Текст книги "Пришелец в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Даль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Я чувствовал, что, если Липницкого не остановить, он может разговаривать о своих самоделках до самого вечера.

– Игорь Васильевич, вы прямо кладезь знаний. Сразу чувствуется, вы очень преданы делу. А можно где-нибудь посмотреть на законченные проекты? Может если за рулем не дадут посидеть, то покатают на пассажирском.

– Это вполне можно устроить. У нас Самосадов недавно закончил «Ласточку». Название рабочее. Пока еще не утвержденное. Планирует ее показать на конкурсе, который должен быть в апреле следующего года. Мы можем к нему съездить. Я обо всем договорюсь.

– Вот это спасибо, Игорь Васильевич. Но давайте вернемся к нашим погибшим товарищам. Как бы вы могли охарактеризовать Колмыкова? Что он за человек был? Каким уважением пользовался среди своих товарищей по увлечению?

– Человек как человек. Все к нему хорошо относились. Отзывчивый товарищ. Звезд с неба конечно не хватал. Но очень трудолюбивый. Я видел его «Комету». Вполне себе рабочий проект.

– А были ли у него завистники, недоброжелатели? – спросил я.

– Да какие завистники. Общим делом же занимаемся.

– Хорошо. Быть может он ссорился с кем-то? Ругался в последнее время?

– С Самосадовым у него были споры по техническим вопросам. Но это вы лучше у него сами спросите.

– А с кем из конструкторов больше всего дружил Колмыков?

– С Дятловым, Геншиным и Самосадовым. Они и дружили. Мы их еще мушкетерами называли.

– Как давно Колмыков состоит в вашем клубе?

– Третий год уже. Точно не могу сейчас сказать. Надо посмотреть в записях.

– Пока это не нужно. А Дятлов, Геншин и Самосадов?

– Плюс, минус то же время. Я точно не помню.

– Игорь Васильевич, спасибо большое за помощь. Пока у меня вопросов нет. Вполне вероятно появятся чуть позже. Тогда мы с вами поговорим еще раз. Вы мне обещали показать самавто? – напомнил я.

– Да, конечно, я сегодня позвоню Самосадову и договорюсь о встрече. Потом позвоню вам.

– Тогда запишите номер моего телефона. И все-таки дайте контакты Самосадова. Мало ли у вас не получится дозвониться.

Мы обменялись телефонными номерами и попрощались.

Я вышел на улицу, сел в машину, открыл бардачок и достал конверт с датакартой.

Резким движением я приложил датакарту к виску и тут же меня накрыло волной информации. Картинка реального мира перед глазами схлопнулась. Я словно потерял сознание, но при этом был в нем. Когда же зрение вернулось, я знал все что было нужно о Игорине Вадиме Владимировиче, человеке, и Хирурге, диверсанте майетов. Никаких посторонних данных датакарта не содержала. Или по крайней мере я их не почувствовал.

Датакарта исчезла. Она полностью всосалась под кожу. Я растер висок и убрал руку. В голове шумело. Картинка перед глазами расплывалась, но это было временное явление. Я посидел минут десять. Дал возможность организму адаптироваться к новым данным. После чего завел мотор.

Я знал кто такой Хирург. Какую опасность он представляет этой планете. И знал, что мне с ним делать.

Глава 9

Липницкий позвонил тем же вечером и сообщил, что ему удалось созвониться с Самосадовым и договориться о встрече.

– Алексей Иванович готов показать машину и покатать вас. Так что завтра если вас не затруднит, заедите за мной часиков в десять? – спросил Липницкий.

Я попросил продиктовать адрес и утром к назначенному времени был на Моховой улице дом десять. Липницкий спустился к машине вовремя. В сером пальто, черной шляпе с полями, зеленом шарфе, который совсем не гармонировал с остальным обликом, и с большим черным портфелем, в котором судя по всему находилось все самое необходимое для его владельца, включая и бутылку водки.

Я просигналил, привлекая его внимание. Липницкий тут же заметил меня, махнул рукой и уже через минуту пристегивался ремнем безопасности на переднем пассажирском сидении.

