Текст книги "Хозяйка уездного города (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

И вдруг сама себе нашла оправдание: «Он единственный, кто будет за меня драться, сейчас налетят стервятники, и будет мне небо с овчинку, за все грехи Гончарова отвечать, чтоб ему пусто было, мужу этому!».

На почте всё прошло довольно быстро, свежей корреспонденции пока не привезли, так что я просто отдала письмо, и получила заверения, что оно непременно сегодня же и отправится по назначению.

– Вот и хорошо.

Возвращаясь в управу, поймала в себе неприятное предчувствие, и сразу же увидела причину.

Перед входом уже стоит добротный экипаж Сомова, он первым примчался, сейчас начнёт права свои качать.

– Мил человек, будь добр, убери с прохода транспортное средство, здесь нет парковочных мест, вон туда проезжайте, у вашего господина ноги есть, думаю, что не перетрудится пройти сотню метров до своего экипажа! – спокойным голосом с интонациями инспектора ГИБДД сделала внушение кучеру, и тот мгновенно убрался от крыльца управы. Приятно осознавать, что мой голос имеет силу воздействия.

Вхожу и сразу попадаю в оборот Гордея Матвеевича Сомова:

– Сударыня, сейчас же отдайте ключи…

– А на каком это основании? Вы себя уже избрали? Вас кто-то назначил? – не отступаю.

– Ваш муж живой, следовательно, он сейчас Предводитель! Причём без пяти минут отставной!

– Но его здесь нет, и старейшины меня временно назначили главой города, потерпите эти несчастные пять минут, вы же сами совет назначили, сейчас все приедут. Начнётся большое собрание, а попросту огромный спор, ругань и скандал. И затейник этого безобразия – вы!

– Вот значит как?

– Да! Я не имею права отдавать ключи третьим лицам.

– Тогда я сейчас привезу Гончарова, и он вас приструнит, и ключи заберёт, и, кстати, завтра на полуденном поезде приезжает ревизор. Я не просто так приму управление у вас, но через доскональную проверку.

Закатываю глаза и брезгливо морщусь, до чего противный:

– Там и проверять нечего, я уже всё нашла, в том числе и ваши недоимки, раз вы настаиваете, пойдёмте в кабинет, и вам выпишу ещё один налог, на те земли, какие вы незаконно используете под свои посевы. А ещё, я думаю, что у многих здесь есть неучтённые активы, строения, производства, и прочие приятные сердцу и не оплаченные в казну налогами доходы. Вот вам местное население-то спасибо скажет, когда ревизор кратно увеличит налоговую базу, да взыщет недоимки за десять лет. Думаете, вас выберут? Не уверена. Они снова выберут Гончарова, за его уютное попустительство, глупость и удобство. А вам бы надо было быть чуточку умнее и дипломатичнее…

Даже в полумраке управского коридора я заметила, как мои слова прожгли Сомова. Он, видать, не успел подумать в таком ключе. Думал, что все вокруг тупые, и ревизор в том числе, а он один молодец, натравит проверяющего только на растраты моего горе-мужа. Очень хотелось показать Гордею фигу с маслом вместо власти и должности, и уважения, но обошлась лишь ехидной улыбкой. Тем более что в управу вошёл городничий, и я ощутила некоторую защищённость.

– Вы, Александра Андреевна, редкостная… в хорошем смысле этого слова, не ожидал от такой миленькой, глупенькой, наивной на вид бабёнки настолько острого ума, ух, не ожидал. Вы прям ух какая, – он поднял кулак, не имея приличных слов, чтобы выдать мне характеристику и не получить кулаком в нос от Макарова, потому отступил и решил сделать ход конём, не конём, а мерином, то есть выступить с моим бестолковым мужем в авангарде, о чём тут же громко объявил. – Но посмотрим. Я в таком разе поеду и сам привезу Гончарова, всё только начинается.

