Текст книги "Хозяйка уездного города (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– Да уж. Признаться, я в это дело вообще не вникал. Но о пользе лечебных вод наслышан, у нашего генерала жена постоянно на воды ездила лечиться, уж не знаю, что она там лечила. Но занятие это очень нахваливала, да и модно это – на воды-то ездить…

Качаю головой, чтобы слегка успокоить поток фантазии Демида Ефимовича:

– До такого уровня, когда к нам будет модно и престижно ездить, как до Луны пешком. На курортах должен быть целый комплекс условий, и гостиницы, и частные подворья с приличным размещением гостей, и парк для моциона и развлечений. Ресторан опять же, а у нас даже трактира приличного нет. Нам надо найти инвестора, но такого, чтобы не содрал с нас потом семь шкур, и мы не превратились в рабов, при новом Гончарове. Потому лучше уж подумать о чём-то более простом, хотя мне ничего в голову и не приходит. Может, только пекарню, да на тракте поставить хороший трактир, печь кулебяки на продажу. Или на железнодорожной станции, ещё лучше, там поток пассажиров больше.

Мы оба молча уставились на карту с отмеченными источниками воды, одна дорога из города ведёт к тракту, вторая в противоположную сторону на станцию. И мост – стратегический объект, на самом деле, если его восстановить, то и через наш город больше людей начнёт проезжать.

– Я вот как думаю, Александра Андреевна, курорт или просто оздоровительную лечебницу строить нужно. Каким образом, и на какие деньги, это вы не пытайтесь с наскока решить, подумайте, после отъезда ревизора соберём ещё совет, да напишем обращение самому губернатору, в любом случае его поддержка необходима. И он, я думаю, уже предложит и инвесторов, и план развития.

В этот момент я вдруг ощутила, насколько была зажата, словно от меня слишком много требовалось, причём не кем-то, а я сама эти требования к себе же и предъявила. А оказывается, всё проще, и даже бюрократия иногда на пользу. Действительно прямо сейчас от меня никто не ждёт подвигов.

– Спасибо вам, так и поступим, а то я вдруг решила, что чуть ли не сама должна хватать и всё строить и делать. Гиперответственность, знаете ли…

– Какие у вас странные слова иногда сквозят в речи, очень любопытные. Вы словно современных фантазёров писателей о неясном будущем начитались… Гиперответсвенность!

Загадочно улыбаюсь, знал бы он…

– Допустим, что начиталась. Но сейчас мне срочно надо составить разрешение на ремонт моста. А я понятия не имею каким образом.

– Найдите старые образцы, мост же уже ремонтировали.

– Точно, видите, слова у меня странные проскальзывают, а вот очевидные факты выпадают. Кстати, об очевидных фактах. Мне неловко с вами говорить о личном, но Гончаров начал меня шантажировать, требовать вернуться к нему. Конечно, я не вернусь. И про заминку с разводом вы в курсе. Но суть шантажа очень уж ужасная. Он собирается отравить Алёшу обратно в лицей, выплатит долг, за мальчиком приедут, заберут, и всё повторится. Даже если я буду платить за его обучение, то…

– Послушайте, молодому человеку необходимо получать образование, в той школе или иной, но учиться он обязан, тем более что мальчик из дворянского сословия. Подле вашей юбки ему не прожить жизнь.

Он по местным меркам прав, но я понятия не имею, каким образом смогу уговорить свою совесть так жестоко поступить с ребёнком. Алёша уже натерпелся такого, что не каждый мужчина выдержит.

– Ребёнку нанесли глубокую душевную травму, я сама буду его учить этот год, потом мы сдадим экстерном экзамены и найдём более гуманный лицей. Но если вдруг кто-то силой попытается отобрать у меня Алёшу, прошу вас о помощи и заступничестве. Придумайте хоть какой-то повод, чтобы отвадить от нас сию напасть. Гончаров шантажирует меня, а по сути, весь город, никаких проектов с лечебницей не будет, всё останется, как прежде, потому что я поеду за Алёшей, меня ничего здесь не держит, и даже замужество. Устроюсь где-то поблизости и буду поддерживать брата.

