Текст книги "Хозяйка уездного города (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Макаров внимательно на меня посмотрел, чувствую, как ему хочется улыбнуться, но присутствие Сомова не позволяет проявить сентиментальность.

– И я тоже не отождествляю вас с преступлениями вашего мужа.

И снова я с облегчением выдыхаю. Ну какой понятливый, тактичный мужчина, редкостный бриллиант. Нашу глубоко личную тему так искусно завуалировал под деловое общение.

Экипаж притормозил на развилке и неспешно повернул направо. Теперь мы мчим по укатанному, широкому тракту, высокая трава по обочинам покрыта густым слоем рыжеватой пыли. И мы тоже скоро станем такими же рыжиками, очень жаль новое платье. Придётся отстирывать, и ходить какое-то время в старье.

– Это хорошо, потому что мне очень нужно, чтобы вы ко мне отнеслись непредвзято, особенно после того позорного выпада Гончарова, совсем стыд, совесть и порядочность потерял, хоть бы уехал со своей матушкой и ненормальным братом в большой губернский город и оставил нас в покое.

Мои откровения заставили не надолго задуматься Сомова, казалось, что он сейчас размышляет о чём-то своём. Но это только казалось.

Проехали небольшую деревушку, и Гордей Матвеевич решился.

– Александра Андреевна, позвольте мне быть перед вами откровенным, я человек простой, несколько горячного нрава, видите, признаю свой грех. Но во всех отношениях значительно привлекательнее вашего мужа, причём во всех сторонах вопроса, и к прекрасному полу испытываю весьма крепкое уважение, – тут он слегка смутился, но совершенно ненадолго, кхекнул, прочищая першение в горле от пыли, и продолжил ещё более настойчивым тоном. – У меня крепкое, благоустроенное хозяйство, какое я не намерен бросать в угоду суете столичной жизни. Есть дочь прелестная Ульяна, чуть младше вашего брата. Так что с детьми я тоже умею и люблю заниматься.

– Это вы к чему такое длинное вступление делаете, Гордей Матвеевич? – нерв Макарова не выдержал, и городничий вклинился в самохвальную оду Сомова. Но того только если оглоблей хорошенько шарахнуть, то возможно сбить с намеченного плана, а так он непрошибаемый абсолютно, тут же и продолжил, но уже ближе к сути.

– Я это к тому веду, уж простите за прямолинейность, что давно ищу себе хозяйку. И у меня есть знакомые адвокаты, какие помогут вам освободиться от дурного мужа. После такого, как Гончаров, вам любой приличный мужчина покажется достойным. А я самый достойный.

Вот это мы прокатились с ветерком. Несколько раз удивлённо моргнула и скорее закрыла рот, чтобы не налетела пыль дорожная и не скрипела на зубах.

– Это вы ко мне сватаетесь? – надеюсь, в моём тоне не прозвенела шальная нота сарказма.

– Да, и не скрываю сего факта. Женщине нужен муж, особенно вам в вашем положении городской главы, не просто муж, а опора. Понимаю, что предложение скоропостижное, но я не тороплю, несколько дней подумайте, а после спрошу ещё раз. И уже с кольцом. Посмотрите на ситуацию сами, детей у вас нет, хозяйство с мужем никакого совместного не нажили, делить ничего не нужно, про его скупость, жестокость и дурь все знают. Вас разведут уж к осени. Поверьте, мне нужна такая женщина, как вы. Это не сиюминутная фантазия, но…

Макаров сидит потемневший, желваки на лице ходуном ходят и правый кулак сжал, того и гляди не сдержится…

– На безрыбье и лягушка – принцесса, – благодарю вас за предложение, вы мне очень польстили, но пока у меня совершенно другие планы.

Сомова не остановить…

– У вас нет дома, и вообще жизнь – сплошная неопределённость. Если станете моей женой, то все ваши проблемы решатся вмиг…

И Макаров не сдержался:

– И ваши проблемы тоже решатся? Жена – глава самоуправления, а потом люди по привычке выберут вас, и вы станете тем, кем всегда мечтали – хозяином своего города. Умно, и как вы быстро всё прикинули и скумекали, хвалю за отчаянную сообразительность. Но не уверен, что лично Александре Андреевне с вами будет легко и счастливо жить.