– Везите! И сами не забывайте, что всё только начинается. Потому как с этой минуты в не только мне и всем проблемы создаёте с усердием землеройной машины, но и себе. Пока будете ехать, советую остыть и подумать…

– Подумаю, уж подумаю…

Он зло взглянул на Демида Ефимовича и выбежал…

– Как вы его! Александра Андреевна. Преклоняюсь перед вашей выдержкой, умом и настойчивостью. Признаюсь, потрясён! Совершенно неуправляемые люди в городе, из власти признают только Его Сиятельство генерал-губернатора. Вы точно хотите ими управлять? Может быть оставить всё как есть? Они достойны того, что получили, меня проштрафившегося, фактически ссыльного офицера, простофилю, воришку Гончарова – ну тут и комментарии излишни. Подумайте и откажитесь себе во благо…

Я всё что угодно ожидала услышать от городничего, но только не такие слова, на счёт всего происходящего. Понимаю, насколько он прав, но отступить уже не могу, как сани мчу с горы.

– Всё только начинается. Я вам так скажу: этот город – золотое дно, но его никто не видит, не чувствует и не пытается на нём заработать. А я знаю, как это всё раскрутить, одними налогами тоже далеко не уедешь, казне нужен постоянный доход. Да и люди не такие плохие, не отёсанные, грубоватые, но они вполне честные.

– Если начнётся голосование на должность Городской Главы, я вас поддержу! – так в моём электорате добавился ещё один весьма значимый голос.

Но до победы ещё очень далеко, у меня теперь есть дедлайн, как говаривал мой любимый внучок. Я с головой погрузилась в бумаги, счета, накладные, налоговые документы и платёжки налогоплательщиков. Это всё моя епархия, как казначея, вот и пришло время навести порядки, успеть бы закончить, благо не так много работы, как кажется.

Глава 26

Началось

Собрание началось гораздо раньше. Первыми приехали господа Угрюмов и Рябовский, позже старушка – божий одуванчик, помещица Антипова со своей приживалкой и маленькой собачкой на трясущихся лапках. Господин Сумский вошёл в управу, гулко топая и громко ругаясь, что так и знал, так и знал, всегда раньше собираются, а потом допытывайся, что было, да как голосовали…

– Господа, я открою вам зал для публичных слушаний, будьте любезны, проходите. Скоро подъедет Сомов, он обещался привезти Гончарова.

Макаров решил отправить «гостей» в более просторный зал, где когда-то проводились слушания дел, или общественные собрания. Сейчас там установлен широкий стол для какой-нибудь комиссии, небольшая трибуна, с запылённым графином. В первом ряду довольно удобные стулья, а дальше ряды узких лавок для массовки.

Признаться, я растерялась.

В этой непростой ситуации, я самозванка, и у меня вообще нет никаких оснований даже рот открыть лишний раз перед этими людьми. Даже если открою, то что сказать?

Ни один из моих проектов не имеет финансовой базы, а значит, заведомо обречён на провал. И от этих людей ждать помощи – немыслимая наивность.

Решила немного посидеть в своём кабинете, когда Сомов приедет, сделает сброс шайбы и получит клюшкой по зубам от кого-нибудь из старших товарищей, посмотрю и сделаю окончательный выбор идти или отсидеться. По сути, я со своими идеями даже при Сомове смогла бы развернуться. И возможно, это был бы самый верный вариант.

Мы с ним повздорили, но он такой человек, как спичка, быстро загорается и быстро гаснет, если ему верно преподнести идеи, то он сам же меня наймёт.

Успокаивала себя, до той поры, как услышала громкую ругань Гончарова, его, видите ли, не так выгружают из брички.

Алёша поднял голову от книги, взглянул в окно и философски заметил:

– Сейчас начнётся, воды бы принести в ведре, чтобы пламень тушить. Ох, сестрица, угораздило тебя выйти замуж за кровопийцу.

– И не говори.

На моё счастье Гончаровым «руководит» сам Гордей Сомов и буквально силой утащил прежнего градоначальника в зал, где уже гудит знатная публика. А мы с Алёшей сидим и не высовываемся.