Я тоже умею быть очень убедительной шантажисткой.

Наш диалог сам себя загнал в тупик, стоим молчим, я сказала чуть больше, чем планировала и должна была. А он прекрасно понимает, что после этого отчёта, и примерно через пару недель, когда через наш город с инспекцией нагрянет сам генерал-губернатор, город окончательно утратит свой статус. И лишится банка, почты, управы, и городничего. Либо мы давим и жмём на все педали, чтобы прорваться, либо лишаемся всего и теперь уже точно по вине Гончарова.

От судьбы одного худенького мальчика зависит судьба целого города, вот такой получился расклад.

– Я поддержу вас. Но повторюсь, мальчику невозможно просидеть за вашей спиной всю жизнь, рано или поздно ему придётся уехать в лицей.

– В тот, какой я сама выберу, и сама смогу платить и получать ежемесячный отчёт. Без безответственных посредников, у которых одна цель, сбыть с глаз долой из сердца вон.

– Посредников? – мой довольно резкий выпад, Макаров проигнорировал, видимо, понимает, что я расстроена. Но его разум следователя зацепился за мой тонкий намёк.

– У нас есть тётушка, и у неё ещё больше поводов избавиться от меня и Алёши, я из-за травмы и не вспоминала о ней, но увы, оказалось, что она незаконно присвоила наши доли в наследстве отца, а это ни много ни мало – особняк в столице. Меня продала замуж, а брата отправила в самый худший лицей, видимо, с надеждой, что он там не выживет. Вот такой у нас расклад, и, кажется, Гончаров решил взять тётку в сообщники. Ваш товарищ, даже если проедет в лицей для выяснения обстоятельств побега, и реальной суммы задолженности, уже ничего не решит. Главная опекунша мальчика не я, а Марфа Степановна Соловьёва. Боюсь, что Алёша снова сбежит и я его уже не найду. Поэтому кроме городских проблем, у меня ещё масса семейных. Причём даже курорт построить проще, чем вырваться из лап этих кровососов. Теперь на такой должности, я для них ещё более желанная жертва.

– Я вас понимаю, ситуация действительно очень сложная. Самый неприятный тип преступлений, именно такие, тихие, семейные, никто не видит, никто не слышит, а потом раз – и катастрофа. Думаю, что если бы не ваш несчастный случай с падением с моста, то никто бы и не узнал о всех бедах. Но мой товарищ непрост, я не хотел вас пугать, но он служит в Министерстве внутренних дел, как раз по сфере преступлений в лечебницах, приютах и школах. Поверьте, кому попало, я бы такое дело не поручил. Думаю, что один его визит отобьёт всякое желание у директора лицея снова принимать Алексея. Так, мы лишимся хотя бы одной части проблем, а с остальными вы справитесь, с вашим-то характером.

– Уф, что же вы раньше не сказали, боже мой, как камень с сердца сняло. Но я Алёше наказала, в любой непонятной ситуации, бежать к вам за помощью.

Демид вдруг улыбнулся, какая у него приятная искренняя улыбка, скорее отвожу взгляд и завязываю папку «Вода» дрожащими руками, меня очень взвинтил непростой разговор о перспективах, из последних сил держусь, чтобы не разрыдаться.

– Помогать – это моя первейшая обязанность, – ответил как-то шаблонно, но вдруг положил жаркую руку на моё плечо, и это касание сказало в разы больше, чем слова. Он всё понял, и моё отчаяние, и непростую ситуацию с судьбой Алёши, и его перспективы получить новое назначение в какой-то новой дыре.

– Спасибо, а сейчас мне предстоит написать разрешение на реставрацию моста. Теперь всё по закону и всё по бумажкам.

Я решила, что мы слишком долго общаемся, и взгляды слишком волнительные, и в душе появился лишний трепет и не только у меня. Совершенно лишний!

«Господи, почему такой замечательный, отзывчивый мужчина и одинокий, вот почему я не оказалась его женой?» – подумалось, а он снова широко улыбнулся, словно услышал мои нескромные мысли, но ещё раз утешать меня поглаживаниями не решился. Смутились оба, но настроение чуть приподнялось, и хоть какая-то надежда есть на спасение, хотя бы Алёши.

