332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Дмитрий Даль » Волчий Мир (сборник) » Текст книги (страница 2)
Волчий Мир (сборник)
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:07

Текст книги "Волчий Мир (сборник)"


Автор книги: Дмитрий Даль






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 65 страниц)

– Странные у вас какие-то обычаи. Да и места какие-то странные, – задумчиво произнес Серега.

Новая фраза сильнее обозлила незнакомца.

– Тебе чего наши обычаи не нравятся? Не, ну ты, дохляк, совсем зарвался. Сейчас я тебя уму-разуму учить буду.

Мужик грозно засучил рукава. А Сергей отчего-то с удивлением подумал о том, что ни разу не приходило ему до этого в голову. Он четко понимал речь иномирян, и они его тоже. Но если он угодил в прошлое, то и местные должны говорить на другом языке. А они лопочут, словно только сейчас вместе с ним через дырку между эпохами из двадцать первого века выбрались. Чудно как-то.

– Ты меня, чумной, совсем разозлил. Я таких, как ты, не люблю. Пришел, понимаешь. Никто тебя не звал. Да еще разодет, словно пугало огородное.

Мужичок, несмотря на весь свой воинственный вид, не спешил переходить к решительным действиям. А приступил к словесной атаке. Может, и это у них обряд такой. Перед тем как рыло друг другу начистить, попытаться уболтать друг друга до смерти.

Одинцов решил не дожидаться продолжения словесного извержения и сам перешел в атаку.

Он резко ухватил мужичка за голову и от души стукнул его об стол. Чтобы тот надолго запомнил урок, повторил это еще дважды и отпустил. Мужичок обессилено рухнул под стол.

Серега было решил, что на этом конфликт закончен, но у мужичка нарисовалось несколько особо впечатлительных друзей, которым не понравилось то, как пришелец обошелся с их корешем. От барной стойки бодро поднялись пятеро мужчин в широкополых шляпах с перьями, зеленых плащах и явно при оружии. Прощать такое наглое и агрессивное поведение Сереге они не собирались.

– Ну и влип ты, парень, с лесными егерями в потасовку лучше не ввязываться. А коль ввязался, так беги что есть силы, – посоветовал ему старичок, сидевший за соседним столом. При этом он прихватил свой кувшин с пивом и кружку и поспешил ретироваться подальше, чтобы ненароком чего-нибудь не прилетело.

Одинцов был и рад воспользоваться советом старичка. Ему самому не улыбалась перспектива трактирной драки, только вот беда: от выхода он находился на значительном расстоянии, да и его уже успели перекрыть трое очень подозрительного вида товарищей. В просторных рубахах, кожаных жилетах, грубых полотняных штанах и в сапогах с высоким голенищем. Выглядели они как самые настоящие разбойники с большой дороги. Да и ножички, возникшие у них в руках, не оставляли никаких сомнений в их профессии. Только по какому-то недоразумению эти ножички не дотянули до мечей. Чуть-чуть размера не хватило, каких-то пяти-десяти сантиметров.

– Ты, гнида такая, зачем Скопаря обидел? – произнес один из разбойников.

– Нехорошо людей славных обижать, – поддержал его один из егерей. Тот, что помоложе. При этом он красноречиво засучил рукава и уже взялся за рукоять меча.

Серега бегло осмотрел поле грядущей битвы. Наметил для себя несколько опорных точек и медленно вырос из-за стола.

На полу зашевелился Скопарь, но Серега тут же его успокоил выверенным ударом ноги в голову. Теперь он точно долго не поднимется. Но это действие очень не понравилось разбойникам. Они без лишних слов бросились на обидчика.

Не дожидаясь, пока они его схватят, Одинцов заскочил и запрыгал по столам, как юный акробат, при этом умудрился не опрокинуть ни одной миски, ни одного кувшина. Даже пальцы никому не отдавил, хотя некоторым следовало бы. В считанные секунды он оказался за спинами разбойников. Те даже опомниться не успели. Не то что развернуться и встретить противника лицом к лицу. Этим Серега и воспользовался. Он поймал примеченный заранее ухват, которым доставали горшки с тушеным мясом из печки да противни с выпеченными хлебами, и что было сил огрел им по спине одного из молодцов. Разбойник от неожиданности заорал да подпрыгнул метра на два вверх. Еще бы. Недавно ухват был в печке и еще не успел до конца остыть. Другие разбойники бойко обернулись и бросились к Сереге. Одного он ткнул ухватом в грудь, отбросив к противоположной стене, а другой не растерялся, подскочил к Сергею и попытался пырнуть его ножом. Тут уж пришлось Одинцову уворачиваться, правда, при этом он выронил ухват.

