Текст книги "Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 14. Матильда

– А вы это к кому, барышня? – женщина с большой метлой, сущая ведьма преградила проход в небольшой двор-колодец. Дом не элитный, но люди живут представительные, и квартиры состоятельные, кому попало шляться не положено. Жена дворника свою работу знает, у неё и мышь не пробежит, не то что тощая, несуразная девица.

– К сестре, Лидии Валериановне, она здесь живёт?

– Мож, и живёт, а мож и не. Она не говорила, что у неё есть сестра, мужа она недавно похоронила. Может, и не мужа, а полюбовника, но велела никого не впускать.

– Женщина! А может быть, мы с сестрой сами разберёмся с нашими делами, вы вон метлой машите, да тщательнее. Тоже мне нашлась, секретарша! Дорогу! – разгорячённая недавно одержанной победой над самой директрисой, Матильда, не церемонясь, прошла вперёд, тётка решила не вмешиваться. Крикнула вслед что-то похабное и неспешно пошла в свою полуподвальную квартирку, выжидать кого-то, на ком можно будет сорвать злость, скорее всего, это будет муж, окаянный пьянчужка, доведёт до того, что хозяева дома выставят их на улицу, злость дошла до кипения. И тут же стихла, кто-то обронил монету в пятьдесят копеек. Как сорока, схватила щедрую находку, закинула метлу в пристройку, на дверь навесила ржавый замок и помчалась в лавку за сладостями к чаю. У мужа одна слабость, у жены другая.

Тем временем Матильда вошла в невысокие двери «парадной» и по простой лестнице поднялась на четвёртый этаж. Где-то в этих комнатах жила Лида.

Не нашла, поспрашивала, медленно впадая в отчаяние, потому как если сестра съехала к мужу или любовнику и не оставила адрес, то тут уж дело совсем тухлое. Денег на собственное жильё нет.

– А не подскажите, Лидия где живёт? – спросила у какой-то женщины.

– Такая фифа, всё у неё в кружевах, да уж духами так пахнет, что хоть нос затыкай?

– Да, это на неё похоже.

– Так что же ты на самый верх-то? Она на богатом этаже – втором. И вход с парадного-то крыльца. На улицу выйди, и с широкой улицы-то вхо-оди-и.

– Спасибо…

Не успев поблагодарить как следует, Матильда помчалась вниз, хлопнула дверью и скорее в парадное для богатых. Уж тут есть на что посмотреть, но некогда, скорее нужно встретиться с сестрой, пока та не уехала куда-нибудь.

Ещё раз уточнила у какой-то служанки и, наконец, торопливо постучала в дверь заветной квартиры.

– Чего вам, барышня? – пришлось подождать, пока молоденькая горничная, надменно осмотрела Матильду, решая впускать гостью, или нет, но дверь шире не открыла. Ох, не знает она настойчивости младшей сестры своей госпожи.

– Сестру мне! Пропусти! – и тут же оттолкнув испуганную камеристку, вошла в красивую квартиру. И действительно, комнаты пропитана «ядовитым» ароматом духов. С непривычки у Матильды защипало в глазах. Но этот запах намного лучше, чем вонь от дешёвой кареты, в какой пришлось ехать почти час после скандала в пансионе.

– Би-би, кто там? – из дальней комнатки раздался раздражённый голос Лидии.

– Это я, Матильда, меня выгнали из пансиона из-за мерзкой зазнайки Соколовой, так что я теперь остаюсь у тебя, и не смей мне отказывать…

Через секунду в проёме двери появилась шикарная дива, с пергидролевыми «платиновыми» локонами, в белом кружевном пеньюаре и с неприлично ярким гримом.

– В чём дело? Ох, как ужасно ты выглядишь, вас в этом приюте не кормили? – Лидия сделала шаг вперёд, взглянула на сестру с пристрастием и поморщилась, оценив масштаб трагедии.