Глава 37

Стыд и срам…

На полках, как и предрекал городничий, нашлась ещё одна полезная папка: «Разрешения».

Старые, но вполне внятные документы за прошлые годы. Есть и разрешение на реставрацию моста. И самое неприятное, что на нём стоит вензель не только управляющего городом, но и подпись генерал-губернатора. Внимательно вчитываюсь и понимаю, что не всё так ужасно, как показалось.

– О! А срок-то прошлого года, так-так-так! – первая реакция испуга сменилась на победную. Губернатор, оказывается, давно разрешил провести работы, а Гончаров исправно тремя досками и ремонтировал.

Тщательно переписываю разрешение, вывожу красивым почерком: «На основании разрешения №57 от числа такого-то», ставлю свою подпись и новую дату. Если ко мне хоть кто-то подкопается, то у меня будет припрятан туз в рукаве. Кстати, про рукав.

Свернула старое разрешение, запечатала в конверт и подписала «Разрешение на реконструкцию моста. Оригинал».

– Демид Ефимович, вы у себя? Вот это очень ценная бумага, пусть у вас лежит в сейфе, по этим данным мы теперь смело можем начать реконструкцию моста. Старое, но актуальное разрешение, подписанное губернатором. И вот эту папку с данными по воде тоже приберите. Не доверяю Гончарову, тот ещё жук, и я, кажется, всё. Дела сделаны, отчёты сдала, можно идти домой, отдохну от чрезмерной переработки.

– Конечно, если проверяющий вернётся, что ему сказать?

– Скажите, что я завтра приду в десять часов утра, как приличная… Ой, у вас часы есть?

Я говорю, а сама замечаю у него на бюро маленький будильник, хорошенький, и так необходимый мне.

– А у вас нет? Как же вы собрались ровно к десяти прийти на службу?

– Как обычно, проснусь с петухами, а приду намного раньше и не опоздаю.

Он, осчастливленный тем, что может мне сделать хоть какой-то подарок, взял часы и вложил в мою руку. Скорее, чтобы я не передумала, всё же подарок весьма ценный:

– Держите, они вам нужнее, у меня есть ещё одни дома и вот серебряные именные на цепочке. Не спорьте, держите, это будет вам моё поздравление с началом службы и прохождением первой проверки.

Я даже и не думала сопротивляться и спорить. Но всё же условие сделки озвучила:

– Я в следующую поездку в город куплю себе часы, а эти вам верну, забираю не насовсем, лишь на пару недель. Вы меня очень выручите…

Мы так и стоим в весьма двусмысленной позе, я держу часы, а городничий держит мои руки в своих, словно будильник живой, и может вырваться из протестных соображений, упорхнуть и вернуться на своё законное место.

Меня вдруг проняло, теплом пробежалось по телу едва заметное возбуждение. Именно то, от которого появляется манящая поволока во взгляде, жеманные улыбки и непреодолимое желание прижаться к сильному мужскому телу, ох как давно я испытывала эти гормональные свистопляски в организме, так давно, что не сразу и сообразила, что происходит. Именно в этот пикантный момент за моей спиной раздался противнейший голос мужа.

– Александра, как это понимать? Ты намеренно позоришь мужа, ну я этого так не оставлю.

– Ой, не вам это так оставлять, Леонид Маркович, я формально свободная женщина, не так ли? – меня внезапно осенила настолько простая мысль, что, выдернув руки из хватки смущённого городничего, я вдруг ощутила и, наконец, осознала весьма значимую подсказку от самого тела Шурочки.

Овуляция! Тепло и трепет развеялись, а низ живота потянула неприятной, тянущей болью, гормоны взбодрились жаром, как же давно я не ощущала этот магический зов.

У Шурочки совершенно нет опыта интимного общения, она когда-то и первые критические дни восприняла с ужасом, думала, что умирает от кровопотери. Наивная девушка. Причём в прямом смысле, девушка. Этот остолоп её не касался только лишь потому, что боялся беременности и детей.