– Как хорошо, что вы вчера ко мне приехали и завели разговор про Самавто. Дело в том, что Самосадов планирует завтра сорваться в Москву к сестре и заодно «Ласточку» обкатать. Так что пришли бы вы ко мне на пару дней позже, то пришлось бы ждать несколько недель его возвращения, – радостно сообщил мне Липницкий.

– И правда, как удачно к вам зашел, Игорь Васильевич, – согласился я, заводя мотор. – Куда мы едем?

– Угол Маршала Жукова и проспекта Народного Ополчения. Там гаражи и ждет нас Самосадов. Поедемте, покажу на месте.

Я включил радио, приглушил звук, чтобы он не сильно отвлекал от дороги и общению с товарищем, и выехал на проезжую часть.

По дороге Липницкий рассказывал что-то о деятельности клуба Самавто, про разных конструкторов и проблемы, с которыми им приходилось бороться в текущей обстановке, но я слушал его вполуха. Все что он говорил к делу не относилось, а скорее было информационным мусором. Мыслями же я был в другой истории.

После загрузки информации с датакарты Кармия передо мной возникла задача по устранению Хирурга и сроки для ее реализации, две недели. Но теперь передо мной появилась моральная проблема. Хирург – молодой парень из хорошей интеллигентной семьи, студент, ни в чем плохом замечен не был, а мне предстояло его уничтожить. Я то знаю, что Игорин Вадим Владимирович и не человек вовсе, а опасный инопланетный преступник, но для окружающего мира это не так. Явно что Хирург не родился на Земле, скорее всего он такой же подселенец в человеческом теле. Но как убрать подселенца, не повредив человеческую оболочку и управляющий центр – разум. Возможно ли вообще такое? Также мне пока было не понятно, что именно собирается делать Хирург на Земле. Как именно он намерен разрушить союз Сплетения Майетов и Бресладской Империи. Одни только вопросы и никаких ответов. Но зато про Игорина теперь мне доступны были почти все известные факты. Есть с чем работать.

– Вы представляете, я вчера рассказывал про самоделки и совершенно забыл рассказать о такой чудесной машине как «Амфибия». Ее создатели только в этом году показали на конкурсе. Два инженера любителя Игорь Рикман и Алексей Ревякин в семьдесят первом начали работу над первым своим проектом. Они захотели научить автомобиль плавать. Работа над этой машиной заняла восемь лет. Вот только в этом году они его закончили. Этот автомобиль внешне похож на катер «Кама», дверей не имеет. Корпус обшит алюминием, внутренняя часть кузова оклеена пенопластом, также этот материал находится в специальных полостях для придания лучшей плавучести. В технические характеристики особо вдаваться не буду. Скажу только, что мотор на «Амфибии» стоит от ВАЗ 2103, а рулевое управление от Запорожца. В лодочном режиме машина передвигается благодаря гидрореактивному одноступенчатому осевому водомету. Водомет к жигулевскому мотору подсоединяется эластичной муфтой. Управлять же машиной на воде можно при помощи поворота передних колес и положением выходного сопла водомета. Кстати, «Амфибия» могла сдавать назад на воде. При помощи гидрореверса. Создатели в этом году участвовали в автопробеге и доказали, что их «Ихтиандр» полностью сто процентный рабочий транспорт. На воде скорость развивает двадцать км в час, а на суше до ста двадцати километров. Вот такие чудеса творятся у нас. Так что вы должны понимать, что Самавто это не просто какая-то прихоть технически одаренных мужчин, которым в свободное от работы время заняться нечем. Это полноценное серьезное дело, которому можно посвятить всю свою жизнь.

– Вы мне прямо чудеса какие-то рассказываете, Игорь Васильевич. Поверить в это не могу. Прямо и ездит, и плавает. Интересно, почему такие ноу-хау не вводят в серийное производство. Это же какие полезные машины как минимум для морских городов. У нас же много городов на реках. Очень полезный транспорт может выйти. Если не для частного использования, то для лесников, заготовщиков.

