Текст книги "Пришелец в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Даль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– И где ты пропадал? – спросил я.

– Навещал родных и близких. Дела у меня были. Они к тебе никакого отношения не имеют. В последнюю нашу встречу, я предупреждал тебя, что скоро в Ленинграде появится Хирург. И я передам тебе всю информацию по этому типу. Твоя задача будет найти его и обезвредить.

– Помню такое.

– Вот и настал этот момент.

Кармий распахнул куртку и достал серую картонную папку на веревочках. Он протянул ее мне.

– Здесь все что нам известно по Хирургу.

Хирурги таинственная революционная организация внутри Сплетения Майетов. Так называла себя инопланетная раса. Другое ее название Императоры Иллюзий. Майеты жили совершенно изолировано от других разумных рас галактики, но после того как Бресладская империя начала беспощадную войну с Роями Идрисов, баланс сил в галактике нарушился. Идрисы обрушились на территории майетов и те вынужден были заключить союз с Бресладской империей, целью которого было полное уничтожение инопланетной заразы в лице идрисов. Хирурги это те майеты, которые не признали союз с людьми даже ради такой с виду разумной цели. Они готовили террористическую акцию на Земле, с целью разрушить союз между Сплетением Майетов и Бресладской империей. Именно такую версию событий рассказал мне во время одной из прошлых встреч Кармий. И я именно тот Дон Кихот, который должен будет с открытым забралом вступить в схватку с Хирургами и разрушить их террористические планы. По мне так это звучало как полный бред. Но такова была моя реальность.

Я взял папку.

– Земля единственный естественный буфер между майетами, идрисами и бресладцами. Именно здесь может состояться решающая битва между этими тремя цивилизациями, – произнес Кармий.

Помнится, однажды я уже это слышал.

– Приступай к исполнению немедленно, – приказал он, развернулся и, не попрощавшись, пошел прочь.

Я открыл дверцу машины, сел на водительское, папку бросил на сидение рядом и крепко задумался.

Только этого дерьма мне еще не хватало.

Глава 7

Столкновение с миром майетов закончилось для меня и моих соратников по штурмовой бригаде смертью и воскрешением в реабилитационном центре программы «Последний шанс». В сущности, об этой программе и о ее сотрудниках мы ни идриса не знали. Только то что подключены к ней, и пользуемся ею в критических случаях, когда нам угрожает неминуемая смерть на поле брани. Но в программе были существенные ограничения для того, чтобы нельзя было обойти программу и выйти досрочно на оплачиваемую ветеранскую пенсию.

В частности, нельзя было самоубиться, чтобы воскреснуть, и снова самоубиться, и снова воскреснуть и так до полного списания на пенсию.

Батюшка рассказывал, что в самом начале действия программы один ушлый паренек пронюхал о такой возможности и подговорил несколько ребят на то, чтобы взломать систему. Лайфхакнуть, как они выразились. Они сами убивали себя, и им удалось выйти за пределы программы, найти уязвимое место. После каждого воскрешения они выглядели заторможенными. Все их мысли были направлены на то, чтобы снова самоубиться, чтобы воскреснуть. И как можно быстрее закончить этот круг смертей и воскрешений. За это их прозвали Коматозниками.

Ведь как известно, что не запрещено, то разрешено. Конечно, почти сразу же такой побег на ветеранскую пенсию был обнаружен и лазейку основательно замуровали. Ввели ограничение про смерть на поле брани, только солдаты народ ушлый, а уж тем более штурмовики. Нашлись торопыги, которым и воевать не хочется, но все бонусы от статуса ветерана получить надо. Они подставлялись под самый первый залп идрисов, погибали и запускалась программа воскрешения.

Несколько человек просочились сквозь это тонкое угольное ушко возможностей, прежде чем аналитики нашли дырку в протоколе, но пока ее ликвидировали, еще несколько сотен человек закончили круг смертей и перерождений с солидной ветеранской пенсией. Тогда ввели последнее ограничение – рейтинг смерти.

Десятибалльная шкала. Каждая смерть штурмовика оценивалась, где один балл самоубийство, десять героическая смерть на поле боя.

