Текст книги "Пришелец в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Даль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Дверь нам открыл Петр Безгородний. Увидев на пороге милиционеров, он не стал ничего говорить, а уж тем более оказывать сопротивление. Он отступил в сторону и впустил нас в квартиру. Вместе с Рябининым и капитаном Федосеевым я прошел в гостиную, а двое милиционеров остались в прихожей, контролировать выход.

– Я так и знал, что вы придете, – устало сказал Безгородний.

– Почему? Откуда такая прозорливость? – поинтересовался я.

Безгородний подошел к большому столу, отодвинул стул и сел.

– Предчувствие какое-то. Что-то в последнее время спалось плохо. Снилось разное. Стас стал часто сниться. Раньше не снился никогда. А тут несколько дней подряд одни и те же сны. Скажите, – Петр Валентинович поднял голову и посмотрел мне в глаза. – Юра. С ним все в порядке?

– Юрий арестован. Он оказал сопротивление при аресте и получил легкое ранение. Его жизни ничего не угрожает, – ответил я.

– Тогда это хорошо, наверное. Что жив. Люды сейчас дома нет. Она скоро вернется. В магазин пошла за кефиром. Вы можете ей не говорить сразу вот так про ранение и арест, – попросил он.

– Вы хотите скрыть от своей жены преступления, которые вы совершили со своим сыном? – спросил я, усаживаясь на стул напротив него.

– Разве можно такое скрыть. Я просто хочу как-то спокойнее ей об этом рассказать. Чтобы новость ее не шокировала, – обреченно сказал Безгородний. – Она первый арест Юрия с трудом пережила. Сначала Стаса потеряла, потом Юра ее покинул. А сейчас мы вдвоем получается ее подвели.

– Это вы убили Петра Тапочкина? – спросил я прямо.

Петр Валентинович смотрел на меня и молчал. Он хмурился, левый уголок верхней губы у него подрагивал, то приобретая вид саркастической усмешки, то презрительной ухмылки. Наконец он заговорил.

– Тапочкин был еще тем мерзавцем. Это он был во всем виноват. Это он убил моего сына.

– Ваш сын утонул. Вы сами об этом рассказывали, – возразил я. – К тому же об этом говорится в заключении судмедэксперта. Мы проверяли.

– Стас утонул. Только он не сам утонул. А ему помогли.

– Кто ему помог? – спросил я.

Рябинин подошел к окну и выглянул наружу.

Капитан Федосеев сел на диван, снял фуражку и положил ее на колени. Он с сожалением смотрел на Безгороднего и, наконец, не выдержал.

– Валентиныч, как же так? Что ты такое говоришь?

– Да вот так, Степаныч. Ты же знаешь, мой Стас в школе дружил с Тапочкиным и Колмыковым. Они были не разлей вода. Всюду вместе. Все дела вместе. Одна компания. Одни интересы. Мы думали, что вот она, настоящая дружба. Парни так вместе по жизни и пойдут. Друг другу помогать будут. Вместе то оно сподручнее. И так сначала и было. Потом это увлечение машинами. Они сутками пропадали в гараже. Все время что-то крутили, вертели, создавали новое. Стас он очень увлекающимся был. Талантливый во всем. За что бы ни брался, все у него горело. С прилежанием и поведением в школе правда не очень было. Вспыльчивый очень. Но так мальчишка. Горячая голова. Тапочкин наоборот рассудительный, хладнокровный. Очень поесть любил. Всегда, когда приходил к нам в дом, от еды не отказывался. Колмыков он по характеру ближе к Стасу. Хороший парень.

– Хороший настолько, что вы его убили? – спросил я.

Петр Валентинович тряхнул головой и гордо заявил:

– Не убивал я его.

– Вернемся к вашему рассказу, – попросил я. – Давайте по порядку.

– Долгое время я тоже считал, что Стас утонул случайно. Несчастный случай. Жуткая трагедия для нас. А Петя и Лев как могли пытались его спасти. Но не получилось. Юра же себя во всем винил. Он тогда отвлекся и не уследил за купающимися. Юра выпили немного и уснул. Решил, что до вечера успеет все выветрится, и они поедут домой. Поэтому он не видел, как тонул Стас. Его разбудил Колмыков. И они вместе вытаскивали Стаса на берег. Практически уже бездыханного.

