Текст книги "Хозяйка уездного города (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Ох, просто стесняется посмотреть на меня чуть пристальнее, на самом деле я уже начинаю дрожать и покрываться нервными пятнами, этот разговор действует удушающе, как и записка, которую я всё ещё держу в руках.

– Да ладно вам, запугиваете, и без этого страшно. И совет ничего нового не провозгласит, в смысле какое бы решение наши помещики ни приняли в отношении меня, оно в любом случае меня устроит. Я бы пожелала победу Сомову, на это, во всяком случае, надеюсь. Пойду в лавку, куплю приличное платье, если такое есть, конечно. А то завтра на совет в таких обносках стыдно и не соответствует статусу.

Городничий трагично закатил глаза и простонал, словно я для него потерянная боевая единица:

– О, женщины, у неё земля из-под ног уходит, а она собралась покупать платье, воистину вы либо достойны своего мужа, либо отчаянная оптимистка.

– Я была о вас лучшего мнения, ваше превосходительство. Это муж меня недостоин – раз, и я отчаянная оптимистка – это два! Напомните, где дом той женщины, что отвергла вас в качестве жильца, из-за мужской привлекательности?

Демид Ефимович вдруг смутился, кашлянул для порядка и пояснил, как пройти к дому Варвары Ивановны Дуговой.

– До завтра, сударыня, возможно, вы правы, и так и нужно действовать, во всём полагаясь на Бога и судьбу. И про привлекательность речи не было.

– Теперь есть. И напомню, что я выжила после падения в реку, неужели не переживу какой-то совет старейшин и узурпацию недалёкого мужа. А если вернусь к нему, то он ещё умолять будет, чтобы вы его от меня освободили, покажу ему зимующих раков, и куда Макар телят гоняет.

Не дожидаясь, пока городничий ещё за какую-то «важную тему» зацепится, скорее выхожу на крыльцо управы и обнаруживаю Алексея, сидящего с книгой в тени куста сирени. От лужи по окрестностям разносится гусиный гвалт, но солнышко согревает, ветерок обдувает, и почему-то мне стало на душе легко и покойно.

– Пойдём прикупим нам одежду, пора брать ответственность за собственную жизнь в свои руки. Потом попросимся на постой к одной вдове, и вечером я напишу письмо в твой лицей. Припугнём их как следует, у меня проявилась одна очень занимательная идея.

Мы пошли искать новое пристанище, и наша собачонка следом, теперь так и будем кочевать. Беспризорная, бездомная градоначальница, с отроком и собачкой. Воистину, как это всё забавно, что плакать хочется.

Глава 22

Знатное фуа-гра

Вышли на площадь и стоим, любуемся на гусиный рай, как им в центре площади раздольно-то.

– И что делать с этим морем? – задаю себе риторический вопрос, и вдруг получила ответ, откуда-то сверху. Из-за птичьего крика даже не услышала, что мимо нас проезжал верховой.

– Дело безнадёжное. Там родник, засыпать невозможно, уже пытались пару раз, ещё мой отец сие безнадёжное предприятие затевал. Но наше озеро всегда берёт верх над тщетными попытками его обуздать, по сути, озеро и есть. Мы смирились…

Поднимаю голову, оборачиваюсь и вижу вполне приличного незнакомца, сам опрятный, крепкий, и конь такой же холёный, видно заботливую, хозяйскую руку у человека. И ему так же, как и мне покоя не даёт бардак в городе.

– А вы кто? Простите, звать вас как? Я Гончарова Александра Андреевна.

– Торопов Тимофей Тимофеевич, я староста, над простым людом, так сказать. Приятно познакомиться! – он учтиво склонил голову и приподнял картуз.

Я расцветаю в улыбке, мужик даже не сразу понял, с чего у меня такое счастье на лице образовалось, хотел было скорее уехать, но от меня так просто не отделаться.

– Отлично, вы мне и нужны. Надо поговорить. Вы же здесь живёте? – если попытается сбежать, за гриву коня удержу.

– Здесь, – у него во всём облике проявилось ещё большее желание избежать греха, сбежав от чумной бабёнки, одетой не бог весть как, да с собачонкой и мальчонкой.

