Текст книги "Пришелец в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Даль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Алло. Квартира Игориных. Слушаю вас.

– Доброе утро, Вадима позовите пожалуйста, – попросил я.

– Минуточку, – ответил женский голос.

Послышался стук, это трубку положили на тумбочку. Значит Вадим Игорин сейчас дома. Это мне очень повезло. Я дождался, пока к телефону подойдут, услышал молодой мужской голос «алло» и повесил трубку.

В соседнем газетном киоске я купил свежий выпуск газеты «Известия» и вернулся в машину. Я развернул газету и стал читать, одним глазом наблюдая за парадной дверью Игорина.

Как всегда, газетные заголовки полнились позитивом и рабоче-трудящимися лозунгами:

«ВОСПИТАНИЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ»

«Пути стального богатыря»

«ОСЕННИЙ ЭКЗАМЕН ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ»

«ПЯТИЛЕТКА. ГОД ЧЕТВЕРТЫЙ»

Я перевернул лист, пробежал глазами заголовки. Ничего захватывающего и интересного я не обнаружил, сплошные сводки с промышленно-экономических полей, да отчеты о хозяйственной деятельности. Как люди могут читать эти газеты? Я ума не приложу. Но люди не просто читаю газеты, они еще и пишут в них, а редакция печатает такие письма.

На второй странице я прочитал письмо в редакцию под заголовком:

«КОМУ СЛУЖИТ СЛУЖБА БЫТА»

Текст такого письма мог погрузить в сон кого угодно:

«Специфика бытового обслуживания заключается в его непосредственном, без всяких промежуточных ступеней, удовлетворении разнообразных запросов населения в ремонте предметов длительного пользования, изготовлении отдельных вещей, услугах личного характера. Эти запросы принимают форму индивидуальных заказов службе быта»

С таким чтением я могу и клиента проворонить. Я перелистнул страницу, попытался найти что-то более интересное, но ничего не нашел. Тогда я стал делать вид, что читаю, но полностью переключился на наблюдение за парадной дверью.

Спустя тридцать с лишним минут сидения в засаде, из дверей появился мой клиент

Дверь парадной хлопнула и во двор вышел высокий, черноволосый парень в модной расстёгнутой клетчатой куртке, джинсах и спортивных кедах с виду модных, заграничных, но скорее всего производства советской фабрики. На левом плече у него висела кожаная сумка с олимпийскими кольцами, правая рука была глубоко засунута в карман джинс. Из-под куртки выглядывала синяя рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и модными солнцезащитными очками, одной душкой зацепленная за верхний край рубашки.

Сомнений никаких не было, это Игорин. На датакарте был детализированный фотопортрет клиента.

Игорин встал на бетонном приступке возле парадной, покачался на носках, осматриваясь по сторонам, затем вытащил очки и закрыл ими глаза. Солнечные очки сегодня были не по погоде. Игорин явно моднился, старался, как и многие молодые люди, выделиться из толпы. Серые одинаковые одежды советских обывателей его не устраивали.

Игорин подошел к красной первой модели «Жигулей», в простонародье называемой «копейка», достал из кармана куртки ключ и открыл дверцу. Забросил портфель на переднее сидение и сел на водительское кресло.

Я отбросил ненужную газету в сторону. Пока поведение Игорина ничем не выдавало в нем чужеродность. Обыкновенный молодой человек, одетый модно, но не вычурно. Да, у него был личный транспорт, но это говорило лишь, что он принадлежал к так называемой «золотой молодежи». Таких еще называли «мальчики-мажоры». Устранить такого субъекта весьма проблематичное дело. Ведь только я знаю, что в его теле живет враг не только для Бресладской империи, но и для Советского государства. Для всех окружающих людей он был обыкновенным, продвинутым студентом с большим профессиональным будущим.

Я нисколько не сомневался, что досье Кармия правдиво. Остановить Хирурга необходимо. Но как сделать так, чтобы не нарушить при этом закон и по возможности сохранить парню-носителю жизнь. Ведь он же ни в чем не виноват.

Я решил, что буду следить за ним дальше. Сколько бы это не потребовалось, пока не увижу окно возможности для себя.

Игорин завел машину и выехал со двора. Я последовал за ним.

Я думал, что он направится в сторону центра, в родной институт, и сначала так и было. Игорин доехал по прямой до площади Мира, а затем повернул по набережной Фонтанки в сторону Невского. Я ехал за ним, решил не гадать, куда и зачем он едет.