Брак не консумизированный!

Осознание жаром ошпарило мои щёки, и я теперь смотрю на Макарова, широко распахнув глаза, не понимая, как ему сказать-то о такой прекрасной возможности получить долгожданный развод. Ведь должен же быть закон об отмене фиктивных браков. Обязательно должен быть.

Гончаров следующим своим выпадом не оставил мне шанса:

– Я напишу жалобу, что неженатый городничий совращает и растлевает порядочных замужних женщин! Так и напишу и вот вы, где у меня будете все. Город был моим и моим останется.

– Леонид Маркович, не хотела затрагивать эту тему, но раз вы сами начали, то вот у меня какой вопрос, а мы с вами хоть раз делили постель? Что-то я не припомню. И если я проеду на приём к любой акушерке и сделаю подтверждение своей непорочности, а вашей неспособности по части мужской силы, то как долго я останусь вашей женой? М? Третий год идёт нашего фиктивного брака, при котором я, фактически была рабыней. Так, как в таком случае поступает закон?

Городничий покраснел, Гончаров покрылся красными пятнами. А я всё жду юридического ответа на заданный вопрос.

– В судебном порядке решается сей непростой вопрос, но подать на развод в этом случае может жена, так как первое право женщины – родить дитя, а если муж её этого права лишает, то она вольна получить свободу, – на выдохе отчитался Демид, и я заметила на его столе Кодекс семейного права, он времени даром не терял…

– Слышали, и кроме того, дорогой мой бывший супруг, я пересчитаю каждый день, какой вы надо мной изгалялись, и потребую оплатить работу по хозяйству и содержание в полном объёме за три года.

Ничто так не окрыляет, как чувство победы. Гончаров поморщился, как морщатся от лимона, ничего не сказал, развернулся на каблуках и выбежал.

– Вот так поворот, – простонал Макаров.

– Ой, мне так стыдно, что вы стали свидетелем этой совершенно пикантной ситуации. Но ведь городничий, это же как доктор, вы же в расследованиях и не такие подробности узнаёте? – стою теперь пунцовая от стыда, Демид – последний мужчина, при котором я бы посмела сказать то, что уже сказала в запале.

– Уф, да, так и есть. Ваше дело весьма непростое, и эта пикантная подробность ваших отношений всё меняет. Вам бы надо проехать снова Покровский, и там в суде заполнить бланки на разбирательство. Дело будет громким и неприятным, готовы ли вы к такому количеству грязи? После этого вы сами уедете в столицу…

– Нет, не готова. Но Гончаров не оставляет мне выбора. Проблема в том, что теперь моя невинность – единственное сокровище, какое я обязана беречь пуще зеницы ока. А учитывая безграничную тупость моего бывшего мужа, он может что угодно сделать со мной. Господи, за что мне такое наказание…

Глава 38

Подлость

Два дня до субботника я подобно тени стараюсь отсиживаться в кабинете. Иногда, выходя на свет божий по совершенно неотложным делам: пересчитывала лес, что привёз Торопов, корреспонденцию забрать, чеки в банке заполнить на дополнительные расходные материалы, и провести платёжки от других помещиков, и обывателей, кто пожелал внести деньги на ремонт. Другими словами, я всё время придумывала какие-то не самые важные дела, только чтобы не попадаться лишний раз на глаза Макарову.

Сто раз пожалела, что в пылу ссоры с мужем, не сдержалась и сказала про невинность при постороннем мужчине, такого в этой реальности женщина и в мыслях своих не смеет сформулировать. А я произнесла вслух…

Периодически мои уши начинают гореть огнём, это явно «привет» и от Гончарова, и от Макарова.

Странно то, что я и мужа не встречала за эти дни. А потом узнала, что он куда-то уехал, наверное, к мамаше своей, жаловаться на охальницу жену. Ну пусть поплачется, я от своего решения не отступлю, теперь уже точно разводу быть.

Среди рабочей суеты образовалась одна радость, Сигизмунд «утонул» в гостеприимстве наших скучающих помещиков. Сейчас его у себя чуть ли не силой держит Угрюмов. Эту добрую весть принёс кучер Сомова, коего прогнали из поместья, чтобы дорогой столичный гость не сбежал до времени.