– Кормили, ты ко мне не приезжала почти год, это некрасиво. Мама просила тебя заботиться обо мне. А ты только записочки слать горазда. За той посмотри, эту оцени. Если бы не девицы, ты бы обо мне забыла. Но теперь всё изменится. Я вольная и тоже хочу выйти замуж, как Соколова…

Матильда бросила свой саквояж на пол и плюхнулась на креслице во французском стиле.

– Ты не можешь оставаться у меня! Это исключено. На одну ночь Би-би устроит тебя в гостевой, а потом подберём тебе комнату на четвёртом этаже и пойдёшь искать работу.

– Но как же? Вы обещали мне пятьдесят тысяч, если я устрою саботаж и Соколову выгонят из пансиона.

– Саботаж я устроила и без тебя, а что ты там устроила, я уже и не смогу проверить. Так что твой вклад сомнительный. Думай о работе, надеюсь, у тебя есть рекомендательные письма?

– Нет!

– Жаль, с твоей внешностью замуж не выйти, только если за нищего, старого или слепого.

– Ты противная, не можешь мне забыть, что я от другого отца, от того человека, который тебя обижал? Нас всегда мужчины обижают, да, это мерзко, но он заботился о тебе, и о матери. И его наследство ты сейчас просаживаешь. Так что я остаюсь в этой квартире, она такая же моя, как и твоя.

Лидия покраснела, лицо перекосила гримаса ярости, сжала кулачки и сделала ещё один шаг вперёд, готовая сама, силой выдворить ненавистную младшую сестру, напоминающую о тех неприятных моментах, когда «папаша» гонял их с матерью по этажам в трущобах и приставал к старшей падчерице.

– Ты о каком наследстве? Это всё я сама заработала. Своим умом и сделками. И мой сожитель оставил хорошее обеспечение. К тебе всё это не имеет никакого отношения. Вот тебе сто рублей и убирайся, чтобы я твою ненавистную физиономию больше никогда не видела.

– Ах, вот так? Ты так со мной, да? Сестричка! Я знаю про газеты. Знаю, как ты травишь Соколову в статьях. Лазурный это твой любимый цвет, ты писала вместо какого-то там Ивана, а некоторую информацию брала из моих записочек, про невест, их характеристики, тайны и желания.

– И что? У меня таких осведомителей по городу пруд пруди. Ты и страницы полезного не написала. Ещё раз повторяю, выметайся из моей квартиры!

– Нет, я остаюсь. Иначе, я тебя сдам.

– Глупости, писать под мужским псевдонимом не запрещено, я всё делаю в рамках закона.

Матильда встала, её большие глаза, кажется, сейчас вылезут из орбит, серая кожа покрылась пунцовыми пятнами, на лбу неприятно пульсирует жила, она до омерзения сейчас похожа на своего папашу.

Старшая сестра скривила гримасу отвращения, глаза бы не видели эту мелкую мымру, и не прибрал же господь её во время эпидемии. Пауза затянулась, у Лидии промелькнула непристойно опасная мысль, а не слишком ли большой скандал получится, если нанять крепких парней и силой выкинуть эту наглую «сестру».

Мотя, заметив ненависть во взгляде сестры, улыбнулась и решила идти до конца, если уж с такой мегерой, как директриса сработало, то Лидка точно дрогнет:

– Я знаю твой секрет, знаю, как ты воровала клиентов у своей хозяйки. Достаточно было сопоставить факты, одна наша зазнайка Ложкина, должна была выйти замуж за какого-то военного, и через твою сваху. Но та умерла, и её картотека пропала. Все личные данные сотен семей, состояние, активы, наследственность, всё исчезло… И думаешь я не поняла, что ты отравила свою хозяйку. С тебя станется, отравила и забрала все карточки, стоит мне только поплакаться в полиции, у тебя всё найдут, вот мотивчик.

– А ты не дура…

– Гораздо умнее, чем всем кажется. Моя эксцентричность сбивает с толку, но я всегда добиваюсь того, чего хочу.