– Александра Андреевна, пройдёмте, там уже началось! – довольно громко вызвал меня на голгофу Демид Ефимович, и тут же добавил тише. – Вы с краю присядьте, будьте любезны, рядом со мной, сейчас Сомов всех застращает и его единогласно изберут, недолго осталось…

Ага, недолго…

Выдыхаю так быстро, что получилось тихонько свистнуть, в душе начался неистовый шторм и меня слегка качнуло, а городничий решил, что я лишаюсь чувств и как-то очень резко подхватил меня, приобнял и забыл, с какой целью всё затеялось. Остановился и смотрит, не смотрит, а пожирает жадным взглядом, уж мой наряд и близость сорвали все маски его сдержанного приличия. Но опомнился, кашлянул, прочищая горло, и сиплым голосом поинтересовался:

– Вам плохо? Может, водички? Вы, собственно, тоже в реке несколько часов провели, посему здоровье-то пошатнулось, позовём лекаря и всё отменим, – предложил последнюю лазейку к отступлению, но я и её упускаю.

– Справлюсь, но у меня одна просьба.

Теперь уже я его схватила за рукав и вытянула в коридор:

– Умоляю, позаботьтесь об Алёше, если меня всё же арестуют за растраты мужа.

– Арестовать кого-либо могу только я и не собираюсь этого делать, гарантирую, эту ночь, вы проведёте в своей постели и последующие тоже.

В этот момент наших не самых простых переговоров коридор управы вдруг заполнился людьми. Не слишком уверенно, но настойчиво, они прошли вперёд, некоторые поздоровались с Макаровым за руку, а некоторые только поклоном и стеснительным: «Здравия желаем, Ваше высокоблагородие!».

В зале заседания начался гул волнения, когда мой электорат занял узкие лавки. Пришли все зажиточные мужики, купцы и служащие, я уже многих узнала, а позже всех вошёл староста Торопов Тимофей Тимофеевич, тоже уважительно поздоровался с городничим и сразу ко мне.

– Как вы настроены, сударыня? Мы с мужиками тут покумекали, и ваши идеи нам очень понравились, мы тоже будем голосовать и за вас, не переживайте, вы, главное, мысли свои нам давайте, да подход к ним, а уж мы развернёмся. Не только господину Сомову в городе воду мутить, мы тоже сила.

– Неожиданно я право, даже растерялась! Но идеи есть, и без них городу не выползти из нищеты. Пойдёмте, я готова стать народным избранником, раз уж на то пошло, то почему бы и не ДА!

Во мне вдруг проснулась я настоящая, женщина спокойная, деятельная, в меру уверенная в себе. Ведь зачем-то меня в этот мир отпустили? Зачем-то я здесь нужна?

Возможно, именно для того, чтобы из этого города сделать филиал рая на земле.

Вот с такими фееричными мыслями я и вошла в просторный зал заседаний. И сразу чихнула. Очень уж крепкий запах «натурального хозяйства» резанул по чувствительным ноздрям.

– Будьте здоровы, Александра Андреевна! – загудели мои избиратели, а местное дворянство с нескрываемым интересом обернулось, все как один и оценили меня, как новую пешку на шахматной доске.

– Благодарю вас, я пока вот здесь присяду и послушаю, спасибо, благодарю, – это я прошла между рядами к трибуне, и городничий помог присесть с краю стола. На меня всё так же пристально, изучающе смотрят помещики, и у одного из них прям глаз загорелся, как у похотливого кобеля, судя по всему, это Сумский, кажется, этот из вредности, лишь бы не дать власть Сомову, тоже проголосует за меня.

Внезапно я учуяла вкус победы.

Я – да, а вот Сомов начал толкать речь, об ужасном состоянии дел, и о воровстве…

– Эй! Я здесь, и попросил бы вас, Гордей Матвеевич, отметить, что приехал вольно и не прячусь от ответственности, и требую тщательнее подбирать слова! Иначе вызову кадастрового инженера, и тогда со всей ясностью увидим, по чьей вине в казне лютые недоимки! И напомню, что я всё ещё состою в звании Предводителя дворянства, и мои полномочия сохраняют силу два года, всё остальное можно назвать не иначе как самоуправство и неуважение к законно избранной власти. Да, времена в городе тяжкие, но не настолько, чтобы собрания созывать! – Гончаров, оказалось, тоже не идиот, смог вовремя огрызнуться и своё стребовать. Но как он посмотрел на меня, как посмотрел. Думает, что это я Сомова натравила? Или ждал, что я вернусь ещё вчера, а я вопреки его чаяниям и мечтам посмела ослушаться.