Безоружный, он тут же словил прямой встречный в челюсть, перелетел через дубовый стол и скрылся из виду. Разбойник, обрадованный победой, бросился было к нему, но упал на пол, остановленный разбитым о его голову кувшином.

Как это водится, в трактире всегда найдутся желающие подраться. А им все равно об кого руки чесать, да и братьев Расстегаев все давно знали. О них шла молва, что «виселица по ним давно плачет». Сущие разбойники. Чем занимаются и где, никто не знал. Раз в месяц они заявлялись в город да неделю гуляли по всем окрестным трактирам так, что дым коромыслом стоял.

Успокоивший разбойника кувшином местный мельник, дородный дядька, с солидным пузом и кулачищами, что два амбарных замка, поднялся из-за стола и зычно крикнул на весь трактир:

– Наших бьют, мужики!

Что тут началось!

Когда Одинцов наконец-то очухался и поднялся из-за стола, он увидел, что в трактире не дрался только ленивый. Повсюду летали миски и кружки, благо, что они были сделаны из небьющихся материалов, разлетались в осколки кувшины. Все друг друга мутузили с таким воодушевлением, словно это и не побоище вовсе, а всеми горячо любимый народный праздник.

Теперь главная задача – выбраться отсюда и не получить нечаянно по голове. С первого взгляда задача казалась неразрешимой.

Внимательно осмотревшись, Серега обнаружил давешних разбойников. Они были сильно заняты разборками с мельником и его друзьями. Те зажали их в угол и пытались намять ребра. Разбойники к себе близко никого не подпускали, выставив ножи, но и сами выбраться из ловушки не могли. Как говорится, сами себя и заперли.

Лесных егерей Одинцов не увидел. Решил было, что они тут во всеобщей свалке участвуют, и собрался делать ноги, благо двери совсем близко. Рукой подать. Только не тут-то было.

Он сделал несколько шагов по направлению к выходу, как услышал свист рассекаемого воздуха. Думать было некогда. А инстинкт подсказывал ему срочно падать. Что он и сделал. Если бы не послушался инстинкта, остался бы без головы. Оказавшийся у него за спиной егерь отрубил бы ее к чертям. Правда, ничуть не разочаровавшись в неудачной попытке, егерь перешел к другим активным действиям. И попытался ткнуть Серегу мечом промеж глаз. Одинцов не мог этого допустить. Он сделал кувырок вперед, проскользнул между широко расставленных ног бородатого гиганта, недавно вошедшего в трактир и не успевшего сориентироваться в ситуации, и тут же схватил примеченную ранее кочергу.

Гиганту не повезло. Удар, предназначавшийся Сергею, разрубил ему шею. И, громко хрюкнув от обиды, он завалился на пол, разбрызгивая вокруг себя густую темную кровь.

Егерь тоже немного растерялся. Он совсем не хотел убивать ни в чем не повинного мужика. Теперь отчитывайся перед городской стражей, пиши рапорты да объяснительные. Потом еще по судам затаскают. Егерь сильно огорчился внезапной смертью гиганта, потому и пропустил сильный удар кочергой по голове. Парень покачнулся и упал на труп.

Одинцов хотел было отбросить кочергу и бежать, но коллеги лесного егеря перекрыли ему все пути отхода. Со всех сторон посыпались удары. Серега, сам не понимая, как у него это получается, умудрялся отражать их. Хотя, жить захочешь, и не такие чудеса вытворять начнешь. Только вот долго ли он продержится? Неожиданно оказавшийся очень проворным пришелец уже сильно разозлил егерей.