Игорин переехал Невский проспект и продолжил путь по набережной. Возле здания цирка он повернул к нему и остановился чуть в стороне. Я припарковался неподалеку и продолжил наблюдение из машины.

Игорин вышел на улицу, закинул сумку на плечо и подошел к цирковой афише со слонами и тиграми. Он осмотрелся, достал из кармана куртки пачку сигарет. Не какие-то там отечественные «Стуардесса» или «Родоппи», а настоящие «Мальборо», взял одну зубами прямо из пачки и прикурил.

Игорин ждал кого-то. Я ждал дальнейших действий Игорина.

И вскоре этот кто-то появился…

Глава 11

К Игорину подошел высокий мужчина в черном пальто и фетровой шляпе с кожаным портфелем на правом плече. Выглядел он ничем не примечательно. Обыкновенный советский служащий, который в рабочее время разгуливается возле цирка. Что тут удивительного? Отпросился со службы, чтобы попасть в магазин без очередей и купить необходимое. Незнакомец что-то сказал Игорину. Тот протянул ему руку. Они обменялись рукопожатиями, после чего Игорин о чем-то его спросил. Незнакомец ему ответил, потом перекинул портфель с бока на живот, раскрыл его и достал какой-то предмет, завернутый в газету. Игорин взял сверток у него, развернул и взглянул на содержимое. Из машины мне не было видно, что там, но явно что-то интересное, что обрадовало Игорина. Он убрал сверток в свой портфель, вытащил кошелек и рассчитался с незнакомцем. Тот довольно убрал деньги во внутренний карман пальто, приподнял шляпу в знак прощания, развернулся и направился прочь от цирка.

Игорин вернулся к машине, сел, завел мотор и вырулил обратно на набережную. Я стартовал с небольшой паузой. Интересно по чьим делам раскатывает Игорин. По своим собственным или это уже Хирург приступил к активным действиям. Все это мне предстояло решить. Пока что я только наблюдал.

«Копейка» уверенно взяла путь на север города. Я следовал за ней, по дороге размышляя над текущим делом. Информации мы собрали много, но только все это были разрозненные детали, из которых пока не складывалась картинка. И мне кажется, мы что-то упускали из вида. Какой-то нюанс, который мог бы натолкнуть нас на след преступника. Я крутил все известные мне факты, пытаясь комбинировать их по-разному и чувствовал, что пока я слежу за Хирургом, упускаю оперативное время.

Пока я следовал за «копейкой» Игорина, я определился с дальнейшими действиями. Первым делом, надо установить каналы закупок комплектующих. Встретиться и поговорить лично с доктором Шубиком. Все-таки получить информацию из сухого листка с опросом и при личном общении, это разное дело. Возможно стоит встретиться лично и с Геншиным и Дятловым. Поговорить с их семьями. Надо навестить родителей Колмыкова и узнать, что связывало убитого с Тапочкиным в прошлой жизни. И надо как-то установить кого в Мичуринском навещал Колмыков в день аварии. И что это за годовщина в день аварии. И надо найти журналиста, который посещал конструкторов, а также установить приходил ли он к Колмыкову. Обыск на квартире Тапочкина ничего не дал, но мы не нашли его мастерскую. Нужно ее найти и также обыскать. И вероятно предстоит пообщаться лично с соседями Колмыкова. Дел невпроворот, а я тут охочусь за каким-то студентом вероятно инопланетного происхождения.

Меня все это изрядно злило и раздражало, но я ничего не мог поделать с этим. Дело Хирурга было также чрезвычайно важным. Если бы на Земле знали о существовании инопланетных цивилизаций, а также об угрозе, которые они несли планете, то на уровне государства сформировали бы чрезвычайные комитеты по борьбе с инопланетными террористами. И сейчас бы не я сидел на хвосте у Игорина, а новые чекисты.

Некоторое время назад в прессе я натыкался на информацию об УФОлогах, которые в разных ДК читали лекции по контактам с инопланетянами. Я не придавал этому значения, но сейчас решил, что в первое же свободное от работы время схожу на одну из лекций и послушаю, что известно местным исследователям, как далеко они продвинулись в поисках нашего присутствия на Земле.