Много же ему ещё сюрпризов предстоит получить от новой жены.

– Это всё понятно! Господа, но темы с обвинениями мы давно уже слушаем, и не единого обнадёживающего слова о том, как нам ситуацию выправить. Вот тут про карету матушки Леонида Марковича упоминалось, покроет ли она сии лютые недоимки перед отчётом вызванного на наши головы ревизора? Да и после эти деньги закончатся, а нам тогда что делать? – Угрюмов прогудел, и все притихли, особенно Гончаров, даже поник.

Поднимаю руку, прося слово, и тут же встаю сделать своё заявление:

– Карета ценная, и по крайней мере, текущий бюджет этого года она со скрипом покроет, и при грамотном обналичивании, на выплаты должно хватить. Однако у нас мост без ремонта стоит, лужа в центре площади, на какую выделялись деньги, но, видимо, тоже утонули, колодцы не выкопаны, и прочие мелочи. Я и без вашего ревизора все недоимки, в том числе и по налогам, уже определила и могу всем выдать предписание на возмещение, суммы небольшие, однако для города значимые. Думаю, что и ревизор, который завтра приедет по вызову господина Сомова, сделает те же самые выводы. Я смогу до обеда завтрашнего дня всё привести в идеальный порядок, если вы все гарантируете мне реальные взносы. И мы тут же начнём осваивать бюджетные средства на самые важные статьи. Гарантирую отчёт за каждую копейку в ходе работ. Если на мост денег не хватит, то можно устроить субботник, это общественный труд на благо города, от каждого двора по пять досок, или брёвен, гвоздей, и работник какой есть, за пару дней переправа будет восстановлена. Также про лужу, она непростая, и я знаю, как её довольно недорого превратить в зону комфортного отдыха горожан. И не только горожан, но и приезжих гостей города, какие у нас точно будут, пока не хочу выдавать идею очень прибыльного проекта, уж простите.

В зале воцарилась гробовая тишина.

Я словно сказала нечто такое, что лишило всех дара речи. Видимо, в этих стенах никогда не было подобных деловых разговоров.

Первым опомнился Угрюмов:

– И чего же вы, сударыня, хотите за ваши труды? Вас же не поставить Городской Главой, о должностях выше и вовсе речи нет, это всё, простите, не женское дело…

Вдруг с задних рядов раздался голос начальника почты, он, видимо, первый осознал, что может лишиться своего служебного положения и положенного довольствия, если разруха продолжится:

– Позвольте, милостивые господа и дамы! Значит, царице в царстве править можно, а городишкой уездным управлять женщине невозможно? Доуправлялись уже наши доблестные мужи, скоро по миру пойдём. А между прочим, ежели наша казна не совпадёт по отчётам с документами, то на нас всех штраф наложат, и не только господину Гончарову придётся отвечать. А потом разжалуют нас до сельского поселения, и всё, будем селянами без банка, без почты, без управы, главы и городничего. И без моста, чтоб ему. Я голосую за Александру Андреевну. Не зазорно под женской властью ходить, ежели при порядке.

Угрюмов вспыхнул, это как ему простой клерк вдруг супротив посмел сказать. Субординация в городе отсутствует начисто.

Гончаров вообще, кажется, в прострации, такого поворота событий не ожидал. Сидит и моргает не хуже своего полоумного братца, и, видимо, предчувствует потерю кареты, а за ней и многого другого. Ревизор явно по его душу приедет.

Тот, что на меня поглядывал с тем самым любопытством, кажется, Сумский, задал вопрос по существу, но явно определился голосовать в мою пользу:

– Сударыня, допустим, вы решитесь навести порядок в документах города, но как-то это напоминает магию, за ночь исправить то, что творилось годами? Как такое возможно?

