Текст книги "Хозяйка уездного города (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

И его вдруг проняло…

Побледнел, моргнул и, кажется, неистово возбудился. Боже мой, да он и тех, кто любит ата-та, да что бы его унижали и лупили, извращенец, чёртов.

– Шурочка моя, не гневайся, не думал, что ты такая строгая. Вернись домой, ты всё равно моя жена, забудь это пошлое заявление о разводе, ты же понимаешь, что я никогда не отпущу тебя.

Моё сердце сжалось, то ли от отвращения, то ли от ненависти и злости, мне ещё не хватало сейчас семейных разборок. Но они будут и не прекратятся, пока Гончаров не получит своё – то есть меня.

– Нет, я домой не вернусь. Это дело решённое. Вы виноваты в том, что мой брат сбежал из лицея, обещали платить и даже словом не обмолвились, что не платите. Это подло. Такой поступок я никогда не прощу.

– Я всё платил, возможно, оплату подняли, да не сообщили, может, на почте потерялось, напишу письмо в пансион, оплачу им все задолженности и за Алексеем приедут и заберут. И я вправе так поступить. Об этом мы договорились с твоей тёткой, той ещё грымзой, надо сказать. Алексею место в пансионе для его же блага!

– Тёткой? – я в этот момент узнала нечто совершенно неведомое. У нас с Алёшей есть тётка, которая от нас избавилась? Ладно я, но мальчик, однако тётка далеко, а этот узурпатор рядом и тоже задумал последнюю гадость. – Постой, бог с ней с тёткой, если ты причинишь вред моему брату, если на моём пороге появится представитель школы, я за себя не ручаюсь. Понял?

Он снова испытал нечто напоминающее трепет возбуждения, мерзкий извращенец, но продолжает давить:

– Важнее, поняла ли ты? Шурочка, я над тобой властен и до конца жизни. Не ломайся. Матушка уехала, возвращайся домой хозяйкой и не вынуждай меня делать с твоим братом то, что должно. Если вернёшься, то я, так и быть, позволю тебе его оставить при себе, на определённых условиях, конечно. Прежде всего, он сам по себе, никаких усыновлений и связей. В роли приживалки…

– Пошёл вон! А то у меня в кабинете топоры лежат, и, видит Бог, я не сдержусь! – меня сейчас так тряхнуло, что реально могу и топором. Это надо какой подлец, ребёнком шантажирует.

В ярости руками отталкиваю настырного мужа и прохожу в свой кабинет, а вслед слышу:

– Ничего, ерепенишься, да обломаешься, и это ты меня вынуждаешь так поступить! ТЫ! Сама виновата во всём, я ещё и тётку твою вызову из столицы. А то ишь возомнила себя градоначальницей, позорница, от живого мужа бегает, да с чужими мужиками в бричках катается.

– Просто заткнись, пожалуйста, и вызывай всех, и из лицея, и из столицы тётку, я им всем дам отпор, но к тебе придурку не вернусь. Хорошо, не придурок, а умственно простой, прям, как твой братик, – обернулась и не стесняясь крикнула ему, прекрасно понимая, что именно в этот момент у нас начинается настоящая война. И первая жертва уже есть – Алёша.

А у меня появилась очень навязчивая мысль, натравить-таки Сомова на Гончарова. Раз на то пошло, то, наверное, можно и рискнуть. Вот только цена непосильная, придётся выйти замуж за Гордея и попасть в новую пожизненную кабалу. На это совершенно никакого желания.

Ситуация вмиг стала неприглядно суровой, жестокой и пугающей.

И первое, о чём мне надо подумать – как спасти Алёшу. Второе, не проболтаться ему о новых угрозах. Он накрутит себя и сбежит, и что потом может случиться, одному богу известно, в этом мире нет службы спасения и нет поиска пропавших.

В расстроенных чувствах вернулась в свой кабинет и уже ничего больше сделать не могу, только и лезут мысли пакостные, как бы подставить подлеца мужа, надо что-то такое придумать. Чтобы он от жадности своей удавился, и тогда ни за что не будет платить за лицей, лишние расходы ему совершенно не нужны.