Наконец Сереге удалось отразить удар меча и рубануть кочергой по голове одному из нападавших. Не теряя времени, он перепрыгнул через рухнувшее тело, взлетел на стол и упал, поскользнувшись на пролитом пиве и куриной ножке.

Хряснулся спиной знатно. Этим падением тут же поспешили воспользоваться егеря и бросились к нему. Четверо сшиблись плечами, при этом умудрившись наступить на поверженного пятого товарища. В результате образовалась знатная куча-мала.

И в этот момент входные двери распахнулись и раздался оглушительный свист.

Что тут началось. Предыдущее побоище по сравнению с повальным бегством казалось детской игрой в песочнице. Кто-то рванул к входным дверям. Только таких умников оказалось приличное количество, в результате образовалась такая толчея, что никому не удалось воспользоваться дверями. Самые умные попробовали скрыться через черный вход. Ирония судьбы заключалась в том, что никто не знал, где он находится. В результате буйная толпа просто разнесла в доски барную стойку, опрокинула несколько пивных бочек. От напора они лопнули и ароматный напиток, выплеснувшийся рекой на пол, повалил всех.

Одинцов все это время лежал на столешнице лицом к потолку. Оклемавшись после падения, он поднялся на ноги и окинул взглядом поле брани. Ужаснулся. И было чему. Неожиданно решивший сбежать народ, попросту забаррикадировал собой все выходы. Спаслась только парочка отчаянных, которая выпрыгнула в окно, разбив стекла своими телами. Решившие повторить их подвиг заблокировали и этот выход.

В этот момент двери в трактир распахнулись, и в помещение одновременно влетело с десяток круглых мешочков. Упав на пол, они порвались и по трактиру распространился густой, очень гнусно пахнувший дым.

Народ пытался зажать нос и спрятаться от дыма, только он проникал везде. А уж от вони голова кружилась. В результате те, до кого дым все-таки дотянулся, падали на пол и застывали, словно мертвые.

Одинцов стоял высоко. Дым не успел до него дотянуться, поэтому он видел, как в трактир ворвались с десяток воинов с алебардами наперевес. По всей видимости, это были стражники. В нагрудных панцирях, остроконечных шлемах, налокотниках и нарукавниках они выглядели как любители экстремального спорта. Особый шарм им добавляли сапоги, окованные поверху металлом. Все это железо при беге гремело и бряцало, словно разразившаяся в отдельно взятом месте гроза, правда без молний и дождика.

Быстро сориентировавшись на месте, стражники поволокли буянов на улицу. Народ особо не сопротивлялся. Даже те, до кого не дотянулся гнусный дым. Похоже, сопротивление властям тут было не в моде. При этом стражники матерились на чем свет стоит и щедро награждали покорных граждан тычками, пинками и подзатыльниками.

Кто-то попытался сдернуть Серегу со стола. Не разобравшись в ситуации, Одинцов саданул наглеца сапогом в лицо. Судя по сдавленному вскрику, попал. Правда, тут же он увидел, что лучше бы так не делал. Пострадавшим оказался один из стражников. От неожиданности, а главное, от борзости нарушителя, стражник выронил алебарду и схватился за ушибленное место. Из-под пальцев побежала кровь. Знатно приложил. По-другому Серега и не умел.

Коллеги стража порядка ужасно разозлись. Сергея схватили за руки и за ноги. Не церемонясь, сдернули со стола да ради убедительности пару раз саданули кулаком промеж глаз.

Одинцов понял, что лучше всего послушаться и не оказывать сопротивления при задержании. Закон на их стороне. Еще рубанут алебардой по шее. Потом скажут, что так и было. Лучше уж разобраться во всем в более спокойной обстановке.

Из-за барной стойки выскочил щупленький мужичонка, видно хозяин трактира, и заголосил:

– Разорили! Обидели! Унизили! Справедливости и возмездия прошу.

Один из стражников, видно старший по званию, подошел к нему и спросил:

– Кто смутьян и зачинщик всей этой драки?!

Почему-то Серега даже не сомневался в ответе трактирщика.

– Да вот он! – сказал хозяин да показал пальцем на висящего в цепких руках стражи Одинцова. – Поел, выпил да деньгами фальшивыми заплатить пытался. Вот егеря и вмешались в непотребство это.