Игорин колесил по городу минут тридцать. Я пытался понять, куда он направляется, но не вычислил конечную точку его маршрута. Мне казалось, что в его передвижениях нет никакого смысла. От цирка он поехал в сторону Московского вокзала, потом доехал до Чернышевской, после чего вернулся к Гостиному двору, от которого доехал до Электросилы. Я сначала подумал, что это и есть его конечный пункт, но он, постояв несколько минут у метро, уехал назад к центру и поехал в сторону Озерков.

В каждой точке Игорин останавливался, глушил мотор и стоял несколько минут. Что он там делал, и зачем я не понимал. Если бы он стоял дольше, я бы прогулялся до его машины и постарался посмотреть, что он там делает. Но у меня не было на это времени.

Такое чувство, что Игорин что-то искал, присматривался к чему-то, но что он ищет. И опять же это связано с деятельностью Игорина человека или пришельца майета?

Последняя остановка Игорина была у Гостиного двора. Он оставил машину у тротуара, вышел и направился вдоль по галерее, словно прогуливался бесцельно. Я заметил парня в простой летней куртке и легких штанах, который стоял возле колоны и читал книгу в бумажном переплете. У его ног стоял школьный ранец. Игорин подошел к нему и что-то сказал. Парень закрыл книжку, смерил его взглядом и ответил. Они говорили несколько минут, после чего парень присел, расстегнул ранец и достал полиэтиленовый пакет. Он передал его Игорину, и пакет тут же был спрятан в его портфеле. Игорин достал деньги, рассчитался с ним и вернулся в машину. Парень застегнул ранец, закинул на спину и пошел в сторону проспекта Мира.

После этой встречи Игорин вернулся домой на Парк Победы, припарковал машину во дворе и скрылся в парадной.

Я не стал глушить мотор, решая, что делать дальше. Сидеть и выжидать на улице, когда Игорин снова поедет куда-нибудь? Но это не продуктивно. У меня и других дел полно. Или попробовать встретиться с Игориным по надуманному предлогу и пообщаться, а после этого решать, что делать. Надо отнестись к Игорину как к очередному делу, навести справки, пообщаться с дальним и ближним окружением, составить подробное досье. После этого решить, как именно избавиться от Хирурга. Надеюсь, у меня на это есть время.

Но сейчас надо было возвращаться к делу Самоделкиных. Первым делом я решил вернуться в Контору, найти синюю записную книжку, о которой говорил Самосадов и тщательно изучить ее. После чего можно будет составить план дальнейших действий.

Я включил первую передачу и выехал со двора.

В Конторе я застал Пироженко. Он сидел за рабочим столом и заполнял какие-то документы. Увидев меня, широко улыбнулся и произнес.

– Хочешь анекдот. Свежак. Недавно услышал.

– Говори.

– В дверь квартиры стучат милиционеры. Голос из-за двери:– Кто там? – Не бойтесь, не гости.

Я улыбнулся, а Пироженко довольно рассмеялся.

– Чем занимаешься? – спросил я.

– Ездил сегодня утром на работу к Дятлову. Общался с его товарищами по работе. Вот отчет заполняю.

– Есть что-то интересное? – поинтересовался я.

– Да ничего особенного. Хороший товарищ. Все его любят и уважают. На хорошем счету у начальства.

– А где Дятлов работает?

– На Кировском заводе. Он мастер в цеху разработки самоходных артиллерийских орудий.

– А вот это уже любопытно, – сказал я, доставая записную книжку из портфеля.

Я открыл блокнот на чистом листе и записал про Дятлова и Кировский завод. Интересное направление вырисовывается. Кировский завод, самоходные артиллерийские орудия, то есть оборонная промышленность, повышенная секретность. И опять же журналист крутится возле, Овсянников. Разве это может быть простым совпадением. Думаю, что тут есть за что ухватиться. С Дятловым пусть и дальше Пироженко общается, а я съезжу на завод и поговорю с его ближайшим окружением. И надо обязательно найти этого Овсянникова, что ему нужно от Самоделкиных.

– И что они там делают в цеху?

– Самоходки разрабатывают и собирают. Ответственная работа. А мастер не последнее место на заводе.

– Соответственно есть доступ к разным железякам и запчастям, – произнес я.