– Мы это все знаем, Валентиныч. То, что ты говоришь, никак не противоречит официальной версии, – сказал капитан Федосеев. – Но ты говоришь, что ему помогли утонуть. Кто? Откуда ты знаешь? Тебя там не было. Юра напился и спал. Кто помог то?

– Долгое время мы думали, что это несчастный случай. С Тапочкиным после трагедии мы больше не встречались. И с Левой сначала тоже. Но потом однажды в годовщину трагедии он приехал к нам. Пришел домой. С бутылкой вина, водки и какой-то закуской. Помню, колбасу, сервелат. У нас в Мичуринском его днем с огнем не купить. А тут сервелат. В общем, мы посидели, вспомнили Стаса. Лева уехал. Пообещал нас навещать. Звонил потом несколько раз, а на следующую годовщину опять приехал. Лева как выпьет, начинал каяться, что очень виноват. Что не смог спасти Стаса. Но ничего конкретного не говорил. На третью годовщину он проговорился. Его видно это очень мучает. Степаныч, а можно мне водички попить? В горле все пересохло.

Федосеев устало кивнул и крикнул:

– Лисаков, воды принеси.

Один из дежуривших в коридоре милиционеров сходил на кухню и принес Безгороднему граненный стакан с водой.

– Спасибо.

Петр Валентинович взял стакан и стал жадно пить. Вода потекла по губам и подбородку на рубашку.

– Лева проговорился. Вернее, он вдруг начал каяться.

Безгородний вернул стакан милиционеру.

– Он был очень взволнован. Я сначала не понимал, что он говорит. А потом, когда смысл услышанного улегся у меня в голове, я ужаснулся. Во всем был виноват Тапочкин. Это он все придумал.

– Да, что он такое придумал⁈ – рявкнул Федосеев. – Чего ты, Валентиныч, тянешь кота за причиндалы. Рассказывай давай прямо.

– Стас был очень талантливым мальчиком. Я уже говорил. Он смог спроектировать первый свой автомобиль. Я видел его проект. В нем было много толкового. Но он еще придумал одну хитрую штуку, которую в Союзе никто не делал. Очень прогрессивное изобретение. Самодельный турбонаддув. Такая штука, которая позволяет…

– Да, да, мы знаем. Уже сталкивались с этим изобретением. Рассказывайте дальше, – попросил я.

– Петр и Лева не были такими талантливыми. Если Лева еще мог что-то. Хороший конструктор, только не способен на прогрессивные открытия, на гениальные изобретения. Хороший крепкий середняк. То Тапочкин был полным нулем. Бездарностью. Это не мои слова. А Левы. Он так и сказал. Полный нуль этот Тапочкин. Я еще тогда спросил, как же так. Он первым сделал свой автомобиль. Его по телевизору показывали несколько раз. А тут нуль. И тогда Лев все и рассказал. Тапочкин ничего не строил и не изобретал. Таланта у него для этого не было, а вот желание покрасоваться на камеру, получить свою долю славы было. Он сильно завидовал своим более одаренным друзьям. В особенности Стасику. Но при этом держался дружелюбно. Помогал ему, крутился рядом, ассистировал можно сказать. По-настоящему подсматривал и вынюхивал. Его интересовало все, чем занимался Стас. Он воспользовался доверием моего сына и скопировал его чертежи. Главное он скопировал этот турбонаддув, будь он проклят. Стас сначала не подозревал о шпионе рядом с собой. Но видно ему стало известно каким-то образом об этом. В ту поездку на Журавлевское озеро Стас остался с Тапочкиным наедине. Они купались. Лева был в стороне. Он не был свидетелем этого разговора. Ему потом Тапочкин рассказал. В общем, Стас обвинил его в краже чертежей. Сказал, что сообщит об этом в Комитет Комсомола. Пусть там решают, что делать с таким человеком как Тапочкин. Стас, вероятно, вспылил. Он был вспыльчивым человеком. В результате Тапочкин напал на него в воде и стал топить. Тапочин испугался, что Стас правда расскажет о нем. А дальше кто знает, что могло последовать. В общем, им двигал страх. Стас не ожидал нападения и уже через мгновение был под водой. Лева тогда сказал, что сначала не понял, что произошло. Он думал, что они дурачатся. Пацаны. Они постоянно соревновались, боролись. В общем, Лева не придал этому значения. Потом его позвал Тапочкин. Когда уже тащил бездыханное тело на берег.