– Разберемся. Накажем, – заверил трактирщика старший и повернулся лицом к Сереге.

Тот ничего не успел сказать, потому что в следующее мгновение пришедший в себя стражник отомстил обидчику и крепко приложил Серегу плоской стороной алебарды по голове.

В глазах у Одинцова потемнело, ноги подкосились, и он рухнул в беспамятстве.

Глава 3
Выкуп

Утром Серега обнаружил, что в соседних камерах полно народу. Кое-кого он даже узнал. Его, впрочем, тоже. Несмотря на то, что хозяин трактира все убытки решил на него повесить, стражники все же прихватили парочку егерей, трех громил, активно участвовавших в потасовке, да трех разбойников, любителей холодного оружия. Всю ночь они проспали под воздействием гнусного дыма, а поутру очухались. Только вид у них был очень несчастливый. Голова, видать, раскалывалась, а увидев по соседству причину всех своих бедствий, и вовсе огорчились. Одинцов услышал о себе массу нового и интересного, только вот почему-то до ужаса однобокого. Все больше про свои сексуальные пристрастия да всей его семейки, начиная от матери, заканчивая несуществующими сестрами.

– Слышь, Сергей, а я смотрю – ты очень популярен, – оценил эти высказывания Лех Шустрик и довольно улыбнулся.

Серега ничего не ответил, лишь поудобнее, если это было только возможно, расположился на нарах и стал ждать, как дальше судьба повернется. Все равно за решеткой много не навоюешь.

Вскоре утихомирились и его враги.

Но не все.

Один из бравых егерей подошел к краю камеры, взялся руками за решетку, словно решил ее выломать, и прижался лицом к прутьям. И без этого не красавец, сейчас выглядел вообще страшно. Бледное вытянутое лицо, большие водянистые глаза, толстый нос, расплющенный о прутья, тонкие губы и грязная пакля волос. В дополнение ко всему под глазом впечатляющий синяк да старый зарубцевавшийся шрам, протянувшийся вдоль горла, словно кто-то пытался сделать ему колумбийский галстук, но неудачно. Пациент выжил.

– Слышь, смертник, ты откуда такой красивый нарисовался? Я тебя, человечек, на всю жизнь запомнил. Ты теперь знай, что Гурт Гнилушка тебя вовек не забудет. Когда я отсюда выйду, мы с тобой обязательно по душам поговорим.

– Гнилушка, отстань от человека. Ты-то отсюда, может, и выйдешь, а вот он вряд ли, – произнес один из егерей.

И камеры взорвались хохотом.

Одинцов на них внимания не обращал. Пусть гогочут. Все равно правда на его стороне останется.

В конце коридора показался ночной тюремщик. Он был не один, а в компании трех стражников, вооруженных алебардами, и богато одетым господином. Его достаток легко можно было определить по дорогому камзолу с надутыми рукавами и золотыми пуговицами, массивной золотой цепи с медальоном, меховой шапке с двумя хвостами и плащу, спускавшемуся к сапогам. Тюремщик семенил подле него и, судя по заискивающему тону, прогибался изрядно.

– Князь Боркич, какая радость, что вы к нам заглянули. А мы уж и не ждали вас так скоро. Помнится, на прошлой неделе вы к нам приходили за товаром. Мы уж и не чаяли…

– Да как не зайти-то, когда по всему городу слух такой идет. Про бойца бесподобного, который всю таверну старого хмыря Микулы по бревнышку раскатал. Если бы не наши несравненные стражи порядка, он бы и дальше пошел колобродить по окрестным кабакам.

Голос у князя был грубый с придыханием, но чувствовалось, что он себе цену знает.

– Есть у нас такой. Есть. Недавно доставили. Пока сидит тише воды, но глаза злые, чистый зверь, – поддакнул тюремщик, забегая вперед князя, чтобы дорогу показывать. Но князь и без него неплохо ориентировался.

Серега внимательно прислушивался к разговору гостей и не сразу заметил, что все обитатели камер смотрят пристально на него. С чего бы такая популярность?

– По твою душу идут, – успел ему шепнуть Лех.