– Виктор Иванович, вы все правильно говорите. Думаю, что рано или поздно наши чиновники придут к тому, чтобы активно сотрудничать с нашими конструкторами. Но пока что чиновники в высоких кабинетах нас игнорируют. Вилка получается. Государство нас поддерживает, не обходит информационным вниманием. А с другой стороны начальники от автопроизводства полностью дистанцируются от нас. Но думаю, что скоро эта ситуация изменится. Наше движение набирает обороты.

Липницкий говорил с жаром, словно первый большевик на дореволюционном митинге. Я даже завидовал такой вовлеченности в дело.

Тем временем мы выехали на проспект Народного Ополчения, и Липницкий стал активно показывать мне, куда ехать дальше. Вскоре мы подъехали к гаражам. Въезд нам преграждал шлагбаум и двухэтажный домик сторожа, который выглянул из окошка, увидел машину и спустился по лестнице вниз. Пожилой мужчина, явно пенсионного возраста, в телогрейке на тельняшку, кирзовых сапогах и старой советской пилотке не хотел нас пропускать на территорию, потому что мы не члены гаражного кооператива. Липницкий заявил, что мы в гости к Самосадову и посещение с ним согласовано. Сторож еще какое-то время ворчал, но шлагбаум все-таки поднял. Через пять минут мы были на месте.

– Гаражи – это проблемная тема для современного советского общества. Автолюбителей становится все больше, а гаражей на всех не хватает. Система распределения толком не работает. В общем, мы пока не готовы оказались к такому повороту событий. Но и эту проблему, думаю, в скором времени решим, – сказал Липницкий, выбираясь из автомобиля.

Двери гаража открылись и на улицу вышел высокий статный мужчина в рубашке и вязанном джемпере поверх нее, в серых удобных брюках и идеально начищенных ботинках. Внешне товарищ Самосадов больше скорее напоминал инженера интеллигента, чем конструктора автомеханика. Не знаю, что я ожидал увидеть, человека в спецовке, заляпанной машинным маслом, со следами сажи на лице и грубыми мозолистыми руками.

Я поздоровался с Самосадовым, представился.

– Жаль, что мы встречаемся при таких печальных обстоятельствах. Я прямо не представляю, кто и почему мог убить Льва. Он такой был душевный человек. Для меня это личное горе, понимаете. Мы дружили сильно.

– Мы поговорим еще о Колмыкове. Чуть позже, – сказал я. – Примите мои соболезнования. А сейчас не могли бы вы показать нам свою «Ласточку». Я недавно только узнал о вашем движении. Поэтому мне все очень интересно. Я и подумать не мог, что такое возможно у нас.

– Конечно, конечно. Сейчас все покажу. Наверное, лучше будет мне выехать из гаража. А то внутри для демонстрации тесно.

Самосадов широко распахнул двери гаража, зафиксировал их и через минуту на улицу выехала компактная красная машина с обтекаемыми сглаженными формами, необычной продолговатой решеткой радиатора, похожей на улыбающийся рот, и двумя видами фар. Одни фары были в решетке радиатора, другие подъемные на капоте. Задняя часть корпуса была округлой, словно две реактивные трубы были органично встроены в автомобиль. В машине было всего два места. Одно для водителя, другое пассажирское. Автомобиль остановился, и дверцы плавно поднялись вверх, словно крылья ласточки. Похоже, это общая тенденция у Самоделкиных машины с поднимающимися дверями. По сравнению с заводскими автомобилями эта машина выглядела весьма необычно, словно с обложки зарубежного журнала. Спортивные формы, футуристический дизайн. Автомобиль словно пронзил время и прибыл из будущего.

– Ничего себе, – не смог я сдержать возглас удивления.

Самосадов выбрался из машины и довольно потер руки. Он явно был рад произведенным впечатлением.

– Вы не представляете, сколько лет я строил это чудо. Сколько денег и сил вложил. Чтобы ее построить мне пришлось разобраться в дизайне, химии, электрики. А у меня в школе по химии была тройка, между прочим. А также освоить профессию кузнеца и жестянщика, – самодовольно заявил Самосадов.

