Текст книги "Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3. Смирись

Я вдруг обрадовалась, что дверь заперта на ключ. Навязчивая Фиона не сможет войти и доставать глупыми вопросами.

– Мне совершенно нечего рассказывать, я сама узнала эту ужасную новость два часа назад, твой отец знает больше. Он лишь швырнул в меня документ о замужестве и пригрозил сослать. Иди расспрашивай родителей. Скорее всего, это их рук дело, они меня продали замуж, чтобы прибрать к рукам наследство, а теперь, когда полиция заинтересовалась этим делом, пытаются свалить всю вину на меня! Довольна? Такая правда тебя устроит?

– Ты мерзкая дрянь! Мы к тебе со всей душой, терпели на праздниках за своим столом, а ты вот чем платишь? – Фиона в бешенстве стукнула кулаком по двери и сбежала.

– Да уж, воспитания в девицах ноль, интересно, об этом свахи предупреждают своих незадачливых женихов-клиентов?

Совершенно всё равно, что она там наговорит своей матушке. Скорее прячу ассигнации в бюст, надеясь, что обыскивать меня не будут. По карманам рассовываю жемчуг, золотые колечки и серьги, не так густо, но здесь есть ломбарды. Клавдия рассказывала о том, как выкупала свои драгоценности, проданные непутёвым братом. Пока она жила в пансионате, он беззастенчиво всё спустил, играя в карты, и никто не показал на него пальцем, и о репутации не заикнулись.

Что позволено одним, другим категорически нельзя.

Наверное, если поймают моего «мужа», то ему ещё и медальку выдадут за смелость и храбрость, ведь смог обмануть наивную девицу. Думаю об этом, глядя на то самое колечко.

Оно новенькое, вот что я упустила из виду, совершенно неношеное. Неприятные подозрения заставили сердце биться чаще.

О сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг…

Точнее и не скажешь. Сколько ещё парадоксов скрывала Наталья, одному богу известно. Но, кажется, что родственники к замужеству не имеют отношения. Для них этот сюрприз такой же неожиданный, как и для меня.

Всё собрала, а то, что нужно спрятать – спрятала, вздохнула и, наконец, села прочитать записку Клавдии.

«Дорогая моя Нати, мне так жаль, что ты стала жертвой мошенников. Вот адрес моей родственницы Варвары Михеевны, если дядя тебя выгонит, то попроси у неё помощи, она владеет небольшим домом, сдаёт комнаты и для тебя местечко найдётся. В следующие выходные я обязательно приеду навестить тебя. Не грусти, ты ведь в шаге от свободы».

Опускаю руки с запиской на колени и смотрю в окно на тучи, гонимые ветром, вот они точно свободные.

Снова трижды прочитала адрес Варвары Михеевны, хозяйки доходного дома, кстати, свободная женщина, и сама ведёт дела, ведь можно же и без замужества обойтись и без опеки. Но она вдова, и у неё есть сын, так что не такая она и свободная, все условности соблюдены.

Всё, я готова к побегу, раньше ещё сомневалась, но теперь нет. От навязчивой опеки родственников пора избавляться.

А вот и они.

Без стука дядя открыл дверь и прорычал:

– Ты нас решила обвинять в своих же преступных деяниях? Дрянь!

– Пожалуйста, не оскорбляйте замужнюю женщину. Если я найду своего мужа и пожалуюсь ему на ваше обращение, то он наймёт адвокатов и вам не поздоровится. Вы не смеете меня больше удерживать у себя как рабыню, – иду ва-банк, если сейчас не вырвусь, пока они в замешательстве, то потом точно не смогу.

– Ишь, как заговорила! Кто тебя научил этим мыслям? Директриса или сама пошлых романов начиталась? Вот придёт за тобой муж, тогда и отдам из рук в руки, и пусть поспешит, без еды ты долго не протянешь! – его довод оказался вполне разумным, даже трудно найти чем ответить. Но я решила давить на страх перед полицией.

– Это жестокое убийство, вы мой труп, куда прятать будете? Болтливая Фиона или лакеи первые же сдадут вас полиции, и мой скандал с нелепым замужеством покажется лёгким недоразумением. Или за убийство сироты, пусть даже состоятельной вам ничего не будет?

