Текст книги "Пришелец в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Даль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– А что для вас делал Колмыков, если не секрет? – спросил я.

– Колмыков не совсем мне оказывал услугу. У меня служебный автомобиль. Мне усовершенствования на нем не нужны. Он помогал моему сыну. Он увлеченно занялся автогонками. Колмыков делал ему продувку и доработку головок блока цилиндров. Что-то еще, но я толком не знаю. С ним больше сын общался. Они занимались этим у нас на даче. Вы можете поговорить с моим сыном. Он вам больше расскажет.

– Как я могу с ним связаться? – спросил я.

– Сейчас я вам запишу адрес и телефон, – сказал Ярушкин.

Он взял лист бумаги, автоматическую перьевую ручку и записал нужную мне информацию. Я взял листок и прочитал: «Ярушкин Савелий Иванович». Далее шел номер телефона и адрес дачи. Она находилась в Репино. Хорошее престижное место. Там не только дачи творческой интеллигенции, но и закрытые спецдачи Ленгорисполкома и Обкомпа КПСС.

– Когда вы в последний раз встречались с Колмыковым? – спросил я.

– Полтора месяца назад. Собственно беседа про ноу-хау была нашей последней. Он как раз закончил работу для сына. У него начиналась подготовка к соревнованиям. Они договорились о дальнейшем сотрудничестве, но к работе Колмыков должен был вернуться в начале зимы. Его это сильно расстроило. Я так понимаю, он очень нуждался в деньгах. Вообще странное дело, товарищ Ломанов, Колмыков горел идеями, строил для других машины, помогал доводить до ума. А свою машину никак не мог построить. Ему вечно не хватало денег. Он как-то сказал, что однажды уже построил автомобиль, но по частному заказу. Вынужден был расстаться со своим детищем. Отдал ее в хорошие, но бездарные руки. И теперь этот человек его машину выдает за свою.

– Я вы не знаете, кто был этот человек? – спросил я.

– Его старый друг с детства. Фамилию он не называл, – ответил Ярушкин.

Мы поговорили еще с четверть часа и распрощались.

Ярушкин пообещал быть всегда на связи, если у меня появятся новые вопросы.

Я покидал Ленгорисполком со странным чувством. Кое-что конечно прояснилось, теперь я знал, кто построил для Тапочкина его «Диану». Появилась интересная информация про ноу-хау Колмыкова, а также что он почему-то всеми руками и ногами отпихивался от выгодной престижной должности на автомобильном заводе. Что заставляло задуматься о причинах такого поведения, но вот только все это ни на миллиметр не приблизило меня к личности убийцы.

У меня оставался еще один заказчик Колмыкова, с кем я еще не разговаривал. Поскольку Дом Ленинградской Торговли находился неподалеку, я поехал туда без предварительной договоренности. Все-таки товаровед не такая большая шишка, как Второй заместитель.

Ольгина я застал на рабочем месте. Он занимался приемкой свежей партии костюмов и согласился уделить мне некоторое время. Он был молодым, подвижным человеком, который был увлечен своей работой, но больше всего был увлечен автомобилями. На этой почве он и сошелся с Колмыковым. Тот помогал ему доработать ходовую часть на его новеньком «Жигуленке» первой модели. Об убийстве конструктора он ничего не слышал и сильно расстроился, когда узнал. Только не потому, что ему человека жалко было, а потому что некому теперь до ума его «ласточку» довести. Сколько я не задавал вопросов, Ольгин ничего больше не знал. С Колмыковым общался только по автомобильным делам. Никаких других дел с ним не имел. Так что это был явно пустой номер. Здесь нашим убийцей и не пахло.

Я попрощался с Ольгиным и покинул ДЛТ. Вернулся в Контору, где меня уже ждал Рощин, но и у него не было никакой интересной информации. По бухгалтерским делам Тапочкина он отправил запросы. С Дятловым встретился. Тот подтвердил факт, что он поставлял Колмыкову запчасти, но ничего такого, за что можно было убить. Никаких секретных деталей или особо ценных материалов. Одно железо, да и то старое.

Пока что оставалось только единственный путь, встретиться с сыном Второго зама. Может быть, у него удастся узнать какую-то полезную информацию. Но я чувствовал, что и тут полный тупик.