– Да, напоминает, но бумаг не так много. Я знаю, что будет проверять ревизор, и как он это будет делать, нам бы завтра утром начать работы на мосту, и показать на счёте сейчас скажу, – тут я из кармана достала бумажку с цифрой. – Одна тысяча семьсот двадцать пять рублей сорок копеек. Это те деньги, что были собраны, но в банке значительно меньше. Пересчёт налоговой базы и недоимки мы проведём в осенний период, такое возможно, после сбора урожая. Сейчас нужно возместить четыреста пятьдесят рублей. Если у меня будет официальная банковская выписка на руках, то ревизию мы переживём и останемся городом с самоуправлением. Но у меня есть одно условие.

Сказала громче и удивила почтеннейшую публику. Они мне тут честь оказывают, а я ещё условия выставляю.

– И какое же?

– Гончаров даёт мне развод, прямо сейчас подпишет бумаги. Я не хочу оставаться его женой, не только не хочу, но и не могу. Нет доверия ему как личности, уж простите великодушно, все мы люди взрослые…

– Я протестую, – вдруг завопил Лёня, и так смешно замахал рукой, что Сомов, сам того, не ожидая от себя, машинально и довольно хлёстко отбил протестный жест прямо у своего носа. И тут же сам встал со своего места и тоже решительно запротестовал:

– Вы все с ума посходили, господа? Опомнитесь, услышьте себя, наконец! Девицу, затюканную собственным мужем, хотите в «градоначальницы»? Из почтенного городского устройства в самоуправство? Господа, ещё раз призываю, опомнитесь! – он, видимо, обратился к помещикам, так легко решившимся отдать руль управления в руки народа.

Но почтеннейшая публика не уловила «глас разума», и тут же обрушила на Сомова обвинения:

– Гордей Матвеевич, мы вас готовы послушать со всем терпением и вниманием, дайте свою точку зрения на исправление проблем. Ибо вы их нам и создали, без общего решения вызвали на наши головы ревизора, а у самого-то рыльце в пушку, с вас же самая большая недоимка по налогам и идёт! Вот надо обладать редкостной недальновидностью, чтобы навлечь на город и себя в том числе такую напасть, да ещё и требовать от нас чего-то эдакого в свою пользу, – ещё громче и не стесняясь выкрикнул Рябовский, я его припомнила, у него имение ближе всех к городу, и ему от ревизора тоже больше всех достанется.

– Как вы смеете оскорблять дворянина! – завопил Сомов.

– Никаких разводов. Александра была, есть и будет моей женой! – завопил Гончаров.

– Кранты нашему городу, – загудели задние ряды…

И через секунду отдельные реплики слились в единый монотонный гул, от которого у меня начало тикать в висках.

Не выдержала и сама открыла настежь окно, а второе открыл кто-то из пролетарской галёрки, и сразу свежий воздух остудил горячие головы. А ещё громкий окрик городничего.

– Господа! Призываю к порядку, дело срочное, и прямо сейчас у нас остро стоит вопрос, как обналичить деньги за карету и сдать оные в бюджет через банк. Правильно понимаю? – и посмотрел на меня.

– Да, всё именно так.

– Почему это я должен пополнять бюджет? Почему моя карета в заложниках? Она куплена на честно заработанные средства, – снова возмутился Гончаров и так на меня посмотрел, что стало не по себе, явно намекает, что если открою рот, то мне не поздоровится. А у меня есть что сказать на этот счёт, ведь собственных больших доходов у Гончаровых нет, он жил, только паразитируя на городе.

К счастью, и кроме меня выискались всезнайки, тот же Сомов:

– А потому, милостивый вы наш государь без трона, уж простите за откровенность и прямоту, что вы у нас не помещик, дохода собственного не имеете, но маман ваша шикует, уж такой домина отстроили в прошлом году в губернской столице, что и банкиры позавидуют. Не смешите людей, а то они разозлятся, да уже злые. Наш мост, господа, чудесным образом превратился в новенький двухэтажный особняк. Мой ревизор быстро всё найдёт и предписание вам на возмещение казны выпишет, а я свои налоги осенью заплачу со всех земель, будьте покойны.