– Слушайте, завтра будет большой совет по выбору нового главы в городе. В двенадцать часов дня. Надеюсь, что Сомов всех соберёт, но я бы попросила вас прийти, потому как вы же не последние люди в городе, и тоже должны иметь право голоса в важных вопросах, мост, это несчастное озеро, дорога, крапива, скот, праздношатающийся по улицам города. Про дороги вообще молчу.

– А, так вы та самая и есть?

– Увы, да. Но так как я пока личность в управе подневольная, казначей и до завтрашнего утра, наверное, предводительница дворянства, то по крайней мере, смогу высказаться о проблемах города. А вы послушаете. Да потом к новому градоначальнику сможете выставить требования.

Мужчина для порядка спешился, но вид у него такой, словно я коммивояжёр по продажам женского нижнего белья, да в мужской цех забрела, стринги навязывать.

Другими словами, я для него сейчас выгляжу немногим умнее гусей в нашем озере.

– Первое, нас никто из дворянского сословия слушать не будет. Плавали – знаем. Второе, всем уже плевать на город. Я здесь живу, только потому, что у меня лесопилка своя, и я здесь сам работаю и хоть какой-то заработок даю местным мужикам. Да на полях у Сомова работают в сезон, копейку зарабатывают. Зимой все в ямщики, да в столицу истопниками, дворниками и чернорабочими уезжают.

– Как это типично. Я вас прекрасно понимаю. Но вот смотрите, например, эту лужу, я вот думала по началу её засыпать. А теперь думаю, не стоит ли её превратить в источник. Раскопать, провести через улицу дренажную трубу в реку, это недалеко, а здесь раскопать, засыпать песок, потом щебёнку, сделать естественный фильтр, и надстроить высокий колодец из кирпича, с закрытым верхом. Лишняя вода по дренажной системе уйдёт в реку, а здесь будет отличный источник…

– Всё прекрасно, но вода здесь какая-то минеральная, солоноватая, её пить никто не будет.

– КАКАЯ? Минеральная? А кто-то делал анализ? Какие в ней минералы? – я аж встрепенулась, снова смотрю на жирных гусей и думаю, что у них, должно быть, очень здоровая печень, на минеральной-то воде знатное фуа-гра получится.

– Да, какой-то занятный господин приезжал, что-то суетился, но мы ничего не поняли, если честно. Вода непригодна…

– Ой, ваши гуси гадят в золотое дно этого города! Если поддержите меня завтра на выборах, мы озолотимся, да вложить в предприятие надо и немало, но оно того будет стоить! Мы здесь ещё знатный курорт отстроим! – вот так всегда, сама не поняла, как влезла в очередную авантюру. Твою ж налево, сто раз потом пожалею, но, видимо, только я понимаю, как спасти этот город от вымирания.

– Курорт? Это что-то про богатую жизнь? – его удивлённые брови встали домиком.

– Именно! Курорт – это место, где богатенькие люди лечат свои печёнки от злоупотреблений, и чрезмерно сладкой жизни. Но, пожалуйста, никому не говорите об этой идее, думаю, что мы сами сможем поднять это предприятие без участия наших ленивых дворян, раз они до сих пор не сделали, значит, ничего не понимают. Но когда у нас начнёт получаться, то нам же руки и выкрутят.

У мужика во взгляде блеснули золотые искорки азарта. Он, кажется, догадался о глубине моего проекта, ухмыльнулся, ещё раз посмотрел на минеральное озеро, на меня и вдруг протянул руку.

– По рукам. Завтра мы придём на собрание, я и ещё несколько крепких хозяйственников, послушаем, что там наши невидные деятели начнут решать, ежели выступите убедительно, то поддержим. Вижу в вас заинтересованность, а это дорогого стоит. И мост бы поправить.

– На мост тоже есть идеи. Сообща его сделаем, а уж потом отчитаюсь перед губернатором, надеюсь, он за самоуправство меня не накажет. Пока денег в казне кот наплакал, придётся своими силами стараться. А потом осенью соберём налоги и уже развернёмся на полную.

– Давно пора наказывать за бездействие.

– Вы совершенно правы, тогда до завтра, Тимофей Тимофеевич, – я поспешила проститься, пока не придумала ещё проект, за какой потом придётся ещё отвечать.

– До завтра! – Торопов очень чинно, и уверенно снова сел на коня, приподнял картуз, прощаясь, и поехал по своим делам. Думаю, что задала я мужику непростых тем для размышлений. Зато у меня теперь появится свой электорат.

– Боже, ну куда я опять ввязываюсь…

– А куда ты ввязываешься? – переспросил озадаченный Алёша.

– Кажется, я только что решилась баллотироваться в меры нашего города.

– Чего болотиться?

– Решила стать градоначальницей и навести здесь порядки. Милый мой, мы нигде не сможем разбогатеть, если не сможем разбогатеть здесь. Нам судьба даёт шанс, значит, надо его хватать и держать.

– Руками?

– И зубами тоже! Пойдём, мне теперь нужно основательно подготовиться к завтрашнему заседанию, купим платье и тебе приличную одежду. А потом попросимся на постой.

Глава 23

Женщина-кошка

Как так можно умудриться и одновременно чувствовать в себе эйфорию маленькой победы и глубинную тревогу предстоящих глобальных катаклизмов, которые мне непременно обеспечит Гончаров.

Мы бредём по улице городка, и только с виду кажется, что на нас никто не обращает внимания. Нет, за нами пристально наблюдают, из-за забора, в окна, издали. Горожане присматриваются к выскочке, решившейся ухватить кусок, какой не каждому мужчине по зубам.

Прекрасно понимаю настроения, какие витают над нашими головами, и пока ничего не пытаюсь доказывать.

Я просто есть, и это весьма странная данность, какую придётся всем принять.

– Все лавки вон там! По дороге к храму, но очень негусто, на рынке тоже раз два и обчёлся, тётки скорее время скоротать выходят, с торговлей здесь полный швах! – как-то по-взрослому констатировал очевидные факты Алёша и добавил словечко явно из лексикона своего бывшего «начальника» кочегара.

– Посмотрим, если что, то придётся с попутками в губернскую столицу проехать на днях.

Без чётких планов решила поддержать разговор, когда мы вошли в первую лавку со всем подряд. Типичный сельский «универсам», но я рада и такому «богатству», хоть бы шаль купить новую и прикрыть позорное платье.

– Добрый день, чего изволите, сударыня? – к нам навстречу вышел скучающий торговец, но, заприметив во мне довольно симпатичный объект женского пола, разулыбался, смекая, насколько я платёжеспособная клиентка.

– Нам бы мальчика переодеть в приличное, и мне хоть бы одно платье…

Мужчина растаял от счастья, как мало ему нужно, всего лишь клиент зашёл, уже повод для праздника. Видать, с торговлей здесь точно «швах».

– Имеется! У нас, знаете ли, всё как в Греции, может, не так богато и много, но мы люди ответственные и старательные, на любой случай жизни. Пройдёмте-с!

Торговец залихватски подкрутил усы, и рукой показал тот угол, где притаился текстиль. А я уже вижу вполне приличное синее с простенькой вышивкой платье и к нему белый воротник. Очень недурно, надо сказать, всё это выглядит.

– Сколько стоит это платье?

– Для вас, сударыня, со скидкой, полтора рубля! А вообще, цена два. Вот ещё шаль тёплая, ночи-то сырые да прохладные. Что скажете? – на столе уже призывно лежит платье, теперь вижу, что шила его какая-то местная портниха и огрехи небольшие имеются. Но оно новое и недорогое. Рядом легла красивая шаль из тонкой шерсти и чую, что она мне не по карману. – Шаль за рубль, сожалею, но за остальным товаром, лучше вам, сударыня, проехать в город покрупнее, всего двадцать вёрст.

– Беру платье, воротник, от шали вынуждена отказаться. Мальчика мне нужно приодеть.

Торговец оценивающим взглядом окинул Алёшу, что-то вытащил из стопки на полке, за чем-то сходил в другое помещение, и через некоторое время предоставил нам весь комплект одежды, почти по размеру и, к счастью, нашлись слегка поношенные, но обновлённые ботинки «секонд-хенд», оно и понятно, если у кого-то сын вырос, то почему бы не продать лишнюю пару обуви.