– Этот каталог собирала я. Я его создала. Старая кляча все данные записывала в тетради, как попало, и удачно работала только из-за большого круга знакомых. Теперь эту должность займу я. И никто не пострадает, я напишу всем, что все данные в надёжных руках.

– Никто, кроме таких, как Соколова? Что с ней не так? Ведь это я ей посоветовала обратиться к вам, но она всё забыла после болезни. А я помню. У неё какое-то там наследство? Вы его собрались прибрать к рукам? Два года ждали, а теперь настало время?

– Заткнись! Ты слишком много знаешь, а таких людей проще убить, чем терпеть! Поняла? – Лида сжала кулаки и уже готова кинуться на Мотьку, но пока только шипит, как дикая кошка.

– И тогда твоя записная книжка прямиком полетит в полицию. Да, я её украла и спрятала у надёжного человека. Лида, прекрати строить из себя фифу, не пытайся быть лучше, чем ты есть. Ты от бедного отца, а мой был дворянин, пусть не такой приличный человек, но дворянин и дал тебе фамилию. И ты благодаря моему отцу, имеешь право жить в таких хоромах, а не на четвёртом этаже среди нищей челяди.

– Я здесь живу только благодаря себе. А ты должна такое право заслужить. И в моей старой записной книжке ничего преступного нет, а ты сейчас потеряла моё доверие окончательно.

– Вот и позволь мне работать. Новой свахе нужна надёжная и умная помощница, а умнее меня никого нет!

– Ты не просто умная, ты ещё и беспринципная стерва.

– Да, и горжусь этим, так какую комнату ты мне отдашь?

Лидии пришлось закатить глаза, прошептать ругательство и позвать Би-би, распорядиться, чтобы та устроила «сестру» в маленькой гостевой комнате. А сама отправилась писать новую заметку, теперь уже в другой газете, «Утренняя весть» испугалась пикантных подробностей и упоминания пансиона. Но в «Городских хрониках» тираж меньше, зато никто не боится публиковать острые статейки.

– Если Андрей продолжит упорствовать, то его, так называемой, жене не поздоровится, это я обещаю.

Прошептала Лидия, поправив белокурые локоны перед зеркалом. И всё же разум потерял нить повествования. Теперь пульсирует одна-единственная мысль: «Как избавиться от ненавистной Матильды?».

Глава 15. Огорошила мужика

– Лекарь сказал, что непременно нужно хорошо питаться и регулярно, подозреваю, что в вашей квартире еды нет, и сил ходить самой в столовые или лавки тоже нет. Надеюсь, вы не будете против, если я вас угощу ужином?... Как коллега.

Он вдруг перешёл на ВЫ, сделал предложение, от которого очень трудно отказаться, но как-то очень непросто ответить ему «Да», учитывая непростые обстоятельства.

Не дожидаясь согласия, стукнул в стенку кареты и извозчик быстро нашёл «место для парковки», примерно посреди проспекта, не самое подходящее место для высадки клиентов, но кого волнуют такие мелочи.

Пришлось быстро выходить, и почти бегом спасаться от других таких же лихачей.

– Каков, а! Решил время не тратить на безопасную остановку. Зато здесь рядом очень приличное заведение с отличным меню, поспешим, – бесцеремонно Дмитрий взял меня за руку и повёл куда-то вдоль проспекта. Решила не сопротивляться и не строить из себя ромашку. Кажется, скоро жизнь может так вывернуть, что этот вечер останется в моей памяти, как самое прекрасное событие в этом мире.

Мы вошли в небольшое заведение, простенький ресторан, но, как сказал Дмитрий Михайлович, здесь очень быстро подают еду, не придётся долго ждать, как в других ресторанах.

Наверное, мой очень уж голодный вид его не на шутку встревожил. Заняли приличный, уединённый столик. Сделали заказ, я попыталась скромничать, но всё же пришлось сдаться. Начальник сам заказал жаркое в горшочках, нарезку из копчёной грудинки с закусками, солёные огурчики, квашеная капуста с клюквой, себе глинтвейн, а мне сбитень.