Если штурмовик погибал и его смерть была в диапазоне от одного до трех баллов, он проходил воскрешение, его отправляли в штрафной батальон и накладывали большой штраф, в который входила полная оплата расходов на содержание программы «Последний шанс». Срок его контракт увеличивался в пять раз. За штрафником устанавливался строгий контроль. Любая потенциальная возможность самоубийства при таком раскладе исключалась. Штрафник должен был отбыть полный срок своего кабального контракта. Право на ветеранскую пенсию при этом он терял.

Второй уровень от четырех до шести баллов. Штурмовик проходил воскрешение, возвращался в действующую армию, но при этом на него накладывали серьезный штраф и присваивали статус «Подозрительный». Ветеранскую пенсию он сохранял, но с понижающим коэффициентом минус тридцать процентов.

Третий уровень до семь до восьми баллов. Штурмовик проходил воскрешение, возвращался на поле боя без каких-либо изменений в статусе. Право на ветеранскую пенсию он сохранял полностью, как и право на дополнительные выплаты за боевые награды и поощрения от командования.

Высший уровень, девять – десять баллов. Героическая смерть на поле боя. Досрочный выход на ветеранскую пенсию с присвоением повышенного коэффициента выплат плюс пятьдесят процентов, с сохранением дополнительных выплат за боевые награды и поощрения от командования.

Надо ли говорить, что количество самоубийств и неосторожных смертей на поле боя упало до нулевой отметки. Понятно, что большая часть гибели личного состава проходила по третьему уровню. Командование не идиоты, государственные деньги считать умеют. Но иногда смертям присваивался высший уровень. Случалось это редко. Имя такого штурмовика тут же появлялось на Столбе Славы, возле которого проводились особые торжественные построения личного состава на боевой базе.

Я не задумывался раньше, а какой статус присвоили мне во время последней смерти. Ведь я хоть и воскрес, но совершенно не в том месте и не в том теле. Про ветеранскую пенсию от Бресладской империи в Советском Союзе никто слышать не слышал. Можно было на нее и не надеяться. Так что у меня какой-то особый случай, вне всех рейтингов и категорий. Только вот похоже наше высокое командование давно положило черную дыру на весь рейтинг. И какой бы героической смертью ты не умер, повышенный коэффициент и статус Бессмертного героя Бресладской империи можно было и не ждать.

После ловушки Сплетения Майетов, в которой мы оказались и погибли все как один под бомбардировками родных орбитальных станций, я ожидал, что нашим смертям присвоят Высший уровень рейтинга, а значит досрочный выход на ветеранскую пенсию, повышающий коэффициент и все прочие радости жизни. Ведь мы не просто погибли на поле боя, мы вырвали победу из лап инопланетной дряни. Мы уничтожили их командный центр, и как потом выяснилось, благодаря нашему героическому штурму, удалось внести хаос и сумятицу в Сплетение, разорвать их командные цепочки и захватить планету, которая в последствии стала важным наступательным плацдармом на родные миры идрисов. Но все это было потом.

Когда же мы очнулись в реабилитационном центре программы «Последний шанс», первые чувства, что захватили нас, была радость от того, что мы снова все вместе. Но потом появилось горькое разочарование, когда мы узнали, что командование кинуло нас с Высшим рейтингом, отказавшись признать нашу героическую смерть.

– Что за дерьмо? – сказал Тощий.

– На все воля Божья, но это не по-божески, – оценил Батюшка.

Крыса и Лодырь промолчали.

Бубен несколько дней материл высокое начальство самыми крепкими выражениями. Некоторые из них я слышал в первый раз. Нет, по отдельности все слова были мне знакомы, но вот в таком сочетании – в первый раз.

– Дерьможоры, – сказал Таракан и с ним никто не стал спорить.

А я ничего не стал говорить, потому что все итак было очевидно. К тому же меня в этот момент волновало совсем другое. Во время последнего штурма мозгового центра майетов со мной произошло кое-что, что сначала совершенно вылетело из памяти, но потом начало возвращаться. И то что возвращалось, пугало меня, если не сказать – повергало в ужас.