Я слушал исповедь этого человека и ничему не удивлялся. Внутренне я был готов к этому. Я догадывался, что корень всего зла находился где-то в прошлом. Но не мог и предположить, что убитые сами были преступниками.

– Потом вы знаете. Лева что-то подозревал. После того как Стаса доставили в больницу. Он напрямую обо всем спросил Тапочкина. Тот рассказал историю с подводными холодными ключами, и что у Стаса свело ногу. И Лева поверил. А как тут не поверить.

– И когда Лев узнал, что Тапочин убийца? – спросил я.

– Несколько лет спустя. Они тогда начали проектировать каждый свой автомобиль. Тапочин хотел создать «Диану», так его машина называлась. Мне Лева сказал. Но в силу своей бездарности он не мог ничего толкового сделать. Чертежи у него были, а вот технически собрать машину ну никак. Не было у него знаний и сил. А у Колмыкова не было достаточно денег, чтобы быстро построить свою модель. Тогда Тапочкин пришел к нему с предложением. Тот строит машину для него за хорошее денежное вознаграждение. Потом уже на эти деньги строит для себя. Лева не долго думал, согласился. Тогда Тапочкин показал ему чертежи. И тут Лева их узнал. Он видел эти чертежи. А главное он знал эту новаторскую деталь. Этот проклятущий турбонаддув. Он припер Тапочкина к стенке. И тот сознался, что в тот злополучный день они повздорили со Стасом, и он случайно, он настаивал, что случайно, утопил моего сына. Вот так. Лева хотел сразу пойти в милицию. Но Тапочкин запугал его. Сказал, что если его посадят, то он потянет его за собой. В воде они были втроем. Он скажет, что Лева помогал ему. Потом он сказал, что Стаса не вернуть. Если правда всплывет, это никому не принесет пользы, только причинит родителям Стаса страдания. В общем, Лева сдался. Он согласился помочь Тапочкину построить машину. Но помимо денег он потребовал для себя чертежи турбонаддува. И возможность использовать в своих работах интересные разработки и узлы, которые он найдет в чертежах Стаса. Таким образом между ними было заключено соглашение.

Безгородний умолк. Некоторое время он сидел в молчании. Даже капитан Федосеев не смел нарушить это молчание. Это было молчание не раскаявшегося преступника, а убитого горем отца.

– Я не винил Льва в смерти Стаса. Не было в том его вины. Он был конечно трусом. Он был расчетливым трусом. Но никак не убийцей. А вот Петр Тапочин другое дело. Сначала я просто не знал, как с этим жить. Где-то ходит убийца моего сына, выступает по телевизору, рассказывает о своей уникальной машине, которая по сути является проектом моего сына. Украденным проектом. Потом я понял, что не могу с этим дольше жить.

– Ваш сын, Юрий, знал об этом? – спросил я.

– Нет. Я ему тогда ничего не рассказал.

– Что было дальше?

– Я решил, что не могу вот так просто жить и наблюдать, как убийца жирует на идеи моего сына. Я решил, что он должен ответить.

– Почему не пошли в милицию? – спросил я.

– С чем? Лев стал бы все отрицать. Я же говорил. Он был трусом. Тем более он работал за деньги на Тапочкина. Доходы эти были в черную. Вряд ли ОБХСС это одобрила бы.

– Поэтому вы решили действовать самостоятельно?

– Поэтому я решил действовать самостоятельно, – подтвердил мои слова Безгородний. – Я установил место жительства Тапочкина в Ленинграде. Через его родных. Встретился с ним.

– Как вам удалось завлечь его на Журавлевское озеро? – спросил я. – Место совсем не близкое к Ленинграду.