Мы явно что-то упускали из виду. Но что?

Как ни крути, но все пути-дорожки вели в Мичуринское. Все сводилось к этому поселку. Может не стоит сбрасывать Юрия Безгороднего со счетов, а стоит тщательно проверить его алиби. Ведь на момент убийства Тапочкина он лежал в больнице, а вот когда убили Колмыкова и Шубика уже гулял на свободе. Да и телосложением он очень напоминал того человека, с кем я сцепился возле дома Шубика. Правда тогда я его толком не смог рассмотреть. Лицо у него было скрыто.

Я решил, что надо вернуться в Мичуринское. Время показало, что я оказался полностью прав.

Глава 21

Теперь, когда версии с участием заказчиков и поставщиков разлетелась вдребезги, мне не оставалось ничего иного как вернуться к истокам. А значит снова надо было ехать в Мичуринск. Только вот с чем я туда поеду? Только со смутными подозрениями? Это очень плохой ход. Нужно что-то посущественнее их. Или ввязаться в бой, а там посмотреть, куда он выведет. Тоже вариант.

Сидя в Конторе, я прокручивал в голове первое место преступления.

Оно сильно отличалось от второго. Во втором случае Колмыкова убили на рабочем месте, в тихой, можно сказать даже домашней обстановке. Но в первом случае убийство произошло на Журавлевском озере.

Каким-то образом преступнику удалось уговорить Тапочкина уехать из Ленинграда и отправиться так далеко. Почему бы не убить его прямо там на месте? И убийство обставлено как ритуальное. Его не просто убили, а привязали к капоту самодельной машины и утопили.

Зачем столько сложностей?

Ведь если бы преступник убил Тапочкина в таком глухом месте, можно было просто зачистить за собой следы и бросить тело прямо на месте. Пока до него доберутся, тело успеет основательно испортиться. Пойди потом найди следы, отпечатки или что-то еще. Получается здесь важную роль играет именно место, способ убийства и то, как скрыли его.

Место – Журавлевское озеро.

Способ – огнестрел.

Сокрытие – привязали к капоту и утопили в озере.

Каждый из этих моментов играет важную роль, но вот какую.

Я достал из сейфа папку и стал изучать протоколы осмотра места первого преступления. Может мы все-таки что-то там упустили.

Я просматривал бумаги, но ничего существенного в них не видел. Разве что орудие преступление трофейный наган.

Я изучил заключение судмедэксперта. Убили человека из нагана практически в упор. И тут я обнаружил любопытную деталь. На краях раны и на пуле, извлеченной из тела, были найдены частицы обтюратора, резиновых прокладок внутри глушителя. Поскольку убийца использовал наган, то глушитель был соответственно «БраМит». В ране было слишком большое количество остатков обтюратора, вероятно прокладка была старой и от времени рассохлась, поэтому при выстреле ее вырвало.

Я взял в руки заключение судмедэксперта по второму убитому. Там в ране следов обтюратора уже практически не было. Значит прокладку заменили. Вероятно, вырезали прокладки из какой-нибудь старой автомобильной камеры.

Наган с глушителем «БраМит» просто так не достать. Такое оружие использовалось активно в годы Великой Отечественной Войны бойцами разведывательно-диверсионных групп и партизанскими отрядами. Оружие могло остаться трофейным и скорее всего хранилось в семье.

Купить такое оружие можно на черном рынке, но вот убивать из него с применением глушителя очень опасно, потому что слишком приметно. Если бы убийца купил оружие, то он бы купил простой ПМ. И неприметно и легко в использовании. Так что с вероятностью сто процентов оружие хранилось в семье и досталось по наследству. Может быть, это и есть нужная нам ниточка, попробуем ее раскрутить.

Я взял заключение судмедэксперта по первому и второму убийству и отправился к Амбарову сообщить о своих подозрениях.

Он сидел в кабинете и усиленно бил двумя указательными пальцами по клавишам печатной машинке. Увидев меня, оторвался от своего занятия и спросил:

– Как продвигается расследование убийств конструкторов? Скоро истекает данный нам срок. Если не дадим результат, разгонят отдел к чертовой матери. Пора дать стране конкретные данные.

– Я поэтому к вам и пришел.