Я решилась и назвала вещи своими именами, морить голодом, ссылать, издеваться над баронессой они не имеют права. Возможно, будь мне лет пятнадцать, то я бы испугалась нападок дяди, но мне намного больше, и я уже ничего не боюсь. Так и стою в центре комнатки с вещами, готовая прямо сейчас уйти куда глаза глядят, только бы подальше от этих «добрых» людей.

– Хорошо, ты сама меня вынудила! Хотела правду, я тебе скажу. Ты бастард, твой отец сошёлся с одной безродной женщиной после внезапной кончины своей законной жены. Потому и сдали тебя в приют после смерти родителей. Никто из порядочных мужчин на тебе не женится, никогда. Ты не баронесса и никогда ей не была! И деньги, что оставил мой брат, тебе не принадлежат. Да, он тебя признал своей дочерью, видите ли, у него была настоящая любовь к Ольге. Но это всё сказочки, он так поступил специально, чтобы насолить мне. И чтобы ты ни делала, через год, эти деньги я всё равно заберу через суд. Убить тебя, сделать хуже себе, жить будешь, но взаперти.

Вот это поворот, о таком положении вещей я и не догадывалась. В документах нет ни слова, что мама Наташи – незаконная сожительница барона Соколова. Вот почему родственники ненавидят меня, вот почему отец так поступил с деньгами. И вот почему Наташа решилась на отчаянный шаг выйти фиктивно замуж, лишь бы избавиться от навязчивой опеки.

Мне всего лишь нужно было уехать из пансиона после окончания всего курса, обратиться в банк и взять кредит, чтобы прожить до того момента, как счёт разморозят. Тогда о таинственном муже никто бы и не узнал.

Стою перед дядей и не понимаю, как реагировать на эти злобные выпады, и вдруг в сознании сверкнула гениальная мысль:

– Сколько денег на депозите? – я тоже умею говорить прямо, без обиняков, хотят денег, будем говорить о деньгах, как взрослые люди.

– Много, полмиллиона! – он назвал эту баснословную сумму, тут же расстегнул воротник на рубашке, и сглотнул ком в горле, эта сумма сводит его с ума.

За полмиллиона они готовы меня и убить…

Если пересчитать на наши деньги, то это примерно два миллиона долларов.

Мне хватило бы и десятой части для безбедной жизни до самой старости, но я называю свои условия:

– Я возьму себе четверть, остальное вам, но в обмен на полную свободу! Прямо сейчас составим бумагу.

– Дурында, ты уже ничего не получишь без подписи своего неизвестного мужа мошенника! Ты фактически лишила себя и нас права на эти деньги. Ведь специально? Это ты всё придумала, ведь так? Я тебя насквозь вижу, нашла через сваху проходимца, пообещала ему долю и оформила брак. А сама хотела отсидеться в приюте до двадцать первого дня рождения, так? Ты в преступном сговоре с каким-то ушлым мужиком. Зачем мне доля, если я докажу в суде, что твоё замужество, это мошенничество чистой воды.

Узел с вещами упал на пол. Не знала, что всё настолько запущено.

– Зачем мне замужество, если бы я и так могла прийти в банк, забрать все деньги и вас в известность не ставить. Тогда тем более отпустите меня, найду этого мужчину и потребую развод. И тогда разделим счёт пополам. Всё что угодно сделаю, только бы больше не встречаться с вами.

– А затем! Без мужа ты и чека подписать не сможешь. Разведёшься, тогда я твой законный опекун, и без меня не сможешь ничего сделать. Ты – баба! Смирись, дурында, была бы парнем, разговор был бы совершенно иной. Ты моя собственность, и твоего мужа я сам найду, за такие деньги я его…

Он сделал угрожающий жест, проведя рукой по своему горлу. Хватаю узел, и пока дядя пыхтит от злости, отталкиваю его и бежать по второй лестнице. Не тормозя, сбиваю с ног ушлого лакея и прямиком на кухню, чёрный ход, и яркий солнечный свет ослепил, дезориентировал, на мгновение замешкалась. Бежать, скорее бежать, ну нет, развернулась и на дверь повесила замок, пока они пробегут вокруг дома от парадного крыльца, меня и след простынет…

Глава 4. Не тот адрес...

Я выиграла себе фору в несколько минут. Лакей со всей дури долбится плечом в закрытую дверь, пытается выбить её, ну и пусть, чем дольше слышу стук, тем спокойнее бежать.

За поворотом узкий-узкий проход, протиснулась и вот уже другая улица, дальше небольшая площадь. Я всегда уезжала в пансион именно отсюда на городской карете, правда обходила с парадной стороны, но и этот путь помню, осталось пробежать вперёд, запрыгнуть в первый экипаж и на ходу назвать адрес. Какое счастье, что доходный дом Варвары Михеевны находится совсем в другой стороне города.

– Но, пошла родимая!

Я вжалась в твёрдую спинку сиденья и даже зажмурилась, порой что-то детское во мне всколыхивается, наверное, привычки настоящей Натальи. Но я и сама сейчас дрожу как осиновый лист. Степан понимает, куда я побежала, к счастью, извозчик по столичному обыкновению заставил лошадь сразу набрать скорость и повёз к мосту, в другую сторону от дома Соколовых. Теперь им меня не догнать и не найти. Маленькая девушка в огромной столице такая же незаметная…

– Вот чёрт! Ой, – и по традиции пансиона тут же перекрестила рот после ругательства. – Полмиллиона, Боже мой, меня же за такие деньги просто убьют. И кто знает о настоящей сумме? Дядя, муж, директриса, и те, кто украл документы у покойной свахи, они все откроют на меня охоту, и с каждой неделей, ближе к моему дню рождения, опасность будет возрастать.

Шепчу сама себе, чтобы услышать реальность такой, какая она есть. Почему, интересно, отец Натальи поступил именно так. Мог бы оставить деньги в каком-то попечительском фонде, раз не доверял дяде. Или другого опекуна можно было назначить.

Но теперь уже чего вздыхать. Ситуация такая, какая есть, мне нужно залечь на дно, и дядя был прав, скорее всего, замужество – это реальный план Натальи, только я в него не посвящена, и не могу ничего вспомнить. И отсидеться в «Оранжерее» тоже была неплохая идея, увы, план провалился, и теперь я словно очутилась в игре, действую так, как фишка ляжет.

Ненавижу спонтанность!

Я люблю, когда всё степенно, чётко, и по плану, когда даже форс-мажорные обстоятельства внесены в список текучки (рутины). Как это было в маленькой районной газете, где я работала помощницей главного редактора до того момента, как в лихие девяностые нас перекупили и сделали рекламным еженедельником. А такие, как я, предпенсионеры ушли кто куда, кто в технички, а кто-то в небольшие круглосуточные киоски, бр-р-р-р, какие ужасные годы мы тогда пережили, а вот опять такое же ощущение пугающих, стремительных перемен.

Воспоминания о газете натолкнули меня на мысль. А что, если дать объявление: Андрея Петровича Уварова в отчаянии разыскивает безутешная жена, найдись, любимый, я всё прощу. И адрес почты до востребования. Или пусть в само издательство приносят записки для меня, потом приду и заберу.

Показалось, что это вполне реальная мысль, в восьмидесятые годы у нас была такая колонка: «Ищу тебя, отзовись!». И ведь находились люди, и родственники, и друзья, и сослуживцы. Эта идея вдруг стала локомотивом в плане ближайших дел. Только бы Варвара Михеевна не отказала мне в жилье.

Мы проехали довольно долго, пришлось отдать всю мелочь за доставку, чаевых от такой бедненькой красотки извозчик даже не ждал.

– У самой-то хоть деньги есть? – уточнил сердобольный, и я кивнула, приятно, что не все люди такие жмоты, как мой дядя.

Дом оказался вполне приличным, свежая краска на стенах, окна все чистые, видно, что дела у хозяев идут хорошо, только бы цену не заломила. Одна надежда, что из-за дружбы с Клавдией я получу хотя бы какие-то преференции.

– Добрый день, а могу я поговорить с Варварой Михеевной? – вхожу в изысканное парадное и сразу спрашиваю у солидного консьержа о хозяйке. Надо заметить, что для консьержа мужчина очень хорошо одет, да и выглядит почтительно.

– Добрый день, юная леди. А кто такая Варвара Михеевна?

Он вышел из-за высокой стойки, осмотрел меня с ног до головы, и, кажется, принял за вполне приличную «леди».

– Хозяйка, мне дали этот адрес с рекомендацией. Я выпускница Благородного пансиона, вот посмотрите.

И протягиваю мужчине записку Клавдии.

– Сожалею, сударыня, но вас привезли в совершенно другой район. Название улиц похожее, и номер дома совпадает, но это другой адрес.

– О, Боже! Я же сама в спешке напутала и назвала извозчику этот адрес.

До меня дошло, какую ошибку я совершила. Названия улиц похожие…

– Так с какой целью вы искали тот дом? Устроиться на работу? – качаю головой, отклоняя идею с работой. И он тут же продолжил развивать мысль. – Насколько я знаю, там дома не славятся безопасностью и чистотой. Может быть, вы решите осмотреть комнаты на четвёртом этаже? У нас тихо, за порядком тщательно слежу, цена не многим больше, чем там, куда вы собирались. Или Варвара Михеевна разместила бы вас бесплатно?

– Нет, вряд ли бесплатно, полагаю, что там дешевле, но и мест свободных нет. Если вы мне назовёте цену и покажете комнату, то я подумаю.

– О чём же думать, соглашайтесь. Сейчас позову горничную, она вас проводит, комнаты маленькие, тёплые, цены разные: три, пять и семь рублей в месяц, если вам нужны услуги прачки, то смена белья двадцать копеек в неделю.

– Кажется, мне подходит. А подруге я напишу письмо. Чтобы не волновалась.

– Конечно, конечно. Здесь недалеко есть почта. Вам понравится.

– Вы так обо мне заботитесь, это немного странно, простите за вопрос, но какая вам выгода? – я не сдержалась и задала вопрос. Который может мне стоить комнаты и доброго отношения. Но лучше узнать на берегу, к чему такие сахарные условия.

Консьерж очень серьёзно ответил:

– Вы одна и благородная, насколько я вижу по вашим манерам, да и по облику в целом, поймите, в нашем обществе принято заботиться о женщинах, оставшихся без попечения семьи. Ведь я правильно понял, вы сирота?

– Да, я сирота.

– Если с вами что-то случится, а мы вас не поддержали, хотя имели такую возможность, это ужасный проступок.

В этот момент я поняла, что существует иная сторона того «закона» о попечительстве над девицами и женщинам, о котором упоминал дядя. Заботу обязан проявлять любой, кто может. Это общество небезнадёжно…

Горничная поспешно проводила меня на четвёртый этаж, попутно рассказывая про дом, какие здесь условия, где можно взять кипяток для чая, где купить готовой еды или на общей кухне на первом этаже приготовить кашу.

– Вот первая комната, она самая дешёвая, остальные дороже.

Девушка распахнула дверь, и мы с ней застыли на пороге. Она в ожидании моего решения, я от удивления. Этот дом продолжает удивлять. Комната очень простая, но солнечная, что весьма редко для Петербурга. Стиль Прованс читается во всём, обои, простенькие шторы, кровать и креслице у столика. Небольшой фикус на табуретке в углу. Тумба с умывальником.

На вид даже лучше, чем в пансионе, веселее и теплее.

– Беру, а кому деньги отдать?

– Завтра утром приедет управляющий Глеб Сергеевич и произведёт расчёт.

– А как зовут консьержа?

– Консьержа? Это господин Алексей Архипович Перовский, он хозяин дома, сидел в ожидании своего экипажа. Он замечательный. Разыграл вас? Он любит так шутить над публикой. Вообще, он очень интересный человек, значит, вам очень повезло. Думаю, что он заставит Глеба Сергеевича ещё снизить цену за жильё, до того момента, как вы найдёте работу или содержание.

На слове «содержание» я вздрогнула, взглянула на девушку и прошептала, что искать собираюсь только работу. Про то, что я замужем, теперь даже заикаться не буду. И залягу на дно.

Разместилась довольная, надо же, какой замечательный шутник Алексей Архипович, всё же у меня есть ангел-хранитель. Эту счастливую ошибку можно только так объяснить.

Скорее села писать письмо Клавдии на адрес Варвары Михеевны, письмо её дождётся, в этом я не сомневаюсь, сообщила, что кучер спутал адрес и привёз меня в другой дом, цену за комнату дали хорошую, и я решила не рисковать. И ещё много слов благодарности за собранные вещи и деньги, какие она успела достать из тайника, без этой поддержки, я бы не выжила.