Во время последнего штурма, когда огненная лавина обрушилась на мозговой центр и одновременно на наши головы, когда мир вокруг превратился в филиал ада, я умер не сразу. Это не сразу заняло какие-то доли секунды, но для меня они растянулись во времени, так что я не мог даже сказать, сколько прошло точно минут-часов-дней в моей индивидуальной закапсулированной от внешнего мира вселенной. И в этот страшно короткий и чудовищно длинный отрезок времени у меня произошел личный первый контакт с сознанием пришельца. Чуждого человеческому миропониманию разума.

В реанимационной палате память возвращалась не сразу, да и восстанавливалась она фрагментарно. Короткими отрезками, которые сначала наполняли смутные ощущения, потом чувства от боли до беспредельного счастья, и только потом приходили события, которые словно происходили не со мной, а с кем-то другим, к кому я оказался ментально подключен.

В общем, все это было жуткая дрянь, и я не знал, как от этого избавиться. И главное, как с этим жить. Я попробовал пораспрашивать братьев по оружию и общей беде. Сперва подошел к Батюшке. Он всегда вызывал у меня больше доверия. И не только у меня. С любыми душевными переживаниями и сомнениями мы шли за советом к нему. Если даже и не поможет, то внимательно выслушает. Еще меня интересовало, нет ли у других ребят таких же ощущений. Один ли я пережил этот опыт, или у меня есть братья в этом вопросе.

Батюшка выслушал, что я ему наговорил, и вынес вердикт, что после такого опыта смерти и разочарования от поведения командования, не удивительна подобная реакция. Мои видения, память, смутные ощущения и все прочее это адаптация разума к болезненному опыту.

Ни хрена себе адаптация!

Я попробовал поговорить с остальными товарищами. Но только Кувалда хоть как-то меня выслушал. Остальные были погружены в свои мысли и переживания. Душою они уже примеряли геройский статус и получали документы на ветеранскую пенсию, а тут реальность их мордой о железобетонный плацдарм. И я со своими переживаниями.

Я оставил попытки найти единомышленников, как бессмысленные и сосредоточился на своих воспоминаниях.

Я сначала не понимал, что произошло, но потом постепенно понимание пришло ко мне.

Когда наши устроили массированную бомбардировку мира майетов, при этом отправив в размен весь свой личный боевой состав, находящийся в этот момент на планете, майеты поняли, что жить им осталось не долго и попытались найти выход из этой ситуации, лазейку, кротовую нору, да что угодно, чтобы сохранить память об этом болезненном опыте и передать его своим собратьям.

И этой лазейкой, кротовой норой, выходом из тупика оказался я.

Не знаю, каким образом майеты узнали о программе «Последний шанс». Как они выяснили, что мы не умираем окончательно, а наше сознание переносится в новое тело, восстанавливается после всех пережитых стрессов и адаптируется к новой жизни и службе на благо Бресладской империи. Возможно они знали до того, как заманили нас в свою ловушку. Я также не знаю, почему именно я оказался восприимчив к их воздействию и был готов к контакту. Почему не Батюшка или Худой. Но майеты стали моими наездниками, а меня использовали как бегового скакуна, который перенес их из гибнущего нового мира в спокойную Бресладскую империю.

Удивительно еще и то, что я почти ничего из этого не помнил в новом мире СССР. После последней смерти и переноса на Землю, эта часть моей памяти оказалась в тумане небытия. Возможно она так бы и осталась там, если бы мне не пришлось делить одно тело с Тенью, как когда-то какое-то короткое время между двумя воскрешениями я делили его с представителем расы майетов.

Ну не ирония ли судьбы. Парадоксальность развития событий.