– Уж не с вами ли ей вить то самое счастливое гнездо? Давайте начистоту, ибо дело у нас всё же не государственное, а личное. Посему без обид. Вот вы посмотрите на себя, со всей ответственностью: отставной, с не самой лучшей характеристикой, раз угадили в нашу дыру, доход – кот наплакал, да мыши съели, подневольный, завтра вас отправят на другую службу и поминай как звали. Ни кола, ни двора! Ничего за душой, окромя шаткой должности. Тоже мне…

Мои уши загорелись синим пламенем.

Маски сброшены, два сокола сцепились, не поделив одну голубку, и эта голубка – я. Сомов рубит сплеча и не боится, не стесняется вообще ничего и никого, всё для себя уже решил. Завиднейшее, однако, у него самомнение.

Сто раз пожалела, что согласилась поехать в этой треклятой бричке Сомова. Хоть выходи и иди пешком.

Собрала волю в кулак и поставила не точку, а запятую в этом нелепом споре:

– Господа, мне лестно, что вы проявили ко мне такого рода интерес, но я в настоящий момент не имею ни малейшей возможности думать о своём личном, пока не приведу все дела в порядок, не только свои, но и городские.

– Я же сказал, что подожду. И кстати, после банка, приглашаю вас отобедать в приятном заведении, а потом пройдитесь по лавкам, в нашем захолустье ничего купить невозможно, время до заката ещё есть, мы подождём, пока вы купите себе обновки, ежели хотите, то я с радостью оплачу! – Сомов начал откровенную экспансию.

Глава 29

Неприятная правда

Мы успели попасть в банк в последний час перед закрытием, клерк с великим интересом выслушал. Взял чек на предъявителя, потом долго проверял несколько картотек и записей. Без лишних слов, молча заполнил очень красивый бланк и поставил три печати.

– Госпожа, позвольте пояснить. Это подтверждённая новая сумма на счёте городской казны. Позволю себе напомнить, что треть вы должны придержать, это для уплаты налогов и податей в государственную казну. В остальном все средства вам доступны и внесены на счёт.

Я забрала выписку, какую завтра предъявлю ревизору, и недолго думая протянула документ Макарову:

– Демид Ефимович, пусть у вас хранится, когда вернёмся, занесу в свой кабинет, а пока у меня нет ни карманов, ни сумки, боюсь потерять настолько важную бумагу.

Мы, наконец, вышли из конторы банка, и клерк сразу закрыл за нами двери изнутри.

– Вовремя успели, а то пришлось бы ночевать в Покровском, а ваш братец бы волновался. Но, Сомов прав, нам нужно отобедать и отпустить вас в лавки, сами справитесь? Я бы зашёл к местному знакомому, давненько не встречались.

– Если Сомов не пойдёт со мной по лавкам выбирать платья, как своей будущей невесте, то я справлюсь.

Макаров застыл, так посмотрел на меня, что сделалось как-то неприятно, моя ирония для него болезненный укол.

– Вы думаете, он серьёзно настроен?

Мы вдруг вместе повернули голову в сторону, где стоит приметный экипаж, и увидели вывеску: «Адвокат».

– Боже, он уже пошёл к адвокатам проконсультироваться насчёт моего развода. Кажется, я и опомниться не успею, как окажусь с ним в одной постели, это нужно как-то прекратить. Всё, я пошла в лавку, вы идите к своему другу, я что-то перекушу на ходу, и через час встречаемся, – поднимаю руку и показываю на городские часы над большим зданием губернской управы.

– Как прикажете, госпожа градоначальница. Идите скорее, я вас прикрою, вон уже Сомов вышел и идёт к нам.

Дважды меня просить не нужно, срываюсь с места и чуть не бегом скрываюсь за поворотом на улочку, где много магазинчиков.

Пробежала, надеясь, что Макаров притормозит Сомова и тот не решится пойти со мной в лавки на правах новоявленного жениха.

Промелькнула мысль, что в этом мире вообще любовные отношения задвинуты в дальний угол, всем правят общественные правила, принципы и выгода. Я оказалась самой выгодной невестой, и Сомов решил взять меня приступом.