Сергей кивнул в ответ. Мол, понимаю, спасибо, что предупредил. Но потом только до него дошло, что сказал Шустрик. Это получается, про него говорят, что он таверну по бревнышку разнес, это у него взгляд злой, чистый зверь. Что за чушь несусветная?! Надо объяснить князю, вроде он с виду разумный человек, что это все глупость и выдумки. Он тут ни при чем. Всего лишь мимо проходил, когда драка началась. Сам-то он не местный… Да, стоило признаться, что с легендой дела обстояли хуже некуда. Надо бы срочно придумать что-нибудь стоящее, пока его не заподозрили еще и в чернокнижии и не сожгли на костре.

– Поговаривают, что этот зверь, когда его брали, пятерым стражникам все ребра пересчитал, а одному даже голову разбил. Бедняга, говорят, скончался вчера ночью, – продолжал рассуждать князь Боркич. – Мне бы такой молодец очень пригодился. Но вначале нужно на товар глянуть, а то вдруг и зубы гнилые, и самому уже восьмой десяток пошел. Молва народная, она же того, приукрашивать любит.

Одинцов поначалу даже испугался. Неужели и правда, он в запале драки кому-то голову проломил. Никогда драчливостью не славился, а вот тут на тебе. Стоило угодить в прошлое, в иной мир, вышли наружу все дурные наклонности. Но память подсказывала, что не было этого. Никому он голову не разбивал да ребра не крушил. Его сразу и повязали, даже рыпнуться не успел и слово «мама» вякнуть.

Князь Боркич остановился напротив камеры Сергея и уставился на него, словно купец на знатного жеребца на торгу. Руки на животе сложил, есть чем похвастаться, да вцепился в дорогой пояс, расшитый драгоценными камнями.

– Этот что ли? – с сомнением в голосе произнес князь. Видно было, что он сильно разочарован. – Хиловат. Хиловат.

– Да он вроде неказистый, но словно волк, который в пылу ярости и медведя завалить может, – тут же затараторил тюремщик. Упускать звонкую монету ему очень не хотелось.

– Медведя, говоришь? – задумчиво произнес князь.

Тюремщик жадно облизнулся. Князь славился щедростью, когда ему товар приглянется. Тут уж главное не прогадать.

– Медведя, медведя. Смотрите, какой у него взгляд злой. Всю ночь на стенку кидался да прутья пытался выломать. Еле утихомирили. Я ему в пищу снотворного подмешал. Так он до утра и продрых.

От такого наглого вранья Серега сначала даже дар речи потерял. А Лех Шустрик, выглядывающий из-за спины князя и тюремщика, строил такие уморительные рожи, что хотелось придушить его, чтобы не потешался над горем.

– Да что вы его слушаете. Он же врет бесстыже, – вскочил с нар и подбежал к клетке Серега. – Ты смотри, хиппи недоделанный, я ведь из клетки выберусь и глаз тебе на задницу натяну за такое вранье.

– Во-во, смотрите на него, какая ярость, сущий зверь, – обрадовался реакции Сергея тюремщик.

– Да, есть у него задор в очах. Начинаю верить в молву народную, – покачал головой князь и огладил пятерней черную густую бороду.

– Какая молва, какой задор. Я вчера ничего такого не делан. Сел в трактире пивка выпить, а тут эти подкатили… – Серега отчаянно кивнул в сторону соседей сидельцев, – да драку затеяли. Я только уворачиваться успевал. А потом вообще под столом спрятался.

– Князь Боркич, дозволь слово молвить, – внезапно заговорил егерь Гурт.

Князь поворотился к нему. Лицо расплылось в широкой ухмылке.

– Ты ли это, Гнилушка? И что опять набедокурил?

– Есть маленько, – заискивающе улыбнулся Гурт. – Молва правду говорит. Я как раз вчера в таверне Микулы и сидел, когда этот пришел. Мы с друзьями отмечали удачную охоту. А тут он вваливается, начинает хватать девчонок прислужниц за мягкие места, чуть ли не завалил одну прямо на столе. И это при всем честном народе. Мы, понятное дело, вступились. Что тут началось! Если бы не наши стражи порядка, этот безумец ни за то бы не остановился. Не то что таверну, полгорода бы в щепу разнес.