– Берём всё, но нам бы у вас переодеться, а то в таком виде неприлично по городу ходить.

– Вон там у меня небольшая кладовка, переодевайтесь, с вас три рубля за всё.

Я отдала четыре и всё же взяла шаль, припомнив, что для замужней женщины это важнейший атрибут гардероба, прикрывать свои прелести от взглядов посторонних мужчин. А мне сейчас крайне важно производить впечатление очень порядочной женщины, чтобы получить комнаты, прям такой порядочной, что…

Выхожу в обновках из кладовки, и торговец ахает, да очень громко хлопает в ладоши, и он не переигрывает, это абсолютно искренняя реакция на мой новый облик.

– Вы редкостная красавица! Боже мой, вы ведь жена нашего предводителя дворянства. Александра-затворница. Немудрено, почему муж решил прятать вас от общества и самому бы наслаждаться такой красотой.

Он не стесняется в комплиментах и на прилавок установил небольшое зеркало, предлагая мне оценить себя же.

И правда хороша, синее платье мне очень идёт, несколько тесновато, или здесь вообще такая мода, но оно идеально подчёркивает мои женские прелести. Стремительно накидываю новую шаль, чтобы не смущать торговца. И отправляю на переодевание не менее восхищённого моим преображением Алёшу.

Штаны оказались длинноваты и широковаты, но я эти проблемы сегодня же вечером решу. Рубашка тоже позволит немного поправиться, и простенькая курточка из какой-то грубой, но плотной ткани с пуговицами в два ряда. Ботинки тоже великоваты, но не так чтобы сваливаться с ноги, а на голову нашёлся новенький картуз.

– Да ты, у меня красавчик. Немного щёки наешь и будешь первым парнем.

Старую одежду я свернула и завязала в чёрную цыганскую шаль, нам сейчас каждая тряпка пригодится. Надо бы ещё по хозяйству присмотреть вещей, да решила не спешить. Наша жизнь полна неопределённости, кто знает, вдруг придётся уехать из города насовсем. Налегке путешествовать всегда легче.

– Благодарствую за покупки, заходите непременно!

– Спасибо, конечно, зайдём! До свидания.

Распрощались и поскорее покинули лавку, Алёша довольный обновками, а я с приятным чувством, свойственным только очень красивым женщинам – чувством превосходства над мужчинами, мой облик будет слегка туманить их разум. И возбуждать желание угодить, а не угАдить молодой, привлекательной женщине. Надо бы не забывать, что у меня в арсенале есть такое оружие и я могу теперь им очень эффективно пользоваться.

Дом с мезонином нашёлся довольно быстро, один из самых ухоженных в городе. Трава скошена, в палисаднике много розовых кустов, всё крепкое и приятное глазу. Вот могут же, если захотят.

Деликатно постучали кольцом по калитке и нам тут же ответили.

– Сейчас минуточку обождите, – мужской, довольно крепкий голос обратился сначала к нам, а потом прикрикнул на какую-то животину.

Засов звякнул, и нам открыл пожилой, крепкий мужчина, и я вдруг подумала, что ошиблась адресом, ведь вдова, кажется, категорически против мужского присутствия в своём доме.

– Простите, я ищу дом госпожи Дуговой, на постой. Мы правильно попали?

– Комнаты снять? К этой сварливой тётке? Оно вам надо? – хозяин не постеснялся высказать свою точку зрения насчёт Дуговой. И кажется, оно верное, ведь не даром о ней и городничий не слишком лестно отзывался. Мне вдруг совершенно не захотелось попасть на постой к кому-то напоминающему Анфису Фёдоровну.

– Да, комнаты. Но другого варианта вроде бы нет.