Возможно, я бы и не вспомнил бы этом никогда. Но Тень не просто так сидел внутри меня, да при чем в последнее время очень тихо сидел, ничем о своем существовании не напоминая. Все это время оказывается он, тварь такая, вел диверсантскую работу против моего разума. Пытался взорвать меня изнутри. А для этого копался в моем сознании как заправский мозгоклюй. Все чего он добился, это то что закрытые части моей памяти стали восстанавливаться. Кластер за кластером, минута за минутой, день за днем я стал вспоминать что со мной было. И эти воспоминания заставили по новой посмотреть на то, почему я оказался на Земле, которая стала буферной зоной между тремя цивилизациями: Роями идрисов, Сплетением Майетов и человечеством, в лице Бресладской империи.

Я еще не очень понимал, как это произошло и что именно случилось, на что рассчитывали майеты, но кое-что я вспомнил.

В тот момент, когда бомбы обрушились на мозговой центр, один или несколько особей приняли решение эвакуироваться и использовали меня как транспорт. Я не знаю, как у них получилось подключиться к моему разуму, но в этот момент время для меня перестало существовать. Я остановился во времени и оказался в густом черном лесу.

Только что я находился в чужом городе среди зданий под бомбежкой и вот меня окружают чужеродные деревья. Я никогда таких не видел: ни в жизни, ни в виртуальных мирах. Вроде бы это деревья со стволами, ветвями, листьями, но в то же время они живые. Шевелятся и передвигаются, и явно настроены ко мне враждебно. Я не знаю, почему так решил. Но это было абсолютно ясно, как и то, что из этого леса я не вернусь прежним. Они протянули ко мне свои ветви-лапы-руки. Я попытался увернуться. Я не должен был попасть к ним, но они были повсюду. Как не уворачивайся, все равно рано или поздно достанут. Я крутился, вертелся, пригибался, подпрыгивал, уходил перекатами, но они все же поймали меня. Одна из ветвей внезапно удлинилась, обхватила меня за торс, другая вцепилась в руки, оплела их, полностью блокируя. И вскоре я почувствовал, как могущественная сила вздернула меня вверх, подняла и зафиксировала, так что я не мог пошевелиться.

Передо мной выросло большое черное дерево с могучим стволом, которое раскрылось на уровне моего лица, выпуская десятки тысяч – миллионы белых спор. Они накрыли меня облаком, окутали с головы до ног. Я попытался задержать дыхание, но надолго меня не хватило. Перед глазами поплыли красные блики, грудь разрывало от напряжения. Я не смог сдержаться, вдохнул и множество спор проникло внутрь меня. И тут начался сущий ад.

Я больше ничего не видел. Зрение отказало мне. Неведомая сила стала раскладывать мой организм на множество фрагментов, проникая в них, делаясь связующим звеном. В каждую клеточку моего сознания встраивался микрофрагмент чужого сознания. И это была дикая боль, нестерпимая, но при этом мне приходилось терпеть. Потому что не может умереть тот, кто физически уже умер.

Я не знал тогда и не знаю сейчас, что из себя представляют майеты. Какой у них настоящий облик. О чем они думают. Как живут. Что для них важно, а что является второстепенным. Единственное что я познал – один майет ничто, но в то же время часть великого большого Сплетения. Сплетение может потерять одного, но в то же время не потеряет никогда. Потому что один ментально связан с множеством. И во время смерти одного, его сознание растворяется в множестве. Но только если смерть происходит поблизости от других майетов. А если смерть случается целой планеты, а другая слишком далеко, и никто не спасся, то огромная ветвь цивилизации окажется необратимо уничтожена.

Когда они захватили нас в ловушку, это была всего лишь игра. Они не могли предположить, что все обернется планетарной катастрофой. Теперь оказавшись на грани тотального уничтожения, они ухватились за первую попавшуюся, а по факту единственную соломинку. Может, я попался им случайно, а может это был осознанный выбор. Но сейчас они перекачивали в меня сознание одного индивидуума, который вмещал в себя все множество Сплетения, проживавшего ранее на этой планете.

Жуткое дело, я вам скажу. Когда в тебя встраивается нечто чужеродное с большим количеством информации. Что-то что должно стать естественной частью тебя, чтобы не вызывать подозрение у мозгоклюеев программы «Последний шанс», но в то же время не потерять индивидуальность. По сути майеты стали вирусом, который заразил меня перед тем как мое сознание схлопнулось и перенеслось в центр воскрешения в неизвестной мне точки вселенной.