Следующая мысль сформировалась из слова «выгодной»: я ведь и вправду выгодная. У меня теперь доход сорок пять рублей за «Главу» и пятнадцать за казначейство. Именно эта мысль вдруг меня остудила и заставила сосредоточиться на насущных вопросах, а именно, затариться на полную катушку, не забывая об экономии.

Через несколько недель мы ещё раз приедем в Покровск с Алёшей, но даже сейчас нам нечего переодеть.

Решительно вошла в ту лавку, где мне показалось наиболее богатый выбор, и попросила показать всё женское, на мою фигуру: бельё, чулки, жакет на прохладную погоду, шляпку, платья, и ботинки, если есть.

Продавщица отнеслась с пониманием. Немногословно, и почти молниеносно начала метаться по магазинчику, собирая на широком прилавке всё необходимое для меня и даже более, чем нужно.

Что-то я успела примерить, что-то просто приложила к телу, понимая, что вполне подойдёт. Шляпку мерила довольно долго и не одну. Всё что-то не то…

– Сударыня, дальше по улице есть отдельный магазин со шляпками, а ещё дальше – обувной. Наверное, вам лучше там посмотреть и выбрать наиболее подходящее.

Какая щедрая продавщица, сама на мне заработала и другим позволит. Я забрала всё и заплатила восемь рублей. Немыслимые деньги, но надо признать, думала, что будет дороже.

Обновки мне завернули два больших бумажных свёртка и обвязали жгутом, но жакет я надела на себя, дело близится к вечеру и становится прохладно, а развязывать покупки, да на виду у мужчин не самая хорошая идея.

В двух других лавках я отыскала приличную, скромную шляпку, без цветочков и перьев, но с небольшой вуалью и бантом, очень стильно и мне невероятно идёт.

– Упакуйте её в картонку, не хочу, чтобы запылилась по дороге, – попросила продавщицу, и та учтиво ответила:

– Как прикажете, госпожа.

Я вроде бы выгляжу небогато, но приятно осознавать, что ко мне относятся, как к состоятельной, знатной даме. Наверное, помещицы так простенько и одеваются на променад в город, и я сейчас отличаюсь от состоятельных женщин только обувью. Поспешила исправлять и эту оплошность.

Через час с небольшим я закупила всё, что мне было необходимо, и не только для себя, но и для Алексея. Вторую смену белья, штаны, две рубашки, жилетку, носки, а вот летние ботинки покупать не рискнула, не уверена, угадаю ли размер.

Всего потратила почти двадцать пять рублей, немыслимые деньги, но иного выхода у меня нет, как глава города я должна выглядеть хотя бы опрятно и пристойно, чем мои старые «наряды» не могли похвастать.

В последней лавке купец наказал своему парню взять мои покупки и отнести в экипаж. И вот она я, королева шопинга, за час скупила всё, что увидела, и теперь иду с посыльным, у которого в руках кипа свёртков.

Кучер Сомова проворно подскочил с лавочки и помог мне сложить покупки в просторный чёрный сундук позади кареты.

– Александра Андреевна, голубушка, вы скупили всё, что нашли? – откуда-то возник сам Сомов, настал момент истины, если он такой же жмот, как Гончаров, то у меня появится весьма существенное алиби дать ему от ворот поворот.

– Да, решила восполнить пробелы в своём скудном гардеробе, – отвечаю немного с вызовом.

– И это правильно, градоначальница обязана хорошо выглядеть, завтра приедет ревизор, потом сам генерал-губернатор, я бы со стыда сгорел, если бы вы встретили его в том платье, каком привыкли ходить при муже. Кстати, о нём. Я взял на себя смелость и проконсультировался с юристом.

– Без моего ведома?

– Я же сказал, что взял на себя смелость. А сейчас приглашаю вас на ужин, раз обед мы уже прогуляли. Право, поговорим о делах позже…

Он замолчал, видимо не зная, как мне объявить новости, какие узнал у адвокатов.

– Пожалуйста, ненавижу такого рода заминки, говорите правду, какая есть, обещаю, я не стану стенать, ведь там явно ничего хорошего…

Он долгим взглядом посмотрел в сторону, на секунду я даже забыла о его резкости и порой глупости. Кажется, что Сомов подбирает подходящие слова, чтобы «обрадовать» меня.