– Отчего же нет. У нас есть, целый домик. Новенький, сыну поставили, он уехал на учёбу в столицу, вернётся, женится и будет жить, а пока мы бы и сдавали, да желающих нет. Соглашайтесь, сударыня, возьмём пару рублей, соглашайтесь. И я больше скажу, Дугова мнит себя дамой очень строгих правил, жизни не даст, у вас же ситуация весьма непростая с мужем-то…

Краснею, бледнею и теряю самообладание, понимая, что в маленьком городке чихнул и со всех сторон кричат: «Будь здоров!».

– Да, с мужем ситуация очень непростая. В этом вы правы. Показывайте ваше хозяйство. Но у нас вообще ничего нет, даже утвари.

– Да боже мой, такого добра у нас с лихвой. Шестеро детей, мы бы вам не надоели. Но вашему парню компания будет.

В этот момент собачонка, которая до сего момента и имени-то не имела, просочилась между нами, прошла во двор и залезла в просторную будку к слегка ошалевшей от наглости местной псине.

– Вот так Жучка, она уже за нас выбрала, где ей пристроиться.

– Собаки знают, куда стоит проситься на постой, – посмеялся хозяин и гостеприимно пригласил нас во двор. Домик оказался с другой стороны от хозяйского сарая. Мы вошли в небольшой, почти дачный домик, ещё пахнущий свежей древесиной, но сделанный добротно, с любовью и это чувствуется.

– У вас и вход будет отдельный, но можно и через главные ворота проходить. Постель сейчас принесём, утварь в доме есть, колодец свой, баня по субботам иногда по средам, лишнего платить не нужно. Вы нам, по сути, одолжение делаете, дом обжить тоже надо, душой наполнить…

Так, я вдруг стала женщиной-кошкой, которую первой впустили в новый дом.

Не иначе в Раю про меня помнят и специально привели сюда, потому как про комнаты вдовы у меня тоже закрались некоторые тревожные предположения.

– Мне всё нравится, берём! Сейчас начало месяца, и содержание мы уже получили, мне будет удобно в это число и платить.

– Как скажете, порошу простить, не представился, Савелий Дубов. Мою жену зовут Марья, она к вам позже зайдёт, располагайтесь, вот ключи, Александра Андреевна…

И я его вспомнила. Он один из тех, кто был у моста, когда я предложила способ быстрого ремонта. Кажется, местные хозяева решили тихонько, ненавязчиво взять над нами шефство. А мы и не против.

Дорогие мои читатели, знаете же насколько я неугомонный автор)

Пришла в голову идея – надо срочно писать.

ВРАЧЕБНАЯ ТАЙНА

/work/584951

Новинка о попаданке клиническом психологе.

Лучшая подруга и муж объявили Анастасию одержимой, невменяемой, и сами же приложили все усилия, чтобы она в это поверила. Но теперь в её теле я – психолог и очень сердитая попаданка, которой предстоит отстоять честь и свободу, вернуть богатое наследство, и открыть своё бюро психологической помощи, для спасения таких же невинно обвинённых. Мои планы чудесны, но почти невыполнимы, ведь я всего лишь женщина, а психология в этом мире – лженаука, об этом со мной желает обстоятельно побеседовать инквизитор, чтобы я не мутила воду в обществе. Да я бы и не против поговорить с умным человеком, но за мной по пятам следует проклятье – огромный, свирепый призрак, решивший доконать меня своими навязчивыми ухаживаниями…

Пока мир тот же самый, что и в цикле КАК СПАСТИ РЕПУТАЦИЮ, но есть некоторые моменты, какие пока не дают мне покоя. Если противоречие усилится, то придётся мне делать для этой истории отдельный цикл. А противоречие забавное: могут ли ужиться в одном романе ПСИХОЛОГ, ЭКЗОРЦИСТ и ИНКВИЗИТОР???

Глава 24

Грозное письмо

Вечер мы провели в приятной суете, пришлось ещё разок сбегать в управу и забрать наш узел с вещами и книги, к счастью, Макарова не встретили, а то пропал бы вау-эффект от моего завтрашнего появления в «офисе». Но я взяла из кабинета бумагу, чернильницу и перо, пару конвертов и марки, так сказать, воспользовалась служебным положением.

Сегодня напишу гневное письмо в пансион, а завтра утром отправлю на почте, посмотрим, как они начнут разговаривать после моих угроз пожаловаться на жестокое обращение с ребёнком.

