Текст книги "Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 16. Тебя заставят полюбить

Я думала, что проведу день дома, но, как и предсказывала сама себе, день начался неординарно. С записки Ильи Романовича. Что сегодня после обеда, Виктория Павловна меня сможет принять, обсудить то самое благотворительное мероприятие.

Пришлось срочно сходить в общую «помывочную» на этаже. Что-то типа душевой в студенческом общежитии, но вместо душа тазики и ковшики.

Закрылась, намылилась ароматным мылом, какое купила позавчера, смыла пену прохладной водой, к чему успела привыкнуть в пансионе, там нас закаляли любым способом, вот и пригодилось. Постирала бельё и скорее вернулась в свою комнату сушиться, собираться, одеваться.

Отсидеться дома не получится, нужно быть готовой к любым приключениям.

Тщательно навела марафет, собрала документы, блокнот и карандаши в сумочку, решилась проехать сначала в редакцию, а потом уже к Виктории Павловне, собственно, ради этой встречи я и нарядилась, негоже ехать к светской львице в потрёпанном виде.

По дороге в редакцию, хотела купить газету, но потом поняла, не знаю в какой «Иван Лазурный» сейчас решил публиковаться, прогулялась до почты, а зря. В карету села чуть дальше от нашего парадного крыльца, только время потеряла, но кучер оказался проворным, через минут двадцать вышла у издательства, но на другой стороне улицы, только собралась перебежать дорогу, но застыла от удивления, глядя на «мужа».

И ведь есть на что посмотреть. Не только я сегодня утром прихорашивалась.

Идеальный костюм, чисто выбрит, с букетом и несколькими красиво упакованными коробочками.

Ну такой милый, аж смотреть противно.

Пришлось перейти дорогу и начать непростой разговор о нас. И надеяться, что Дмитрий не появится в самый неподходящий момент.

– Здравствуйте, Андрей Петрович!

– Наташенька, я жду тебя, слышал, что твой день начинается с часу, вот приехал. Это всё тебе. Права, во всём права. Я должен был ухаживать и завоёвывать, добиваться встреч. Вот букет, вот самые вкусные конфеты, а это духи. И сегодня вечером я приглашаю тебя в самый шикарный ресторан.

Самое, самое, самое…

Смотрю на него и не понимаю, какие слова подобрать, чтобы его культурно отшить.

– Зря вы всё это, Андрей Петрович, очень зря. Я намереваюсь отказаться от денег в пользу благотворительного фонда. Буду жить своим умом и зарабатывать на жизнь так, как умею. Не уверена, что вы со мной из-за любви.

– Нет, не зря. Такой другой женщины нет. Кроме того, мы уже женаты. Все эти хлопоты с поиском подходящей жены, к чему они, если есть восхитительная женщина. Ты уже моя обожаемая жена.

Отстраняюсь, но он не отступает.

– Допустим, но как мы познакомились?

Он сделал гримасу непонимания, но тут же спохватился и так улыбнулся, как улыбаются санитары в психушках, с ласковым снисхождением к моим «закидонам».

– Смотрины. Ты приехала к свахе, она устроила несколько «свиданий», и ты выбрала меня. Мы очень понравились друг другу. Это типичное мероприятие в такого рода делах, ничего преступного и запретного, а тем более постыдного.

– А я тебе сказала, почему хочу выйти замуж?

– Конечно, чтобы избежать опеки от жестокого дяди. Мы это уже обсуждали.

– Да, действительно. Извини, подарки взять не могу. Боюсь, что любое принятие ухаживания от тебя, послужит поводом для признания нашего брака. А я люблю другого.

– Этого бугая из газеты?

– Какая разница. От денег я откажусь так, что скоро придёт уведомление, что наш брак недействительный.

– Но он действительный, я подам на тебя в суд, и закон признает наш брак реальным, а тебя заставят меня полюбить.

Приступ истерического смеха согнул меня пополам. Неприлично, но я правда не смогла сдержать эмоции.