– Да чувствуется, что вы время зря не теряли, – оценил я, обходя машину по кругу.

Я рассматривал автомобиль, удивляясь, как в кустарных гаражных условиях можно было добиться такого профессионального и изящного дизайна. Самодельные автомобили Тапочкина и Колмыкова не выглядели настолько проработанными и органичными, как «Ласточка».

– Я с детства увлекался автомобилями. Еще в школе прочитал в журнале «Юный техник», как построить автомобиль своими руками. И собрал первую модель еще в десятом классе вместе с отцом. Но это была можно сказать пробная модель. Тогда я задумался о серьезном проекте, но знаний и ресурсов мне для этого не хватало. Вот и пришлось осваивать новые профессии, восполнять пробелы.

– А можно прокатиться? Вы так вкусно рассказываете, хотелось бы на собственном опыте почувствовать «Ласточку», – попросил я.

– Садитесь на пассажирское. Игорь Васильевич, вы нас подождете. Мы кружочек сделаем вокруг гаражей.

– Да, конечно, – согласился Липницкий. – Я внутри погреюсь. Холодно чего-то. Потом ты обязательно должен все показать и рассказать. Внешне я тебе скажу, брат, это серьезная заявка на первое место в будущем конкурсе – смотре.

Липницкий вошел в гараж, а я сел на пассажирское сидение. Самосадов сел на водительское кресло, потянул какой-то рычажок, и двери плавно опустились вниз. На Родине мне доводилось кататься на разном виде транспорте, от колесного до летающего, поэтому меня вряд ли чем-то можно было удивить. Но «Ласточке» это удалось. Настолько комфортно было внутри. Я пристегнулся. Самосадов завел мотор, и мы отправились в путешествие по окрестностям.

Машина шла плавно. Мы проехали мимо сторожа и выехали на проезжую часть. Самосадов уверенно управлял транспортом, параллельно рассказывая о своей машине.

– Двигатель у меня тут зверь. От чехословацкой Шкоды 1202. Сорок семь лошадиных сил, между прочим. Детали шасси от Москвича 412, коробка передач тоже с Москвича. Только почти каждую деталь мне пришлось перебирать и совершенствовать. Так что каждая деталь внутри этой машины перепродумана и переделана. Много чего пришлось с нуля изготавливать. В общем работа была тяжелой, но очень увлекательной.

– И где вы только Шкоду откопали? – удивился я.

– Удалось купить со старой списанной кареты скорой помощи. Мы же чехословацкие шкоды закупали для нужд скорой помощи. Для перевозки грузов для предприятий. Так что мне повезло с движком. Не совсем по регламенту, но думаю, удастся зарегистрировать, – ответил Самохвалов.

Машина ехала легко, словно скользила по проезжей части.

– Скажите, а вы сами придумали этот дизайн или чем-то вдохновлялись? – спросил я.

– Конечно, достать автомобильные журналы сложно, но все же то что-то до нас доходит. Очень мне нравятся итальянские спортивные машины. Можно сказать, что ими и вдохновлялся.

– Скажите, а Колмыков тоже итальянцами вдохновлялся? – спросил я.

– Нет, он скорее по американским автомобилям был спец, – рассеянно ответил Самосадов.

– Вы одновременно свои машины строить начали? – спросил я.

– Практически одновременно. С разницей в пару месяцев. Мы же с Львом познакомились, когда пришли в клуб со своими идеями, но без основательных технических знаний. Хотели так сказать теорию и практику подтянуть.

– Тогда почему у вас машина уже готова, а Льву не удалось ее закончить? – спросил я.

– Понимаете, увлечение у нас времязатратное и главное требующее серьезных материальных вложений. Поэтому каждый выкручивался как мог. Лев брал, так сказать, халтуру. Помогал серьезным людям с автомобилями, докручивал их, дорабатывал. Понятно, что не за бесплатно. Но эта халтура тоже ела время.