Огляделась и вроде бы всё забрала что нужно, закрыла двери на ключ и пошли с Алёшей в свой новый дом. По дороге у одной тётки на рынке купили два пирога, травяную ароматную смесь для взвара, яиц, да кусок солёного сала с прослойками мяса.

– А завтра-то могу хлеба испечь, надо?

– Пока не знаю, может быть, у хозяев купим, – пожимаю плечами, не хочется обидеть, но я у неё, видимо, единственная покупательница.

– Ну, как знаете госпожа градоначальница, если что, то мой дом вона там, через два от рыночка нашего, у меня всегда есть что-то на продажу. Можете и столоваться у меня, ежели времени не будет самим варить.

– Спасибо большое, мы деньгами небогаты, придётся самим готовить. До свидания.

– Всего хорошего, заглядывайте, не стесняйтесь.

Мы поспешили домой, потому как, пока еду не видели, не было ощущения жгучего голода, а теперь, я слюной давлюсь, вспоминая, какое восхитительно нежное, ароматное сало у меня в руках, завёрнутое в белую тряпицу, а уж про пироги с капустой и вовсе молчу.

Чтобы не утруждать хозяев, прошли через свою калитку. В доме уже принесены два ведра с водой, и на печи закипает чайник, хозяева решили о нас позаботиться. И сделали это очень деликатно. Постельное два комплекта, рушники с вышивкой на скамейке лежат. На столе посуда: котелок, чугунок, горшочек для каши, сковорода, кружки, тарелки, деревянные ложки и острый кондовый нож.

Через несколько минут мы, наконец, уселись за стол ужинать.

– Как хорошо, что мы попали в этот дом. Здесь довольно тихо, – по-взрослому заметил Алёша и посмотрел в окно, на садовые деревья. Дом действительно очень милый, простоватый, но я последние двадцать лет своей жизни вообще прожила на даче, примерно в таком же доме, с такими же удобствами, только на три месяца зимних, самых холодных возвращалась в свою городскую квартиру к дочери и её семейству. Ещё немного и начну просить у Степана Дубова выделить мне грядки, уж у меня рука лёгкая только воткнуть, полить, и всё прёт.

Задумалась вдруг о своей прошлой жизни, не такой простой, особенно в отношениях семейных, с зятем почему-то не в ладах была. Он к нам пришёл в трёхкомнатную квартиру, да меня же лишней посчитал. Подлец, как старательно настраивал дочь против меня, видите ли, тёща, не хотела свою жилплощадь разменивать и зятю «дарить». Сам-то не шибко желал в ипотеку впрягаться, да и не просил его никто, меня всего-то потерпеть три месяца, в моей же квартире. И я же никуда не лезла, ничего не говорила, не просила. Только снабжала их продуктами, внук со мной на даче всё лето. Терпела, терпела, чтобы не портить семейные отношения дочери, а потом мой старший сын приехал, всех построил по-армейски и объявил, что у него тоже есть право на эту столичную квартиру, и заставил проявить уважение к настоящим собственникам. Зять тут же и сбежал к любовнице, у неё, видимо, была квартира и без тёщи.

Как я переживала из-за этого нелепого развода, как корила себя, что не была дипломатичной, дура такая. Перед кем дипломатию-то выводить, перед ничтожеством, что даже алиментов на сына своего платить не хотел? Ни ответа, ни привета, ребёнка заблокировал в телефоне…

Такой же, как Гончаров, придурок. Получается, что неспроста я попала в это тело, снова такая же душевная боль во мне отозвалась. Но теперь я миндальничать не буду…

Что-то вспомнились неприятные семейные дрязги, и почувствовала я в себе тот самый подходящий настрой сесть и написать письмо в пансион, откуда Алёша сбежал.

– Ты поел? Молодец, посуду составь на печи, я сейчас напишу грозное письмо и помою.

– Я сам, что же я маленький и кружку за собой не вымою? Может, пока печка топится отварить яиц? – он тут же подхватился и начал собирать посуду со стола.