Думала, что он закажет себе коньяк или что-то подобное, под такие закуски-то. Но нет, никаких излишеств, мы «на деле».

Пока сидим в ожидании заказа, решила спросить о том, что меня волнует:

– Можно о личном?

Дмитрий поднял голову от меню, которое всё ещё продолжил изучать в разделе десертов и так посмотрел, словно опомнился, и я тоже ощутила, как резко вокруг нас изменилась «аура».

Мы только что находились в статусе «коллег», а теперь вдруг стали мужчиной и женщиной, загнанными в угол непростыми обстоятельствами, но очень интересующимися друг другом.

– Так уж получилось, что у меня нет личной жизни.

– Почему? – я вдруг перестала стесняться и начала допрос.

– Не встретил кого-то… Не встретил ту самую.

Думаю, что он сейчас смутился, мы оба понимаем, что я имею в виду, и что он сказал несколько отстранённо, не вписывая меня в этот загадочный круг тех самых. А потом до меня вдруг дошло…

Я ему тоже не пара, и не потому, что замужем за странным незнакомцем, а потому что у меня на счёте огромная сумма.

– Хочу с вами посоветоваться, что, если мне написать отказ от наследства? От меня же тогда все отстанут. Проживу спокойную жизнь, работать можно в газете, или писать романы, давно хотела начать именно это творчество, детективы с любовной линией.

Кажется, меня унесло от реальных проблем в сферу мечтаний. Даже неприятно стало, жду, когда он скажет что-то в духе всех местных мужчин, что женский удел – сидеть дома и заниматься хозяйством.

– Это чудесная идея, у меня столько разных сюжетов, но писатель из меня так себе, тексты сухие, фантазия есть, но слишком довлеет привычка излагать мысли в канцелярском стиле: «ввиду того, что» и так далее и тому подобное. Скучно, плоско, но с тобой… С вами…

Наши взгляды снова встретились, и та самая искра вспыхнула. Я ему нужна даже больше, чем он мне, и не из-за денег, а из-за творческих амбиций, к которым у него пока нет должной подготовки? А я прекрасно знаю, как это захватывает. Ведь писала не романы, а повести. Что-то даже публиковали в толстых литературных журналах, эх как же давно это было.

– Я очень хочу попробовать, очень. Для меня это даже важнее денег.

– И попробуем, обязательно попробуем! Но сейчас нужно найти завещание, я завтра проеду к твоему родственнику, поговорю по-мужски и потом вместе к нотариусу. Думаю, что там есть подвох, и ты не смогла бы отказаться, и отстранить тебя не смогли бы, даже если очень бы того пожелали. Опека или замужество – единственный вариант, как прибрать твои деньги к рукам.

В этот момент принесли заказ, такой аппетитный, что я громко сглотнула, чуть слюной не подавилась. После капель от дурноты, что меня заставил выпить лекарь и не понимала, насколько голодная.

– Ешь скорее. Ты на еду смотришь, как голодный котёнок, ей-богу! – он улыбнулся. Пододвинул ближе красивый глиняный горшочек с запечённой из теста крышкой. Осторожно подняла её и пар ароматного мясного, наваристого яства, как джин вырвался наружу.

– Слишком горячее, но очень вкусно пахнет. Так, значит, возможно, есть какое-то условие?

Пока жаркое остывает, вилочкой поддеваю маленький, солёный огурчик и с громким хрустом жую. Вкуснее огурцов и не ела…

Дмитрий посмотрел на мою довольную улыбку и тоже начал ужин с огурца и тонкой, почти прозрачной пластинки копчёной грудинки, но разговор не прервался, наоборот, мы подошли к самому интересному:

– Так довольно часто поступают, особенно в похожих случаях. Чтобы деньги не достались родственникам, с которыми были откровенно плохие отношения. И чтобы максимально защитить жизнь наследника.

– И что для этого делают?