Князь перевел взгляд на ошеломленного столь наглым наговором Одинцова и покачал головой. Гурт Гнилушка за спиной князя состроил зверскую рожу и показал Сереге язык, похожий на кусок гнилого мяса.

– Вот так так. А с виду-то и не скажешь. Ну что делать. Беру я его. Городская казна штраф ему выкатила, так вот штраф этот я погашу. Да плюс сто марок серебром сверху. За хорошего бойца не жалко.

– Двести, – выпалил тюремщик и жадно облизнулся.

Князь помолчал, покачал головой и сказал.

– Согласен. Только ты мне к нему тогда кого-нибудь в качестве подарка дай. А то как-то несолидно.

– А чего не дать. Дам. Вот хотя бы его.

И тут тюремщик ткнул пальцем в Леха Шустрика. Как говорится, кто не спрятался, я не виноват.

Князь свой подарок даже взглядом не удостоил. Только пробурчал под нос:

– Ну что ж, для скотника в самый раз.

Тюремщик направился с высокопоставленным гостем на выход, когда князь вдруг остановился и, не оборачиваясь, спросил:

– А с Гнилушкой ты что делать собираешься?

– Так что делать, что делать. Гильдия лесных егерей уже за этой братией своего сутяжника прислала. Сейчас сидит у нас, бумажки заполняет. Штраф заплатил, так что к вечеру выпустим.

– Это хорошо, – оценил князь. – Ты мне мою покупку тоже оформи побыстрее, не тяни. Да привози на постоялый двор «Три сосны». Завтра хочу к дому выдвинуться. Так что тебя только ждать буду.

– Не извольте беспокоиться, – пообещал тюремщик.

И они скрылись за углом.

Одинцов обессилено доплелся до нар и рухнул на них. Мог ли он подумать несколько дней назад, что попадет в другой мир (куда он попал, с этим еще разобраться надо), поучаствует в трактирной драке, и угодит в рабы. Как теперь из всего этого дерьма выкарабкиваться, ни малейшего представления.

– Вот это мы называется, с тобой влипли. Основательно. Ладно ты, драчун, задира, забияка, но вот мне то почто такая участь, – переживал Лех Шустрик.

– Не волнуйся ты так, князь Боркич хозяин добрый, – подал голос Гурт Гнилушка. – О своем имуществе он всегда заботится наилучшим образом. А что у него рабы долго не живут, так в этом все пагубная привычка князя виновата. Уж очень он азартный человек.

– Так это тот самый Боркич, глава гильдии Ристалищ? – от удивления и испуга глаза Леха Шустрика расширились до неимоверных размеров.

– Он самый.

– Хорошо, что меня он на скотник определил. Оттуда и утяпать можно, а вот тебе, Сергей, точно не позавидуешь.

– Какой он Сергей? – возмутился Гурт. – Слышал, как его тюремщик назвал? Волк он. Чистой воды Волк. Его теперь на медведей натравливать будут. Так что готовься.

Одинцов лежал молча и ни на что не реагировал. Ему уже не было страшно. Весь свой страх он изжил, пока скитался по лесам. Теперь же осталось только острое, неистребимое желание выжить. Выжить любой ценой. Волк, говорите. Будет вам Волк. Надо – и медведя загрызу. Только в рабском ошейнике ходить не стану. Выберусь и из этой ловушки. Руки в кровь раздеру, но выберусь. Посмотрим, что ты за человек такой, князь Боркич, и с чем тебя едят.

* * *

Вечером за ними прислали карету. Вернее, каретой это можно было назвать лишь с большой натяжкой, скорее коробка, сколоченная из грубой, не ошкуренной древесины, поставленная на тележные колеса. Карету тянула одинокая понурая лошадка, настолько же несчастная, как и те люди, кого она должна была перевозить. Грязная шкура местами была натерта упряжью до крови и образования толстой мозолистой корки. В глазах же лошади читалась мечта о могильном холмике, где она могла бы обрести долгожданный покой.