Сложила письмо, конверт и марки куплю на почте, и разменяю крупную ассигнацию на мелкие расходы. К счастью, при такой цене за комнату и если очень экономно жить, то сбережений хватит почти на год.

«Ничто так не снимает тревожность в женщине, как приличная сумма в кошельке!».

Ага…

А сумма в полмиллиона – эту самую тревожность доводит до уровня панической атаки. Лучше пока не думать о тех деньгах, пора действовать, и для начала хоть что-то съесть.

Спустилась на первый этаж и, конечно, никого уже нет в парадной, хозяин дома уехал по делам. Потому и дом так шикарно выглядит, потому что он сам здесь живёт.

После визита на почту решила прогуляться, купить себе ужин и завтрак, недалеко от дома обнаружилась небольшая столовая, так и называется «Столовая №23», не трактир и не харчевня, и не ресторан. А столовая и с неплохим меню за небольшие деньги. Купила себе блинов, немного пшённой каши, взвар, и два варёных яйца. Этого хватит и на ужин, и на завтрак.

Тревожность пока не отпустила, но дышится теперь настолько легче, что даже невозможно описать словами. Кашу решила съесть в самом заведении, пока посетителей мало, и на одинокую барышню никто не косится с укором.

– Сударыня, позвольте отдать ваш заказ, – половой принёс мне тарелку с кашей, горячий взвар, а блины и очищенные варёные яйца в небольшом горшочке, завёрнутом в газету. – Блинчики отдаю в горшочке, а завтра извольте вернуть горшочек, будьте так любезны. Иначе мне придётся узнать ваш адрес и самому приходить за посудой.

Подмигнул, поставил на стол заказ, мило улыбнулся и ушёл по своим делам, но оглянулся, я ему понравилась, да это и не удивительно.

Но мне не до амурных дел, от голода чуть не поперхнулась. С шести утра даже воды не пила. Быстро съела кашу, надо сказать, волшебно сваренную, уж так распарена, и масла не пожалели. Запила ягодным горячим компотом и решила, что ещё один блинчик в меня влезет. Развернула газету, взяла нежнейший, золотистый блинчик и вдруг мой взгляд зацепился за фразу заголовка утренней газеты:

«Плачьте, женихи, самая богатая невеста этого сезона оказалась замужем за мошенником!»

– О, мой бог!

Глава 5. Плачьте, женихи...

Испуганно оглядываюсь, вдруг показалось, что несколько посетителей столовой теперь смотрят на меня в упор. Но это только показалось, люди смотрят из-за того, что я одна, красивая, и не вписываюсь в принятые условия местной жизни. Барышни тапа меня должны быть со взрослой компаньонкой или в сопровождении мужчины и не в таком заведении.

Медленно доедаю блин, вытираю руки о полотенце, оставляю плату, к счастью, на почте мне разменяли крупную купюру, и бегом домой, читать, что там про меня написали, ведь это явно про меня. Не может в один сезон быть сразу две похожих истории.

По пути домой никто не встретился, ни хозяин, ни горничная, я пулей промчалась на свой этаж, забежала в комнатку, вымыла руки с мылом и решилась.

Газета оказалась вчерашней, вот почему сегодня утром в пансионе разразился скандал.

«Плачьте женихи, самая богатая невеста этого сезона оказалась замужем за мошенником!»

Довольно крупный шрифт, но страница не первая, зато заметка довольно большая. Это подробный обзор, детально расписаны мероприятия, запланированные до самого пышного события в зимнем сезоне – «Бала дебютанток». Маленькие музыкальные вечера, благотворительные базары, театральные постановки, и указаны имена невест, какие будут присутствовать на каждом из культурных событий светского общества.

– Боже, это что-то типа рекламного проспекта, ненароком, как бы вскользь указывают заинтересованным мужчинам, где и когда можно посмотреть девиц на выданье. И даже наши две дочери барона Соловьёва Фиона и Розалия дважды упомянуты.

Говорю вслух, забывшись, что уже давно не в пансионе, и Клавдии рядом нет.

А вот и та самая острая часть статьи.