– Я никогда не сталкивался с таким прискорбным явлением, как развод. И сейчас узнал неприятнейшую заковыку, об которую вы запнётесь в этом деле, если откажетесь от моей помощи…

Боже, он сейчас похож на дона Корлеоне, но не в ужасном проявлении, нет, он возомнил себя единственным рычагом, способным надавить на Гончарова. Но сути проблемы так и не озвучил. Потому что к нам стремительно подошёл Макаров.

– И какая заковыка образовалась на пути к моей свободе? – пока нить разговора не прервана Демидом Ефимовичем, возвращаю Сомова в разговор, а то они сейчас снова сцепятся, а я так и не узнаю про заковыку.

– Жена не имеет права подать на развод! Увы, это жестокий закон, но обойти его невозможно. Вам придётся вынудить Леонида Марковича сделать это, но он ни за что на свете не отпустит вас, сударыня. Он уже вопил, на выходе: «Наш брак навсегда, ты не посмеешь меня бросить!». Его так же, как и меня, очень устраивает жена градоначальница. И больше скажу, если с этим подлецом что-то случится, первой начнут допрашивать вас.

Сомов рассказал нам правду теперь уже без пафоса, а с искренним сожалением. Ему тоже облом по всем статьям.

Смотрю во все глаза на Макарова, и по моим щекам льются слёзы отчаяния. Я так и осталась рабыней ненавистного Гончарова…

Глава 30

Из двух зол

– Александра Андреевна, не плачьте, ради Бога, – городничий достал чистый носовой платок и протянул мне, видать именно для таких случаев и носил, но продолжаю по-детски всхлипывать над своей судьбой. Я сама никогда так не плакала, это, видимо, от Шурочки наследие.

– Оно само, как-то…

– Боже мой, Сомов, вы с таким пафосом умеете говорить гадости. Все закавыки, как вы изволили выразиться, имеют способы решения. Я уверен, что мы что-то придумаем! – Макаров вспыхнул раздражением, но тут же взял себя в руки и сменил тему. – Вы ведь не ужинали, пройдёмте в неплохое заведение, после ужина вам станет легче. Я вчера написал письмо своему товарищу, он обязательно съездит в лицей и заберёт документы Алексея, потом мы посмотрим и дело с разводом.

Городничий, пользуясь своими властными полномочиями, протянул мне руку, согнутую в локте, чтобы я шла с ним, а не с Сомовым. Тому пришлось идти рядом, но виноватого вида он на себя не напустил.

– Развод – дело непростое, я сама это прекрасно понимаю, но от меня и взять-то нечего, всего-то оклад. Человек я честный, мухлевать не дам, а посему долго на этой хлебной должности не продержусь. Меня больше пугает вседозволенность и власть надо мной, какую даёт закон о браке. Такой непорядочный человек…

Сомов не позволил мне продолжить разговор, остановился и, пафосно взмахнув рукой, объявил:

– А вот, собственно, и тот самый дом нашего бывшего градоначальника Гончарова, полюбуйтесь, какая богатая красота.

Мы тоже остановились и замерли в слабом приступе шока. Здесь живёт маменька Лёни и, больной на всю голову Феденька. А сейчас из-за того, что у них отобрали карету, несчастным приходится ютиться в нашем Кулебякинском сарае.

– Богато… – только и смогла сказать.

Дом и правда большой, добротный, двухэтажный. С новым забором, и въезд замощённый, и окна хорошие, да с резными ставнями. Три кирпичных трубы, Гончаровы ни в чём себе не отказывают, даже в дровах. Такой дом построить недёшево, а уж содержать и того дороже. Кто-то выглянул из-за шторки, и тут же спрятался. Появилась мысль постучать, на правах невестки войти да всё проверить. И видимо, не у меня одной такая мысль созрела:

– Да, потребуйте у мужа долю, скажите, что хотите в этом доме жить, и он вас сам выгонит, – предположил Сомов, и ему кажется, что он прав.

– Не выгонит, он не дурак, жадный до умопомрачения, но не дурак. Поселит меня здесь как служанку и отыграется за всё.