Вот так всё тайное вмиг стало явным. Галёрка опять загудела.

Из-за подлеца мужа, и ко мне доверие начало рассыпаться.

– И всё же, я требую развод, и в таком случае, чтобы господин Гончаров не имел никаких отношений к городскому управлению, и тогда приведу документы в порядок. Он меня обвинил в покушении.

Снова выдвигаю ультиматум, и аудитория замолкает.

– Я выпишу чек на нужную сумму, заберу карету, но моя жена должна остаться моей женой. Это моё последнее условие! Я спасаю город! Запомните и я честный муж, разводов не признаю! – вдруг решился и выкрикнул Гончаров.

Глава 27

Демократия рулит

Внезапно слово взял городничий, начал громко, по-военному поставленным голосом заставил всех замолчать и выслушать:

– Милостивые государи, в период неопределённости, когда судьба города зависит только от наших непростых решений, я, как назначенный из столицы представитель царской власти становлюсь лицом, принимающим ответственные единоличные решения по судьбе города, и с дозволения высшей воли, возлагаю на себя такую нелёгкую ответственность. Раз уж так сложились обстоятельства, то решения очевидные. Прежде всего, Леонид Маркович должен официально снять с себя полномочия Предводителя дворянства. Второе, он должен немедля выписать чек, и насколько я знаю, проверить его достоверность можно только в банке губернской столице, и сделать это может только Александра Андреевна, как казначей, сие обстоятельство усугубляет нашу непростую ситуацию и требует решительности. Посему дело незамедлительное, сейчас же и поедем. Третье, никаких предвыборных планов развития и преодоления проблем города мы не услышали ни от кого из претендентов, кроме Александры Андреевны. Господин Сомов слишком заинтересован в этой должности, Гончаров утратил всякое доверие, остальные не изъявляют ровным счётом никаких желаний послужить отечеству. Объявляю голосование, кто за то, чтобы назначить Александру Андреевну Главой городского самоуправления и вручить ей ключи от города?

Мгновенно в зале поднялся лес рук, даже старушка Антипова и её приживалка подняли за меня. И даже Сумский и Рябовский нехотя проголосовали за моё имя. Воздержались очевидные противники: Угрюмов, покрасневший как рак Сомов, и побелевший от ярости Гончаров.

– Единогласно, трое воздержались, в протоколе заседания требую отразить сие эпохальное решение в цифрах. Господин Гончаров, у вас чековая книжка с собой? Извольте возместить недоимку! И расписаться в протоколе заседания, подтвердив факт отстранения от должности. Мы вас избирали, мы вас и снимаем.

– Да, но я требую, чтобы в протоколе заседания также внесли данные о моём чистосердечном, щедрейшем пожертвовании в казну необходимую сумму во спасение чести и достоинства не только меня, как Предводителя дворянства, но самого города! И чтобы карету вернули немедля…

Прохрипел Леонид и уже достал целенькую книжку, очень странно, что мы с Алёшей её не нашли, не могла же она «плавать» с ним в реке.

– Вернём, но после того, как узнаем сегодня в банке, насколько чек обеспечен, уж извините Леонид Маркович, но доверие к вам исчерпано, – выдал Демид Ефимович нелицеприятный вердикт, но у моего мужа не хватило запала отреагировать. Он забрал у писаря перо и вывел в чеке нужную сумму. Поднял над головой, как победный флаг и завопил:

– Я ценой собственных средств спасаю этот город от долгов и разорения, вот, обратите внимание, милостивые господа, не вы, а я! Я тот самый герой, что прикрывает ваши спины от шальной пули, когда вы отступаете в тылы и прячетесь за спинами героев. А вы меня снимаете! На самоуправление решились, не было порядка, а теперь и вовсе не будет! Помяните моё слово…

Закрываю глаза от приступа испанского стыда, ужас какой.