Только за это я готова Угрюмову пожать руку, так глядишь, и укатит к себе в столицу господин ревизор, потому как от поместья гораздо ближе до станции, чем до Кулебякина. На то и уповаю. Единственная проблемка, мой отчёт так и лежит на столе в кабинете, из-за него Сигизмунд Карлович наверняка приедет снова. На всякий случай отчёт положила в конверт, заклеила и подписала кому и что. Если встречу Сомова, то попрошу отвезти в поместье Угрюмовых, так мы навсегда избавимся от проверяющего.

При всём при этом, я теперь постоянно оглядываюсь, ходить приходится много, но я везде теперь беру с собой Алёшу, а то и Васятку паренька Дубовых. Какая-никакая охрана, хоть на помощь позовут, если кто-то по наущению Гончарова на меня накинется с преступными намерениями.

А дела накатывают как снежный ком начиная с подготовки ремонта моста, запущенной документации, но и о других мелочах приходится думать и делать. Например, подготовила приказ о траве и мусоре перед домами, понимаю, что многим не понравится излишняя суета, но если решим создавать курорт, то начинать нужно с порядка. Потому в этом вопросе я отступать не намерена. Сделаю объявление чуть позже и не один раз.

Ещё одно наиважнейшее дело: проверка пожарной службы. Тоже пришлось заставить кое-что обновить, да предложила начальнику провести учение, ложную тревогу устроить. Не на весь город панику навести, а только для своих, чтобы отточили своё мастерство и скорость. Проверку назначили на следующую неделю после того, как восстановим мост. Ох, как эта идея понравилась Алёше и Василию, они упросили начальника пожарной охраны взять их к себе в дружину, хоть бы кем, пусть даже ответственными за вёдра.

Пришлось торжественно принять мальчишек в дружину и выдать старые значки. Впервые за долгое время я увидела, что значит настоящее счастье, такая малость, но как засияли лица ребят, когда им главный пожарник приколол на груди небольшие медные эмблемы. И объявил пожарными!

Вот так и ношусь по городу вторые сутки, или сижу тихонько в кабинете.

А завтра день Х, субботник и начало работ. Волнуюсь так, что поджилки трясутся. Это в нашем мире куча всякой техники, экскаваторы, краны, а здесь как?

В пятницу после обеда решила с мальчиками прогуляться до моста ещё раз взглянуть, а когда подошли, услышали шум работ.

Повернули с улицы и удивились. Торопов со своими работниками, и люди Сомова во главе с Колесовым строят какие-то дополнительные конструкции. По двум берегам реки, над въездом на мост подняли крепкие арки, как у подвесных мостов. С помощью лебёдок, напоминающих наши краны в миниатюре, да конной тяги живенько так перемещают огромные брёвна, тут же рубят в них пазухи и на месте соединяют, а потом поднимают и закрепляют.

– Александра Андреевна! День добрый, мы уже заканчиваем, Семён Лукич – наш старейший мостостроитель, приехал и посоветовал вот таким путём идти. А мы и не спорим. Ведь этот мост он когда-то и построил.

Тимофей Тимофеевич показал на крепенького, живенького старика, что сейчас суетится на нашей стороне моста. Собственный инженер, его расчёты на глазок, но я вспоминаю такие же конструкции, ведь ездили когда-то в отпуск в горы, и там часто подобные мосты построены.

– А будет ли крепко? Железных тросов нет, пеньковые канаты долго не прослужат. Мост же гужевой, – у меня сразу появились сомнения.

– Временное решение, мост будет как прежде, но пока цепями придётся делать страховку, кареты пока в объезд, а люди ходить смогут. Но так нагрузка на среднюю опору уменьшится, и мы с моста сможем потом спускать брёвна на замену пяти прогнивших. Вроде не так много, однако перебрать опору придётся, каменная основа ещё крепкая и она над водой. Что-то с воды делать, что-то с моста, глядишь, и соберём.