Карета подкатила к воротам городской крепости. Из нее выбрался кучер в кожаном пальто, замызганных полотняных штанах, давно забывших о своем изначальном цвете, покрывающем котелке лысую голову, и ботфортах. Кучер окинул взглядом высокую крепостную стену из серого, поросшего мхом камня, две сторожевые башни, нависающие над мостиком, перекинутым через ров, полный мутной вонючей жижей, и довольно крякнул. Он подошел к воротам и забухал в крохотную дверцу караулки затянутым в кожаную перчатку кулаком. На уровне глаз открылось оконце, забранное решеткой, и на пришельца уставилось заспанное существо с грязными волосами в шлеме, сбившемся на затылок, и красными поросячьими глазками.

– Передай Минчу Вустру, что за товаром, купленным князем Боркичем, прибыл Ханс Хромой. Он знает меня. Да пошевеливайся, рыбья твоя башка!

Минч Вустр, главный тюремщик градообразующей крепости Рибошлиц, еще утром показывал князю Боркичу живой товар, и он, конечно же, знал, кто такой Ханс Хромой. Эту бестию знали все в городе и молились, чтобы он побыстрее уехал вместе со своим хозяином назад в его владения. Когда-то давно, лет этак сто с лишним назад, Рибошлиц входил в наследные земли княжеского рода Боркичей, но потом, в ходе восстания Ста Шапок, провозгласил свою независимость. Князья Боркичи регулярно пытались вернуть мятежный город под свое управление, только вот ничего не получалось. Начать полномасштабную войну князья не могли себе позволить по экономическим причинам, а политические и дипломатические выкрутасы ни к чему не приводили. Так и продолжал Рибошлиц управляться выборными от народа. Так называемым Советом Ста Шапок. А каждый приезд нынешнего князя Боркича воспринимался в городе настороженно, несмотря на то, что князь вроде позабыл о былых разногласиях и не помышлял лишить город независимости. Его интересовали дела лишь организованной им Гильдии Ристалищ, приносящей существенный доход.

Заслышав о приезде Ханса Хромого, Минч Вустр отослал дюжину стражников в арестантские подвалы готовить покупку к доставке. Сам же отправился навстречу грозному Хансу. Никто не знал, какое он место занимает при князе. То ли кучер, то ли камердинер, то ли секретарь, но в любом случае место значимое и ссориться с ним было себе дороже.

Появление стражников узники восприняли с воодушевлением. Егеря засуетились, повскакивали с нар и прильнули к решетке. Видно, надеялись, что это за ними пришли. Стража же прямиком направилась к камере, в которой содержался Лех Шустрый. Его первым выволокли наружу. Лех не сопротивлялся, даже улыбался. Но все-таки пинка под зад окованным в металл сапогом получил. Видно, так, для проформы.

– Чего деретесь, гады?! – возмутился он.

Бородатый стражник ухмыльнулся и ласково так сказал:

– Шевелись, давай. Некогда тут с тобой.

Только вот от этой ласки в голосе, кровь в жилах стыла.

Услышав шум в коридоре, Одинцов тоже поднялся с нар и решительно направился к открывающейся решетке. Стража его намерение не поняла. Поэтому он тут же схлопотал тычок обратной стороной секиры в живот и сложился пополам от боли и резкой нехватки воздуха в легких. Воспользовавшись беззащитностью пленника, двое дюжих стражников облапили его с двух сторон, схватили под руки и потащили на выход.

Бородатый только заметил:

– Поосторожней там с товаром. Князь порчу не любит.

– А мы им на дорожку маковухи глотнуть дадим. И никакой порчи. Только одна бодрость и веселость духа, – сквозь пелену боли услышал Серега.

Первым делом их приволокли в какое-то служебное помещение, где за большим столом, заставленным стеклянными колбочками, соединенными трубками, сидел седой мужик в больших очках. Увидев арестантов на пороге, химик сразу понял, что от него хотят. Из большой деревянной бочки с краном нацедил в две железные кружки какую-то мутную жидкость и протянул их стражникам. Не церемонясь, они заставили выпить Леха и Сергея этот подозрительный напиток. Те не сопротивлялись. Травить их не будут, да и вреда наносить не собираются, по крайней мере, видимого. Как-никак, дорогостоящая покупка уважаемого клиента. За порчу он не только шкуру заживо снимет, но и обратно наденет, предварительно нашпиговав ее ржавыми гвоздями.

