился.

– Ну тогда это, как его, стокгольмский синдром.

– Не знаю, но всё было очень даже взаправду.

Как ни странно, но кроме локтя, ничего ушиблено не было. Пол в избе был деревянный, поэтому особо никак не отразился на организме упавшего.

Чан огляделся. Яркие лучи солнца проникали в избу и рассеивались в пролетающей пыли. Вообще всё было очень красиво. Но настоящее волшебство ждало его на улице.

Если ночью всё было подсвечено, но при этом пряталось в тени, то сейчас все краски сразу ударили в глаза. Озеро оказалось тёмно-синим. Цвет был насыщенным и очень приятным. Хотелось глядеть и глядеть на его гладь.

Лес состоял по большей части из хвойных, поэтому тоже был насыщенного тёмно-зелёного цвета. Избы на пригорке – жёлтые, цвета свежей древесины. Ну а небо – бездонное, голубое с сияющим на нём солнцем.

– Если бы загробный мир существовал, я хотел бы, чтобы он выглядел как-то так, – проговорил Чан, не в силах впитать всю ту красоту, которая его окружала со всех сторон. – Я как будто в сказку переместился.

– Рано тебе ещё о загробном мире-то думать, – Гису усмехнулся, но по его глазам было видно, что в целом он с Чаном согласен. – Ты есть-то не хочешь?

Чан замер. Он даже не мог вспомнить, когда последний раз ел по-человечески. Что-то по пути они, конечно, перекусывали, но вот так, чтобы конкретно сесть и поесть, такого не было с самого Сеула.

И, словно, от одного вопроса Хегая, у него активизировалась система пищеварения. Внутри заурчало и загудело, требуя еды.

– О, слышу, хочешь, – улыбнулся Гису и махнул Чану рукой. – Идём, там уже завтрак приготовили.

Чан сначала даже не понял, куда им надо идти. Он представлял себе это так, что какая-то из изб окажется кухней или столовой, или чем-нибудь в таком духе. Но нет, Гису его вёл к длинному столу, распологавшемуся прямо под открытым небом. Навес для него тоже имелся, но сейчас, ввиду отличной погоды, он был отставлен вбок.

Рядом со столом стояло нечто на колёсах и пышущее жаром.

Гису, не долго думая, взял из стопки тарелку, подошёл к горячей бочке на колёсах и из небольшого лючка наложил себе нечто коричневого цвета. После прошёл к следующему лючку и достал оттуда уже более знакомое мясо, густо облитое соусом.

– А что это? – с некоторым опасением поинтересовался Чан, хотя он уже и начал привыкать к тому, что русская кухня совсем непохожа на корейскую.

– Гречка с мясом, – пожал плечами Хегай. – Самая походная пища, которую только можно придумать. Ну и вкусная, разумеется.

– Это не такое же, как мармелад из копыт? – с подозрением поинтересовался Чан.

– Нет, это пища богов, о которой ты будешь скучать и пускать скупую слезу, сидя где-нибудь в дорогущем ресторане в центре Сеула.

Заявление с точки зрения Чана было очень сильно спорным, но возмущаться он не стал. Решил всё-таки попробовать, что это за гречка такая.

Он ожидал подставы сродни той, что устроил ему хрен. Он мог быть сто раз готов к капсаицину, но горчичное масло, которое и являлось компонентом, дающим хрену жгучесть, было ему в новинку. Поэтому так и обожгло всё, что только могло обжечь.

Как ни странно, гречка оказалась чем-то совсем иным. По сути это была каша из рассыпчатых хорошо проваренных зёрен. Вот только по вкусу это было весьма необычно. Чан не встречался ни с чем подобным. Он знал овсянку, рис, ещё какие-то крупы. Но гречку ел впервые.

И уже на второй ложке поймал себя на том, что это просто нереально вкусно. Особенно в сочетании с нежным, хорошо проваренным мясом, щедро сдобренным подливой.

Гису смотрел на него с одобрением и сам довольно бойко поглощал свою порцию. А когда закончил, спросил.

– Кофе?

Чан прислушался к своим ощущениям. Будь он сейчас дома, то, вероятно захотел бы газировки. Но здесь и сейчас хотелось бы чего-нибудь эдакого.

– А есть что-нибудь такое же национальное?

– Ну квас ты уже пил, а для водки пока рановато, – хохотнул Хегай. – Давай пока всё-таки кофе. А потом уже подумаем, чем тебя ещё удивить можно.

К ним подошёл один из тех русских, что служил в компании, с которой Чан и должен был подписывать договор. Чан понял, что постепенно начал различать их, несмотря на то, что все были практически одинаково одеты и выглядели тоже на одно лицо: бородатые и с довольно короткой стрижкой.

Но конкретно у этого борода была покороче.

– Как спалось? – спросил он по-русски.

Гису хотел было перевести для Чана, но тот махнул рукой, мол, он и так понял.

– Я нормально, – ответил Хегай с широкой ухмылкой. – Хоть недолго, но выспался. Воздух тут такой, что буквально за несколько часов можно отдохнуть. А вот друг мой вчера понабрался впечатлений, так что сегодня с печи свалился.