Во время переброски вирус погрузился в спящий режим до того момента, когда другой майет окажется поблизости и активирует его. Такого была видно их цель. В реабилитационной палате я начал вспоминать эти события, но до конца так и не восстановил все. Не смог понять, что же со мной произошло.

Потом нас вернули в строй и бросили на новый штурм группировки идрисов, во время которого я погиб и перенесся на планету Земля в СССР. Толи этот перенос заглушил часть моей памяти, толи это изначально было в программе вируса майетов, но я ничего не помнил об этом. А майеты жили во мне, как теперь жил Тень.

Возможно так бы продолжалось и дальше, и я бы никогда об этом не узнал, если бы не столкнулся с Кармием, и он не поручил мне найти и обезвредить Хирурга, террориста из расы майетов.

После разговора с Кармием, я сел в машину, открыл папку, увидел фотографию досье и прочитал фамилию человека, которого мне предстояло найти и обезвредить. И тут мою память прорвало. Копаясь в моем сознании, Тень подточил защитный механизм вируса, и теперь он активировался. Правда одно Тень не мог учесть, что эти раскопки и эта активация приведет к его полному уничтожению. Проснувшийся майет поглотил Тень, не оставив и следа. Для меня, впрочем, ничего не изменилось. Внутри меня продолжала жить чужая личность. Только теперь я не знал, какой она силы, на что способна, и когда подаст голос. Внутри меня жил Пришелец, чей потенциал мне был неизвестен, но рано или поздно он проявится. И тогда нам придется сойтись в битва за контроль над телом. И это будет смертельная битва.

Глава 8

В картонной папке с тряпочными завязками был один листочек и маленький белый конверт, внутри которого что-то находилось. Сначала я изучил листок.

Игорин Вадим Владимирович

Дата рождения: 02.03.1960

Место рождения: г. Ленинград

Дальше следовал адрес прописки, место учебы и другие сопроводительные данные. А также краткая характеристика, по всей видимости взятая из учебного заведения. В общем, краткое введение в дело, которое меня сейчас мало интересовало. А вот конверт пробудил во мне любопытство.

Я открыл его и вытряхнул на ладонь маленький красный кружочек из материала, похожего на пластик. Как давно я не держал датакарту в руках. В моем мире они были распространены повсеместно, использовались часто, но старались ими не злоупотреблять. На этом маленьком кругляшке хранился архив данных по какому-то направлению знаний. В данном случае я мог предположить, что здесь содержится полное досье на гражданина Игорина, который в реальности является глубоко законспирированным инопланетным агентом с кодовым именем Хирург.

Для применения этой карты не требовался никакой компьютер, да и где бы я его мог взять в Ленинграде, по крайней мере находящий на уровне развития науки и техники моей Родины. Достаточно было просто приложить эту карту к виску, и данные сами проникнут в мозг. Как это происходило, в чем принцип действия, я не знаю. Меня никогда это не интересовало. Датакарты были просто как факт моей реальности. Единственное ими нельзя было злоупотреблять, если постоянно загружать мозг через эти кругляшки, то вполне можно его перегреть, а дальше последствия непредсказуемы.

В моем мире такое явление как датаголизм было также естественно, как алкоголизм в этом мире. С ним боролись, пытались лечить, старались ограничивать применение датакарт. Как альтернативу использовали классические способы получения информации: чтение, погружение в виртмиры и другие варианты. Но датакарты все равно пользовались стабильным спросом. Как известно, любой явление в одних руках может стать полезным орудием, в других неуклюжих руках разрушительным наркотиком, способным разрушить весь мир. Все зависит только от целей и способов применения.

Мне приходилось раньше пользоваться датакартами, хотя на моей родной планете они не были сильно распространены. Но я смотрел на этот красный кругляшок с большим подозрением. Что содержится внутри? Если я приложу его к себе, активирую, какая дрянь проникнет в мой мозг? Там итак уже сидит один Пришелец, от которого не понятно, что ждать. Что еще я подгружу себе в сознание?