Смотрю на кипящую работу и обречённо вздыхаю. Это как в тех неприятных случаях, когда позвал мастера обои переклеить, а оказалось, что надо всё обдирать до кирпича, заново штукатурить и потом уже новые обои.

– Вижу, процесс будет долгим и намного дороже? – начинаю основательно волноваться, а мои юные пожарники уже включились в новую игру «Мостостроитель», того и гляди под руку мастерам подлезут, грожу мальчишкам пальцем, а сама продолжаю слушать Торопова:

– Время свободное появилось, потому и начали раньше. Сейчас закрепим распорки и накинем временное покрытие, потом займёмся опорой и уже потом постоянное покрытие. Вот такой план работ.

Глядя на мальчишек, поняла важнейшее упущение – техника безопасности.

– Хорошо, сегодня ещё денег подсобрали, думаю, хватит и на цепи, и на другие дополнительные расходы. Но вот что важно, временно нужно не слишком высоко крест-накрест перегородить досками, чтобы шальная корова, конь, бричка или телега не зашли раньше времени. Всё же за жизнь горожан и скота я отвечаю, не хочется сесть в тюрьму из-за чьей-то глупости.

– Вы правы, сделаем! Знаки люди, может быть, и поняли бы, но скотина точно не поймёт, есть у нас коровы-шалопайки, вечно лезут куда не след. Обязательно сделаем, сам прослежу.

– Вот и хорошо. А потом у нас будет ещё одна забота, заставить наших людей привести в порядок территории перед своими усадьбами и домами. Я, кстати, готова за умеренные деньги нанять косильщиков, обкосить городские участки, посоветуйте мне, пожалуйста, человека.

Торопов тоже смотрел за действом на мосту, а услышав мою просьбу, ухмыльнулся, прям почуяла его мысли, что новая метла по-новому метёт, и я как-то слишком активно взялась, но ответ дал спокойно, видимо, в душе сам придерживается принципа, что порядок должен быть во всём:

– Хорошее дело, а то страшно смотреть на городские улицы. Первый совет: наймите пацанов, они вам за рубль в неделю, всё вычистят. Косу им доверять нельзя, но вот грабли, лопату и тачку, запросто. А косильщика найду, за два-три рубля всё и обкосит.

Как мне идея с наймом мальчишек понравилась. И им заработок, и мне спокойнее, что они делом заняты.

Наконец, сложные переговоры Семёна Лукича с другой стороной завершились, и я лично познакомилась с местной легендой «Мостостроя».

А он, смущаясь, отряхнул руки, потом ещё и об рубашку вытер и протянул для рукопожатия:

– Не думал я, что доживу до такого дня, когда главой города станет привлекательная барышня. Вот бы мне годков сорок сбросить, я бы за вами приударил. Ой, простите старика, несу не пойми что, очень уж удивительное творится. Мне ж почти девяносто, ещё позапрошлый устав помню…

– Вы отлично выглядите для девяностолетнего юноши, – подтруниваю над ним, потому как сама умерла на восьмом десятке, и он для меня настоящей самый что ни на есть кавалер для танцев в Зимнем саду.

Торопов над нашими взаимными шутками посмеивается.

– Так я же каждое утро начинаю с того, что кружку воды тёплой из источника-то пью да умываюсь. Не тот, что в луже, а другой, что ближе к роще. Тем и живу.

Вот она, наглядная реклама силы нашей минеральной воды.

– Решено, я не я буду, но курорт мы постоим. И парк в той же роще разобьём. И наши смогут комнаты приезжим сдавать, и гостиницу поставим, и общепит создадим. И начнём с моста, чистоты на улицах и следующее, это надо лужу превратить в красивый бювет. Хотите вы этого или нет, но другого пути нет. Кстати, ревизор мне настоятельно рекомендовал это дело продвигать и создавать. Иначе к осени превратимся в село. Я в эти же дни сяду писать проект развития. Если губернатор к нам приедет, то и озадачим его нашими идеями!