Глава 33

Вот вам и пустышка

Смысла сидеть в кабинете и закипать от бешенства больше нет. Макаров уехал с Сомовым на станцию встречать ревизора, да поезд задержался. Убрала все бумаги, навела относительный порядок в полупустом кабинете и решила идти домой.

– Перед смертью не надышимся! – закрыла кабинет, и сама же управу собралась закрыть своим ключом, как та самая «смертушка» и подкатила на экипаже Сомова.

Долгожданный ревизор!

Раз подъехали к управе, то видать, и проверку сразу решили начать.

Первым выпрыгнул довольный собой Сомов Гордей Матвеевич, следом незнакомец, и потом уже Макаров, и вид у городничего не такой весёлый, как у соперника. Видимо, о чём-то знатно поспорили за время пути.

– Разрешите представить, наш, наша, градоначальница, а точнее, глава местного самоуправления, Александра Андреевна Гончарова. Избрана единогласно вчера, кто бы мог подумать, что такое вообще возможно, – отрапортовал Сомов весьма иронично, словно он в первых рядах и голосовал за меня. Или нет, эта бравада не что иное, как сарказм, ну-ну…

Я эти «прибаутки-шуточки» припомню.

Протягиваю руку ревизору, и тот с пристальным ревизорским любопытством уставился на меня. Думается, что ожидал увидеть типичную старую деву, занудную, похожую на гувернантку или вдову отставного генерала. А здесь я, миловидная девочка.

Ему точно показалось, что это какой-то розыгрыш, что-то непростительное и попустительское. Чую, как он закусил удила и ни за что не уедет, пока не выяснит, какого лешего происходит в этом богом забытом городе.

– Сигизмунд Карлович Корецкий, – представился сам, и я его внимательно рассмотрела, так же, как и он продолжает изучать меня. Как соперники перед боем изучают друг друга. По его мнению – у меня нет сильных сторон, я сама по себе олицетворение никчёмности и слабости. А он на вид калач тёртый. Судя по поношенному, но в прошлом элегантному костюму – такой же сторонник экономии, как и Гончаров. Но лицо можно назвать даже приятным, высокий лоб, и нос великоват, как у многих поляков, и губы тонкие, прям поджатые, явно, он не привык говорить лишнего, но по силе рукопожатия ясно, он крепкий и упёртый. Другими словами, ещё одна моя головная боль.

И я вдруг поняла ход его мыслей. По тому, как он взглянул на Макарова, всё и прочиталось.

Корецкий решил, что город весь проворовался, а меня назначили в качестве вишенки на торте, чтобы ревизор, губернатор и прочие проверяющие не стали закручивать гайки из жалости к женскому, слабому, и довольно миловидному полу.

С этой минуты мне картина вдруг стала совершенно понятна, и я даже успокоилась.

Улыбаюсь как радушная хозяйка.

– Очень приятно и добро пожаловать. Хотите пройти в кабинет, или лучше завтра, скажем, часов в восемь начнём работу?

Сигизмунд обернулся взглянуть на Сомова, прислушался к себе и вдруг согласился.

– А давайте завтра, я и впрямь устал с дороги, в соседнем купе ехала дамочка с крикливым младенцем, очень утомительно слушать бесконечный плачь, оно и понятно, чем детю заниматься, только и остаётся, что перекрикивать стук колёс.

– Прекрасно вас понимаю, дети, как стихийное бедствие, их нужно принимать как данность, без них будущего-то нет, все мы так когда-то плакали. Отдыхайте, однако у нас пока нет приличного гостиничного комплекса, раз вас пригласил Гордей Матвеевич, то, может быть, он и озаботится с вашим размещением, – решила сделать Сомову приятное, пусть занимается гостеприимством, раз уж призвал ревизора на наши головы.

– Да, конечно, у меня есть приятные, удобные комнаты. Почту за честь.

Мы как-то засуетились на крыльце, Корецкий хотел спуститься, Макаров, наоборот, подняться, и, видимо, придержать меня для разговора. Пока толклись на месте, к нам подъехал верховой, Тимофей Тимофеевич, староста и хозяин лесопилки, заметив очень важных господ, быстро спешился и подошёл, со всем почтением поздоровался, соблюдая принятые правила, Сомов вдруг решил, что это по какому-то делу к нему, но староста очень серьёзно начал разговор со мной.