Я подробно изложил все свои соображения по поводу трофейного нагана и глушителя «БраМит». Амбаров меня внимательно выслушал, откинувшись на спинку кресла, после чего спросил:

– В семье Безгородних имеется трофейный наган?

– Я не знаю.

– У Петра Безгороднего отца погибшего Стаса мог он иметься?

– Вполне может быть. Сам Петр явно не воевал. Он скорее ребенок войны. А вот его отец вполне мог.

– Тогда надо навести справки, воевал ли отец Петра Безгороднего. Если воевал имеет ли он трофейное официально зарегистрированное оружие. Если такое оружие имеется, и оно подходит по характеристикам, узнать, что с ним стало. Отец у Петра жив?

– Я не знаю.

– Если он жив, то продолжает владеть. Если он умер, то в трехдневный срок такое оружие должны были сдать милиции. Значит все это уточнить, после этого будем действовать.

Я тут же направился к себе и с порога озадачил Рябинина, который только-только приехал в Контору. Поставил ему задачу связаться с местной милицией и попросить навести справки об отце Петра Безгороднего воевал, не воевал, награжден именным оружием или нет. Жив отец или умер. И где тот ствол, а главное какой модели оружия он принадлежит.

Рябинин тут же сел за телефон и стал звонить в Мичуринское. Дозвонился сразу, поставил задачи и попросил посильной помощи. Местные милиционеры заверили, что все сделают в лучшем виде. И свое слово сдержали. Они отзвонились через час с небольшим и сообщили интересную информацию.

Отец Петра Безгороднего Василий Безгородний воевал в годы Великой Отечественной Войны на Первом Белорусском фронте в 8-ой гвардейской армии генерала Чуйкова. Во время боев за Сталинград проявил себя храбро. Был замечен Разведуправлением фронта и отправлен в тыл на переподготовку. В начале сорок четвертого его забросили в тыл врага, в крупный партизанский отряд, где он должен был координировать действия с наступающей армией Чуйкова. В личном деле хранилась запись «Награжден личным оружием решением Начальника БШПД П. К. Пономаренко от [дата] 1944 г.».

Итак, ветеран у нас есть. Наградное оружие имеется. Модели совпадают.

Что дальше?

Два года назад Василий Безгородний умер от последствий перенесенных ранений. Но наградное оружие у него не изъяли по причине утери.

За два месяца до смерти Василий подал заявление в милицию о том, что во время рыбалки на Журавлевском озере (опять оно) лодка, в которой они рыбачили, перевернулась и кобура с именным наганом пошла ко дну.

Искать в Журавлевском озере никто оружие не стал. Его просто списали. Таким образом, оружие пропало из поля видимости. По всей видимости после смерти отца оно осталось в семье сына.

Получается моя версия теперь имела документальное подтверждение. Если мы найдем наган, то сможем определить, когда из него в последний раз стреляли, использовался ли глушитель. Стоит поискать в гараже или дома у Безгородних старые шины на предмет повреждений. Ведь в первом случае следы обтюратора были сильные. Во втором их почти не было. Значит прокладку заменили. Надо найти изделие, из которой ее вырезали. С такими уликами можно будет Петра Безгороднего и его сына Юрия (а я уверен, что он тоже причастен к убийствам) брать в оборот.

С только что полученной информацией я отправился к Амбарову, который выслушал меня, одобрил мои выводы и план дальнейших действий.

После этого он стал оформлять поставления на проведения обысков на квартире Безгороднего отца и Безгороднего сына, а также на даче и в гараже. Теперь оставалось получить санкцию прокурора. Амбаров лично поехал за ней в прокуратуру.

Нам оставалось ждать.

Амбаров вернулся через два часа со всеми нужными нам документами.

Тем же вечером мы выехали в Мичуринское. Приехали в начале ночи, но решили, что задержание и обыски могут подождать до утра. Преступники даже не подозревают, что мы их вычислили и стоим у них за спиной. Так что в бега податься не успеют.

Мы переночевали с Рябининым в гостинице «Лесной», которая стояла на въезде в город. Типовая двухэтажная гостиница, совмещенная со столовой на первом этаже, была любимым место для ночевок водителей дальних рейсов и командировочных. Поэтому мы тут легко затерялись.

Поужинали плотно вареной картошкой, котлетами по-киевски и салатом грядка. Запили все теплым яблочным компотом и крепким горячим чаем. После этого отправились по номерам. Утром нам предстояла тяжелая работа.