«Как стало известно со слов наших осведомителей, самая богатая, идеальная невеста, по слухам, невероятная красавица Н.С. (по понятным причинам не имеем права называть её имя) оказалась замужем. И самое печальное, что её муж неизвестен, есть предположения, что невинную Н., обманул мошенник, брачный аферист, ведь состоянию девицы позавидовал бы сам царь Мидас, но оно под запретом, деньги на счетах заморожены, и теперь, этот пройдоха, не получив своё, бросил несчастную. Бедняжка ведёт затворнический образ жизни в пансионе, говорят, что её сердце разбито на тысячи мелких осколков. Как жаль, она действительно хороша собой и богата, могла бы составить партию самому знатному жениху, но судьба жестоко обошлась с Н. Как жаль, как жаль, что эта восхитительная роза увянет, так и не познав заботливой руки садовника. Но так ли всё на самом деле? Не скрывается ли за картинкой невинности нашей «несчастной» жертвы, злой умысел? Скоро узнаем, потому что я проведу для вас самое тщательное расследование этой немыслимой светской тайны».

– Фу…

Мои руки опустились, а газета упала на пол.

Самое ужасное, что автор этой статьи знает гораздо больше, чем написал. Пришлось наклониться, икнуть от сытости и избытка чувств, и поднять газету.

Автор: Иван Лазурный.

– Ну конечно, псевдоним, какой-нибудь светский пройдоха, примерно такой же, как и тот, что женился на мне. Или не-е-е-ет, эту статью написала женщина. Сто процентов, это женский стиль, она даже не пытается маскироваться. Слащавые формулировки, пошлые выражения: «эта восхитительная роза увянет, так и не познав заботливой руки садовника». А уж название «Плачьте, женихи!», совершенная пошлость.

Ещё раз перечитала текст и вдруг начала подозревать, что автор сего опуса кто-то из моих же «подруг» из пансиона.

Но откуда она знает про замужество?

Откуда знает про состояние?

Неужели Натали перед смертью сама открыла свою тайну какой-то из девушек?

Одни вопросы и ни единого ответа.

Скандал только набирает обороты, а я уже в эпицентре, и пострадала. Лишилась всего, выброшена на задворки всех светских событий, а ведь могла бы составить партию…

Промелькнула дикая мысль, что это кто-то всё подстроил, чтобы я не смогла составить конкуренцию менее красивой и менее богатой невесте.

Но нет, в свидетельстве о браке указана дата двухлетней давности. Если только, кто-то не подстроил всё задним числом. За деньги можно всё, что угодно написать.

А это золотое колечко слишком обычное и не похоже на обручальное. Я знаю этот эффект, когда разум начинает играть в свои игры и подтягивает факты, чтобы заполнить пробелы информации.

Пора очень серьёзно подумать. Вспомнить всё, что хоть как-то могло меня натолкнуть на мысль о…

– Колесникова, Матильда Колесникова. Она что-то кричала, что два года ждала, и якобы украла письмо моего «мужа», которое уже отправила в газету, как акт разоблачения, что этот мужчина был моим реальным мужем и любовником, но я по какой-то причине его отвергла и почти два года скрывалась в пансионе. И завтра мы всё узнаем!

Мои уши загорелись как красные лампы, к горлу подкатил ком, а в животе появилось неприятное чувство тошноты. Пришлось встать, и сделать несколько шагов взад-вперёд.

Поток мыслей не остановить.

И всё же, Колесникова небогата, простенькая, обычная серая мышка, тоже осталась в пансионе на должности помощницы старшей дамы, потому что сирота, но дворянка. Можно сказать, что работает за еду и приют. Она младше меня на год, приличного приданого нет, её мотив один – ненависть на почве зависти.

Придётся завтра на почте написать ещё письмо и отправить Клавдии, попросить её присмотреть за Матильдой, у той явно есть секрет.

Я ещё раз прочитала статью, теперь уже выискивая знакомые фразочки, человек, писавший этот пасквиль, может выдать себя речью. Но ничего не припомнилось, однако, взглянув на дату публикации, снова икнула. События-то развиваются стремительно. Всего сутки, как стало известно о злосчастной свадьбе. Причём от третьих лиц.

После этой заметки дядя сразу помчался в управу, потребовал разыскать документ и нашёл!

НО!

Дядя и Валентина Фёдоровна сказали, что мужа не существует, а простите, за сутки найти человека или, наоборот, понять, что его не существует невозможно. Андрея Уварова, должно быть, не зарегистрировали в управе, как горожанина. И в полиции о нём не знают, потому что не преступник.

Мой муж Андрей Петрович Уваров – реальный человек.

Вечер прошёл в смятении, всю ночь ворочалась и не могла уснуть, и только под утро забылась в тревожном сне.

– Сударыня! Даже не знаю, как вас зовут, там управляющий приехал, вы бы спустились к нему, на второй этаж направо от лестницы кабинет.

Настойчивый стук в дверь вырвал меня из объятий Морфея (сна). Не сразу поняла, где нахожусь.

Изменения в жизни настолько стремительные, что разум ещё не осознал нужду в новых привычках. Потягиваюсь, и тут же подскакиваю: я всё проспала, обычно же в пансионе подъём засветло…

Сквозь штору светит яркое солнце, ничего себе, скоро обед, а я отсыпаюсь.

– Да, сейчас. Обязательно подойду! Меня зовут Наталья Николаевна.

– Сделайте милость.

Горничная ушла по своим делам, а я пулей оделась, умылась, расчесала волосы, взяла деньги и документ.

В кабинете управляющего идеальная чистота, и характерный запах бумажной работы, такой уютный, как в нашей библиотеке пансиона.

– Добрый день, я принесла вам плату.

Мужчина поднял на меня взгляд, улыбнулся и показал на стул.

– Прекрасная незнакомка. Да, мне о вас сказал Алексей Архипович. Вы пока не нашли работу?

Думала, что он сразу про оплату, а тут про трудоустройство разговор зашёл, не хочется идти горничной, но, кажется, особо выбора и нет.

– Ещё не успела, но думаю, что за неделю найду.

– Эх, наивность, второе счастье. Все приличные места заняты, в обслугу вам не к лицу. Вы же образованная, ведь так?

Киваю, это снова тот самый закон, пристроить сиротку, проявить заботу?

– А как вас зовут?

– Наталья Николаевна С… Уварова.

В последний момент спохватилась и назвала фамилию мужа. Соколовы слишком известные люди и меня к вечеру уже отдадут в руки дяди, как законного опекуна.

– Наталья Николаевна, Алексей Архипович рекомендовал брать с вас два с полтиной рубля в месяц, но три месяца, пока вы не найдёте достойного места. От себя могу добавить, что если нужна помощь, то готов спросить у знакомых, нужна ли им гувернантка или няня, возможно, писарь в бюро. Что скажете?

– У меня есть некоторые соображения, насчёт работы, если откажут, то я непременно воспользуюсь вашим предложением. И передайте от меня огромную благодарность Алексею Архиповичу за заботу и щедрость.

Меня переполняют эмоции, надо же, снизили плату, только бы я не попала в неприятности, дали возможность три месяца искать должность. Только бы не выяснилось раньше времени, что я самая скандальная невеста в этом сезоне.

– Глеб Сергеевич, газеты, – мы разговариваем с открытой дверью, по законам приличия, один на один нам лучше не оставаться. В кабинет заглянул парнишка, быстро вошёл и положил стопку газет на стол.

Мама дорогая, верхняя, та самая «Утренняя весть», в которой пишут про мои злоключения. И теперь на первой полосе заголовок. Вижу не весь текст, но и этого достаточно. Чтобы покраснеть:

«Письмо незадачливого мужа к бессердечной жене!»

– Что с вами? Ах, эти сплетни, да уж, журналисты нынче превзошли сами себя, это же после внезапной смерти нечистой на руку свахи столько грязных сплетен ползёт по городу. Ни стыда у людей, ни совести.

– Да, ни стыда, ни совести, вы правы. Вот десять рублей, пока за четыре месяца, а если не хватит, я вам позже занесу, хорошо? Пойду, а то мне собеседование назначили, в газете, и…

Мой лепет потонул в весёлом шуме с лестницы, семейство Перовских собралось на прогулку.

Отдала деньги, расписалась в журнале и сбежала на почту, скорее выкупить номер лживой сплетницы… Эту Колесникову сама придушу, если она опорочит моё имя. Уж адвокатов точно найму, все слышали в пансионе, что она заикнулась про кражу личного письма и два года лелеяла месть.