– Да, миленький мой, отвари и взвар сделай, чтобы завтра только подогреть пришлось и не кипятить. И пока мне не мешай, буду формулировать.

Алёша хмыкнул, предвкушая мои формулировки, и занялся домашними делами. Чувствую, что ему полегчало, а то был как струна, натянутый от страха неопределённости, как, впрочем, и я.

Стерев со стола крошки, зажгла свечу и начала писать, пока есть боевой запал.

Написала всё, что думаю о лицее.

Сразу начала с обвинений.

…Из-за разгильдяйского отношения, халатности и жестокости жизнь несовершеннолетнего воспитанника многократно подвергалась жестокой опасности, мальчик вынужден был скитаться. Если они его отчислили сразу, после задолженности, то были обязаны привезти ребёнка и выяснить, по какой причине не поступают средства. А не заставлять Алексея Андреевича трудиться на каторжных, непосильных работах, какие, впрочем, тоже должны были оплачиваться, но не оплачивались, за эту практику каторжных работ воспитанником, им также придётся ответить проверяющим из министерства. Кроме того, Алексей сирота, и за сирот они, возможно, получают некие квоты, субсидии и прочие дотации от казны. И так как я занимаю государственную руководящую должность в городе Кулебякине, то решительно настроена дать делу ход, о чём и оповещаю в этом письме, пока в частном порядке. Но адвоката уже выбираю и такое же письмо отправлю в министерство образования, пусть проверят условия, в каких содержатся дети – цвет и будущее нации. Требую вернуть документы Алексея Андреевича Соловьёва незамедлительно, и если они не принесут извинения, то через суд потребую взыскать моральный ущерб и компенсацию за издевательства над ребёнком.

Вот такие замысловатые и очень горячие формулировки у меня получились. И чтобы не передумать, переписала копию, но уже с тем прицелом, чтобы отправить в Министерство. Адреса всех государственных учреждений у меня есть в специальном адресном сборнике. Кляузы можно строчить, пока конверты не закончатся.

С чувством выполненного долга, запечатала письмо, написала на конверте адрес лицея, какой указан на недобром послании с требованием заплатить им пятьдесят рублей.

Приклеила марку, а в качестве обратного адреса и отправителя написала нашу управу и себя, как казначея и исполняющего обязанности градоначальника Гончаровой Александре Андреевне.

На данный момент я градоначальница, завтра, даже если потеряю гордое звание, то это уже никого волновать не должно! Особенно меня, пусть в лицее пошевелятся.

– Подождём, что ответят. А сейчас в баньку, ноги помыть, да скоро спать, завтра у нас очень уж непростой день, решающий.

– Шурочка, а ты прям градоначальницей хочешь стать, тебе не страшно?

– Страшно, но что поделать, если не стану кем-то значимым – сожрут.

– Подавятся…

– Да, Алёша, подавятся, но всё же осторожность проявить нужно. Думаю, что тебе завтра лучше дома остаться, занимайся уроками, книги читай, с хозяйскими детьми познакомься. Только никому ничего про себя не рассказывай. Говори, что учился в лицее, и приехал ко мне на каникулы, да решил остаться.

– Хорошо. А ежели за мной приедут из лицея?

– Как приедут, так и уедут. Документы заберу и отправлю с богом…

– Какая-то ты боевая стала, раньше бы всё слезинки вытирала да молчала.

– Если кто-то переживает смерть, да возрождается, то ему уже ничего не страшно. Я теперь только за тебя переживаю, хочу, чтобы ты стал большим человеком и грамотным. А остальное мелочи.

– Ты, сестрица, и губернией бы командовать смогла, я в тебя верю.

– Пошли пятки отмывать, с грязными пятками в губернаторы не берут. И подстричь тебя надо бы. Завтра займёмся твоей красотой.

Глава 25

Ух, какая вы…

Как же хорошо нам спалось в новом доме.

Проснулись, потянулись и принялись за дела. Умыться, завтрак собрать, расчесаться и навести красоту перед маленьким зеркальцем, надеть новое платье и задать Алёше непростое задание:

– Чтобы без дела не слонялся, попробуй написать стихотворение. Но это ещё кроме чтения. Вот тебе бумага, чернила и перо, занимайся. А я сначала на почту, потом в управу, надо продумать предвыборную речь, да посмотреть, что в городе за ночь могло случиться.