Я достал дело из сейфа, нашел опись вещественных доказательств с последнего места убийства, выписал нужный мне инвентарный номер и пошел в хранилище. Оно находилось на первом этаже, и между собой мы называли его «Царство Тамары», потому что руководило хранилищем вещественных доказательств Тамара Андреевна Соколова, женщина солидных лет, хотя о женщинах такое не говорят. Она родилась в год Великой Октябрьской Революции, была пламенной коммунисткой, воевала в годы Великой Отечественной. Тамара Андреевна была человеком другой эпохи, курила папиросы, из всех напитков предпочитала армянский коньяк и «Хванчкару», говорила, что у нее с товарищем Сталиным вкусы совпадают. Выглядела, как строгая школьная учительница или боевой офицер, что всегда на посту. Между собой мы называли ее «сталинский сокол».

Увидев меня, Тамара Андреевна улыбнулась, вытряхнула папиросу из пачки на ладонь и стала ее разминать:

– Добрый день, товарищ Ломанов. Рада вас видеть. Просто навестить пришли или по делу?

– Тамара Андреевна, я тоже рад вас видеть. Вы как всегда на посту. Сегодня дело есть. Но обещаю заглянуть к вам в ближайшие дни с тортиком и хорошим чаем.

– Чай отменяется. Лучше прихватите «Арарат».

– У меня есть вариант поинтереснее. Мне друг из Еревана «Васпуракан» привез. Восемнадцать лет выдержки. Я все думал, где найти лучшего ценителя. Но кто может быть лучше вас, Тамара Андреевна.

У меня дома в серванте и правда стояла бутылка армянского коньяка «Арарат Васпуракан», достать который было весьма сложно, но прежнему Ломанову это как-то удалось. Не знаю уж как, а спросить больше не у кого. Тень умолк навсегда. Я долгое время не знал, что это за напиток. А тут пару недель назад после успешного раскрытия очередного дела товарищ Амбаров, наш Мэгре, пригласил нас к себе домой. Где за праздничным столом нам представили этот благородный напиток, который мы с удовольствием и приговорили.

– Ой, балуете вы меня, Виктор Иванович. Так по какому делу вы пришли? – тут же перешла она к делу.

Я протянул ей бумажку с инвентарным номером и попросил принести вещдок. Она открыла большую толстую амбарную тетрадь, вписала номер, мою фамилию, сверив ее предварительно с удостоверением (порядок есть порядок), дала мне расписаться и ушла вглубь хранилища. Вскоре она вернулась с синей записной книжкой, найденной на месте убийства Колмыкова. Я взял ее и прошел к столу для работы с вещдоками. Уносить из хранилища я его не планировал. Я открыл свой блокнот для записи и стал изучить книжку Колмыкова. Большинство страниц было заполнено записями. Много цифр, каких-то расчетов и фамилий напротив цифр. Такое чувство, что не записная книжка авторемонтника, а тайная бухгалтерия подпольного предпринимателя. Сперва я не мог во всем этом разобраться, но потом понял, что книжка разделена на три условные части.

Первая часть – это записи фамилий и расходных материалов. Похоже, тут мы имели дело с поставщиками запчастей для проекта Колмыкова.

Вторая часть – это фамилии и приход денежных средств, а также наименование работ, за которые были получены деньги. ОБХСС очень сильно бы заинтересовались этой записной книжкой. И ведь что интересно, этот теневой доход Колмыков направлял не на личное обогащение, а на реализацию своего автомобильного проекта. Полностью целевой доход и целевой расход средств.

Третья часть записной книжки – телефонный справочник, включавший в себя все фамилии из первых двух разделов, иногда и с адресами. Вероятно, тех людей, к кому Колмыков ездил лично.

При внимательном изучении второго раздела я обнаружил тринадцать фамилий, с которыми работал Колмыков. Рядом с одиннадцатью стояла пометка, что проект закрыт, оплата в полном объеме получена. Напротив двух фамилий стояла надпись – «в процессе». Первая фамилия Ярушкин Иван Алексеевич и странная аббревиатура, похожая на шифр – 2ЗПЛГ. Я немедленно нашел в записной книжке его номер телефона и адрес и переписал. Для товарища Ярушина Колмыков делал подвеску и кузовную настройку. Так было записано в книжке. Вторая фамилия Ольгов Дмитрий Олегович рядом с ним подпись ТовДЛТ. В третьем разделе также имелся телефон и адрес, который я переписал к себе. После чего вернулся к подписи Ольгова. ТовДЛТ – похоже это имелся ввиду товаровед Дома Ленинградской Торговли. Тогда аббревиатура 2ЗПЛГ тоже была шифровкой должности. Что бы это могло быть? И тут как озарение пришло само – Второй Заместитель Председателя Ленинградского Горисполкома. Конечно, это озарение еще нужно проверить, но я был уверен, что окажусь правым. А проверить легко, достаточно позвонить в горисполком и спросить товарища Ярушина. Все сразу и подтвердится.

Я еще раз внимательно изучил первый раздел и понял, что им надо заняться отдельно. Тут было с чем поработать. Множество фамилий и данных. Кто-то по железу, Кто-то по болтам и гайкам, кто-то по фанере и стеклопластику. Люди, с которыми контактировал Колмыков, закупая расходные материалы для своего проекта. Их всех также требовалось проработать, но пусть этим Пироженко с Ефимовым занимаются.

Я сделал нужные пометки у себя в блокноте, закрыл записную книжку Колмыкова, вернул ее «сталинскому соколу» Тамаре Андреевне и покинул хранилище, пообещав обязательно вернуться через пару дней с тортиком и коньяком.

Поднявшись к себе, я сразу же позвонил в горисполком и спросил, как я могу встретиться с товарищем Ярушиным. Приятный женский голос сказал мне, что товарища второго заместителя председателя горисполкома сейчас нет на месте. Он с рабочим визитом на кондитерской фабрике имени Надежды Константиновны Крупской. Женщина спросила, кто им интересуется и что передать. Я сказал, что из газеты и обязательно перезвоню сам чуть попозже. После чего повесил трубку.

Этот невинный обман натолкнул меня на следующее действие. В течении следующего часа я звонил по газетам и журналам Ленинграда, пытаясь выяснить в каком издании трудится журналист Овсянников. И что интересно ни в одном из изданий такого журналиста ни в штате, ни вне штата не было. Эта новость поставила меня в тупик. Получается какой-то неизвестный гражданин расхаживал по мастерским Самоделкиных, изучал из модели и чертежи, выдавал себя за журналиста, но при этом журналистом не являлся.

Может быть это и есть наш убийца, который что-то высматривал, выхаживал по конструкторам, подчиняясь известной только ему цели. Что его интересовало? Чертежи? Что такого могли создать Самоделкины, до чего не додумались профессионалы на автомобильных предприятиях? Быть может, у конструкторов автопрома все подчинено государственным задачам. Это не позволяет им широко смотреть на вещи и искать новые инновационные подходы к решению производственных вопросов.

Но как мне найти этого журналиста Овсянникова. Я буду долго охотиться за ним, обходя по одному всех конструкторов. Значит, надо решить проблему через комплексный подход.

Я взял трубку с рычагов и набрал номер Липницкого. Очень хотелось бы застать его дома, чтобы не бегать по всему городу. Дома я его не застал. Там вообще трубку не поднимали. Тогда я позвонил в клуб Самоделкиных, прямой телефон оставил мне сам Липницкий, и тут мне повезло.

– Добрый день, Игорь Васильевич, вы не успели еще соскучиться? А я вот все думаю о ваших конструкторах и прямо аж дух захватывает от такого творческого полета мысли, – начал я издалека.

– Рад вас слышать, Виктор Иванович. Вы по какому вопросу? – не оценил мое приветствие Липницкий.

– Скажите, а когда у вас намечается ближайшие собрание клуба?

– В эту пятницу.

– Отлично. А я могу поприсутствовать на собрании и пообщаться с вашими Самоделкиными?

– Да, конечно. Будем рады вас видеть.

– Тогда подскажите время начала заседания?

Липнцикий сказал, что собираются они в пять часов вечера. Обычно, сидят в клубе до девяти, а дальше расходятся по компаниям. Иногда после клуба идут в ресторан, где общение на профессиональные и личные темы продолжается под аккомпанемент хорошего вина и других алкогольных напитков.

Я поблагодарил Липницкого и пообещал приехать без опоздания.

Повесил трубку, сказал Пироженко, что надо отработать поставщиков Колмыкова, которые находятся в первом разделе записной книжки, и ушел из Конторы.

Я направлялся к доктору Шубику. Необходимо было выяснить, что он скрыл от нас, а то что он что-то скрывает, я был уверен в этом.

Я и не знал в какую опасную передрягу сейчас влезаю.