– Казна, или благотворительный фонд царевны Марьи. Если бы ты погибла, или тебя упекли в какое-то закрытое заведение, типа тюрьмы, психиатрической лечебницы, то на следующий же день, подлецов ждало бы разочарование. Все деньги перешли бы в казну. И судя по тому, что тебя запугивают, но не смеют тронуть, именно так и есть! Но это гипотеза, которую стоит хорошенько проверить.

– Значит, банку выгодно, чтобы я жила, была здорова, но не замужем, или выдать меня замуж за своего? А этот Андрей, случайно, не был служащим того самого банка?

Ложкой перемешиваю густое жаркое, ожидая, когда же оно остынет.

Мы сейчас словно над романом размышляем.

– Вполне может быть. В торговой конторе он служит чуть более года, судя по его документам. И этот вопрос я тоже собираюсь расследовать. Но действовать нужно осторожно. Потому что банк тоже не дремлет. Они, скорее всего, прочитали эти заметки и, предполагаю, что уже отправили по твоему следу частного сыщика, у них всегда самые умные и опытные работают. То, что тебя ещё не нашли – большая удача.

– Я выбрала место жительства методом «случайных чисел», наобум. Назвала не тот адрес извозчику. Потому никто и не может меня найти.

– Ты прирождённый детектив, Наталья Николаевна, так бы поступил любой опытный шпион. И тем самым выиграла время. Но Уваров случайно тебя обнаружил, значит, и банкиры скоро найдут.

– И что будет?

– В лучшем варианте, золотая клетка. В худшем вернут в пансион под замок.

– И я больше не смогу с вами встречаться и работать…

Прям ледяным ветром между нами пронеслась мысль о грядущей разлуке. Так тоскливо стало, что захотелось хоть немного надежды добавить в разговор, что всё это когда-то закончится и мы будем вспоминать эти дни с улыбкой.

– Увы, нам не позволят обстоятельства.

– А вы бы хотели? – иду напролом, потому что, если банкиры существуют, значит, прийти за мной могут в любой момент.

Дмитрий оставил ложку в горшочке, выпрямился и очень долго посмотрел на меня, пытаясь переварить вопрос, и выдать правильный ответ. Но мне не нужен правильный, мне нужен ответ от сердца.

– Я? Но… Простите, чуть было не сказал лишнего.

– В свете последних обстоятельств, я требую от вас именно лишнего, правду. Потому что если вы заинтересованы во мне, как в редакторе или соавторе, то это одно. Но если у вас есть ко мне хоть небольшая симпатия, настоящая, то я смогу с уверенностью отстаивать свои права на свободу. Эти деньги не приговор, я не совершала ничего предосудительного, ну кроме этого нелепого фиктивного брака, но за такое не дают пожизненный срок, пусть даже в золотой клетке.

– Дайте мне минуту, сейчас вернусь. Не пугайтесь, сейчас, одну минуту…

Он вдруг встал из-за стола, задвинул стул и выбежал на улицу. Несколько секунд я его ещё видела через окно, стоящим у входа, а потом исчез из вида.

Сбежал?

Испугался глупого женского вопроса?

Ещё немного и я в нём разочаруюсь, а как же не хочется. Как не хочется. Ну что такое, сплошное невезение с этими мужчинами.

Чтобы не напугать официанта, что я здесь одна осталась и смогу ли оплатить внушительный заказ, продолжаю ужин в гордом одиночестве. А сама готова сквозь пол провалиться…

«Дура такая, но зато честно. Встал и ушёл, не в силах переварить мою напористость. Здесь женщины не смеют даже рот открыть, чтобы сказать вслух о своих чувствах, только если, как тётя, которая уже замужем лет двадцать, ещё смеет немного повысить голос, требуя своего от мужа, но всё равно, всё происходит так, как того желает мужчина. И вот я, полюбуйтесь. Наехала, огорошила, прижала к стенке мужика, причём вольного и заставила дать ответ сейчас же».

Поток самобичевания уже готов взвиться и заставить меня ронять в горшочек солёные слёзы.

Но в тот момент, когда я уже была готова зарыдать, над своей судьбой, дверь в ресторан звякнула, открылась, и первым в проём протиснулся огромный букет из нежных розовых роз.

