Текст книги "Хозяйка уездного города (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

– А я всех угощаю, после стройки, в смысле не сегодня, а когда вообще мост закончим, всем ясно? На ближайшие две недели в городе сухой закон! – крикнул Колесов и все поддержали.

После того как всё стихло я выдохнула и, наконец, улыбнулась.

– Спасибо вам, Семён Лукич. И вообще, всем вам. Не город, а самая настоящая семья.

– Это вы зря, у нас тоже поганцы есть, но мы очень рады, что вы именно так относитесь к своей должности. А теперь нам до вечера надо бы закончить и забить досками проход, чтобы козлы да другая скотина лишний раз не бегала, – старик снова кивнул в ту сторону, куда сбежали два козла, и хмыкнул, проверяя остроту топора ногтем.

– В любой семье не без урода, – добавил Торопов.

Закрываю рот рукой, потому как не могу сдержать смех. Однако война только началась, документов у меня на руках нет.

Дорогие друзья, если книга нравится, ставьте, пожалуйста, |нравится| в шапке книги, так она станет заметнее на портале Автор Тудей. 💗

Глава 40

Вопрос жизни и смерти

Городничий показался из-за поворота, идёт, прихрамывая, и в расстроенных чувствах оттого, что опоздал на грандиозные разборки. Было бы гораздо эффективнее застать нахалов во время угроз. Но он не только опоздал, но и прибыл вторым. Через мост к нам пешком перебирается Сомов, и ему о происшествии докладывает во всех подробностях его же управляющий Колесов, а сценку с топором и пуговицей чуть не повторил для наглядности.

Сейчас начнётся новый раунд, теперь уже между городничим и первым претендентом на должность главы города и мою руку и сердце.

– Сбежали? – Демид Ефимович задал риторический вопрос, скорее, как констатацию неприятного факта.

Тут же подошёл Сомов, собирался поговорить о тяжкой судьбе ревизора Сигизмунда Карловича, но он решил, что сейчас самое время для личного, ревизор никуда не денется:

– Как вы, Александра Андреевна? Это же какое форменное безобразие. Отобрать ребёнка у родной сестры. Жаль, что сбежали, а то бы…

Горячность Сомова дала о себе знать, он сжал кулак.

– Наш Семён Лукич их прогнал, но это временно, Боков поклялся, что без Алёши не уедет. Документы не отдал. А у меня на них кроме мнимых угроз с предстоящим разбирательством никаких козырей на руках и нет. Что делать, ума не приложу. Но Алёшу придётся спрятать, и, возможно, на чьём-то подворье.

– Я его могу забрать, у нас есть гувернантка, женщина опытная и добрая, книжки всякие детские, даже пианино. И мальчику есть чем заняться, и щенки, и конюшня есть, и городки. Я для Ульяны ничего не жалею. Поместье просторное, комнат много, поселим вашего брата лучшим образом, к нам Гончаров сунуться не посмеет.

То, с какой скоростью Сомов выдвинул это непростое для меня предложение, слегка удивило.

– Право, не знаю, не хочется вас стеснять. Мальчики в этом возрасте непоседы, честное слово, не знаю. Может быть, спрошу его и если…

– Александра Андреевна, пора бы вам повзрослеть. Эти господа не остановятся, если приезжий сказал, что заберёт вашего брата, то он это непременно сделает. Думаете, у Гончарова в городе своих прихвостней нет. За небольшую мзду они украдут вашего ребёнка и…

Моё сердце сжалось, дыхание перехватило от ужаса. Сомов прав, муж теперь не отступит, пока не растопчет меня, или на площади не возведёт костёр и не… Хорошо, что там у нас лужа с минеральной водой. Тру виски, смотрю на мрачного городничего и пытаюсь принять непростое, но единственное решение.

Потому что:

– Хорошо, но я и вам не сказать, чтобы доверяю. Вам же тоже хочется меня сместить? Не так ли? Хороший повод давления, посему, наверное, вынуждена буду отказать, простите, но я очень ценю вашу помощь. Но сейчас, в этой ситуации никому не могу доверять.

И как-то так виновато смотрю на Макарова, а тот, видимо, тоже принимает непростое для себя решение, какое может ему стоить места или хороших отношений со мной:

– Я сейчас пойду и поговорю с Гончаровым и этим господином из лицея, если ситуация окажется из ряда вон выходящей и господа не пойдут на мировую, то…

Он замолчал и пристально посмотрел на Сомова, дал себе некоторое время на окончательное обдумывание и решился закончить свой план:

– Думаю, что вам всё же лучше отправить Алексея к Гордею Матвеевичу, иного надёжного места нет, разве только у Угрюмова, но там мальчику будет скучно, да и далеко, а здесь вы сможете его навещать.

Боже, с каким удивлением Сомов посмотрел на соперника. После той сцены с предложением, что Гордей сделал мне в карете по пути в Покровский, думала, что они друг друга на дух не переносят. Но видимо, я по наивности, сама не понимаю ужаса сложившейся ситуации. А они понимают и готовы на перемирие, пока на горизонте маячит реальная угроза.

– Вы так думаете? Но…

Сомов решил настаивать:

– Никаких, но я, может быть, и резок в своих поступках и суждениях, но не подлец. Приведите сюда вашего парня, моя коляска на той стороне, сейчас свистну кучеру, чтобы объехал кругом, моё поместье и дом с этой стороны, через полчаса я заберу вашего Алексея к себе, не волнуйтесь. Если ему не понравится, то он вернётся к вам завтра же. Колесов на своей бричке и привезёт.

Какой тон, прям искуситель. Он не оставил своей цели, взять меня хозяйкой в свой дом. А теперь уже укрепился в ней. И сделает всё, чтобы Алёша влюбился в поместье, и начал ему доверять.

Ровно также сейчас действует Гончаров, но грубо и давит, шантажирует, не прикрывается лестью и увещеваниями. Тут ещё не понятно, чем мне обернётся вообще вся эта возня.

– А сейчас мой брат в надёжном месте? – уточняю у городничего.

– Да, в надёжном, а что? Я вообще собирался пройти к Гончарову и поговорить по-мужски… Попытаться вразумить, потому как человеческие жизни – не игрушки…

– Пф-ф-ф! Вы наивный человек, не сочтите за оскорбление, неужели вас не убедили все деяния Гончарова? Он по природе своей последний подлец. Родился таким. Понимает только силу и власть, – Сомов победно парировал и так на меня посмотрел, мол, я же лучше всех и не слушайте никого, держитесь меня.

– Вот именно эти рычаги полномочий я и собирался сейчас применить.

– Я с вами, у вас бланки на административные взыскания с собой? – я решила сменить рычаги давления, с силы и давления на деньги, хотя бы штрафом припугнуть.

– Да, – Макаров не сразу понял, к чему я клоню.

– Гончаров уже оплатил, как он заявил, долг школе, удерживать документы они не имеют права, если мы отказываемся от их услуг. Хочу взглянуть на то разрешение от тётки, каким меня стращал Боков. И кроме того, они оскорбили и меня, и вас. Мол, вы у меня на побегушках, и я вас окрутила. А это скверная ложь, провокация и вообще поклёп на власть. Так вы со мной? – я вдруг решила, что нельзя откладывать опасную ситуацию в долгий ящик. Давить надо сейчас.

– Ну что же, пойдём, попробуем ещё раз вразумить неразумных. А он прямо так и сказал, что я у вас на побегушках?

– Плюс-минус, но суть такая – это сплетни! Шантаж и прочие административные нарушения.

– К сожалению, мы можем только выписать предписание, а штраф только после суда, если всё делать по закону. Но мы можем составить акт за угрозы и шантаж. И потопить их в судебной бюрократии, – Макаров едва заметно подмигнул мне, улыбнулся, и я кивнула.

– Пойдёмте, утопим…

– Так, а мальчика-то забирать? – Сомов не уловил поспешность моих мыслей, потому что я сама не совсем улавливаю логику событий.

– Если что, то я завтра вам его сама привезу. Сегодня не думаю, что они рискнут прийти и забрать его. Но потом, когда дело разрастётся, то, скорее всего, я соглашусь на ваше предложение. В смысле не то предложение, а новое: забрать и спрятать Алёшу, – смущаюсь, и скорее, решительным шагом иду к мосту, подумывая взять с собой и Семёна Лукича с топором для острастки.

Сомов и Макаров молча следуют за мной. Сейчас начнётся новый виток противостояния. Чтобы мне такое придумать и забрать документы. Должен же быть какой-то вариант, кроме того, что я обязана вернуться к мужу в услужение.

Глава 41

Переговоры зашли в…

Наш «отряд» перебрался через мост, иногда чертыхаясь и подолгу ожидая, когда работники пропустят через очередную преграду. Стройка и впрямь идёт полным ходом, и мои личные проблемы не должны касаться городских дел. Но чувствую, как они как раз таки связываются узлом.

– Обождите минутку, сейчас кинем новые досочки! – последний пролёт оказался без покрытия, а временные доски убрали, чтобы заменить прогнившие перекладины.

Стоим и ждём несколько минут. Торопить нельзя, дело ответственное и не терпит суеты. А мне ещё назад возвращаться по этому же мосту.

Подумалось, а не знак ли это?

Может быть, и не стоит идти на очередные разборки и ещё больше подставлять себя, да и Макарова.

Только я приняла непростое решение отложить «беседу» наутро, как рабочий крикнул на берег: «Можно», и ему подали одну за другой несколько досок.

– Честно признаться, я понятия не имею, как на самом деле стребовать личные документы с Бокова. Бюрократия для таких людей, как вода для рыбы. Надо бы нечто такое придумать, припугнуть я попыталась, но с него как с гуся вода, – пока стояли на мосту, я слегка остыла и теперь начала рассуждать более спокойно и осознанно. И с каждым шагом понимаю, что эта вылазка ни к чему не приведёт.

– Попробуем взять с наскока, и как крайний шаг – скажите, что уже подали прошение о разводе. Ну вы понимаете…

Макаров, намекнул на мою интимную тайну и сам смутился.

Ответить ничего не успеваю, потому что мы уже подошли к нашему дому. Боже мой, какой он ужасный, оказывается. Чёрный, угрюмый, почему-то раньше я этого не замечала.

У калитки стоит небольшой экипаж, явно нанятый на станции. А в доме идут какие-то категоричные переговоры, срывающиеся на грозные крики, эти двое тоже не в одной лодке и интересы их чуть ли не противоположные. Боков выговаривает Гончарову, а тот не отступает и тоже выдвигает какие-то контраргументы.

Прислушиваемся:

– … вы станете ли платить? Заберу пацанёнка, а что потом? Если на нас эта фифа ваша пожалуется в министерство, то директору такие проблемы не надобны. У нас, знаете ли, тоже свои дела и хозяйство. Из-за одного нерадивого ученика всё терять…

– Делайте с ним что хотите, только увезите, – выкрикнул Гончаров.

– Экий вы, мститель! Жена вам рога наставила, а вы ей через нас мстить? Мой вам совет, берите документы и забудьте о нас. Вызывайте настоящую опекуншу, пусть она забирает ребёнка, и определяет, куда её душа пожелает. Хоть в приют, хоть в приёмную семью. Всё, до ночного поезда бы успеть отужинать, а то у вас хуже, чем у нищего. Распишитесь в этих документах и прощайте.

– Опекунша превредная женщина, вы сами сказали, что она потребовала от вас, забрать мальчика. Вот и исполняйте её приказ.

– Где он? Где мальчик? Нет его! Давайте его и заберу, я не из тех, кто рискует своим здоровьем, ради какой-то мелочи. Я своё получил – вы долг оплатили и…

Разговор стих.

Видимо, Гончаров расписался в ведомости и получил то, что так нужно мне – «вольную» Алёши, все документы брата.

В доме что-то хлопнуло, стукнуло, потом поспешный грохот шагов по деревянным ступеням и вот он злой Карабас-Барабас.

– А! И вы тут! Поздравляю, я отдал документы вашему мужу, живите в любви и согласии, нам ваши проблемы не надобно. Прощайте и лучше ищите другую школу, с нашими рекомендациями его вряд ли примут в приличное место.

– Надеюсь, вам всё это тоже отрыгнётся, мстить ребёнку, портить ему всю жизнь из вредности и подлости Гончарова, это так подло, что даже слов нет. Проваливайте из моего города, я свои письма отзывать не буду, и проверка к вам всё же приедет, ждите, если уже не приехала. Думаю, что и без Алёши у вас есть несчастные дети, чья судьба заслуживает лучшей школы.

Выкрикнула, пока Боков взбирался в коляску, но, видимо, мы для него с этой минуты перестали существовать.

– Трогай, надеюсь, ещё до поезда успеем в трактире как следует отужинать. В этой дыре нет даже приличного места, где голод утолить. Тьфу, нищебродство поганое, всё разворовали, а на нас ещё пальцем показывают. Позор! Надо бы тоже на это захолустье натравить ревизоров…

Сказал ямщику, а по факту нам и умчался на станцию.

Пока мы провожали коляску взглядом, Гончаров заметил нас в окно и…

И выбежал запереть хлипкие ворота.

– Александра, ты знаешь условие, вернёшься домой, я прощу твои шашни, сама знаешь с кем, и позволю жить, как приличной женщине, не строить из себя Анну Каренину, ты также плохо кончишь! Помяни мои слова, грех до добра никого не доводил!

Мне надо было бы ответить что-то по делу, но я начинаю сначала нервно хихикать, а потом смеяться до слёз. Ни единого слова не могу сказать этому придурку за забором. Анна Каренина! Толстой, прости господи, в гробу перевернулся бы, узнав, какой мелочный «прототип» объявился у Алексея Александровича Каренина.

Чтобы хоть немного остыть начинаю обмахивать себя рукой и платочком вытирать мокрые от слёз глаза. Его тупость поразительная, для этого человека в Кунсткамере надо бы создать отдельный зал.

– Гончаров, хватит паясничать. Мы видели ваш богатый дом, ревизор сейчас у Угрюмова, ваши делишки настолько очевидны, что нам и дня не потребуется, чтобы сделать из вас ответчика за все те грехи, какие привели наш город к обнищанию. Документы и вольную Александре Андреевне, в обмен на вашу волю, уезжайте к матери и не показывайтесь более в городе. Иначе суд и, скорее всего, тюрьма за казнокрадство, плюс изъятие дома. Думайте, иначе завтра рано утром Сигизмунд Карлович вернётся за финальной проверкой и тогда…

Спокойным, уставшим голосом Макаров призвал Гончарова пусть не к совести, но к самосохранению.

– А где гарантии? М? Нет, так дело не пойдёт. Я уже отправил требовательное письмо к Марфе Степановне и своему поверенному в столицу, она приедет и пусть разбирается с судьбой её подопечного. А я уезжаю к матери. Развода не дам, даже не смей просить и требовать, мне другая баба не надобна, но и тебе счастья не будет. А ревизора я не боюсь! У меня всё чинно и домик построен на наследие батюшки. Мы земельку продали, а домик-то и возвели. Всё, я чист, а ваша, сударыня, совесть и похоть пусть учатся смирению…

– Тьфу, это что за человечишко такой, сплошное ничтожество. Ну, да ты сам напросился. Я из тебя душу буду трясти, покуда не не вытрясу, ты меня знаешь! – взвился Сомов.

– А ты, Сомов, в чужую семью не лезь, она была и помрёт моей женой. И то, что я её не тронул, не даёт ей права на волю. Она моя вещь, моя служанка, моя сиделка, и никому этого не изменить.

Меня в этот момент словно грязью облили, ожидала от Гончарова дурь, но мало того, что он идиот, так ещё и во всеуслышание об этом провопил. И меня вдруг переклинило.

– Раз так, то я, пожалуй, начну быть такой, какой вы меня расписываете. Сойдусь с Сомовым, он человек приличный, красивый. И начну ему рожать детей, каждый год. А так как я за вами замужем, то записывать буду на ваше имя, и требовать от вас содержание. Всё, надоел этот цирк. Вы сами знаете, что у меня есть право подать на развод. В понедельник поеду в город за справкой и подам прошение. А завтра ревизору покажу предыдущие страницы отчётной книги. Прощайте, больше мы с вами договариваться по-хорошему даже пытаться не будем.

Разворачиваюсь и ухожу от проклятого дома, а надо было хоть бы переносную печь забрать. Но он точно уедет в Покровский, и тогда я заберу из этого дома всё необходимое, а пока лучше уйти иначе за себя не ручаюсь.

Шагаю быстро, не разбирая дороги, прям трясёт всю, а мои верные «оруженосцы» за мной.

И…

Сомов по деликатности нисколько не уступает Гончарову, потому задал тот самый вопрос, от которого я чуть не задохнулась:

– Постойте, а что значит, не тронул? Вы при нём как служанка, что ль? Так это всё меняет. Александра Андреевна, выходите за меня! Я этого козла размажу, как колесо кареты коровью лепёшку. Вы через неделю вольную получите… Клянусь! А сегодня ночью, мы с парнями из него душу вытрясем и документики заберём, дельце плёвое, властью и погонами я не обременён, как некоторые, так что скажете? Я от своих слов не отступаю. Надумал жениться, значит, женюсь!

В этот момент Макарова, как подменили, он резко остановился, развернулся и пошёл обратно в дом Гончарова, и так решительно и быстро, что мы и понять ничего не смогли с женихом-то моим новым.

А когда до меня дошло, было уже поздно.

Дорогие друзья! Второй том уже на портале. Спешите читать!

/work/595171