– Любопытство. Его подвело любопытство. Я предложил ему встретиться. Я сказал ему, что знаю о его заимствовании чертежей в работе над «Дианой» и предложил встретиться. В удаленном месте, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Кто предложил ехать на Журавлевское озеро?

– Я. Я решил, что это будет символично. Если я казню его там же, где он утопил моего сына.

– И он согласился поехать с вами на Журавлевское озеро?

– Он сильно распереживался. Ведь он уже был на пике популярности. Его показывали по телевизору. Журналисты брали у него интервью. Ему было что терять. Он, вероятно, думал, что на Журавлевском озере будет проще со мной разобраться. Он не знал, что я вооружен. Думал легко со мной справиться. Единственное, что его останавливало расправиться со мной сразу, это то, что он не знал, что именно мне известно и кому еще я мог рассказать.

– Что было дальше? – в нетерпении спросил я.

– Он пытался узнать, что мне известно. Тогда я рассказал ему, что все знаю. Знаю, что он утопил Стаса. Тапочкин распереживался. Он хотел расправиться со мной. Но не успел. Я пристрелил его. Пристрелил как бешенную собаку. Потом я…

Петр Валентинович внезапно замолчал и уставился на меня. В уголках глаз у него выступили слезы.

– Тогда вы решили скрыть тело в воде. Вместе с его проклятой машиной, – закончил я его историю.

– Именно так. Чтобы тело не всплыло, я привязал его к капоту. Надежно привязал. Кто бы мог подумать, что в это место приедут рыбаки и станут удить рыбу. Что ж можно сказать, что мне банально не повезло.

Безгородний пожал плечами.

– Вы сказали, что Колмыкова не убивали. Тогда кто убил его и доктора Шубика.

– Я думаю, что вы знаете. Я, конечно, не должен говорить против своего сына. Но одно дело Тапочкин. Он виноват и заслужил смерть. А вот Колмыков и Шубик. Они не были виноваты. Они никого не убивали. Юра вернулся из тюрьмы обозленным. Он никак не мог найти цель в жизни. Никак не мог устроиться в новой своей реальности. Он винил себя в смерти Стаса. Это единственное, что жгло его душу. И я рассказал ему о Тапочкине и Колмыкове. Он хотел тут же ехать к Тапочкину и убить его, но я сказал, что он уже мертв. Тогда Юрий решил убить Льва. Он не слушал меня. Он считал, что Лев тоже виноват, что он заслуживал смерти. Я пытался его остановить. Я правда пытался, но у меня не получилось. Юрий уехал в Ленинград. Потом, когда все произошло, и он вернулся. Я разговаривал с ним. Он все мне рассказал. Он встретился с Колмыковым. Пришел к нему как брат старого друга. Они выпили. И он обвинил его в смерти брата. Лев сказал, что не убивал. Он пытался объяснить, почему никому не рассказал об убийстве, но Юрий был слишком зол. Он убил его из того же оружия, что и я Тапочина.

– Как к Юрию попал наградной наган вашего отца?

– Он знал, где я его храню и просто забрал его. Я даже не подозревал об этом. Пока он сам не рассказал. Я потребовал, чтобы он вернул оружие. Но он сказал, что ему оно нужнее. Юра очень злился, что не сам убил Тапочина. А провалялся в это время в больнице.

– Зачем он убил доктора Шубика? – спросил я.

– Шубик был случайным свидетелем смерти Колмыкова. Он приехал к нему в мастерскую. У них была назначена встреча, но он задержался. Шубику удалось сбежать тогда. Но Юра узнал его и вычислил через знакомых в Мичуринском его место работы, а затем и место жительства.

Петр Валентинович помолчал минуту, а затем добавил:

– Боже, как же я устал.

В этот момент раздался скрежет ключа во входной двери, а затем возмущенный женский голос:

– Кто вы такие? Что здесь делаете?

– Люда, – встрепенулся Безгородний.

Она вошла в комнату в сопровождении милиционера Лисакова.

– Петя, что здесь происходит? – растерянно спросила она.