– А кому именно помогал с машиной Колмыков? – в деле явно появилось новое направление, и я тут же за него ухватился.

– Тут я не могу вам сказать. Он не особо распространялся по этому вопросу. Но он человек был пунктуальный. Вел записи по расходам и доходам. Посмотрите. У него такая синяя тетрадочка на сорок восемь листов была. Он держал ее в мастерской в нижнем ящике стола.

Я отметил для себя проверить тетрадку. Надо просмотреть описать изъятых вещдоков, потом запросить в хранилище и изучить. Если там есть информация о клиенте Льва или клиентов, то это дополнительная линия расследования, которую также нужно отработать.

– А с Тапочкиным Петром Сергеевичем вы были знакомы?

– Лев знакомил нас. Пару раз сидели в одной компании. Хороший человек. Профессионал своего дела.

– Он тоже увлекался автомобилями, я слышал.

– Да. Он немного раньше нас начал заниматься Самавто. На пару лет. Ему удалось закончить свой автомобиль где-то год назад, и он активно на нем катался. Помогал Льву советами, когда надо было.

– А откуда Лев Тапочкина знал? – спросил я.

– Так они в школе вместе учились. Тапочкин на два года старше. Вместе в кружке моделирования занимались. С тех пор и дружили. Правда в последнее время Лев мало с ним общался. Он все больше в свои дела был погружен.

– А вы не замечали, Лев был ли чем-то встревожен в последнее время? Может переживал из-за чего-то? Нервничал?

– Да нет. Вроде все было, как всегда. Его единственное сильно волновало, что он буксует со своей «Кометой».

Я задумался над следующим вопросом. Мне показалось, что я о чем-то забыл спросить. Тем временем мы проехали по Народного Ополчения, свернули на Маршала Жукова, а затем на улицу Стойкости. Теперь мы направлялись в обратную сторону. Машина шла плавно, и я замечал, с каким удивлением оборачиваются на нас прохожие.

– Скажите, а вам встречалась трубка с головой Мефистофиля? – неожиданно вспомнил я про еще один вещдок, обнаруженный на двух местах преступления.

– Лев курил. Сейчас папиросы в основном. Но раньше у него была трубка. Как раз в виде головы черта. Нравилась она ему. Но потом он ее толи потерял, толи она сломалась. Не знаю. Но была такая.

Мы свернули со Стойкости на улицу Генерала Симоняка и вернулись на Народного Ополчения. Круг замкнулся. Мы вернулись в гаражи. Сторож поднял шлагбаум, и мы въехали на территорию кооператива.

– Прекрасный плавный ход. У вас хорошая машина получилась, – похвалил я работу Самосадова.

– Ну еще предстоит много чего дорабатывать, проходить ходовые испытания. Потом регистрация, и на конкурс. Так что работы еще много, – сказал Самосадов, останавливаясь возле своего гаража.

Двери плавно поднялись, и я выбрался на воздух.

Самосадов вкатился в гараж и заглушил мотор.

– Тогда не буду вас больше задерживать. Я слышал вы собираетесь в Москву к сестре? – спросил я.

– Так точно. Я сегодня-завтра получаю регистрационные документы их ГАИ и еду. Надо навестить, заодно и ходовые испытания проведу.

– Так мы получается сейчас на незарегистрированной машине ездили? – я хитро улыбнулся и погрозил указательным пальцем. – Вы это смотрите, сильно не катайтесь. На незарегистрированной то.

– Я только вам показать. К тому же мы осторожно, – сказал Самосадов.

– Товарищ Липницкий, вы едите⁈ – спросил я громко, заглядывая в гараж.

Липницкого я не увидел, но услышал ответ.

– Нет. Я останусь. Надо «Ласточку» руками пощупать, изучить. Так что до скорых встреч, товарищ Ломанов.

– До свидания, – попрощался я и вернулся в свою машину.

Завел мотор и, минуя шлагбаум, выехал из гаражного кооператива.