Но зачем Кармию меня загружать новыми вирусами. Если бы они хотели это сделать, то сделали бы во время переброса на Землю.

Я решил подождать с датакартой. Сейчас передо мной стояло две задачи. Первая – дело Конструкторов, второе – найти и обезвредить Хирурга. Я решил, что Хирург может подождать. Сначала надо было выполнить обязательную программу по текущему делу.

Я выехал со двора.

Дворец культуры работников связи находился на улице Герцена дом пятьдесят восемь на набережной реки Мойки. Это здание было построено в середине девятнадцатого века как немецкая реформаторская церковь. После Революции церковь на волне борьбы с опиумом для народа закрыли и организовали здесь пролетарское общежитие, но потом закрыли и общежитие, а задание перестроили под Дворец культуры, где работали разные кружки по интересам, был открыт концертный и кинозалы, а также библиотека и клуб при Всероссийском Обществе Рационализаторов и Изобретателей. Здесь же и собиралась секция Самавто, с председателем которой у меня была назначена встреча.

Я приехал вовремя. Оставил машину у тротуара, и вошел в здание ДК. На входе пожилая вахтерша с рыжими волосами и большими очками сообщила где мне найти помещение двести один, где собирались автомобилисты конструкторы.

– А вы не знаете Игорь Васильевич уже пришел? – поинтересовался я.

– С какой целью интересуетесь? – вахтерша отложила в сторону журнал «Крестьянка» с тремя улыбающимися женщинами разных национальностей в простых летних платьях и косынках на фоне красного трактора на обложке.

– Правильно. Бдительность – это хорошо. В любое время, – похвалил я ее и предъявил удостоверение. – Встреча у меня с Игорем Васильевичем.

– Ах вот оно что. А я-то думаю, почему это он во вторник в клуб приехал. Они обычно во вторник никогда не собираются. А тут приехал. Пять минут как прошел. Вам прямо по коридору на лестницу на второй этаж.

– Спасибо. Найду.

Я прошел мимо вахтерши, которая вернулась к чтению журнала.

Я поднялся на второй этаж, нашел двести первое помещение и постучал. Изнутри прозвучал зычный голос:

– Да. Да. Входите.

И я вошел.

В большом помещении, больше похожем на лекционный зал с расставленными партами напротив грифельной доски и столом преподавателя, возле которого стоял высокий полный пожилой мужчина с седыми волосами и курчавыми усами в больших черных очках. Он вынимал книги из портфеля, стоящего на столе. Услышав, как я вошел, он посмотрел на меня и сказал:

– Я так понимаю, вы из милиции?

– Так точно. Валерий Иванович Ломанов, я вам звонил.

– Липницкий Игорь Васильевич, – взаимовежливо представился он. – Проходите, присаживайтесь напротив. Какие у вас ко мне вопросы?

Я последовал его совету и сел за парту напротив его стола.

Липницкий достал из портфеля бутылку водки и палку сервелата. Положил на стол. После чего продолжил исследование содержимого своего портфеля, словно я не присутствовал рядом. На столе появился железный портсигар, пачка папирос «Беломорканал», стопка каких-то тетрадей, календарь настенный отрывной на текущий год, уже изрядно потрепанный, и книга Жоржа Сименона «Мегрэ сердится» в красной обложке.

– Вы говорите, говорите. Я вас внимательно слушаю. Просто никак не могу найти ключи от гаража. Уже все проверил и дома и здесь на работе. В пятый раз обыскиваю портфель. Ума не приложу куда я их дел.

Я облегченно вздохнул. А то я уже предполагал, что он предложит мне раздавить пузырь водки на двоих. Такое предложение в этом мире могло прийти совершенно неожиданно с любой стороны.

– Вы знаете Колмыкова Льва Игоревича? – спросил я сразу без предисловий.

– Льва конечно знаю. Он у нас в клубе состоит, конструирует автомобиль. Его «Комета» весьма многообещающая конструкция. Правда ему еще работать и работать, – продолжая копаться в портфеле говорил Липницкий.