Мы арестовали Петра Валентиновича. У его жены случился нервный припадок, а затем сердечный приступ. Пришлось вызывать скорую.

Я покидал квартиру Безгороднего с тяжелым сердцем. Дело было закрыто, но это не принесло мне морально-нравственного удовлетворения.

Всю дорогу до Ленинграда я молчал. Рябинин тоже. Только на въезде в город он неожиданно спросил:

– Скажи, если бы твоего сына убили, а убийца избежал бы правосудия, как бы ты поступил?

Я честно ответил:

– Не знаю.

Дело об убийстве конструкторов Самоделкиных было закрыто. Утром мне предстоял доклад Амбарову, потом составление отчетов и передача дела дальше по инстанциям. Но впереди были новые дела, новые преступления и несправедливости. Мир не менялся.

Я довез Рябинина до дома, высадил и поехал к себе. Я собирался выпить водки и лечь спать, но моим планам не суждено было осуществиться.

Глава 23

– Как ты мог упустить Хирурга?

Возле парадной меня ждал Кармий. Он стоял возле белого «Москвича» и нервно курил.

– Никого я не упускал. Эта тварь напала на меня, а когда я ее преследовал погибла, – отмахнулся я от своего сородича.

После такого нервного задержания, мне совершенно не хотелось думать и погружаться в новую проблему. Если все так плохо, то пусть сам Кармий дырки и закрывает. Некогда мне по Ленинграду бегать его поручения исполнять. Я в этот мир не за этим пришел. К тому же Кармий явно темнит. Играет свою игру, в которую совсем не хочет меня посвящать.

– Как это погибла? – Кармий бросил сигарету на асфальт и затушил ее ботинком.

– Игорин твой Вадим Владимирович заигрался в шпионов. Попытался на меня напасть. Вероятно вычислил, что я за ним слежу. В итоге он мертв. Так что нет больше Хирурга, – ответил я.

– Твою же идрис мать душу, я думал ты о чем-то серьезном сказать хочешь. Жив твой Игорин. Он инсценировал свою смерть, чтобы ты не мешал ему, не путался под ногами. Пока ты занимался своими делами, свято веря, что он мертв, Хирург занимался постройкой устройства. Теперь устройство построено. Он его запускает.

– Какое устройство? – не понял я.

– Хирурги на Земле не случайно, как и ты. Здесь находится в подпространственной складке некий аппарат, который позволяет играть с пространством и временем, как с детскими игрушками. При помощи этого аппарата, можно спрятать часть пространства, создав внутри Галактики скрытую область. Вырезать часть пространства из реальности и поместить его в другую реальность. Хирурги и намерены изъять пространство майетов и переместить его в новое пространство. Игорин собрал машину, которая позволит раскрыть ему подпространственную складку, проникнуть туда и забрать нужный ему аппарат. А дальше он просто вырежет все это пространство вместе с Землей и изолирует от всей остальной Галактики. И прямо сейчас он запускает свой аппарат. Если мы опоздаем, то просто окажемся в ловушке. Здесь, на Земле. Навсегда.

Кармий говорил какие-то фантастические вещи. Несмотря на то, что я сам прибыл из другого мира, в котором космические перелеты и звездные сражения являлись будничной реальностью, но поверить в перемещение звездных систем в отдельные скрытые пространства просто не мог. В голове такой масштаб событий не укладывался. Это где же столько энергии взять, чтобы провернуть подобное, а главное кто способен построит аппарат, способный на такие манипуляции с пространством и временем.

Я задал эти вопросы Кармию.

– Садись в машину. По дороге расскажу, что знаю. А знаю я не так много.

Я сел на переднее сидение рядом с водителем. Кармий завел мотор, и мы выехали со двора.

Плакали мои планы на вечер горючими идрискими слезами.