Моё сердце замерло, и слёзы, теперь уже счастья, сдержать невозможно.

– Прости, что заставил ждать, забыл, с какой стороны цветочная лавка. Твои слова, вообще всё и про то, что жить хочется по сердцу и сейчас не откладывая. Сложно поверить, но, кажется, я встретил ту единственную, настоящую и искреннюю. Не ожидал, что она будет настолько красивой, и неприлично богатой, о боже, что я несу. Ладно, даже если ты откажешься от денег в пользу фонда, я буду только счастлив. Ты главное сокровище…

Он смутился, потому что, видимо, никогда не произносил таких откровенных слов. А на нас все смотрят с таким интересом, что стало даже неловко. Но я взяла цветы, аромат перенёс меня на седьмое небо от счастья. Улыбаюсь и протягиваю ему руку.

Нас в этот момент так передёрнула очередная искра, что уже и без слов понятно, мы нашли друг друга, осталось только доказать свои права перед обществом.

– Ты мне очень понравился с первого взгляда, да, женщинам нельзя так говорить, но если не сказать, то ты и не узнаешь. Зато теперь, я знаю, за что буду бороться. Всегда есть компромисс, если бы я цеплялась за деньги, то договориться не получилось бы, но думаю, что если для меня самым ценным будут наши отношения, то договориться получится. Если что, то я дам о себе весточку в газету.

Он так и держит меня за руку, но спохватился, достал блокнот и карандаш, быстро написал адрес и протянул мне.

– Здесь моя квартира, недалеко от твоей, всего три квартала. Если что, то можно либо написать, либо прийти.

– Хорошо, сегодня я переночую у себя, никто не знает о доме Перовского, даже Андрей Петрович.

– Я провожу тебя, так мне будет спокойнее.

– Хотела лишь сказать, что не нависни надо мной эта неприятность, я не посмела бы вот так заявить о своих чувствах, ходила бы и украдкой вздыхала, может быть, это и к лучшему? Острые проблемы заставляют принимать важные решения быстрее. А сейчас нужно скорее доесть, а то остыло совсем.

– Да-да! Зато мне теперь жарко.

– И мне, – улыбаюсь счастливая, словно получила в подарок огромного плюшевого медведя.

Дмитрий ещё раз пожал мою согревшуюся руку, и мы, поглядывая друг на друга и глупо, смущённо улыбаясь, быстрее доели ужин.

Расходиться по домам не хотелось, мы ещё долго сидели в ресторане, рассуждали о творчестве, книгах, и порой надолго молча «зависали», глядя друг на друга. Эти моменты тишины говорили гораздо больше, чем все самые нежные слова.

А завтра нам обещает непростые события, и я уже чувствую, что к делу подключился главный игрок – банк. И ждать от него снисхождения и помощи не надеюсь.

– Дима, – я вдруг взяла его за руку, наклонилась вперёд и прошептала. – Только умоляю, не лезь на рожон, не давай им повода подумать, что между нами что-то есть, не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

– Проблемы будут, но мы их решим. А лезть в драку не собираюсь, у них есть жертва – Андрей Петрович. Они на него всех собак спустят, даже жаль парня.

– Да уж. Но, что-то подсказывает, что он знал, во что ввязывается.

– Главное, ты себя береги. Может быть, тебе завтра отсидеться дома, да, точно. Я приеду к тебе, и мы напишем статью. И сходим на обед. Решено, так и поступим.

Он всё для себя решил и улыбнулся.

– Хорошо, слушаюсь и повинуюсь.

– Но не настолько. Мне очень нравится твоя дерзость.

– А мне твоя сила…

Боже, зачем я это сказала, сломала мужику душевное равновесие и лишила покоя. Дмитрий улыбнулся такой счастливой улыбкой, что сомнений не осталось, мы с этого момента идеальная пара. Осталось поцеловаться, но это позже, нельзя так быстро переходить на следующий уровень…

Всё же я выпускница самого строгого учебного заведения.