Не слишком резко, но отцепляюсь от Макарова, разворачиваюсь и иду дальше по широкой красивой улице, не чете нашим. Впереди уже вижу вывеску небольшого ресторана, если так можно назвать местный трактир. В нашем городе и такого нет.

– Александра Андреевна, не отчаивайтесь, – Макаров меня догнал, но руку уже не предложил, мы с ним коллеги, и фривольности себе может позволить только Сомов в отношении меня, как лицо, не отягощённое властью. Он этим и решил воспользоваться, как только мы вошли в заведение.

– Позвольте вас угостить ужином?

Не поняла, он решился реально меня добиваться, или в счёт того, что довёл меня до слёз ужасной, но объективной новостью о невозможности развода. За меня тысячу лет никто не платил в кафе, ресторанах. Даже растерялась, как ответить.

Ответил Макаров:

– Вот тут уж простите, Гордей Матвеевич, но мы люди казённые, и не имеем вольности обедать за чужой счёт. Это закон, вы нас сейчас обедом, а после за взятку отчитаетесь перед ревизором. Нет-с, мы сами за себя платить изволим.

Сомов ухмыльнулся, пожал плечами и что-то проворчал, что от чистого сердца, и платить собирался только за меня.

Но мы уже уселись за широкий стол, покрытый белой скатертью со следами давних оплошностей неуклюжих клиентов – застиранными пятнами. Они как бледные отзывы о местной кухне, явно, что здесь самое популярное блюдо – борщ.

Официант быстро выслушал заказ, порекомендовал гречневую кашу с мясом и пироги, или блины, фаршированные на выбор.

Я заказала гречку и блинов с собой, вечером Алёшу покормить, да самой перед сном с чаем на ужин, после дороги самое подходящее.

Сама же и заплатила, когда подали.

– Приятного аппетита, господа!

– И вам приятного аппетита, Александра Андреевна, – хором ответили мои «компаньоны», за едой как-то разговор не склеился, понимаю, что у всех ко мне есть о чём поговорить, но всё личное. А при сопернике говорить – свои тайны выдавать, так и жуём молча. Мне это только на руку.

Усталость сказалась, еда разморила, и я уже мечтаю об одном, скорее сесть в экипаж и отправится в обратный путь, да пережить его, ведь ещё два часа трястись.

– Я вечером сам загляну к Гончарову и скажу, что утром они могут забрать карету, – Макаров напомнил о том деле, ради которого у нас и приключилась незапланированная поездка.

– Сделайте одолжение, и, кстати, в моём жакете есть удобные карманы, будьте любезны, верните выписку.

Демид Ефимович тут же подал мне документ, и я убрала его в довольно большой карман нового жакета.

Улавливаю очень уж эмоциональные взгляды Сомова, то на меня, то на городничего. Явно что-то хочет мне сказать, да наедине, а тут Макаров, как цепной пёс караулит.

Сейчас пойду в уборную, освежиться перед дальней дорогой, и он меня явно сцапает на пути к экипажу. Так и произошло, прям караулил.

– Александра Андреевна, надеюсь, что наш разговор останется между нами. Постойте, не сопротивляйтесь, дайте сказать…

Я и правда хотела слегка приструнить его пылкость, но пришлось поддаться его настойчивости и отойти за высокий дровяник.

– Послушайте, вы сами сказали, что я не свободная, оставьте свои романтические инсинуации, тем более мы все понимаем, а я ещё и помню нашу первую встречу, и вы меня назвали бабой…

Он закатил глаза, но не фыркнул, лишь ухмыльнулся, но очень крепко взял меня за руку.

– Это я от неожиданности, и от вашей жгучей красоты. Не идёте у меня из головы, Александра Андреевна, я человек прямой, но сейчас речь не о том. Я тут подумал и уже имею несколько вариантов, как на вашего бестолкового мужа серьёзно надавить и заставить его развестись с вами.

– Уж не убить ли? – спросила и чуть не подавилась, глядя сейчас на Сомова, чувствую, что он и на этот шаг готов. Вообще, кукуха у мужика съехала. Вдовец, поди, давно с женщиной не был, а тут всколыхнулось ретивое, да захлестнула моча разум.

– И это тоже, но мне достаточно будет кое-что шепнуть ревизору, и Гончарова посадят, с каторжниками-то развестись можно.

– Макаров мне сказал, что раз Гончаров против меня лжесвидетельствовал, то я тоже могу подать на развод. Но только если дело дойдёт до суда.

И снова на лице Сомова разочарование:

– Вы же понимаете, что ежели Леонид Маркович заберёт все свои претензии к вам, если уже не забрал, и никакого суда не будет, ему самому невыгодно вас обвинять, это он по глупости ляпнул, да сам и испужался. Но я смогу это дело устроить…

– Вы потребуете слишком высокую цену за свою услугу.

– Моя цена весьма скромная и вам посильная, станьте моей женой, хозяйкой в моём доме и матерью моей дочери. а после ещё сынов мне родите. Вот и все мои пожелания, я не стану вами помыкать, как это делал Гончаров. Подумайте, с ответом не тороплю, но самое лучшее, вам не тянуть, ибо ревизор в этом деле сыграет не последнюю роль, одно моё слово и Гончарову кранты…

Он загнал меня в угол.

Если ничего экстремального не произойдёт в ближайшие часы, то я и без раздумий знаю ответ – нет. Но что-то подсказывает, что Гончаров тоже не будет сидеть сложа руки, а мне осталось выбрать из двух зол наименьшее.

Глава 31

Такой поворот нам не нужен

В Кулебякин мы вернулись под покровом ночи, от усталости постоянно проваливаясь в тревожный сон, а когда карета остановилась, я вдруг обнаружила свою голову на плече Сомова. Он, не стесняясь, приобнял меня за плечи и с видом победителя охранял покой.

Как только очухалась, вырвалась из оков сна, с виноватым видом взглянула на городничего, но тот лишь едва заметно улыбнулся, без порицания.

Осознав, насколько измотал меня этот бесконечный день, решила не кидаться на амбразуру и отдохнуть, потому что уставший казначей – сам себе враг.

– Я сегодня уже не буду заниматься сведением бухгалтерии. Завтра пораньше встану и тогда начну работу. Демид Ефимович, пожалуйста, не забудьте сказать Гончарову, что они могут забрать карету. Может быть, хоть уедут все и не станут мне палки в колёса пихать, лучше бы Леониду Марковичу с его длинным языком не встречаться с ревизором.

– Скажем, и с условием уехать, а то он непременно завтра примчится, ещё надоест да помешает вам с документами работать, я тоже пораньше выйду на службу на всякий случай, следить за соблюдением законности, – «успокоил» Макаров, и наша поездка завершилась. Меня подвезли к дому Дубовых и помогли разгрузить гостинцы.

Конечно, Алёша не спит, сидел с керосиновой лампой и ждал моего возвращения.

– Ух, как я волновался, боялся, что тебя арестовали…

– За что?

– Да этот Гончаров, как вы уехали, кричал на всю улицу, что тебя точно арестуют…

– Это за какие такие грехи? – я пока достала блины, собрали на стол, и мы сели немного перекусить, потом бы в бане обмыться от пыли да спать, чтобы завтра утром окунуться в непростую работу с документами, но это было в планах, а теперь я слегка удивилась прогнозу от Гончарова, может быть, есть ещё что-то о чём я не знаю?

– Так ты женщина. И это не женское дело-то, городом руководить. За самозванство, и ещё что-то придумал.

– Он просто дурак, не обращай внимание на его слова. Надо быстрее лечь спать, завтра рано утром пойду в управу, чтобы успеть всё подготовить к приезду ревизора. И не переживай, думается мне, что песенка Гончарова уже спета, не по мне тюрьма плачет, а по нему.

– В тюрьме несладко, но его совсем не жалко, а если его в тюрьму, нам не придётся заботиться о его брате, я его боюсь. Ведь за такого кто-то же должен отвечать, мамаши у них больно уж престарелая, годик, да и всё…

Алёша снова не в бровь, а в глаз, как снайпер задал такой вопрос, от которого мне стало окончательно не по себе.

Подобного развития событий я вообще не ожидала, а ведь так вполне может произойти. И даже в случае гибели Гончарова, я как жена обязана буду заботиться и о его престарелой матери, и о его когнитивно простом братце.

Перед законом мы семья! И эту проблему нужно быстрее решать.

Аппетит пропал.

Я чуть было не поймала себя на мысли, что уже готова Сомову дать на всё согласие, уж лучше заботиться о здоровом мужчине и маленькой девочке, чем это вот всё…

Эта мысль неспроста у меня появилась, я чую, что всё к этому и идёт. Был ведь уже какой-то разговор у Гончарова с Шурочкой про то, что он на неё рассчитывал, как на сиделку, он и продолжает рассчитывать, только не для себя, а для своей вредной родни.

Расстройство снова затуманило мой уставший разум, как во сне сходила в ещё тёплую баньку. Обмылась, переоделась в чистое и выйдя под лунный свет, подняла голову и прошептала просьбу, управить мою новую судьбу так, чтобы я не сокрушалась о своём скоропостижном решении заменить собой Шурочку. Она бы в этой ситуации точно не справилась бы. Мне новые испытания как бы по силам, но не хочется, чтобы жизнь превратилась в каторгу. Луна тут же спряталась за тёмные тучи…

С тягостными мыслями улеглась спать и проснулась с первыми петухами, принарядилась, причесалась, оставила Алёше записку, что я весь день на службе. Еда у него есть, а как соскучится, так и прибежит.

Собралась, обулась, и крадучись, чтобы не разбудить ребёнка, поспешила в свой офис. И наша Жучка за мной. Глазёнки у неё ещё сонные, еле лапками перебирает, но на косматой морде видны остатки свежей каши. Беззастенчиво объела хозяйскую псинку.

– Пошли, хрюшка, была бы ты котом, было бы проще.

Двери в управу уже открыты, я даже не удивилась, городничий, как и обещал, уже на службе. Ранний товарищ.

– Доброе утро, Александра Андреевна, вы хоть отдохнули? Может, сходим горячего чая выпьем, до начала рабочего дня.

– Я бы с радостью, но мне очень много нужно сделать, когда увижу, что слишком больших проблем удалось избежать, то выдохну и, наверное, схожу в чайную.

– Я вам принесу, работайте. И вы сегодня очень хороши собой. Неудивительно, что Сомов так к вам льнёт, уж и кнутом не отогнать.

Вздыхаю, расстёгиваю свой новенький жакет, но не снимаю, прохладно в кабинете, хочется согреться, но меня сейчас в большей степени согревает злость:

– Он предложил мне не только руку и сердце, но и защиту от Гончаровых. Говорит, что у него есть какие-то способы. Однако способы не самые законные, например, посадить за растраты Леонида. Это было бы замечательно, но ровно до того момента, как судья обяжет меня заботиться о вредной старушке Анфисе Фёдоровне и её младшем сыночке Феденьке. Она его родила, наверное, лет в пятьдесят, самой уж, поди, восьмой десяток, и вся эта обуза камнем падёт на мои плечи. Этого я боюсь ещё больше, чем обвинений в растрате.

Макаров остановился в дверях и задумчиво ответил:

– М-да, о таком повороте событий я даже не подозревал, думаю, что и Сомов не подозревает, что окажет вам медвежью услугу. Но как тогда быть? Не хочу вас пугать, но ситуация тупиковая.

– Вот именно. Поэтому я сейчас должна сделать всё, чтобы проверка прошла без нареканий, обелить репутацию Гончарова и потом уж смотреть на обстоятельства, какие снова свалятся нам на голову. Точнее, мне на голову, вас сия пакость минует. Есть некоторые соображения, надеюсь, что судьба недаром дала мне второй шанс…

– Рад, искренне рад, вашему оптимизму. Работайте, а я за чаем, принесу в котелке горячего…

Не зная, как меня ещё поддержать, Макаров прикрыл дверь, а я зажгла масляную лампу длинной спичкой, добавила света и засела за бумаги. Надеясь, что моего небольшого опыта хватит, чтобы всего за несколько часов хотя бы верно разложить бумаги, и вывести сумму, какая должна быть на счёте в банке и в бумагах, и молиться, чтобы разночтение оказалось минимальным.

Как и мой пакостный муж, свалю всё на мост. Да простят меня боги финансов и бухгалтерии, но иного выхода нет. Придётся врать, что у нас запланирована реконструкция. И мы уже начали подготовку, а цыплят по осени считают, как и итоги работ.

Погрузилась в счетоводство и не заметила, как пролетело время.

Демид Ефимович, как и обещал, принёс мне горячий чай и пару бутербродов с фирменным салом ямского смотрителя.

– Как успехи?

– Нормально, кажется, у нас есть шанс проскочить. Но я буду беззастенчиво врать ревизору, что у меня тоже часть расходов уже вложены в реконструкцию моста, какую начнём в субботу.

– Ложь во спасение, хорошо, я закрою на всё глаза, но только из уважения к вам.

Откусываю кусок бутерброда, и с блаженным видом жую, запивая горячим смородиновым взваром. Судя по тому, как парок поднимается над кружкой, в кабинете не летняя, а осенняя обстановка.

– Может быть, приказать немного подтопить печь?

– Прикажите, а то я замёрзла.

Наш разговор прервался шумом в коридоре, какой-то мужик громко завопил:

– Есть кто? Хозяева, наш барин прислал гвозди, пилы, топор и молотки, в счёт ремонта моста.

– Вот, видите, это недостающие казённые средства возвращаются. Осталось только поставить на учёт и написать расписку о принятии материалов, для этого мне бы сюда купца из лавки пригласить, чтобы оценил и верную сумму вписать. Если ещё и лес привезут сами, то и вовсе прорвёмся.

– Мы – да. А с вами всё намного сложнее, к сожалению, – посетовал Макаров и впустил первого гонца от Рябовского.

Купца для оценки звать не потребовалось, все расписки в полном порядке, суммы, количество, готовый расходный документ, каких у меня пока ох как мало. Но до вечера ещё время есть, авось привезут всё, что надо, в том числе и недостающие чеки.

Глава 32

Тетка?

От непосильной, умственной работы в режиме аврала у меня заболели шея, глаза и голова. Днём пару раз заглядывал Алёша. Потом приехал наш писарь с посланием от Торопова, хозяина лесопилки, объявил, что они лес уже отобрали и готовят первую партию привезти сегодня вечером или завтра утром, и до субботы всё подготовят.

Угрюмов прислал своего приказчика с чеком в сто рублей, и пришлось деньги проводить как доплату налогов за прошлый год. Недоимку покрыл, и нам на строительство моста как раз недостающая сумма объявилась. Но мне пришлось оторваться от бухгалтерии и пройти в банк, отдать обеспеченный чек на хранение, не доверяю своему кабинету двери хлипкие, и вообще проходной двор, а не управа.

Однако всё идёт как-то слишком ладно, люди оживились, помогают кто, чем может. Мост всем нужен, и, кажется, дошло до горожан, что если сами не сделают, то уже никто им не поможет.

С минуты на минуту приедет ревизор, не думаю, что он сразу возьмётся за проверку, наверное, его Сомов у себя разместит, а уж завтра…

С этими мыслями я не спеша прогулялась до нашего дома, хоть немного продышаться, освежить голову и теперь иду обратно. Подхожу к управе и вот она картина маслом, мой благочестивый супруг, чтоб ему пусто было, стоит у крыльца явно в ожидании меня. Принарядился, и поди в тот костюм, что маман привезла на его же похороны. Вот только букет забыл…

Заметил меня, вид напустил серьёзный и начал своим противным назидательным тоном допрашивать, словно ещё имеет на меня права:

– Александра, это как понимать?

Аж передёрнуло от отвращения, не меня, а тело Шурочки мгновенно отреагировало тотальным отторжением самого факта, что этот мужчина смеет мне вообще хоть что-то говорить.

– Что как понимать? Не поняла…

– Нет, она ещё и ёрничать будет.

– Ой, товарищ бывший предводитель, я сегодня весь день за вами подчищала грешки, уж хозяйственник вы не просто ужасный, а до такой степени неспособный к управлению, что вас на пушечный выстрел нельзя было подпускать к управлению городом. И если ещё одно слово таким же тоном мне скажешь, то ревизор быстро поймёт, на какие деньги построен двухэтажный новенький особняк. Тот чек, что ты отдал за карету, мелочь. Так что не зли меня, дорогой, иди домой, пока я не взяла что под руку попадётся! – начала громко и на вы, а последние слова впервые прошипела не хуже змеи, ещё и пальчиком ему пригрозила перед носом.