– Помянем! Полно те, батенька, раздухарился как петух в курятнике, ей-богу, угомонитесь, тоже мне геройство, вернуть наворованное, это не подвиг, а позор! – прогудел Угрюмов и хотел было забрать чек, но его опередил городничий.

Вышла забавная заминка, побелевшие пальцы Леонида никак не хотели разжиматься и отдать чек. Зная его всепоглощающую жадность, предчувствую, какая буря в нём бушует. Как ему сейчас больно, невыносимо обидно и какая борьба с внутренней удушающей жабой идёт. Он, наверное, уже сто раз пожалел, что выжил.

Но поделом, так ему и надо.

Городничий проверил чек и снова взял слово:

– Итак, господа, подводим итоги. Мы сейчас с Александрой Андреевной едем в губернский банк, к вечеру вернёмся. И только тогда вернём карету Гончаровым.

– Я с вами, на моей бричке и поедем, не доверяю я вам, – внезапно вызвался Сомов, и нам пришлось согласиться, его бричка самая быстрая, а трястись в казённой карете нет ни желания, ни лишнего времени.

– С нами, так с нами, – огорчённо вздохнул Макаров.

– Подождите, то есть вы меня избрали? – я ещё не до конца осознала суть происходящего.

– Так точно, вы с этого момента Глава городского самоуправления! – подтвердил Демид Ефимович и эта правда пронеслась по мне неприятной, тревожной волной холода.

Сознание вопит, что я вляпалась по самые булки, и теперь вся эта гора проблем легла на мои хрупкие плечи. И чтобы раньше было не подумать? Зачем я в это всё ввязалась?

Но пока мои избиратели не разбрелись, и не забыли, что мне без них предвыборных обещаний не выполнить, решилась проявить свои властные полномочия прямо сейчас.

– Дорогие мои горожане, раз вы так постановили, то напомню, в эту субботу нам с вами нужно выйти на работы по реставрации моста, да, я смогу нанять бригаду, но это будет гораздо дольше, чем если мы сами начнём работы. Всем, кто явится с помощью в восемь утра, проезд через мост будет бесплатный, для всех остальных плата от пятидесяти копеек до рубля в месяц, в зависимости от того, сколько на подворье карет, телег и какое хозяйство. Богатым согражданам можно участвовать деньгами, чтобы мы смогли купить достаточное количество гвоздей. По материалам я переговорю с хозяином лесопилки завтра. У меня пока всё, про секрет нашей лужи, расскажу на строительстве моста. Всего хорошего, нам пора в банк.

Вот так я сразу попыталась закрутить гайки, и никто даже не возмутился. Алёшу поручила Савелию Дубову, нашему хозяину, на мужа даже не смотрю, чтобы не стошнило, а он чуть было не поймал меня за руку и что-то провопил из серии: «Наш брак навсегда, ты не посмеешь меня бросить!».

Пришлось ему парировать на ходу, собирая свои личные документы в дорогу:

– Вы заявили, что я пыталась вас убить. Не страшно будет со мной в одном доме ночевать? Нет уж! Всё кончено, прощайте и молитесь, чтобы ваш счёт был достаточным. Я вас спасаю от ревизора только потому, что сама по вашей же вине могу пострадать, но это единственное и последнее моё одолжение. На развод я всё равно подаю! Потому что опасаюсь за свою жизнь рядом с вами!

Отчитала, как отрезала и пошла следом за Сомовым и Макаровым в бричку, не представляю, как переживу эту поездку, Сомов такой вредный, что того и гляди вынудит нас с городничим возвращаться пешком. Но об этом основательно подумать я тоже не успела, к сожалению. А зря.

Глава 28

Жених

Терпеть не могу ездить задом наперёд, особенно в гужевом транспорте, тряска, шум, пыль – сами по себе избыточное испытание для нервной системы, если не сказать больше – пытка.

Потому я уселась так, как мне удобнее, и Сомов на правах хозяина уселся рядом, а Макарову пришлось устроиться спиной к кучеру. Экипаж, надо отметить не бричка, а настоящее ландо, удлинённое, просторное, дорогое, хотя и видавшее виды, если присмотреться, то есть на лакированном дереве множественные потёртости, да и грубый ремонт заметен. Но прежний шик не утрачен, реставрировать бы, и хоть в столицу.