– Подробностей я не знаю. Про этот майетский план я узнал совсем недавно. Из центра прислали информацию. Но и там одни догадки и предположения. Среди майетов есть легенда о древней расе Конструкторов Галактик. Они когда-то жили и правили в нашей Вселенной. Познали все ее тайны. Они создали некий аппарат, в наших отчетах он проходит как Звездоскоп ГО. Расшифровывается как Галактико-Образующий. При помощи этого аппарата можно играть с реальностью. По легенде, опять же это не наша легенда, а майетов, Конструкторы испугались собственного изобретения и спрятали единственный действующий экземпляр в тайном месте, которое располагалось на одной из захудалых планет обитаемой Галактики. На планете, где жизнь еще даже не зародилась, но и там они создали хранилище для Звездоскопа, подпространственную складку. Хирурги давно занимались изучением наследия Конструкторов. Сплетение майетов не согласно с их деятельностью, но уже никак не может их остановить. Они пытались сами найти этот тайник Конструкторов, чтобы скрыть его, поставить там надежную охрану, но не смогли. Хирурги вычислили тайник быстрее. Как ты уже понимаешь, он здесь на Земле.

Кармий уверенно вел машину. Мы направлялись по Московскому проспекту в сторону Пулковских высот.

Все что он говорил не укладывалось в моей голове. Какие Звездоскопы? Какие складки пространства? Я настолько увяз в следственных делах и советском быте, что все это казалось мне даже не научной фантастикой, а какой-то нереальной сказкой, плодом чьего-то больного воображения. Может Кармий обманывает меня, преследуя свои цели. Но какие могут быть у него цели? Какой интерес я могу представлять для Сплетения Майетов и Бресладской империи? Ведь я простой штурмовик. Я не обладаю никакими правительственными секретами, не посвящен в государственные тайны. По сути, я простое пушечное мясо. По крайней мере был им.

– Куда мы едем? – спросил я.

– Попробуем остановить Игорина. Сегодня он должен запустить свою машину и раскрыть подпространственную складку. Если ему удастся добраться до Звездоскопа, то мы уже ничем никому не поможем. По моим данным у Игориных есть дача под Вырицей. Туда он утром перевез все детали для своего аппарата. Я узнал об этом, когда направлялся к тебе навстречу.

– Ты можешь воздействовать на Игорина мыслеобразами, как воздействовал на меня?

Кармий посмотрел на меня и ухмыльнулся.

На заднем сидении «Жигулей» материализовался самый настоящий идрис. Он выглядел настолько достоверным, что я инстинктивно потянулся за пистолетом, чтобы пристрелить эту тварь. Идрис смотрел на меня бездушными глазами и из его рта капала желтая густая слюна.

– Я могу хоть половину ленинградской области этими видениями населить. Только на Игорина это не произведет никакого эффекта. У него отсутствие эмпатия, а также страх перед идрисами. К тому же майеты сами мастера иллюзий. Он может создать более продуманную иллюзию, чем я. Мои видения по сути игрушки по сравнению с тем, на что он способен.

– И как мы его тогда остановим?

– Просто убьем.

Как буднично он это произнес. Я сразу почувствовал, что для него убийство это банальный, мало значащий процесс. Он много раз убивал. Для него это не представляет никакого труда.

Я тоже убивал, но врагов: идрисов и других мерзавцев, типа Киндеева. Но Игорин не враг мне. Это существо с другой понятийной базой, живущий по другим, своим законам.

– Другого выхода нет? – спросил я.

– Разрушить Звездоскоп. Остановить процесс. Только уверен, что Игорин будет сильно возражать, если мы попробуем это сделать.

– Куда мы едем?

– В Вырицу.

Я не был в Вырице года три. Если быть честным, я-то вообще там никогда не было, а вот Ломанов раньше ездил. Когда он учился в школе, то на летние каникулы в Вырицу уезжала его девушка, и он катался ее навещать. Вместе он ходили в гости к местным ребятам, которые отдыхали в пионерлагере фабрики имени Володарского. Романтическое время было, полное солнца, смеха и приключений. В памяти прежнего Ломанова остались приятные воспоминания, только фрагментами, словно старые забытые на стене деревенского дома фотографии.

Дача Игорина находилась на самом краю Вырицы, угол улицы лейтенанта Шмидта и Марины Расковой. Очень удобное место для проведения экспериментов с подпространственными складками и другими манипуляциями с пространством и временем. С одной стороны улицы лейтенанта Шмидта стояли старые деревянные дома, характерные для дореволюционной застройки пригородов Петербурга, и пара современных дачных домиков. С другой улицы начинался густой лес, полный грибов и ягод. Раздольное место для загородного отдыха.

Мы проехали немного вперед свернули направо на проселочную дорогу, выбрали удобную поляну и остановились. Оставили машину в лесу и направились к даче Игорина.

Кармий достал из кармана куртки пачку сигарет «Родопи», достал одну, вставил в зубы и предложил мне. Я отказался. Ломанов бросил курить. Мне не стоит начинать. Кармий закурил. Все-таки новый мир проникает в тебя настолько плотно, преобразуя тебя, трансформируя тебя. Не удивлюсь, если Кармий еще и водку пьет, да на футбол ходит, за «Зенит» болеет.

За несколько сот метров от дома Игорина мы свернули налево с проезжей дороги и углубились в лес. Надо подойти к объекту незаметно, осмотреться, после чего решать, как лучше брать его штурмом. А то, что Игорин просто так свой Зведоскоп не отдаст, в этом не было никаких сомнений. Только при мне нет привычного бронекостюма, тяжелого излучателя, из которого можно зажарить целое полчище идрисов, да оперативной информации с боевых и разведывательных дронов, которыми обычно усеяно все воздушное пространство. Иногда даже и в почву запускали следящие устройства. Мы называли их жужалками. Они могли незаметно проникнуть на территорию противника, оценить обстановку и в нужный момент взорваться в наибольшем скоплении живой силы. Жужалками же мы их называли, потому что, подкрадывались они бесшумно, прокладывая тоннели в почве, но перед самым взрывом начинали жужжать, словно разъяренные насекомые, чей улей потревожили вандалы.

Из оружия у меня лишь табельный «Макарова», из которого убивать Игорина, если придется, нельзя. Потому что табельное оружие, оно как отпечатки пальцев, индивидуально. По гильзам могут отследить происхождение пули и из какого ствола ее выпустили. И даже если я соберу все гильзы с места преступления, то за расход боезапаса мне все равно придется отчитываться.

Кармий докурил, затушил окурок о ствол березы, вандал проклятый, выкинул его и хлопнул себя по лбу.

– Совсем забыл. Держи ствол.

Он вытащил из кармана куртки новенький пистолет «Макарова» и протянул мне. Какие бездонные карманы у этой куртки. Интересно, что там еще может находиться.

– Там полная обойма. Думаю, что больше и не потребуется. Когда к машине вернемся, я отдам тебе еще парочку. На случай следующих операций.

Интересно, нам что еще и следующие операции предстоят. Вроде с Игориным мы должны разобраться сегодня и больше никаких угроз не предвидится. А дальше либо мне возвращаться назад в Бресладскую империю, либо оставаться на ПМЖ в Ленинграде. Признаться честно, я еще не определился с этим вопросом. Но настрой Кармия мне откровенно не нравился. С ним надо что-то решать.

Дача Игорина двухэтажное деревянное здание, обитое вагонкой и покрашенное в нежно-голубой цвет с большой застекленной башенкой, возвышающейся над крышей. В этой башне удобно оборудовать стрелковую позицию. Из нее хорошо просматривалось окружающее пространство, так что незаметно и не подобраться. Оставалось надеяться, что Игорин занят постройкой своего аппарата и ему некогда отслеживать передвижение противника по местности. К тому же он даже не подозревает, что у него есть противник. Он то убежден, что ему удалось нас обмануть. А соратников у него нет. У террористов, к которым безусловно можно причислить Хирурга, вообще не бывает соратников.

Дачу Игорина окружал невысокий редкий коричневый забор из досок. На территорию вели закрытые сейчас ворота, за которым виднелся красный «ИЖ2125» с кузовом комби. У этого Игорина как-то слишком много автотранспорта для советского гражданина. Хотя машина с таким кузовом более вместительная, а значит более полезная для нужд Хирурга.