По дороге в Контору я размышлял над полученной информацией. Мир Самоделкиных поражал своим размахом и лазейками для получения возможного занедекларированного дохода. Этот вопрос надо было основательно изучить. Кому помогал с машинами Лев? Что именно он делал? Сколько получал за это? Куда шли деньги? Могли ли за это убить его?

Но вот что всплывало в голове – похищенные чертежи. Они не давали мне покоя. Кому могли потребоваться эти чертежи? Если Льва убили из-за незаконного обогащения, то при чем тут эти чертежи? Тогда при чем тут Тапочкин? Он тоже занимался доработкой машин на заказ?

Тогда я не знал, что скоро в следствии появится еще одно направление, которое может заинтересовать КГБ, а к моим вопросам добавятся только новые, ответов на которых у меня нет.

Глава 10

Я приехал в Контору рано утром. Надо было ознакомиться с протоколами опросов конструкторов Геншина и Дятлова и изучить результат встречи с доктором Шубиком. Каждый из нас занимался собственным фронтом работы, но только после сшивание воедино всех отчетов можно было представить полную картину преступления. А также мне нужно было составить план работы по Хирургу. Я владел полной информацией по Игорину, только теперь надо было систематизировать эти знания и найти с чего начать работу.

С утра в Конторе было также оживленно, как и в любое время суток. Между кабинетами по делам расхаживали сотрудники, повсюду шли какие-то обсуждения, но тихо, так что и слов отдельных не расслышать. Только хлопки дверей, да стрекотания пишущих машинок. Пахло кофейной бурдой и отчего-то листом смородины.

У нас в кабинете ни души. Я сразу подошел к окну и открыл форточку для проветривания. После чего поставил портфель на стул рядом со своим столом и разделся. Первым делом я поставил чайник. Изучать опросы, допросы, личные дела и другие материалы по делу лучше всего вместе с кружкой добротного чая. Я предпочитал крепкий черный чай с терпкими нотами. Он помогал собраться разуму, настроиться на активную работу, не отвлекаясь на посторонние детали. Я заварил чай, использовав двойную порцию заварки.

Все материалы по делу мы держали в сейфе, чтобы каждый в любое время имел к ним доступ. Я открыл сейф, достал папку и вернулся за стол. Распутав завязки, я достал верхние листы. Ими оказались протоколы опросов конструктора Геншина и Дятлова. Я просмотрел другие бумаги, но информации по доктору Шубику не нашел. Стрельцов никогда не отличался аккуратностью в ведении бумажной отчетности. Похоже, забыл добавить документы в дело или надлежаще их оформить. Придется его дожидаться.

Я углубился в изучение документов. Вскоре отложил их в сторону, и потер виски, пытаясь собраться с мыслями. Глоток крепкого чая помог сосредоточиться. Я не понимал, почему меня время от времени накрывает какой-то волной информационного раздрая. Теперь я знал, что в моем разуме новый поселенец, который похоже занимается благоустройством своего местожительства. Таких проблем с Тенью, который теперь окончательно ушел в тень, у меня не было.

Итак, ничего нового в опросах конструкторов я не нашел. Оба дружили с Колмыковым с давних времен. Увлекались одним и тем же. У Геншина проект был почти доведен до конца, остались последние косметические доработки и можно было проводить обкатку. У Дроздова проект был в самом разгаре. Он самый последний приступил к работе. Все втроем активно посещали секцию Самавто, не пропуская ни одно заседание. Участвовали в общественной работе. Посещали выставки достижений самодеятельного автомобильного движения. Участвовали в автопробегах самоделок. Геншин дважды. Дятлов один раз. Но во всех случаях, как штурманы у других конструкторов. Один вопрос меня все же заинтересовал. Для создания автомобиля своими руками нужны автозапчасти и комплектующие. Где-то они все это доставали. В условиях социалистической экономики и отсутствия свободной торговли материалами этот вопрос был весьма специфическим. Но ни одного из конструкторов это не останавливало. Значит были каналы поставок металла, стеклопластика, винтов, гаек, болтов. Доставали они откуда-то и двигатели, аккумуляторы, детали для узлов связи и ходовой. В материалах дела об этом не было никакой информации. Значит, придется навестить Геншина и Дятлова самолично и расспросить их об этом.