Это Чану уже пришлось переводить, несмотря на то, что Гису говорил достаточно медленно, чтобы можно было всё понять.

– Такое бывает с непривычки, – кивнул на это Анатолий. – Ну ничего, привыкнет. Какие у вас на сегодня планы?

Гису приподнял бровь и повернулся к Чану.

– Да, наверное, такие же, как и у вас. Вы же понимаете, парень ни разу в России не был. Ему всё интересно. Причём, большая часть нашей пищи ему даже нравится.

– Ну это вообще здорово, – гигант, а русские все были довольно высокими, усмехнулся себе в бороду. – Мы найдём, чем удивить дорогого гостя. Но сегодня в распорядке, в основном, отдых. Рыбалка, баня, подготовка к охоте.

С этим он махнул рукой и отправился по своим делам.

– Меня тут одно удивляет, – сказал Чан, проследив за русским взглядом.

– И что именно?

– Никого особо не удивляет наша внешность. Более того, никого вообще не парит, что я не говорю по-русски. Наоборот, стараются объяснить так, чтобы я всё понял.

– И почему тебя это удивляет?

– Да мы с тобой даже когда в Пусане были, там многие на нас смотрели довольно косо, потому что мы не местные. А тут… Я даже не знаю, это дело в дружелюбии, или в чём-то ещё.

– Это Страна Бурых Медведей, – Гису намеренно вновь повторил неофициальное название России в Корее. – Для того, чтобы это понять, надо знать историю страны. А она поднимается из глубины веков, да ещё таким исполином, что иногда просто не верится, – он вздохнул и на какое-то время замолчал, глядя на слегка волнующуюся гладь озера.

А Чан покопался в памяти, что он вообще знает об истории России, но многого почерпнуть так и не смог. Загадочная страна на севере, где встретить настоящего медведя, как оказалось, действительно не проблема.

– Понимаешь, страна расширялась, впитывая в себя различные народы, живущие на периферии. А среди этих народов кого только не было. И горцы, и такие же прищуренные, как мы с тобой, и ещё много-много народов. Русский – это даже не национальность, это образ мышления. И это самое мышление не видит разницы в сущности человека в зависимости от того, как он выглядит.

– Не совсем понятно, но, в целом, ясно. Но я, правда, поражён дружелюбностью всего окружающего меня.

– Это ещё что. Вот поедем на охоту, ты ещё и с местными комарами познакомишься. Тогда посмотрим, как ты будешь о дружелюбии рассуждать.

Тем временем к ним снова подошёл Анатолий, но на этот раз не с пустыми руками.

– Вот, ребят, утренний улов. Возьмите, приготовите.

И протянул Гису пакет. Внутри лежала довольно большая рыбина, ничуть не меньше полуметра.

– Какой красивый лещ, – сказал на это Хегай. – Спасибо огромное! Постараюсь его вкусно приготовить.

Русский по своему обыкновению только усмехнулся в усы. Чан подумал, что в мыслях у того промелькнуло: «да что вы можете приготовить, салаги?» Только он даже виду не подал. Хотя, возможно, ничего подобного он и не думал. А на деле действительно рад, что смог сделать приятное.

Чан решил, что ему ещё долго разбираться в русском менталитете. Впрочем, а чем ещё заниматься. Кстати, а когда там охота-то?

Но Анатолий, словно ожидал этого вопроса.

– Кстати, через два часа будет сбор вот тут же. Проведём инструктаж, соберём необходимое, ну и так далее. Короче, будем готовиться к охоте.

– Хорошо, мы будем, – кивнул Гису.

– А пока надо съездить до населённого пункта, кое-что забрать из магазина. Поедете со мной?

Гису перевёл Чану, и тот кивнул. Не то, чтобы ему не нравилось и тут, но хотелось какого-то движения.

– Вы не пили? – зачем-то уточнил этот огромный бородатый человек.

Хегай отрицательно покачал головой, а потом зачем-то кивнул в сторону Чана.

– Отлично, – проговорил Анатолий. – Тогда садись за руль, а я пойду кое-что возьму в дорогу.

С этими словами он достал ключи от машины и бросил их Чану.

От неожиданности парень не успел подхватить их, и ключи упали в нескольких сантиметрах от ноги Чана.

– Эх ты, растяпа, никакой реакции, – хмыкнул Гису, но абсолютно без упрёка, с обычной для себя иронией.

– Да я не ожидал!

С этими словами Чан потянулся к блестящим на солнце ключам. Но не успел подхватить их. Потому что буквально у него под рукой метнулось что-то чёрно-белое, и ключи исчезли с того места, где только что лежали.

– Ну что ж ты, – проговорил русский и хлопнул ладонью о ладонь от неожиданности. – У меня и запасного с собой нет.

Чан разогнулся и посмотрел на удаляющийся силуэт птицы, которая зажимала в клюве ключи от машины.

– Знакомься, – едва сдерживая смех, проговорил Гису. – Это сорока. И она только что забрала ключи от машины.

– И как мы их вернём?

– Нам придётся сжечь лес и отыскать их в золе.

– Ты шутишь?

– Конечно! Всего-то надо отыскать место, куда она отнесёт эти ключи.

Чан оглядел встающий перед ними лес и понял, что прогулка лёгкой не будет.