Осмотревшись, мы двинулись в сторону дома, неторопливо, чтобы не вызвать подозрений у случайных ротозеев, перешли дорогу и остановились у забора. Теперь нам надо было проникнуть на территорию, но не перелезать же забор на глазах у всего поселка. Мы солидные пришельцы, а не какая-то беспризорная голытьба в поисках халявных яблок из соседского сада.

Кармий просунул руку в калитку рядом с воротами, отодвинул засов в сторону, и мы вошли на территорию. Как только я переступил границу дачного участка, мир вокруг подернулся рябью и стал искажаться.

– Началось, – воскликнул Кармий.

Что-то похожее со мной уже происходило, когда мы оказались в ловушке на планете майетов.

Пространство вокруг стало переливаться разными цветами. Воздух вокруг подернулся рябью и поплыл, словно мы стоим в пустыне на пороге миража. Уличные звуки вокруг внезапно стихли. Навалилась тишина, будто мы зависли в изолированном от всего живого пространстве. Дачный дом вдруг налился красным, зашатался, пошел трещинами и раскололся ровно по середине. Медленно две половинки стали разъезжаться в стороны. Мы увидели богато обставленный интерьер дома. В левой части на втором этаже стояло даже пианино, которое оказалось на самом краю разлома. Тем временем между домами сияло черное пространство, в котором, казалось, ничего не было. Настоящая черная дыра в пространстве. Не астрономическое явление со своими физическими законами, а просто провал в никуда.

Но во всем этом хаосе преображений я не видел Игорина. Не видел существо, которое запустило процесс, а я должен его найти, чтобы остановить любой ценой.

Я уверенно зашагал в сторону дома. Я не собирался подходить близко к разлому, а уж тем более заглядывать в него. Я решил обойти дом стороной и попытаться найти Игорина. Я сделал, кажется, тысячу шагов, но не приблизился ни на метр к объекту. Тогда я побежал, но это тоже не принесло результата. Разломанный надвое дом продолжал находиться от меня на прежнем расстоянии.

Я остановился, вдруг осознав, что понятия не имею, что сейчас делает Кармий. Он только недавно был рядом, но сейчас я стоял посреди трансформирующейся реальности один. Кармий куда-то провалился. Уж не засосало ли его в эту черную дыру. Хотя если бы засосало, то я бы точно заметил.

И тут меня посетила злая, предательская мысль. Что если Кармий заманил меня в ловушку. Никакого Игорина здесь нет. Да и с чего я решил, что Игорин какой-то Хирург. Быть может, все это время он работал на Кармия. Только вот зачем им потребовался я? Кажется, я начал повторяться в своих параноидальных мыслях.

Я снова зашагал вперед. Если просто стоять без движения, то в любом случае не приблизишься к цели. И в этот момент пианино на втором этаже ожило. Сама собой открылась крышка и в меня, словно пули полетели клавиши. Я только успел увернуться от первых снарядов, как из дома в меня полетели ложки, вилки и ножи, затем тарелки и кастрюли. Я упал на землю и постарался вжаться в нее, чтобы медная сковорода не снесла мне голову.

Я обнаружил, что не только окружающее пространство изменилось. Но и я сам изменился. Вместо пистолета «Макарова», которым снабдил меня Кармий, я держал в руках привычный удобный штурмовой плазмоган.

Вот это уже дело. С такой игрушкой я могу воевать. Мне сам Игорин не страшен.

Я вскинул плазмоган и дал первый залп по летящим в меня лестничным балясинам. Из ствола вырвался мощная струя пламени, которая испепелила вражеские снаряды. Я поднялся на ноги и дал новый залп из плазмогана. Теперь я чувствовал уверенность в своих силах. Я снова зашагал вперед. И теперь пространство подчинилось мне.

Я решил следовать ранее намеченному плану и обойти разваливающийся дом стороной. Он не оставил попытки убить меня и продолжал швырять части себя в мою сторону. С каждым шагом все больше предметов неслось мне навстречу. Вскоре это превратился в сплошной ураганный поток, который я сжигал на подлете. Вскоре в меня полетели старый диван, плетенные стулья, черно-белый телевизор, катушечный магнитофон. Финальным аккордом от дома стала отрываться вагонка, а вслед за ней и бревна.