– И мы вас полностью поддерживаем, Александра Андреевна. Истосковались по крепкой хозяйской руке. И кто бы знал, что у вас такая хватка, – Торопов сделал самый приятный и искренний комплимент. В этот момент, пока я «кокетничала» со старейшим жителем города и строила прожекты насчёт курорта, ко мне не подбежал, а подлетел Алёша, вцепился в руку дрожащими, ледяными пальцами и простонал, кивая на другой берег:

– Это он, из лицея. Помощник директора Боков, злющий как чёрт. За мной приехал, Шурочка, я не поеду с ним, что хочешь со мной делай, спрячь, убей, но они меня назад не получат. Там хуже, чем в тюрьме…

Испуганные слова Алёши услышали все, а я присмотрелась и вижу, что настырный Гончаров, ругаясь на ремонтников, перебирается через мост по наспех брошенным доскам. А за ним какой-то мужчина в чёрном дорожном плаще и английском котелке, весь его вид даже издали внушает отвращение.

Секунды хватило, чтобы понять в чём проблема. Моё письмо ещё в пути, письмо Макарова своему другу тоже в пути. А замдиректора Боков выехал, не дождавшись оплаты, и, скорее всего, наведался к тётке в столице, а та сказала, искать Алёшу у меня.

Все наши планы, усилия и угрозы пролетели мимо цели.

– Александра! Не смей прятать от представителя лицея своего брата! Я выплатил долги, и завтра Алексей должен уехать! Это приказ его законной опекунши и директора лицея! – предчувствуя наш побег, завопил Гончаров.

Какая же он сволочь, нашёл моё самое слабое место и нанёс удар. Вцепляюсь в дрожащую руку брата и понимаю, что Гончаров прав, бежать бессмысленно, пора начать биться за свои права и свободу. Только весовые категории у нас совершенно разные.

Глава 39

Безбашенный старик

В последнюю секунду мои нервы сдали, и я оттолкнула от себя Алёшу:

– Бегите, сообщите Макарову об этом чужаке из лицея, а потом прячьтесь, – наклоняюсь и теперь уже шёпотом добавляю. – На каланчу беги, или пусть сам городничий скажет, куда тебе спрятаться.

Дважды повторять мальчикам не нужно, пулей умчались за поворот улицы, а я смотрю на «гостя» и мужа, от всей души желая им навернуться с моста, прямо сейчас.

Увы, не навернулись, чертыхаясь и проклиная мост, строителей и меня, Гончаров ступил на твердь нашего берега и Боков за ним, несколько шагов и вот они уже рядом, и я могу рассмотреть неприятное лицо замдиректора лицея. Такому человеку не в детском учебном заведении, а в колонии строгого режима надсмотрщиком самое место.

В последний момент, когда инерция от стремительности, с какой надвигался муж, качнула меня, староста Торопов сделал тот самый шаг, достойный настоящего мужчины. Он фактически загородил меня широкой спиной.

– Здравия желаю, Леонид Маркович, вот ведь какая у нас оказия приключилась, стоило сменить главу города, так и мост восстанавливается, да и другие дела сдвинулись, занимательное дело, не правда ли?

– Торопов, отойди с дороги, это дело семейное, вас не касается! – прорычал Гончаров, но тронуть старосту не решился или посчитал, что толкнуть мужика – ниже своего достоинства.

– Касается, Александра Андреевна – наша глава города, и мы обязаны защищать её интересы и жизнь. Вы сами сии правила ввели, как мне помнится, вот мы их неустанно исполняем, – аргумент старосты произвёл вау-эффект, Гончаров застыл, подняв искоса голову, как это делают петухи, пытаясь сохранить боевой вид, но уже понимая поражение.

Довод о защите главы города – железный, однако он не распространяется на Бокова.

– Сударыня, я приехал за Алексеем Андреевичем Соловьёвым, повторяюсь, его законная опекунша настоятельно требует отправки её племянника в учебное заведение…

Закипаю, бешенство, ярость и жажда справедливости отключили во мне все социальные установки и стёрли из сознания правила приличия, а перед кем тут чиниться?