– Александра Андреевна, могу вас на пару минуток на разговор, или позже зайти?

– Да, я уже вроде как освободилась, что-то срочное, говорите?

Тимофей Тимофеевич взглянул на Сомова и ревизора, но сразу же перешёл к делу:

– Мы лес-то отобрали, первые две телеги уже разгрузили, надо бы с вами посоветоваться, есть один вопрос на ваше усмотрение, пройдёмте-с к мосту, ежели у вас есть несколько минут, дело-то очень важное, надо бы решение принять…

Боже мой, как мои ставки в этот момент-то поползли вверх.

Вот вам и красивая пустышка для отвода глаз. С пустышкой староста не стал бы совет держать.

– Да, конечно, пойдёмте, господа уже уезжают, а я и сама хотела объём работ прикинуть, чтобы понять, сами мы справимся или всё же не рисковать и вызвать бригаду из столицы.

И так козочкой сбегаю со ступенек, и спину-то жжёт от взглядов ревизора и сопровождающих. Торопов взял коня под уздцы, и мы пошли неспешно к мосту, обходя нашу лужу.

– А с лужей-то, что решили? – тихо спросил староста, глядя на довольных гусей.

– Лужа – это наше достояние, по-хорошему надо убирать это озеро, но для этого точно нужен инженер, надо сделать правильную дренажную канаву. А потом бы придумать, как сделать доступ к воде, для питья в лечебных целях. Колодец, колонку, или ещё как-то, пока понятия не имею. После ревизии займусь документами на эту скважину.

– Хорошее дело, не шибко верится, что у нас получится, но, мне кажется, вы знаете, о чём говорите.

– Да, знаю.

Мы подошли к многострадальному мосту. На берегу и впрямь уже лежат брёвна и доски.

– При ревизоре не хотела говорить, но Угрюмов уже прислал чек за свои налоговые недоимки, так что после того, как ревизия пройдёт, я сделаю с вами полный расчёт за лес. Вы, главное, материалы учитывайте, и мы всё должны проводить официально и под запись. Гвоздей целый ящик тоже есть и пилы, топоры и молотки, всё Рябовский купил. Думаю, что и остальные вложатся, так что начинать можно.

Торопов улыбнулся, ему мои речи понравились.

– Вот смотрите, в центре опора немного сгнила, там бы тоже заменить брёвна, это будем делать? Или нет? Снова кинуть новый настил и молиться Богу, чтобы не рухнуло?

И тут я поняла, в чём подвох. Покрытие – это незначительный ремонт. А опора – очень важный несущий элемент, и новые брёвна покажут, что мы вмешивались в несущую конструкцию. На такие работы нужно разрешение.

Не хуже Макарова чешу, но не затылок, а висок. Очень непросто решиться.

– Слушайте, а может быть, есть у кого-то во дворе старые брёвна? Ведь разрешения нам ждать придётся год. А возможно, что и взятку будут требовать.

– Думаете подлатать чёрными сухими брёвнами.

– Именно, и не делать из этого трагедии, не обсуждать. Просто тихо, как данность, заменить и всё.

– Мне тоже кажется, что это верный вариант, пошукаем по дворам по-тихому. Да и брёвна в любом случае нужны сухие, несколько раз их дёгтем обработаем, так они на вид станут не отличить от старых. Тут всего пять-шесть брёвен нужно, да двадцать скоб. Скобы сам привезу. Но вы отчаянная, за это по голове не поглядят.

Он так посмотрел на меня, что стало ужасно неуютно, как отец смотрит на дочь, которая заявила, что выходит замуж за первого встречного.

– Меня уже обстоятельства взяли в тиски. Если я остановлюсь… Знаете, есть же поговорка: «Победителей не судят!», вот у меня только такой вариант остался сжать зубы и вперёд до победы. А там посмотрим.

– Ну коли так вопрос стоит, то мы с вами. Нам уж тоже отступать некуда. Только если отписываться от этого уезда и в столицу на заработки. Но здесь моя родина, земля, могилы, куда нам отсюда – никуда.

– Вот и я об этом же. В крайнем случае прикинусь дурочкой, буду улыбаться и глупо хлопать ресничками, – рассмеялась, и Торопов тоже. Весело нам, как же.

– Не думаю, что это поможет. Но про лежалые брёвна идея хорошая, сейчас же проедем и соберём.

За что не возьмись, всё требует отчаянных шагов и решений. И я на них готова. А сейчас пошла домой, нужно отдохнуть, проверить, как там Алёша, да и Жучка моя куда-то усвистала, видимо, во двор вернулась, там кашу дают, а в управе холодно и голодно. Про ревизора даже думать не хочется. Понятия не имею, как мне с ним работать, что показывать, как рассказывать. Один на один я его оставлять с документами не собираюсь. И, кстати, его документ тоже надо проверить, а тот ли он ревизор, какой имеет право чинить проверки.

Постепенно превращаюсь в обычную тревожную женщину, у которой в голове постоянно крутятся мысли.

И вдруг в сознании сначала вспомнился пакостный муж, а потом и его слова про какую-то там тётку из столицы. Сама не заметила, как мой шаг ускорился, надо срочно поговорить с Алёшей.

Глава 34

Наследство

Дома тишина, порядок, на столе под салфеткой пирог с капустой, на печи крынка с тёплым бульоном. Видимо, хозяйка решила нас подкормить. Я оказалась такой голодной, что не стерпела и села за стол, Алёшу искать бессмысленно, он уже сдружился с местными мальчишками и умчался, наверное, куда-то.

– Шурочка, ты дома?

– Да, Алёша, думала, ты где-то бегаешь?

– Бегал, да теперь вот хозяйке в огороде помог, воды с Васяткой в баню натаскали, да золу на щёлок просеяли и замочили. Скоро большая стирка у тёти Марии, вот и помогаю.

Мне вдруг стало так приятно, эти пироги не просто так образовались, не за здорово живёшь – они заработаны честным трудом брата.

– Котик мой, какой ты у меня взрослый, а я уж села и жую, прям стыдно, садись скорее, я только пришла, весь день считала, писала, голова как чугунок.

Алёша хмыкнул и присел за стол напротив, он умылся в бане, волосы мокрые на лбу, но в рубашке старой, той, какую ему ссудили соседи. Новое аккуратно лежит на его постели.

– Я-то обедал, а ты, поди, нет.

Пожимаю плечами, в этом он абсолютно прав, даже добавить нечего. Но у нас есть очень важная тема для разговора, какую я тут же и озвучила, как только прожевала да запила очередной кусок вкусного пирога. Алёша никогда не отказывается от еды, вот и сейчас соблазнился, взял кусок знатной кулебяки и с аппетитом откусил.

– А расскажи мне, пожалуйста, про нашу тётку из столицы. Видать, меня тоже хорошо стукнуло в реке, и я почти всё помню, но только не её. Она у нас вредная? Как зовут, и вообще, как так получилось, что я вышла замуж за этого Гончарова? Это ведь она меня сосватала.

Алёша даже живать перестал. Видимо, не самые приятные у него воспоминания о нашей «тёте».

– Марфа Степановна, она сестра нашего батюшки. Вредная, вреднее Леонида Марковича, его матушки и братца, думал, ты помнишь. Такого человека не забыть, она в дурном сне мне частенько приходит. От лицея она-то ближе живёт, я бы к ней и мог обратиться, но она продала тебя, за то, что муж-то обещал за меня платить ей…

– Японский городовой! Он, в смысле, Гончаров, наверное, и платил за мои работы. Она должна была перечислять деньги за твоё содержание, а всё заныкала самым подлым образом. И если Гончаров напишет ей письмо, она тотчас примчится, снова попытается нас обобрать. Ведь теперь у меня есть должность и какой-никакой доход. Вот теперь понятно, почему Шурочка, ну то есть я, терпела эти годы. Действительно, проданная в рабство собственной тёткой.

У меня в памяти вдруг начало всплывать кое-какое г… иначе и не назвать наше с ней общение. Она затюкала и Шурочку, и Алёшу.

– Да, ты хотела на вольные хлеба, да она подсуетилась, чтобы нас и дома лишить.

– Та-а-а-а-ак! С этого места подробнее! Это в каком таком смысле дома? У нас в столице дом есть?

Аппетит пропал окончательно, почему у меня ни единой мысли на этот счёт не было? Возвращаю пирог на широкую деревянную тарелку, отряхиваю руки и поднимаю брови вверх, намекая на то, что готова внимательно слушать.

– Я маленький, всего не знаю, но дом батюшки, он, как помер, так дом завещал мне, тебе и тётке как нашей опекунше.

– А дом в столице? Крепкий?

– Два этажа каменных и деревянная надстройка, она верхний-то этаж сама заняла, и мы там ютились, а внизу, наверное, квартиранты. Я же не помню, три года прошло. Но дом добротный, получше, чем тот, в каком ты с мужем-то жила. Может, уж в залоге, наша тётка-то не особа расторопная в делах, попросту глупая и жадная…

У Алёши в голосе вдруг снова проявились взрослые мужицкие интонации, в них всё, как во взваре, и нотки обречённости, и разочарования, и ответственности за собственную судьбу. Он кажется, уже смирился со всем, и с потерей отчего дома, и с невозможностью продолжать образование. И мне ужасно страшно за него, страшнее, чем за себя. Мальчик в шаге от того, чтобы надломиться окончательно и утратить веру в людей.

Долго смотрю на него, и принимаю не самое простое решение, приоткрыть ему правду о нашем положении дел.

– Послушай, мы сейчас в эпицентре, ну проще говоря, мы сейчас на самом пике проблем. Но я уже вижу свет и счастливое разрешение всех неприятностей, нас будут провоцировать, запугивать, шантажировать, говорить гадости и Гончаров, и тётка, потому как они привыкли жить за наш счёт. Но это скоро закончится. Обещаю, что я решу все проблемы, но ты должен мне пообещать, что, если даже тебя напугают возвращением в лицей, а тётка и Гончаров именно этого будут добиваться, но ты не сбежишь от меня. Я тебя не отдам. В самом крайнем случае я попрошу позаботиться о тебе нашего городничего, он человек очень надёжный, спокойный и честный. Поклянись!

Алёша нервно проглотил кусок пирога, не успев доживать, и тоже уставился на меня не моргая. Осознаёт непростые слова, долго сидел и, наконец, со вздохом произнёс:

– Клянусь, я не сбегу от тебя и не оставлю, и если случится какая-то оказия, то непременно обращусь за помощью к нашему городничему.

Улыбаюсь.

– Вот и молодец. Доедай, сейчас устроим тебе стрижку, ходишь заросший, это неприлично для будущего инженера. Я, в свою очередь, клянусь, что ты получишь образование и поступишь в университет, я не я буду, если не добьюсь этого.

– Мосты хочу строить.

– Вот в эту субботу и начнём.

– А тётку к себе селить не будем, если она вдруг приедет?

– С чего бы её селить у нас, пусть живёт с Гончаровым, они друг друга стоят.

Алёша рассмеялся:

– Они друг друга отравят в первый же день, и тем все наши проблемы разрешатся.

– Гениальный план. Очень надеюсь, что так и будет. Доел? Пойдём стричься.

Мы устроились на небольшом крыльце, пока светло, я начала стричь своего братца, не слишком хорошо туповатыми ножницами получается, но вдруг увидела новую для себя перспективу, а не открыть ли мне здесь цирюльню. Даже без оклада градоначальницы я на стрижках на жизнь заработаю. А если потеснить тётку в столице…

У меня появился боевой, запасной, и весьма оптимистичный план на неспокойное будущее, ведь я когда-то в молодости работала парикмахером, пока училась на заочном. Сделала Алёше очень стильную стрижку «боб», длинная чёлка набок, красивые виски и объёмный затылок. Внука так постоянно стригла, руки сами и справились.

Показала первому клиенту в небольшое зеркальце, и он разулыбался, довольный, как наша Жучка:

– Это как будто не я, как ты красиво стрижёшь, так у нас и самые богатые мальчики не ходили.

– Ты теперь брат градоначальницы, так что просто обязан соответствовать. Но только не хвастайся и не гордись перед мальчишками, зазнаек не любят, побьют и будут правы.

– Я уж науку эту знаю, не выпендриваюсь, пойду в баню, смою волосы, а то щекотно. Спасибо тебе, Шурочка, ты самая лучшая сестра на свете.

Обнимаю его, целую, и одна волосинка прилипла на губы, пришлось отплёвываться. Вдруг все страхи отпустили, и стало как-то так легко, что появилась уверенность и завтрашний день ревизором я переживу, и не таких Сигизмундов усмиряли, у меня в отчётах всё отлично и замечательно. А если нет, то буду всё валить на мужа, пусть отвечает.

Глава 35

Фискальная проверка

Ранним утром я тихонько собралась на службу, жаль, нет часов, они мне очень нужны, и как я не додумалась купить. Но делать нечего, Алёше снова написала записку и ушла с пирогом, через ямскую заставу, где взяла себе горячего сбитня на завтрак, заявилась на работу в полной боевой готовности с перекусом и в боевом расположении духа.

Я оказалась первой.

Открыла все двери, ещё раз проверила свои бумаги, и за лёгким, сытным завтраком на рабочем месте сделала заметку о лесе, и о том, что расчёт надо будет сделать позже.

За окном послышался шум подъезжающего экипажа.

– Ну вот и началось…

Перекрестилась, помолилась, и на пороге кабинета объявились мои первые проблемы. Слегка помятые, уже уставшие от окружной поездки, и слегка раздражённые, сам Сигизмунд Карлович, собственной персоной.

Но увидев меня, вдруг улыбнулся.

– Вы уже на месте, пунктуальность – вежливость не только королей, но и управленцев.

– У меня, к сожалению, нет часов, посему с пунктуальностью сплошные проблемы. Посему встала пораньше и готова держать отчёт перед вами, но для начала, хотелось бы узнать о ваших полномочиях. Уж простите мою дремучесть, но лично вас не знаю, и документа вашего не видела, будьте так любезны, покажите, с чем вы пожаловали и куда потом пойдёт этот отчёт.

Он посмотрел на меня как на дурочку, словно ответ должен быть очевиден, а я его с упорством игнорирую.

– Министерство внутренних дел, департамент учёта деятельности земских учреждений, в частности я по части фискальной отчётности и проверкам. Раз вы настаиваете, то вот мои документы.

Он порывисто, с явным раздражением пошарил во внутреннем кармане своего тёплого сюртука и достал корочки в кожаном переплёте, очень красиво оформленные, и да, там указано его имя и министерство, и департамент, и должность: «проверяющий».

– Спасибо, вы уж не обижайтесь, но я человек подневольный, и допускать посторонних к делам города не имею права, не я вас вызвала…

Возвращаю ему документ и изображаю на лице некое подобие восхищения, мужчины любят лишний раз бахвалиться своим положением в обществе, и этот не отличается от остальных. Скрывая удовольствие, какое сумел на меня произвести, убрал документ и сразу перешёл к делу.

– Особых нареканий на ваш город нет, жалоб тоже нет, мы удивились, получив кляузу. Решили приехать и проверить лично, не пугайтесь, Александра Андреевна, если жестоких нарушений нет, то и никаких взысканий не последует. У вас в городе особо доходных предприятий нет, видится мне, что отчёт много времени-то не займёт, ведь так?

– Да, мы, считай, что дачное товарищество для господ помещиков. Только Сомов ведёт активное хозяйствование, да Торопов с лесопилкой худо-бедно промышляет. Доходов слишком мало, даже мост несчастный не смогли как следует отремонтировать. Но вы сами видели, что процесс сдвинулся, большая вода ушла…

– Нормальные-то хозяева мосты чинят по зиме, когда по льду можно работать…

– Так, то нормальные, к нам сие не относится.

Он рассмеялся, причём искренне. А я задумалась, и правда, как мы собрались брёвна на опоре менять?

Пришлось уступить проверяющему своё место, и сразу же решила дать ему лист, где выписаны все доходы, все расходы, в том числе на довольствие, остаток на счёте, и налоговую базу. По сути, так выглядит годовая декларация плюс-минус, но суть такая и есть, ничего нового я не придумала.

Честно сказать, в моём СНТ бухгалтерия была гораздо объёмнее.

Сигизмунд взял два листа, очень внимательно прочитал, положил их на стол и поднял на меня восхищённый взгляд.

– Вы сами эту систему разработали?

– А разве не так надо? Не по правилам?

– У нас нет таких правил. Есть книги учёта, есть готовой отчёт, но он в целом выглядит как письмо, описывающее данные. Но чтобы вот так свести всё в логически простой документ, где только цифры. Позволите, я всё просчитаю?

– Да, пожалуйста, вот счёты, но книги учёта у меня тоже есть, и чеки, и расписки, первичная, так сказать, документация. И выписки из банка вот, перед вами, сейчас вот такая сумма, должна быть чуть меньше, но эти недавние поступления в счёт недоимок по налогам, и они все уйдут на ремонт моста, об этом я тоже составлю подробный отчёт, когда наступит время.

Он взял счёты, и довольно быстро, проверил все мои данные, какие я считала гораздо дольше, из-за того, что со счётами на вы, пришлось в столбик, вспоминая про великую вещь – калькулятор.

– Надо же, всё верно. Но мне сейчас нужно проверить остальные документы, начнём с книги учёта расходов.

А у меня всё готово. Как факир достаёт кролика из шляпы, так и я перед проверяющим на столе развернула книгу за текущий год, молясь, чтобы он не полез смотреть предыдущие, потому как там чёрт ногу сломит.

И тут же все подшивки чеков и расписок.

Не зря я вчера весь день сидела.

С ревизорской педантичностью водя пальцами по строкам в книге и отыскивая нужные документы в подшивке, он карандашиком ставит галочки в моей отчётности, проверил всё.

А у меня как в аптеке. Всё чётко.

– Поразительно, обычно женщины не славятся педантичностью.

– Ну что вы, я ведь не так давно на этой должности, в смысле казначея. Мне проблемы не нужны, потому и стараюсь быть ответственной.

– Вам бы надо методичку написать о ведении фискального учёта, чтобы все переняли ваш опыт. Но то дело будущего. Однако всё это бумажки и цифры. Мне придётся у вас задержаться и проверить лично, и мост, и земельные владения. Да не бледнейте вы, здесь я полностью на вашей стороне. Данные у меня есть, но те, какие отправляли нам в столицу, а фактическое положение дел иногда совершенно расходится с бумажными отчётами. Выступлю как карающий орган.

Его выражение про орган заставило улыбнуться, и я уже поняла о чём он: про те самые самозахваченные наделы Сомова, про такие же огрехи других помещиков, про состояние почтовой службы, ямской и прочего. Реальную картину сопоставить с отчётными данными. Был у Гордея Матвеевича рейтинг так себе, так теперь и вовсе переругается со всеми из-за вызова проверяющего.

– А вот та лужа в центре большой площади, неужели за столько лет её нельзя было засыпать.

Розовею щеками, очень не хочется выдавать свой секрет:

– Там бьют родники, вода для хозяйственных нужд непригодная, мы уже запланировали строительство дренажной трубы или канавы, сделаем колодец или бювет…

– Бювет? Непригодная вода? Она у вас, кажется, минеральная, не так ли? Я какую-то сноску читал, что в этих местах найдены три источника минеральной воды, и один из них тёплый.

– Это мой последний козырь, только на него и уповаю, да это минеральная вода, и, судя по всему, для поправки здоровья отлично подходит, я знаю, как придать этому источнику ум и как руки приложить, чтобы город ожил, но не хочу, чтобы кто-то…

Он хмыкнул, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и так на меня снова посмотрел, что сделалось совсем неуютно.

– Вы удивительная женщина, как можно быть настолько поразительно сообразительной и наивной одновременно, да об этой воде все уже и без вас знают, им просто лень делать из этого деньги. А если у вас получится, то наш департамент вас всячески поддержит. Вы же понимаете, что вот эти цифры в банковских выписках – смешные и ничтожные, это не городской бюджет, а позор. У вас всё верно посчитано, но город с такими показателями существовать не сможет. Любой доходный дом в столице приносит в несколько раз больше, чем вы казну собираете. Вот какой у меня будет вердикт. Значит так, если вы сможете организовать и развить в своём городишке хоть какое-то производство, курортное ли, лесопромышленное, или сельскохозяйственное, то мы оставим вам статус города. А так, увы, вы превращаетесь в село, если не в дачный посёлок. И видом, и статусом, и доходами.

Он сказал ровно то же самое, о чём мы сами знаем. Удивительно, что развивать город должна я, но, по сути, он прав, столько лет ничего не происходило, даже несчастный мост не могли отремонтировать.

– По вашим бумагам я всё понял, если не затруднит, сделайте мне копию вашего красивого отчёта. А пока проедусь по всем поместьям, проверю и посмотрю своими глазами. Земельные планы у меня есть. Надеюсь, что кадастрового инженера вызывать не придётся, чтобы заново проверять всё межевание, дел много, потому задержусь у вас, хочу увидеть, как вы ремонтируете мост.

Так, весьма странно закончилась пугающая проверка. Ничего страшного, он просто решил не заглядывать в прошлые года, чтобы не ужасаться и не разочаровываться. Но дальше всё зависит от меня.

Села переписывать ему свой отчёт, и думать, как создать бальнеологический курорт на пустом месте и с бюджетом втрое меньшим, чем бюджет средненького доходного дома в столице.

Глава 36

Поток фантазии

Сомов уступил проверяющему маленькую двухколёсную бричку и кучера, сейчас Сигизмунд наведёт шороху по городу. Ну пусть трясутся, будут лучше уважать и власть, и меня, в частности. Переписала свой отчёт, а на третьем листочке расписала заметки по теории, и что лучше всего напечатать типографским способом бланки, чтобы их можно было однотипно заполнять поквартально и за год. Вместо методички отдам, в министерстве люди умные, сами придумают, как усложнить жизнь обывателям с новыми формами отчётности. Это всё дела будущие.

Меня сейчас в большей степени другой вопрос интересует, даже два.

Первое, как при довольно высоком уровне воды мы будем заменять брёвна в опоре?

Второе, где мне отыскать документы на минеральную воду, ведь приезжал же какой-то учёный. Перерыла все старые, слегка пахнущие плесенью документы в большом шкафу и бюро. И на своё счастье, где-то среди самых «ненужных» бумаг нашлась тоненькая папка с наклеенным ярлычком «Вода».

Достала и тут же расчихалась, видать, у Шурочки аллергия на пыль. От этой пыли даже самый здоровый расчихается.

– Будьте здоровы! Александра Андреевна, как всё прошло? – на мой громкий чих пришёл Макаров.

– Добрый день, Ваше благородие, да вроде бы отлично всё прошло. Мои данные сошлись, отчёт ему понравился, но только по оформлению, а по содержанию все и так знают, что дело швах, как говорит Алёша.

– В смысле?

– В прямом, у нас доходы в три раза меньше, чем в самом простеньком доходном доме в столице. Предприятий нет, дачники мы здесь все, трудоспособные мужчины уезжают на заработки, все живём натуральным хозяйством. А с одного земельного налога сыт не будешь, и как только Гончаров умудрялся воровать?

Я ворчу, а сама развязала папку и начала проверять её содержимое, и первое – топографическая карта, с отметками источников с минеральной водой. Действительно, есть ещё два, недалеко от города.

– Воровать тоже нужен талант, а это что? – Макаров подошёл ближе, ему карта местности понятнее, чем мне.

– Это наше единственное сокровище, и господин проверяющий фактически отдал мне приказ, на то, чтобы мы начали строить бальнеологический курорт. А вот и химический анализ и описание назначения, ну как я и думала, всё для улучшения пищеварительной системы, также для улучшения сна, и общего самочувствия, от всех болезней, как обычно, и расписывают.

Протягиваю старый отчёт химика городничему с пояснениями, а он погружается в чтение, делая вид, что неплохо разбирается в непростом вопросе.