На столе появилась губная гармошка, носовой платок и металлическая монетница на семь отсеков для монет разных достоинств, полностью заполненная.

– А что случилось? Почему вы интересуетесь Львом? – внезапно остановился в своих поисках Липницкий и уставился на меня.

– Тапочкин Петр Сергеевич, такая фамилия вам что-нибудь говорит? – проигнорировав его вопрос, спросил я.

– Тапочкин у нас в клубе не состоит. Он сам по себе. Приятельствовал с Колмыковым с незапамятных времен. Он тоже конструктор. Он уже собрал одну машину. Хороший получился экземпляр «Диана», современная, быстроходная, с такими дверцами вверх. Эти дверцы Льву очень понравились. Он решил их тоже задействовать в своем проекте. Весьма кстати экономит место на стоянке. Можно машины близко друг к другу ставить. Да.

Липницкий смерил меня взглядом, отложил портфель в сторону и медленно сел за стол.

– Что случилось, дорогой товарищ? Почему вы интересуетесь Львом и Тапочкиным? Милиция просто так интересоваться не будет.

– Вы правы, Игорь Васильевич. К сожалению, Колмыков и Тапочкин были убиты. Возбуждены уголовные дела по факту совершения этих преступлений. Я расследую эти дела в составе особой группы. Пока они по отдельности, но почерк схож. Оба убитых были найдены возле своих автомобилей, которые сконструировали своими руками. Так что я вам задам несколько вопросов. Вы не возражаете?

– Нет, нет. Конечно, задавайте, – разом как-то осунулся и поскучнел он. – Какой ужас. Кто бы мог подумать. Лева. Он же молодой. Энергичный, жизнерадостный. Ему бы жить и жить. Его «Комета» можно сказать первая проба пера. У него большой потенциал. Он много мог бы добиться. Какой кошмар.

– Уважаемый Игорь Васильевич, я с вашим увлечением недавно столкнулся. И надо сказать поражен. Без заводских мощностей, своими руками, в кустарных условиях вы собираете полноценные автомобили. Это прямо достойно восхищения. Расскажите, пожалуйста.

– Да что тут рассказывать. В удивительное время живем товарищи. Машина она ведь удивительных механизм, который дарит нам свободу передвижения. Но этот механизм всегда стоил дорого, да к тому же свободно купить его сложно. Вообще наше движение зародилось почти сразу же после Революции. Вы наверняка смотрели фильм «Золотой теленок» с Юрским и Куравлевым, тогда вы помните несравненную «Антилопу Гну». Вот этот автомобиль, он же «Марлен Дитрих», и является одним из самых первых образцов самавто.

Я не мог признаться товарищу Липницкому, что фильм «Золотой теленок» не смотрел, и кто такая «Антилопа Гну» понятия не имею. Но отметил себе, что надо обязательно восполнить этот культурный пробел. Правда, вот как это сделать пока не знал. Это в моем мире любой фильм можно посмотреть в любое время на любом носителе. Но в СССР чтобы посмотреть кино, надо сначала найти, когда он будет показан по телевидению. Для этого публиковались еженедельные телепрограммы. В этот день обязательно быть дома и смотреть по телевизору. Главное, чтобы фильм показывали, а то многие картины транслировались по одному разу в день премьеры, а потом лови их год за годом, может повезет и снова всплывут на телевизионном пространстве.

– После Гражданской войны потребность в личном транспорте была, а вот свободного личного транспорта было мало. Выпускались машины, но они распространялись по специальным ордерам особо важным людям. Тогда-то умельцы и стали из старых запчастей и доступных средств и деталей конструировать свои машины. У нас же народ всегда до изобретательства охоч был.

Липницкий заговорил с жаром увлеченного человека. Было видно, что это его любимая история, которой он предан до мозга костей.