Мелькнула мысль, что Гордей Матвеевич где-то в городе купил недорого подержанный экипаж, и теперь рассекает на нём среди полей, лесов нашего уезда, пуская пыль в глаза в прямом и переносном смысле.

– Красивый у вас экипаж, – делаю первую попытку дипломатического контакта с непримиримым соперником. Вообще не понимаю, с чего это он вызвался нас отвезти? На что-то надеется?

– Да, удобный, я взял его за комфорт и практичность, в холодное время года кабину можно переделать в зарытый вариант и поставить на санный ход, – с гордостью в голосе похвалил свой выбор Сомов и вдруг довольно дружески улыбнулся, чуть дольше, чем принято рассмотрел меня.

– Очень эффективно и функционально, – констатирую факт и отворачиваюсь, делая вид, что интересуюсь просторами.

– Карета вашего мужа во сто крат богаче, в таких только по самой столице разъезжать, да красавицу жену катать по салонам и ресторациям, – в интонациях Сомова прозвучала ядовитость. Прям как тётка из бухгалтерии, какую все ненавидят за медлительность и вредность, а она всем мелко мстит, выдавая зарплату либо слишком крупными, либо слишком мелкими купюрами.

– Вы это ему и высказывайте. Я решила, что подаю на развод. Во-первых, он жадный, во-вторых, не задумываясь, подставил меня под статью, точнее сказать, он очень продуманно воровал, а отвечать придётся мне. В-третьих, у него с генетикой не всё в порядке, таким мужчинам вообще противопоказано жениться. В-четвёртых, он стал причиной скитаний и неприятностей, случившихся с моим братом, мальчик чуть не погиб, а теперь у меня проблемы с лицеем. И в завершении всего, меня за этого человека выдали замуж против воли, фактически продали в рабство. Так что на вопрос, желала ли я ему смерти, каждый факт из моей биографии кричит, что да, я была бы рада от него избавиться, как от раковой опухоли, – сама не поняла, зачем я это всё высказала, глядя на Демида Ефимовича.

Сомов, услышав слишком откровенную отповедь, поёрзав на своём мягком сиденье, тоже пристально посмотрел на меня, но как-то иначе, чем обычно.

– То есть, вы не его сейчас спасаете, от карающей проверки ревизора? – очень странный вопрос Гордея заставил нас с Демидом иначе взглянуть и на моё откровение.

Уф, кажется, мои женские стенания, каждый мужчина понял по-своему, и каждый верно.

– Конечно, нет, я спасаю себя ради брата, которому без меня не выжить. Если бы я померла в реке, то Гончаров даже гроба мне не заказал, приказал бы как нищенку завернуть в простыни и закопать без креста в общей могиле. У меня к нему такое же отношение, и я даже сожалею, что мои действия как-то его спасают. Но иначе у меня не получится выправить дела не только свои, но и города. Я сейчас сама по себе, и никаких интересов бывшего мужа не намерена поддерживать, защищать или покрывать тем более. Об этом надо было бы сказать ещё на общем собрании, но язык не повернулся.

И снова я говорю, глядя на Демида, мне его поддержка нужна на все сто процентов. Не просто поддержка, но и доверие, по сути, мы с этого знаменательного дня оказались в одной упряжке.

– Все и так понимают, потому как прекрасно знают характер и суть господина отставного Предводителя дворянства Гончарова, – Макаров очень спокойно, даже расслабленно ответил, для него подобные путешествия совершенно привычные и не напрягающие, если бы не хозяин экипажа, то мы бы и вовсе сейчас успели «насладиться» загородной прогулкой. И городничий продолжил. – Думаю, что народ не отождествляет вас с ним, особенно с этого дня.

– А вы? – я вдруг забыла о Сомове, шуме, пыли и прочих неурядицах, и спросила напрямую, сама не до конца осознавая, что это провокация, сейчас очень похоже, что я заигрываю с Демидом Ефимовичем.