Маковуха по вкусу напоминала забористый квас. Только от нее сразу же и сознание прояснилось, и боль куда-то исчезла, и мир вокруг показался каким-то радостным и ярким. Лех, видно, осознал, что стражники ему братья родные и попытался упасть в объятья бородача. Тому это не понравилось, и он грубо оттолкнул Леха, но Шустрик на него не обиделся.

Значит, их все-таки опоили, чтобы посговорчивее были на первое время. Невелика беда. Серегу другой вопрос больше заинтересовал. Откуда в этих средневековых казематах химическая лаборатория могла взяться? Правда, он тут же вспомнил о Ломоносове, который вовсю химичил в далеком восемнадцатом веке, да и до него алхимики разные порошки и жидкости мешали, чтобы посмотреть, что получится и как на этом можно заработать.

Под руки их вывели на залитый ярким солнечным светом крепостной двор и поволокли за ворота. Открывать их никто не спешил. Арестантов вывели через караульную дверку по каменному откидному мосту к арестантской карете, показавшейся Сереге, видно, благодаря волшебной маковухе, очень даже уютной и красивой. Запихнув арестантов в карету, стражники встали вокруг нее караулом. Надо же товар сдать в лучшем виде. Вот и стали ждать возвращения Ханса Хромого. Он вскоре появился в сопровождении Минча Вустра. Судя по раскрасневшимся лицам, они уже успели накатить по стакану крепкого вина.

– И надолго вы в Рибошлице собираетесь задержаться?

– Да вроде поутру завтра съезжать хотим, – сообщил Ханс. – Только вот я не всех еще окрестных курочек перещупал. Я бы остался.

– Да, бабенки у нас знатные! – залился довольным смехом Минч Вустр.

– И не говори. Одна с меня всю прошлую ночь не слезала. Думал, до смерти заездит.

И вот они уже хохочут вместе.

Ханс Хромой залез на козлы, взял в руки кнут, подвинул котелок на голове и обернулся к тюремщику:

– Я к тебе в следующий раз обязательно загляну. Уж очень твое вино мне по вкусу пришлось.

– А я тебя к лучшим бабам из Веселого квартала отведу. Уж мы там оторвемся, – пообещал Минч Вустр.

Ханс поерзал на козлах, удобнее устраиваясь, взметнул кнут и несильно так щелкнул лошадку по боку. Она отлично все поняла и тронулась с места. Карета покатилась, раскачиваясь на выбоинах в брусчатке, оставляя позади крепостные стены.

Первое время Одинцов глазел по сторонам, прильнув к решетчатому окошку. Они ехали по узким городским улочкам. При приближении кареты прохожие были вынуждены жаться к стенам домов, чтобы не угодить под колеса. Изредка попадались рыцари верхом на лошадях с богатыми попонами. Облаченные в легкую броню, они щеголяли в богатых черных плащах и шляпах с перьями. И вели себя настолько заносчиво, что то и дело хватались за рукояти мечей, правда, никто еще их не обнажил. Даже Ханс, завидев рыцарей в черных плащах, старался отъехать в сторону, чтобы не мешать им на пути. Они не будут разбираться кто и откуда, засекут насмерть. Уж потом перед князем виниться станут, когда выяснится, что это его человек был.

Среднестатистический древнерусский город эти улочки не напоминали, из чего можно было сделать вывод, что если он и провалился в прошлое, то уж явно не отечественное. Теперь бы понять, в какой он стране находится да хотя бы в каком приблизительно времени.

Наконец Сереге наскучил однообразный пейзаж за окном и он повернулся лицом к Леху. Только теперь при нормальном освещении он смог его рассмотреть. Невысокого роста, исхудалый, только одни большие глаза и остались да длинный острый нос с горбинкой. В сущности, Лех Шустрый был еще мальчишкой лет двадцати на вид. Хотя по меркам этого времени он был уже очень зрелым человеком. Добрая половина его ровесников давно обзавелась собственными домами, семьями да оравой детишек. По Леху же было видно, что он еще тот пройдоха.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю