Текст книги "Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 19. Стычка

– Лида, там к тебе шикарный мужчина, прям такой красавчик. М-м-м-м…

Матильда вбежала в личные покои сестры, чего не смела делать ни под каким предлогом. Но, видимо, красивый мужчина в парадной лишил её способности здравомыслия.

– Ты должна была, как минимум постучать, как максимум, вообще не входить. Живёшь здесь по моей щедрости и испытываешь терпение.

– Но мужчина! Какой-то Уваров…

– Уваров? – Лидия от неожиданности уронила перо и сделала кляксу на записи. – Ох, какая ты противная, не дала мне закончить статью.

– Сама косорукая, а я виновата. Так пускать этого?

– Зови. А сама убирайся из квартиры, чтобы духу твоего не было, минимум час, а лучше до конца жизни.

– Он что, пришёл тебя целовать?

– Он пришёл меня придушить в объятиях, он мой должник, это не про любовь, а про ненависть! Так что, сделай милость, соберись и уйди, не хочу, чтобы ты слышала наш скандал.

– Понятно, желаю удачи! – отойдя за угол, Матильда скорчила рожицу сестре и поспешила приглашать красавчика на «свидание».

Лидия поспешно встала из-за рабочего стола, взглянула на себя в зеркало, поправила причёску и заметила острые ножницы на белом комоде, зачем-то сунула их в карман шикарного халата. Кто его знает, может быть, и правда накинется.

Через несколько минут дверь в квартиру открылась, послышался противный голосок Матильды:

– Проходите и не обижайте мою сестру!

– Это как получится, барышня, потрудитесь оставить нас, кстати, вот вам конфеты и духи за старания, – Андрей всучил счастливой Колесниковой невостребованные подарки, купленные для жены, и попытался захлопнуть дверь. Однако девушка снова скорчила рожицу, пролепетала благодарность, потом что-то о том, что хочет подарки оставить в комнате и уж тогда уйти в лавку. Но на неё уже никто не обращает внимания.

Двое непримиримых соперников встретились и сразу перешли к делу:

– Ах, Андрей Петрович! Как же долго я вас ждала, и вот вы, наконец, явились. После третьей записки-таки изволили осчастливить.

– Не думаю, что вы очень рады моему визиту, Лидия Валериановна, или Иван Лазурный? Как вас величать? Да не так это важно, однако дел у нас накопилось слишком многого. Вы позволили себе опорочить моё имя, и имя моей жены. Если бы не эти пошлые статьи, она бы согласилась на подтверждение брака.

Уваров, не спрашивая разрешение у хозяйки квартиры, прошёл в гостиную и сел на широком диване, огляделся и улыбнулся, понимая, что у Лидии дела идут значительно лучше, чем у него.

– Я рада, что вы одумались, ведь вам кажется, что мне это доставило удовольствие? Нет, я просила вас о встрече не из праздного любопытства, ведь по завершении нашего дела, вы должны будете оплатить мне гонорар и весьма внушительный, десять процентов от приданого.

– Вам? Вы, часом, не рехнулись? Марья Вячеславовна умерла, именно она провела работу, и…

Лидия рассмеялась, и указательным пальчиком пригрозила своему «клиенту».

– Могу освежить вашу короткую память. Это я всё устроила и записку дяде, якобы из пансиона, что Наталья собралась сбежать с офицером. И моя сестра, которую вы видели только что, очень старательно запугала, обработала несчастную девицу, что дядя её сошлёт в монастырь. И что только брак с вами окажется единственной спасительной соломинкой в водовороте жестоких событий. Наталья сама прибежала к нам за помощью. Но про сумму на её счёте узнали вы. Вы пришли к нам с заказом, чтобы каким угодно способом уговорить, заставить, умолить богатую сироту выйти за вас замуж.

– Вот именно, я сам нашёл невесту, и у нас были чувства. И это не стоит тех денег, какие вы сейчас требуете. В свою очередь, я требую от вас написать опровержение в газеты. Причём «Утренняя весть» сами решились и опубликовали статью с извинениями, обвинив вас во лжи. И я пришёл потребовать от вас прекратить нападки на нас.

– Расписку с обязательством о выплате гонорара на стол и всё закончится! Иначе я сама найду эту сироту и открою ей глаза на вас, на то, что вы подлый клерк из банка, узнавший её секрет и вынудивший её выйти за вас замуж.

– Вы хотите вместе со мной пойти под суд? – Андрей привстал, но передумал, снова сел на диван.

– НЕТ! – голос «новоиспечённой свахи» вдруг сделался до отвращения писклявым и высоким. – Я хочу, чтобы вы, наконец, перестали быть тряпкой, и если знаете, где сейчас ваша жена, то пойдите и исполните свой супружеский долг, неважно как, хоть силой. И главное, чтобы кто-то засвидетельствовал ваше соитие. Хоть служанка, да хоть простынь с пятном оставьте. Она должна стать вашей. После этого развод ей никто не даст, про чувства в нашем обществе и не вспомнят. Дело замнут, и вы станете счастливым семьянином. Ваш член, надеюсь, так же хорош, как и внешность. Заставьте её скулить от блаженства.

Глаза Андрея округлились, впервые он слышит от женщины настолько пошлые слова, причём без зазрения совести глядя в лицо, она посмела высказаться о его мужской силе в таком низменном ключе.

– Сударыня, вы забываетесь! Ни одна женщина не смеет так говорить мужчине. Будь вы хоть сто раз свахой или журналистом. Я вам ничего не должен. И подам на вас в суд, за то, что вы опорочили мою честь дважды.

– Так и на суде будете мямлить?

– Мямлить? А вы привыкли, когда вас бьют? Нормальной речи воспитанного человека не понимаете? Но сдаётся мне, вы не в курсе, что есть отдельный суд для таких, как вы, падших, другими словами – шлюх? Я, как мужчина, могу написать на вас жалобу, что вы приставали ко мне с пошлыми намерениями и клянчили деньги, шантажировали меня и жену. Вас даже не выслушают, просто отправят на исправительные работы. Вы не замужем, ведёте странный образ жизни и наводите статьями в обществе смуту. То, что автор статей – вы, уже доказанный факт, об этом мне сказал редактор «вести».

– Нет такой комиссии…

– К несчастью для вас, есть. И я прямо сейчас, пойду и напишу жалобу ваших деяний достаточно для ощутимого наказания…

– Будь ты проклят. Я тебя…

Не помня себя от ярости, Лидия выхватила ножницы и кинулась на Андрея. Тому пришлось лишь увернуться, но дорогой пиджак на рукаве порван и уже покраснел от крови. Женщина в порыве страсти потеряла равновесие и завалилась на ковёр, больно ударившись локтем.

– А-а-а-ай! Чёрт возьми! Ненормальная, вы ещё и напали на меня, сударыня, тут уж не работы, а психиатрическая клиника по вам соскучилась, прощайте. Я прямо сейчас поспешу куда следует, а это вам на память улики, что рану нанесли в этой гостиной, было светское преступление, а станет уголовным.

Он демонстративно запачкал ладонь своей кровью, и вытер о белую ткань дивана, а потом сделал такой же след на обоях. Улыбнулся сквозь боль, и вышел не стесняясь, оставляя всё новые и новые кровавые пятна.

– Тварь, – глядя на кровавые улики Лида поднялась с пола. Совершенно не представляя, что ей теперь делать и как спасать себя. – Сбежать! Есть пара часов.

Матильда выскочила из своей комнаты и с ужасом уставилась на кровавые пятна на стене и диване.

– Лида! Ты с ума сошла? Кинулась на мужчину с ножницами и это ведь тот самый муж Соколовой? Боже, он тебя и впрямь засудит. Такой красавчик и умный. Я всё слышала, ну ты дурында! Сейчас же беги и умоляй его о прощении…

– Пошла вон! Я уезжаю!

– Дура, тебя это не спасёт. Я сама побегу и буду его умолять. А ты потом мне скажешь спасибо!

– Стой! Стой! Мотька! Я приказываю…

Но Мотя уже выбежала из квартиры и помчалась вниз, с ужасом заметив несколько кровавых капель на полу и на перилах.

– Стой! Не смей!

– Сама не смей… Его нужно догнать! И умолять о прощении.

В этот момент у Моти с ноги свалилась туфелька, и так неудачно нога на ступени соскользнула и несчастная с воплем начала падать, не успев ухватиться за перила. Мгновение – и её голова виском ударилась о холодный каменный пол. Как раз в тот момент, когда в парадное вошли соседи и увидели ужасную, трагическую картину, как старшая сестра с окровавленными ножницами бежит за младшей, и та падает, разбиваясь насмерть…

– Полицию! Зовите полицию, здесь убийство!

Глава 20. Уваров

Андрей выбежал на улицу. Сделал несколько шагов и остановился.

Нужно остыть, сосредоточиться, чтобы не сделать опрометчивых поступков…

Отдышался.

– Дрянь, словно не понимает, что её идиотские статейки привлекли внимание банка. И теперь уже ничего не исправить. И я не стану мужем, и этот бугай журналист тоже выкусит, никто не получит Наташку, никто…

Сердце всё ещё требует выпустить злость, сбить пену ненависти к крашеной, дешёвой потаскухе, но ведь она в чём-то права, в голове тюкает мысль, что брак нужно верифицировать. Только нет ни единого способа, как это сделать. Откровенное насилие окончательно разрушит все планы на семейную жизнь, особенно с такой девицей, как его «жена».

Боль в руке напомнила о себе и вернула поток мыслей в настоящее.

Сейчас лучше зайти к лекарю, перевязать рану, и засвидетельствовать нападение. И думать, думать, как заполучить жену хотя бы на одну ночь, после этого она уже не посмотрит на этого бугая Черкасова. И не посмеет ничего возразить.

Заметил аптеку на другой стороне улицы и зашёл, показал рану пожилому аптекарю и попросил помощи.

– Ох, сударь, кто вас так? Может, полицию?

– Одна дурная баба опорочила меня и мою жену, я пришёл её наставить на путь истины, потребовать извинений, а она накинулась с ножницами.

– А не стоило ходить к шлюхе! – безапелляционный ответ лекаря-аптекаря заставил поморщиться, но ответить без грубости.

– Я не из тех, моя жена красивая и богатая, а эта стерва ей просто завидует.

– Понятно, давайте посмотрю вашу рану. Могу написать освидетельствование.

– Сделайте милость.

Лекарь молча обработал неглубокую рану, плотно затянул повязкой и велел прийти завтра. Тут же написал на специальном бланке время и суть обращения пациента, а также какие тому были оказаны услуги.

– С вас полтинник, и вот лекарство на всякий случай, чтобы не было заражения крови и воспаления, добавлять в чай три раза на дню.

– Благодарствую. Держите плату, – протянул две монеты по полтиннику, забрал лекарство и бланк с описанием ранения.

Этого вполне достаточно для обвинения Лидии. Ей теперь не отвертеться, вымогательство, скандальные статьи и нападение, а также порочный образ жизни, общество такое поведение не прощает.

Вышел на улицу. Взглянул на дом, где только что произошла неприятная ссора, и застыл от удивления.

К парадному крыльцу подъехали две полицейские кареты, какие-то выкрики и пронзительный свист городового, чтобы разогнать толпу зевак.

В какофонии резких, пугающих звуков какой-то мужик завопил через улицу, видимо, чтобы этих самых зевак ещё больше собрать, не каждый день такие происшествия случаются:

– Эй, позовите сюда лекаря, кто там! Здесь девицу убили! Скорее! – не дождавшись, помощи, сам решил добежать до аптеки, громко ругая нерасторопных прохожих, мол, всё самому, тяжкая жизнь дворника…

Ноги Уварова подкосились, обнял фонарный столб, чтобы не упасть. Неужели что-то с Лидией, и тогда обвинят его…

– А что там? – осипшим голосом спросил крикуна.

– Да, говорят, сестра сестру с лестницы столкнула. Из-за мужика подрались, вон сейчас старшую-то забирают, а младшую в морг отвезут, надоть удостоверить смертушку-то, говорят в квартире всё в крови. Ужас, что творится. Шлюхи обе…

Мужик выругался и смачно сплюнув, вошёл в аптеку.

– Дура! Этого ещё не хватало, – прохрипел Уваров, оттолкнулся от столба и почти бегом поспешил к площади, где стоят свободные извозчики.

Скорее уехать, но его всё равно будут искать, из-за пятен крови и громкого скандала перед самой трагедией.

Тревожные мысли заставляют ноги бежать быстрее.

А собственно, что такого ужасного это событие сулит лично ему?

Остановился у витрины с дамскими шляпками, посмотрел на своё бледное, испуганное отражение и проговорил успокоительную речь:

– Я жертва. Она на меня накинулась с ножницами, а я всего лишь просил её отстать от меня и моей горячо любимой жены. И сейчас из-за ранения плохо себя чувствую. И не обязан присутствовать при разбирательстве.

Спокойно подошёл к карете, назвал свой адрес и поехал домой, словно ничего не произошло. Чем дальше от места трагедии, и тем абсурднее кажется ситуация.

– Какая вообще глупость. Зачем я поехал к ней? Отстоять честь жены! – спасительная мысль согрела и заставила улыбнуться. Он поступил как настоящий муж…

– Приехали, ваша благородь, перед домом карета, чутка пройдёте?

– Да, конечно.

К счастью, карета дорогая, не полицейская, это ещё больше успокоило и внушило уверенность, что никто не узнает о его причастности. Пробежал вдоль дома и поспешил укрыться в парадной. В этот момент его поймала крепкая рука Черкасова.

– Ты? Какого чёрта? Ай, у меня рана…

– Поднимемся к тебе, пока банкиры не приехали, уж они с тобой церемониться не будут.

Андрей дёрнулся, освободился от хватки соперника и молча пошёл на третий этаж в свою маленькую квартирку.

– Заходи. Всё равно не отстанешь…

– Не отстану. Я выяснил, что ты работал в банке два года назад, и там узнал реальное положение Наташи. Но даже не догадался, что речь не о счетах…

– А о чём?

– Она хозяйка, отец купил для неё банк, и все его активы. И опекуны – не дядя с тётей, а трое управляющих. И у одного из них сын примерно одного возраста с Наташей…

Уваров плюхнулся на старый стул, потрясения этого дня, наконец, выбили его из равновесия.

– Хозяйка?

– Да, ты знал о её богатстве и обманом женился. Это я выяснил за пару дней, а банкиры были уверены, что Наташа в пансионе, пока не появились статьи.

– И как?

– Мой тебе совет прийти с повинной. Год за мошенничество на работах, или штраф, на который у тебя, скорее всего, нет денег.

Уваров посмотрел в окно, словно, там воля, а здесь уже допросная. Аннулировать брак не так-то просто, и пока этого не сделать за ним всегда будет ходить тень какого-то банковского детектива, а может, и убийцы.

– Год…

– Да, Андрей Петрович, год. Зато у Наташи будет чистая репутация, она предстанет, как жертва мошенников, что, по сути, и есть правда.

– Ты что-то сказал про сына банкира? Она и тебе не достанется, ведь так? – Уваров хотел найти в сложившейся ситуации хоть какое-то утешение, Наташа не достанется никому из простых смертных, и всё получит какой-то богатый ублюдок, сын банкира.

– Она не вещь, чтобы доставаться. Сама выберет, с кем быть.

Истеричный, но сдавленный смех Андрея заставил ухмыльнуться и Черкасова.

– Ты идиот, в нашем обществе женщина не выбирает, она пыталась, и у нас с ней на самом деле было два чудесных свидания. Она ко мне очень хорошо относилась, в её глазах была любовь. Теперь она так смотрит на тебя, но это ровным счётом ничего не значит. Завтра она также посмотрит на сынка банкира.

– Она умерла, почти сразу после вашей свадьбы, но ожила и изменилась. Повзрослела. Мне жаль, думаю, что она тогда действительно была в тебя влюблена, ты красивый, видный, а что ещё нужно молоденькой наивной девице?

– Умерла? Так это правда? Она что-то такое сказала. Я думал, это метафора, – Андрей как-то по-детски взглянул на Черкасова, с трудом принимая суть услышанного. А суть простая, реальное счастье было так близко… Она его любила…

– Увы, да. Но у тебя есть шанс показать ей свои настоящие чувства и признаться в мошенничестве.

В этот момент в дверь громко постучали: «Андрей Петрович, откройте, полиция!»

– У тебя есть шанс, доказать ей свою любовь, или хотя бы порядочность…

– Хорошо, я сделаю это. Но тебе это никак не поможет, она не будет с тобой…

– Посмотрим, – Черкасов вздохнул и открыл дверь полиции.

– Господа, добрый день, о! Дмитрий Михайлович, вы уже здесь? Как быстро вы чуете события, – следователь в штатском вошёл, за руку поздоровался с Черкасовым и тут же обратился к бледному Уварову. – Андрей Петрович, вы сегодня пострадали от нападения Лидии Валерьевны Фёдоровой, и после вашего ухода погибла Колесникова Матильда. Именно по этому делу вас необходимо допросить. И также на вас поступила жалоба от очень влиятельных людей, подозрение на мошенничество с женитьбой. О деле я совершенно ничего не знаю, этим занимается другой следователь, очень уж суровый. Мне только предупредить и допросить, а там уж.

– Я с вами, а вы, Андрей Петрович, соберите вещи, вас, думаю, задержат до выяснения всех деталей дела. Смены белья, книгу для чтения, лекарства, вы же по разным городам часто путешествуете, лучше меня знаете, что понадобится.

Уваров с обречённым видом собрал дорожный саквояж, документы, вещи, вздохнул и вышел за следователем, совершенно не представляя, что его ждёт в ближайшем будущем. Да и вообще, вся жизнь теперь коту под хвост, после тюрьмы только в дворники или извозчики, даже в лакеи не возьмут.

– Не отчаивайтесь, а то на вас смотреть больно, вы же пока как свидетель, – следователь попытался поддержать несчастного.

– Да нет, он у нас мошенник, брачный аферист…

– Неправда, я люблю Наташу, люблю, и не будь у неё этих проклятых денег, ни за что бы не отступился, и к этой поехал потребовать, чтобы она прекратила порочить наши имена. Вот и получил ножницами в руку. Если вы влюбились в Наташу, то должны понимать, она светлая, и красоты необыкновенной. Была в руке, как синичка, и упорхнула, но у нас были искренние чувства, это не мошенничество, а любовь, её невозможно не любить. Сожалею только об одном, что не говорил ей и не писал эти два года каждый день…

Внезапное эмоциональное откровение Уварова заставило следователя остановиться, и вопросительно посмотреть на Черкасова, совершенно не понимая, о чём сейчас речь, какая любовь.

Дмитрий лишь махнул рукой и подтолкнул вперёд убитого горем, поверженного соперника, прекрасно понимая, что и сам скоро, вполне возможно, начнёт испытывать схожие чувства, ведь Наташу уже забрали и увезли в золотую клетку, в самые шикарные апартаменты у Михайловского дворца.

Глава 21. Непростая девчонка

За два часа до ранения Уварова

Я поняла, что маховик банковской машины уже запущен, остались считаные часы до того момента, как они найдут «Дом Перовского» и заберут меня. И всё же мы с Дмитрием не спешим. От нотариуса проехали на омнибусе через мост, а потом вышли на Набережной и медленно, держась за руки, пошли в сторону Летнего сада, почему-то молчим, волна эйфории отступила, новость о моём богатстве сначала показалась даже забавной, но теперь нет. Ничего забавного, я всё равно не принадлежу себе.

– Меня скоро заберут, и я понятия не имею, как всё обернётся.

Наконец, решаюсь начать непростой разговор.

– Думай о себе, всегда выбирай тот вариант, какой тебе удобнее и безопаснее.

Останавливаюсь и смотрю с непониманием:

– В каком смысле «как мне удобнее», в моём понимании теперь есть мы! Мне удобнее всего именно так. Я больше никому не верю…

– А мне ты только веришь? – Дмитрий осторожно взял меня под руку и отвёл в сторону, чтобы не создавать толчею на тротуаре. Мы ведь говорили в кафе об этом, но до настоящих, глубоких признаний не дошли.

Застыли на стадии доверия, а теперь он ждёт большего. А я боюсь разбить его сердце и своё тоже.

Уже слышу звон «бьющегося стекла».

– Думала, мужчина первый должен признаться. Но ты прав, в нашей ситуации мяч постоянно на моей стороне. Ты для меня идеальный. Именно о таком я всегда мечтала, всю свою долгую жизнь.

– Долгую?

– Не так важно, но да, долгую. У меня есть одно неоспоримое преимущество. Я не такая женщина, каких «выращивают» здесь. Они даже гадости делают с оглядкой на общественное мнение. И всё равно боятся сделать шаг в сторону своей свободы. А я знаю, что значит чувствовать себя свободной, жить свободно и не зависеть от общественного мнения. Поэтому я ничего не боюсь! И влюбляюсь в тебя с каждой нашей встречей всё сильнее и сильнее, – сказала правду и улыбнулась.

Дмитрий сгрёб меня в объятия и поцеловал в лоб.

– Наташа, ты удивительная. Тебя невозможно не любить. Моё слово против тех людей ничего не значит. Но ты должна знать, что я тебя люблю и это самое глубокое чувство, какое я когда-либо испытывал. И переживаю за тебя…

– Если что, то я откажусь…

– Нет, я об этом уже подумал, это деньги твоего отца, и он столько сделал, и ты столько пережила, чтобы забрать то, что причитается тебе, что это было бы великой и ненужной щедростью, подарить богатую жизнь кому-то. Ты этого достойна, и я потому и сказал, что выбирай то, что выгодно тебе. Не смей отказываться.

– Вот я и не смею, я выбираю тебя! И не смей от меня отказываться, из-за каких-то там условностей. Не собираюсь просто так сдаваться. И кроме того, я пока замужем, пусть фиктивно, но банкиры не смогут выдать меня замуж. За это можно сказать Уварову спасибо, – принял удар на себя.

– Да уж, ему сейчас не позавидуешь.

Мы бы ещё долго ходили, бродили по городу, но с Балтики подул пронизывающий ветер, и я начала дрожать в тоненькой накидке.

– Милая моя, придётся мне проводить тебя домой. Завтра заеду за тобой…

– Хорошо.

Пришлось взять карету и отправиться домой, где меня уже ждёт элегантный экипаж из красного дерева с сияющими медными элементами декора, запряжённый четвёркой серых коней.

– Сударыня, позвольте представиться, я ваш опекун Корнилов Матвей Викторович, мы вас обыскались, с великой радостью позвольте доставить вас домой, – солидный господин, уже подал руку, но я не спешу, есть ещё дела.

Очень удачно подошёл Глеб Сергеевич, поинтересоваться, что происходит.

– Я принцесса в бегах. А это мой заколдованный царевич, я при вас отдам ключ Дмитрию Михайловичу, он соберёт вещи, и моя комната может быть свободна, очень жаль, что не смогла прожить в вашем гостеприимном доме дольше.

Управляющий с непониманием посмотрел на Дмитрия, потом на меня и на господина из кареты.

– Но у вас же оплачено…

– Пусть эти деньги помогут какой-то женщине пережить трудный период в жизни. Передайте, пожалуйста, Алексею Архиповичу мою искреннюю благодарность.

– Конечно, сударыня.

Он так и не понял, что происходит.

А я воспользовалась заминкой, прижалась к Дмитрию, получила от него жаркий поцелуй, но в щёку, мы не посмели при посторонних проявлять настоящие эмоции.

С момента, как я села в шикарную карету, настроение скатилось на такой минус, что слёзы сами собой навернулись на глаза, не успеваю их промокнуть.

– Впервые вижу такую красивую девушку, и без радости принимающую богатейшее наследство. Вы хотя бы отдаёте себе отчёт, какое это счастье, иметь столько денег и власти?

Смотрю на своего сопровождающего, слишком много он себе позволяет.

– Сдаётся мне, вы совершенно не имеете представления о смысле слова «счастье». Деньги – это бремя ответственности и заботы, да с ними жизнь намного легче. Но они не сделали счастливым моего отца, и его жён. И мне от денег пока только неприятности. Вы зря думаете, что меня можно купить нарядами, духами, украшениями, квартирой или едой. Нет. Сочувствую вам, но вы сейчас не наивную дурочку везёте в своё царство, а человека, способного вникнуть во все дела банка, я заставлю вас отчитаться за каждый вложенный рубль за время правления, за каждую копейку дохода и убытка. Не думайте, что вам со мной будет легко. У меня есть бухгалтерское образование, пусть только курс, но всё же цифры для меня не пустой звук. Сегодня был тяжёлый день, отдохну, а завтра в девять утра пришлите за мной карету, пора знакомиться с тем богатством, каким мне предстоит управлять.

Мысленно даже обрадовалась, что когда-то рискнула и после газеты пошла на курсы бухгалтерии и работала на маленькое предприятие, скорее даже малюсенькое, но банкирам этого знать не обязательно. Разберусь, наведу порядки, они взвоют, и сами поспешат от меня избавиться.

Матвей Викторович сделал удивлённое лицо, может быть, и хотел бы остаться беспристрастным, но увы, не получилось. Я смогла его удивить.