Спал я в ту ночь плохо. Мне снился Хирург. Как я его преследую до Обводного канала, а потом он проваливается сквозь пол в здании бывшего газового хранилища. Потом я снова оказываюсь в начале этой истории. Снова его преследую, и он снова проваливается. И так в замкнутом цикле несколько раз. Проснулся я под утро с четким ощущением, что с Хирургом не все так просто, как мне казалось. Надо вернуться к его дому и понаблюдать за ним. Может быть, все это было тщательно срежиссированный спектакль. Такой вариант нельзя сбрасывать со счетов.

Утром я позавтракал с Рябининым в столовой, и мы выехали в первый отдел милиции Мичуринского. Нужно было заручиться их поддержкой для осуществления задержания опасных преступников.

В отеле нас встретил капитан Степан Федосеев. Мужчина средних лет с наметившимся брюшком под форменным кителем. В их глухомани преступлений практически не случалось. Не мудрено в такой идиллической атмосфере обзавестись лишним весом. Он внимательно изучил документы. После чего вызвал к себе старшего лейтенанта Гавриленко и приказал ему собрать оперативную группу для задержания преступников.

Операцию мы решили начать с Юрия Безгороднего и отправились на рыбоводческую базу. Мы решили, что лучше всего брать его на рабочем месте, чтобы не спугнуть его родителей, и он по испугу чего-нибудь не начудил.

Поехали на двух машинах. Опергруппа разместилась в УАЗике, которую в народе называли Буханка. Капитан Федосеев с лейтенантом Гавриленко в служебных «Жигулях» первой модели. Мы с Рябинином на моей старой «Волге». Такой процессией мы добрались до рыбоводческой базы.

Первыми выгрузились оперативники из «Буханки» и рассредоточились по территории, перекрывая все входы и выходы. Мы же вчетвером направились на саму базу.

Против самого Юрия у меня ничего не было, кроме уверенности, что как минимум на нем висит убийство доктора Шубика. Но его нужно допросить с пристрастием. Глядишь, он расколется и даст важные показания.

Мы вчетвером направились к начальнику рыбоводческой базы. Его кабинет располагался в белом кирпичном двухэтажном здании. Я планировал узнать у него, где сейчас находится Безгородний. Территория большая. Пока мы все бассейны обойдем много времени потеряем. Но начальник нам не потребовался.

Мы походили к зданию управления, когда двери распахнулись и наружу вышел, застегивая на ходу белый халат, Юрий Безгородний. Увидев нас, он тут же насторожился и внезапно побежал.

Мы бросились за ним. Только капитан Федосеев быстро запыхался и отстал. Совсем они тут раздобрели от хорошей жизни. Когда интересно в последний раз капитан в задержании преступника участвовал. Наверное, в самом начале своей карьеры еще безусым сержантом.

Безгородний пробежал мимо здания цеха молоди и вбежал в зону вырастных прудов. Здесь друг напротив друга располагались тридцать бассейнов, где выращивалась рыба ценных пород. За ней располагалась зона нагульных прудов, также состоящая из бассейнов только поменьше размером и побольше количеством. Если он добежит до этой зоны, то сможет там оторваться от нас и затеряться. После чего нырнуть в Сбросной канал и уйти по воде.

Я не мог этого допустить.

На ходу я вытащил из плечевой кобуры пистолет и сделал предупредительный выстрел в воздух. Надо напугать Безгороднего и остановить, но он не остановился, а только быстрее припустил вперед и вдруг резко свернул направо за угол бассейна.

Первым до бассейна добежал лейтенант Гавриленко и тут же прозвучал выстрел. Гавриленко схватился за грудь и упал навзничь. Похоже искать трофейный наган уже не надо. Безгородний таскал его с собой, вероятно чувствовал что-то. Иначе зачем носить с собой оружие.

– Помоги лейтенанту, – приказал я Рябинину.

Хотя видел, что тут уже ничем не поможешь.

Рябинин схватил Гавриленко под плечи и оттащил в сторону. Я же осторожно выглянул за угол бассейна, чтобы успеть спрятаться если начнется стрельба. Но новых выстрелов не случилось. Безгороднего видно не было.