– У вас кочегар спился? Приехали за моим братом, чтобы оставить его на пожизненное рабство в котельной? Вы, как я понимаю, не получили ещё письмо о том, что я как глава города Кулебякина, имею больше полномочий, нежели обычная женщина, а потому подала на вас жалобу в министерство, и к вам едет инспектор, да-да! Инспектор, которые вытрясет душу из вашего гнусного заведения. Где детей содержат в ужасных условиях. Настолько ужасных, что мальчики разбегаются, предпочитая умереть по дороге домой, чем оставаться у вас на попечении. И за угрозу жизни Алёши, вы тоже ответите!

Во мне окончательно проснулись материнские инстинкты, вопила я так, то на мосту стих шум работ, все затихли и внемлют.

Гончаров открыл рот, но ничего не смог произнести. Видимо, впервые в жизни на него орёт женщина, какая его не рожала.

А Бокова такими угрозами оказалось не прошибить, или он не сразу осознал суть моих слов. Поднял указательный палец и погрозил:

– Я так этого не оставлю. Вы меня пугаете инспекцией и разбирательствами? Прекрасно, я тоже вас запугаю, сейчас же проеду в Покровское и потребую у полиции подкрепления, ведь местного городничего вы охмурили.

Вот такого оскорбления я не потерплю. Мои кулаки сжались, и я сделала шаг вперёд, готовая на самые грубые выпады в адрес нахала. Но вовремя опомнилась:

– Вы в присутствии местных жителей, умудрились низко оскорбить, двоих представителей местной власти. За это я налагаю на вас два штрафа по пятьдесят рублей. Если увижу ещё раз, то выдам предписание лично, а если нет, отправим на адрес вашего пансиона. Это надо, и чему вы детей учите? Хамить? Не уважать власть? Поезжайте за полицейскими, они будут как раз кстати, чтобы вынести вам административное взыскание. И последнее, сейчас же отдайте документы Алёши. Раз Гончаров оплатил вам долг, вы не смеете держать их при себе.

Боков сделал угрожающий шаг в мою сторону, на берегу все замерли:

– Это дело чести, я без вашего парня не уеду, всё равно он будет моим, сдохну, но отберу у вас ребёнка! – прорычал так страшно, что я с великим трудом не зажмурилась.

– Эт, мы вам запросто. Я человек крепкий, хоть уж девяносто лет прожил, а за такую подлюку как ты, мил человек, посидеть на каторге пару годков не зазорно. Так что ты ходи по нашему городу, да оглядывайся, надзиратель чёртов! – Семён Лукич точно так же подошёл вплотную к Бокову и прохрипел угрозу, крепко сжимая в кулаке увесистый топор.

Лишь первые секунды показалось, что это угроза шутейная. Но нет!

Старик ловко оттянул пуговицу на сюртуке Бокова и срезал её лезвием топора, показывая свою абсолютную безбашенность в вопросе защиты своей градоначальницы.

Эх и правда, было бы деду лет на пятьдесят меньше…

Угроза старика подействовала мгновенно.

– Я сообщу куда следует, что город захватили бандиты и душегубы, вы у меня все на каторгу пойдёте! Все! – взвился замдиректора лицея, видать, именно такими словами он каждый раз и на мальчиков вопит. Но тут нет мальчиков, а бывалые мужики да с топорами, и река рядом…

– Александра, ты порочная, ненормальная баба, правильно маменька говорила, что от такой жены сплошное разорительство. Но давай, делай глупости, через пару недель генерал-губернатор сделает из тебя…

Не найдя подходящего слова, Гончаров и Боков, развернулись и, оттолкнув зазевавшегося работника, зашагали обратно к мосту, а вслед разгорячённый Семён Лукич прикрикнул:

– Осторожнее на мосту, больше мы такой глупости не сделаем, искать вас, ваше благородь, не будем. А ежели найдём, то притопим!

Так случилась самая легендарная схватка на реке Куличихе, об этом стоянии теперь легенды будут слагать и песни петь.

– Семён Лукич! Я выпишу вам премию! – единственное из приличного, что смогла сказать, чтобы не опорочить свой статус главы города. А то очень хотелось крикнуть вслед нечто скользкое, чтобы Гончаров наверняка поскользнулся.