– Если честно, я не могу тебе пожелать удачи, не хочу, чтобы ты ввязывалась в эти перипетии против сильных и коварных дяденек. Они отберут твои идеи, и тебя же потом подставят, – внезапное напутствие брата меня очень озадачило.

Это речь не мальчика, но взрослого человека, познавшего жизнь с не самой лучшей стороны. Причём не просто наблюдавший, а переживший всё тяготы.

Молча обнимаю его и целую в лоб и стараюсь не показать волнения, какое меня вдруг охватило после такого неожиданного напутствия:

– Клянусь, я буду осторожнее, и сейчас же попрошу нашего городничего заступиться за меня, ты во всём прав. Совсем взрослый парень. Занимайся тогда, чем хочешь, но в неприятности не ввязывайся.

– Я с тобой пойду. Если что, то буду свидетелем.

Вздыхаю и понимаю, что Алёша прав. Особенно если притащится Гончаров, то ему тут же при всех выкачу претензию за нищенское содержание жены и неуплату взносов в лицей, какие он обещался платить за мальчика.

– Собирайся, но книгу возьми, хоть почитаешь, пока я буду продумывать речь.

Алёше собраться, только картуз и курточку надеть, а мне на плечи шаль накинуть. Все свои финансовые сбережения, целых шестьдесят пять рублей с копейками, я засунула в самое надёжное место, под лиф платья.

На улицах городка подозрительно тихо, даже гуси притихли на минеральном озере. А я присмотрелась, оглянулась и поняла, что площадь достаточно широкая, чтобы в центре поставить круглый, красивый бювет, вокруг него посадить цветы, облагородить, и сделать зоной для прогулок отдыхающих.

Почему-то совершенно точно убеждена, что это самое простое решение для развития города. И самое типичное для нашего мира, если есть какая-то достопримечательность, то местные на ней начинают отлично зарабатывать.

Железнодорожная станция вёрстах в десяти от нас. Это совершенно недалеко, если организовать извоз…

Всё, я ещё и до своего кабинета дойти не успела, как меня понесло в прожектёрство. В любом случае гусиную грязелечебницу нужно превращать в минераловодскую…

– Александра Андреевна! – громкий, удивлённый возглас городничего вырвал меня из прожектёрского витания в облаках. – Как вы… Восхитительно сегодня выглядите…

Он дважды осёкся, понимая, что сейчас говорит неправомерные для нашего положения комплименты.

– Так, я теперь буду выглядеть всегда, – процитировала Калугину и пожалела, что никто не оценил ни шутку, ни намёк, что отступать я не намерена. Потому как этот город без моих идей уверенным шагом идёт в сторону обнищания и превращения в захолустья. – Видите ли, хороший оклад красит женщину, потому мне придётся сегодня побороться хоть бы за какую должность в управе.

Макаров не выдержал и подошёл. Чтобы лучше меня рассмотреть, чую, какое напряжение в нём создаю и сильнее укутываюсь в шаль.

– Если что, то у меня в полицейском управлении есть должность писаря, довольствие невысокое, но оно есть десять рублей.

– Ах, если не начать преобразовывать город, то вас упразднят, городишке изменят статус на деревню, а уезд объединят с более успешным городом, как понимаю губернская столица совсем недалеко. Так что наши перспективы и в этом вопросе весьма скромные. Кстати, мы перепутали дома с мезонином и поселились у Савелия Дубова в новеньком доме.

– Хм, ловко вы. Но выбор верный, хоть и случайный. Рад за вас, у Варвары Ивановны действительно скверный нрав, думаю, она бы вас из-за Алексея не пустила…

– Ах, кстати, я сейчас на почту зайду и потом вернусь в контору. Не теряйте. Алёша, можешь со мной не ходить, подожди меня на скамеечке у управы.

Разворачиваюсь и ухожу в сторону почты, чуть сильнее, чем надо бы, виляя бёдрами. И что за бес в меня вселился, нельзя дразнить холостого мужика…