Я продолжил преследование в одиночку.

Добежав до конца бассейна, я притормозил и осторожно выглянул из-за угла. Я увидел спину Безгороднего, скрывающегося за следующим бассейном.

Еще в Ленинграде мне удалось ознакомиться с планом-схемой рыбоводческого хозяйства «Мичуринское». Судя по всему, Безгородний бежит в сторону гаражей и ремонтных мастерских. Если ему удастся захватить транспорт, то оперативники из оцепления вряд ли его удержат. Брать его надо было пока он без колес. Только Безгородний ужасно проворный.

Вообще меня не покидало устойчивое чувство дежавю. Я уже гнался за этим человеком после того, как обнаружил тело доктора Шубика. Теперь у меня не оставалось никаких сомнений это был он. Вероятнее всего он также убил и Колмыкова. Вот только Тапочкин не его рук дело. Значит тут Петр Безгородний, его отец, постарался. И мотив убийств вполне ясен – месть за погибшего сына и брата.

Я добежал до угла. Снова выглянул и чуть было не получил пулю в лоб. Просвистела в каких-то спасительных нескольких сантиметрах. Я отпрянул, выставил руку с пистолетом и дважды вслепую выстрелил, после чего выскочил из-за угла стреляя в третий раз. Безгородний уже перебегал по мостику через Магистральный канал. Впереди виднелись красные кирпичные стены гаража и ремонтных мастерских.

Уйдет. Если сейчас ничего не сделать – уйдет. Я остановился, вскинул правую руку с пистолетом, левой поддержал ее, прицелился и выстрелил. Я целился в ногу, но с первого раза промазал. Второй выстрел остановил бегство Безгороднего. Он словно поскользнулся, нелепо взмахнул руками и рухнул на землю. Я бросился к нему. Безгородний, рыча от злости, перевернулся с живота на спину и попытался выстрелить, но я уже был рядом. Ударом ноги выбил из его рук пистолет. Но Безгородний не сдавался. Он схватил меня за ногу и рванул на себя. Я упал на спину, больно стукнувшись затылком о какой-то камень. Почувствовал, как волосы намокли от крови.

Безгородний не отпускал мою ногу, тянул на себя и сам подтягивался ко мне. Он пытался заползти на меня, словно удав, который живьем пытался заглотить свою жертву. Я ударил его свободной ногой в голову. Удар был сильный, но это его не остановило. Безгородний только заулыбался окровавленным ртом. Я ударил его снова и снова, и наконец он меня выпустил.

Я поднялся с земли, склонился над ним, перевернул на спину, заломил руки и сковал запястья браслетами. Я не сразу смог достать наручники из кармана куртки. Они цеплялись за карман. После того как Безгородний оказался в наручниках, я устало сел рядом, ощупал затылок и посмотрел на ладонь. Она была в крови.

– Что ж ты, сука, стрельбу устроил? Он же совсем мальчишка был, – сказал я и сплюнул кровавую слюну на землю.

Во время падения я еще и язык прикусил.

– Не хочу на зону, – зло сказал Безгородний. – Я там уже был.

– Да по тебе вышка плачет. Какая зона, – сказал я.

Из-за бассейна выбежал Рябинин и бросился к нам.

– Как там лейтенант? – спросил я.

– Все лейтенант. Насмерть. Капитан с ним остался.

Я тяжело встал, кивнул на Безгороднего и приказал Рябинину:

– Веди его.

Я осмотрелся по сторонам и увидел наган. Похоже тот самый наградной наган. Наклонился, поднял его и прочитал гравировку на рукоятке: «Красноармейцу Безгороднему В. за проявленное мужество и успешное выполнение боевого задания в тылу врага. От Командования Фронта. 1944 г.»

Вот так оружие героя Великой Отечественной стало орудием убийства сразу четырех человек. Причудливо сдаются карты судьбы.

Рябинин рывком поставил Безгороднего на ноги и подтолкнул вперед. Сам же пошел следом. Я за ними. Теперь нам надо было доставить арестованного в отдел, а потом сразу же ехать на квартиру Петра Безгороднего. После чего можно было уже связывать все нити воедино, чтобы наконец-то увидеть целую картину событий.

Я не знал тогда, что исповедь Петра Безгороднего перевернет мой взгляд на все эти события.