Я чувствовал, что что-то упускаю. В материалах я видел какую-то полезную деталь, которую упустил из вида. Я еще раз вернулся к документам и через минуту нашел нужное мне. Геншин показал, что несколько недель назад на одном из заседании клуба Самоделкиных, он познакомился с журналистом Овсянниковым, который намеревался написать статью о современных кулибиных. Товарищ Овсянников несколько раз посещал мастерскую Геншина. Активно интересовался его работой. Смотрел чертежи, «лазил под машину» – в материалах так и было записано. Точно такая же информация содержалась в опросе Дятлова. Овсянников посещал и его мастерскую. Также изучал чертежи и строящуюся модель автомобиля. Но ни один из конструкторов не мог вспомнить журналистом какого издания он был.

Я сделал пометку у себя в блокноте установить на какое издание работал журналист Овсянников.

Я вернул документы в папку, завязал ее и положил в сейф. Я закрывал сейф, когда в кабинет стремительно вошел Стрельцов.

– Привет, жаворонок. Чего так рано? По работе любимой соскучился. Леший, тебе надо девушку завести. А не только одной работой кровоточить.

– Доброе утро, Никита. Девушка у меня есть. И я как раз ждал тебя.

– Что случилось? По какому вопросу?

– Ты вчера меня на какую-то встречу пригласил.

– Точно. Хорошая тусовка будет. Отлично отдохнем. С душой, товарищ.

Стрельцов хлопнул меня ободряюще по плечу.

– Я могу с девушкой своей прийти. Заодно познакомитесь.

– Да, конечно. О чем вопрос. Чем больше народа, тем веселее песни поются.

– Отлично. Тогда по делу. Я не нашел информацию по твоей встрече с доктором Шубиком.

– Слушай, не успел оформить до конца.

– Можешь рассказать, – попросил я.

– Чайник кипяченый?

– Да полчаса как вскипел. Остыл уже.

Стрельцов подошел к чайнику и включил его.

– Тогда ты мне расскажешь о встрече с Липницким. Твоего отчета в деле тоже нет. А я тебе про Шубика. Договорились?

– По рукам

Стрельцов положил в свою кружку заварку, дождался пока вскипит чайник, залил кипятком и сел возле моего стола.

– Получается мы с тобой социалистическое соревнование устраиваем на тему, кто быстрее поймает преступника. Думаю, что это хорошее начинание. Что тебя интересует?

– Все что удалось узнать.

– Итак. Шубик Олег Станиславович. Пятьдесят восемь лет. Хирург. С Колмыковым они познакомились можно сказать на хирургическом столе. Несколько лет назад Колмыков попал в автоаварию. Он ехал на своем Жигуленке из поселка Мичуринского, да-да того самого, в Ленинград. Дело было зимой. Морозы, а накануне была сильная оттепель. Дороги обледенели. На одном из поворотов он не справился с управлением и вылетел с трассы. Перевернулся. Многочисленные переломы. Одно из ребер проткнуло легкое. Хорошо, что все это произошло на глазах у очевидцев. Товарищи, ехавшие следом, остановились. Оказали первую медицинскую помощь, вызвали скорую. Шубик прооперировал Колмыкова. Можно сказать, вытащил с того света. Вроде вполне банальная ситуация. Только вот вопрос, что он делал в Мичуринском. Опять Мичуринское всплывает. Вот что интересно. Операция была рядовая. Но когда Колмыков пошел на поправку, он пришел к хирургу со словами благодарности, пригласил в ресторан. И с тех пор они стали общаться, дружить. Шубик был несколько раз у Колмыкова в мастерской. Тот рассказывал ему о своих увлечениях.

– А он случайно не рассказывал, что Колмыков делал в Мичуринском? – перебил я Стрельцова.

– По словам Шубика он ездил к кому-то в гости. Очень близким людям из прошлого.

– Друзьям?