– Вы, наверное, понимаете как обстоят дела в нашей автомобильной промышленности. Наши машины находятся на передовой современной техники. И это понятно, но вот нет у нас разнообразия в моделях. Понятно, что все что выпускает наш автопром раскупается моментально. Продукция пользуется высоким и стабильным спросом. Как и у нас в стране, так и за рубежом. А раз покупают эти модели, то незачем выводить в производство новые модели с интересным дизайном. За рубежом ведь как, видов машин множество. У нас же стабильно выпускается одни лишь седаны. Никто не выпускает кабриолет, нет спортивных машин, универсалов опять же. Поэтому наши умельцы решили взять дело в свои руки. Понятное дело, сначала это не было общим движением. То тут, то там энтузиасты запускали свои проекты автомобилей. Вычерчивали, потом собирали. В гаражах. До тридцатых годов вообще частному лицу машину сложно было купить. А вот построить никто не запрещал. Вот и строили. Варили из труб каркасы, делали фанерные кузова, двигатели брали от мотоциклов, разбирали старую технику на запчасти. После войны наше движение обрело второе дыхание. По всей стране конструкторы любители стали моделировать свои автомобили. Наши заводы не выпускают спортивные машины, мы сами ее сделаем. Нету у нас в продаже семейного автомобиля на десять человек, чтобы можно было с ночевкой выбраться на природу. Мы его построим. Постепенно любители стали собираться вместе, обмениваться идеями, чертежами, запчастями, расходниками. Так появились клубы, которые объединяли единомышленников. А в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году случился прорыв, я бы так сказал, в журнале «Техника-молодежи» были опубликованы технические условия для конструирования самодельных автомобилей. Эти условия были разработаны товарищем Василием Захарченко, видным деятелем нашего движения, совместно с ГАИ. Через восемь лет государство официально утвердило «Технические требования к микролитражным автомобилям и мотоколяскам, изготавливаемым в индивидуальном порядке». Таким образом нас не просто заметили, а ввели в правовое поле. Теперь самодельный автомобиль можно зарегистрировать в ГАИ и получить номера. Но при этом ввели ограничения, которые никоим образом не сказывались на размахе нашего творчества. Ведь Самавто это не просто про машины. Это в первую очередь творческий поиск, самовыражение. К примеру, раньше в шестидесятые можно было на самодельный автомобиль ставить двигатели от мотоциклов, а сейчас разрешили ставить от «Запорожца». Благо, на вторичном рынке полно автомобилей и запчастей от этой марки. Но наши умельцы и двигатели пересобирают, так что получается нечто новое и интересное. Популярности движению придали регулярные публикации в таких журналах как «Техника – молодежи», «Моделист – конструктор» и «За рулем». Эти издания часто публикуют чертежи типовых автомобилей самавто, инструкции и советы по созданию самодельных автомобилей. Очень много ребят пришло в наше движение благодаря этим публикация. Опять же собрать автомобиль стало легче. Достаточно взять чертеж из журнала и можно приступать к постройке, дополняя модель согласно своим предпочтениям и фантазиям. Очень удобно. А от такого типового проекта потом кто-то переходит и к своим автомобилям. Телевидение тоже заметило нас и сделало ряд передач в рамках программы «Это вы можете». Сейчас регулярно проводятся конкурсы самодельных автомобилей «Техническое творчество молодежи». Устраиваются автопробеги. Наше движение наращивает обороты. Если раньше в год регистрировалось по триста автомобилей, то сейчас мы приблизились к цифре тысяча. И это не предел. Понятное дело, что в основном машины эти конструирует в больших городах, ведь нужен доступ к расходным материалам. Если раньше делали машины из фанеры и склеивали эпоксидной смолой, то сейчас для кузова используют стеклопластик. Хотя бывают и исключения. Например, товарищ Кучеренко, мотоспорсмен, построил свой автомобил «Труд» из металла. В ход пошло свыше семидесяти фрагментов металла, найденные на свалках. Вы не представляете, какой кладезь полезных вещей эти наши свалки. У нас строят машины в основном в гаражах, на дачах, но некоторые умельцы собирали машины в частных квартирах. Один товарищ собрал машину в квартире на седьмом этаже, чтобы ее достроить и поставить на ход, машину с седьмого доставали промышленным краном. Сейчас поговаривают в узких кругах, что скоро могут разрешить в самавто использовать моторы от Волги. Это уже новый шаг вперед в нашем движении.