– Скорее родственникам. Но не очень близким. По словам Шубика. Он ездил к ним редко. Раз в год.

– Очень интересно. Почему раз в год? Раз в год бывает что? День рождения или годовщина смерти?

– Или дата свадьбы или какое-то другое значимое событие, – сказал Стрельцов.

Я записал информацию в блокнот.

– Что еще полезного сказал Шубик? Как близко они дружили?

– Семьями не встречались. Раз в год собирались в ресторане по поводу воскрешения. Это отдельно. А так перезванивались постоянно. Ездили несколько раз в год на рыбалку.

– Колмыков был рыбаком?

– Нет. Скорее Шубик. Он был не только рыбаком, но и автолюбителем. Владеет «Жигулями». Колмыков помогал ему иногда доставать запчасти бу для машины.

Я записал в блокнот «запчасти бу» и поставил восклицательный знак. Все-таки это направление нужно тоже исследовать.

Больше ничего толкового Стрельцов мне сообщить не смог.

Я раскрыл блокнот на нужном мне месте и пересказал все что удалось мне узнать на встрече с Липницким и Самсадовым. Настала пора делать пометки Стрельцову. Он внимательно меня выслушал, задал уточняющие вопросы, сделал нужные пометки.

Когда я закончил, Стрельцов сел за свой стол и углубился в работу. Я же решил, что с Шубиком мне нужно встретиться лично. Что-то есть еще, что не удалось установить Стрельцову. Я чувствовал это каким-то внутренним чутьем. Но сначала мне нужно отработать журналиста, установить каналы поставок запчастей, выяснить кого навещал в Мичуринском Колмыков. Оставался еще обыск в квартире Тапочкина и поиск похищенной убийцей фотографии. Неотработанных вопросов еще море. Но сначала мне нужно было проработать информацию по Хирургу.

Я раскрыл блокнот на чистой странице и стал записывать нужную мне информацию. Через двадцать минут у меня было исписано три страницы, и я предварительно набросал план работы по Хирургу. Теперь мне надо было увидеть его лично.

Я положил блокнот в портфель, сообщил Стрельцову, что еду по службе и покинул Контору.

Игорин проживал на Московском проспекте напротив метро Парк Победы. Учился он в Ленинградском институте авиационного приборостроения, сокращенно ЛИАП, на факультете приборостроения. Только перешел на второй курс. Игорин был из интеллигентной семьи. Мать трудилась бухгалтером на Ленинградском молочном предприятии №1, а отец был ведущим технологом на этом же предприятии. У них была дача в поселке Вырица, личный автомобиль «Москвич». Достойная по социалистическим меркам, обеспеченная семья. У Игорина перспективное большое будущее. И как только он умудрился подцепить в себя подселенца.

Задача передо мной стояла очень сложная. Уничтожить Хирурга, только этот Хирург находился в чужом человеческом теле. И как мне уничтожить подселенца, не повредив землянина. И возможно ли вообще такое? Если это реально, то тогда я и от своего подселенца могу избавиться. А если вопрос не решаемый, то убирать мне придется в том числе и землянина. И чем только Игорин заслужил такую страшную судьбу?

Первым делом я решил проследить за повседневным маршрутом Игорина. Узнать, что он делает, где бывает. Есть ли что-то в его повседневных передвижениях и встречах подозрительное. И начать решил с его домашнего адреса.

Я завел машину и выехал в сторону Парка Победы.

Игорин проживал в помпезной пятиэтажке в народе называемой «сталинкой». Насколько сильно отличались дома сталинской застройки от домов последующих эпох. Я въехал под арку во двор и остановился. Можно бесконечно долго сидеть в машине во дворе и ждать, когда объект появится на улице, но у меня не было столько времени. Время требовало решительных действий, а не бесконечного сидения в засаде.

Я заглушил мотор, вышел из машины и направился со двора. Из будки телефона автомата за две копейки я набрал домашний телефонный номер Игорина. Он был среди досье с датакарты. Несколько минут, долгие телефонные гудки, трубку никто не брал. Наконец, на другом конце провода послышался женский голос.