– Ой, не могу. Меня заставят полюбить силой? Глупец, ты вообще хоть понимаешь суть слова «любовь», или для тебя любовь – это секс и постель? Всё, разговор окончен, я всё про тебя поняла. Осталось выяснить, не работал ли ты в банке в тот период или, может быть, какой-то из твоих дружков. Ты ведь знаешь про меня всё. Не обманывай. Ради огромных денег на всё готов. Но их нет, нет денег. Я голая и босая. Без угла и крыши над головой. А ещё бастард, да-да! Незаконная дочь своего отца. Так что зря стараешься, меня невозможно заставить полюбить. Прощай.

Разворачиваюсь и бегом в редакцию.

А за спиной, словно крылья выросли.

До этого момента ещё было некое сомнение, что Андрей Петрович влюблён, и я могу разбить ему сердце.

Ничего подобного, он дитя этого общества, у этих людей нет сердца, они от любви отказались в пользу холодного расчёта и выгоды. А Уварова и холодный расчёт подвёл.

В издательстве всё как обычно, рабочий гул, суета, со мной быстро здороваются «коллеги», отдали материалы для заметки, какую надо бы быстро переписать и обработать, чем я и занялась, в главном зале примостилась за одним из столов и погрузилась в работу.

– Мы же договорились? – внезапно надо мной раздался нарочито строгий, но такой приятный голос Дмитрия, поднимаю голову и не могу сдержать счастливую улыбку.

– На работе веселее, и, кроме того, нужно проехать к одной госпоже, на счёт благотворительного бала.

– Тебе лучше на него не ходить.

– Почему, ах, поняла, это тот же самый банк?

Дмитрий кивнул, и мне пришлось поспешно пройти в его кабинет.

– Да, я всё узнал. Твой дядя очень истеричный человек, но я ему объяснил ситуацию, и что веду расследование на счёт автора этих статей, порочащих честь семьи Соколовых. Тогда он мне отдал адрес нотариуса и намекнул какой банк. Им тоже эта шумиха лишняя.

– Сейчас тогда допишу заметку и проедем сначала к Виктории Павловне, извинюсь и скажу, что не имею возможности пойти, но если она сможет написать в общих чертах информацию, то я составлю статью. А потом в контору к нотариусу, пора прочитать это завещание.

– Отличный план.

Я скорее села дописывать заметку, и через несколько минут отдала материал Дмитрию.

– Как всегда отлично. Не перестаю удивляться твоему таланту!

– Это опыт. А твои статьи?

– Пока не до них. Не хотел тебя расстраивать, но сегодня в другой газете, эта подлая женщина выдала новую порцию гадости. Она действительно всё или многое знает о тебе.

– А есть номер, в смысле экземпляр?

– Нет, там просто указано, что ты бастард, и ни один приличный мужчина на тебе не женился бы. Поэтому от отчаяния, ты решилась на опрометчивый шаг и вышла замуж за красивого проходимца. И скоро его имя будет открыто широкой общественности.

Я вдруг снова рассмеялась.

– Она молодец. Отлично режет, ничего лживого не написала, всё по делу. Да, я бастард. Да, я, видимо, в тот период вышла замуж от отчаяния. Но теперь поумнела и начинаю действовать. Пойдём скорее, пока не поздно, много дел.

– И ты не расстроилась? – кажется, Дмитрий больше всего переживал, что я начну стенать о своей репутации, о трагедии и прочих глупостях. Но зачем, если он смотрит на меня с любовью, и его проблемы с моей родословной не волнуют, значит, и нет поводов расстраиваться.

Встаю из-за стола, собираю свою сумочку, и в этот момент мужское начало моего начальника дало сбой. Сделал решительный шаг ко мне, приобнял за плечи, долго посмотрел в глаза и не выдержал, наклонился и поцеловал.

Смущённо, но требовательно, заставил меня размякнуть, растаять и повиснуть в его объятиях. Какое это волшебное удовольствие, испытать первый поцелуй влюблённого мужчины.

За дверью послышались громкие голоса, какая-то перепалка. Черкасову пришлось отпустить меня, но не сразу, а убедиться, что я не потеряю равновесие от романтического дурмана.

– Какой вы решительный…

– Хм, будешь тут…

Мы, как школьники, сбегающие с уроков, собрались, прокрались мимо шумного кабинета Ильи Романовича, готовую заметку отдали одному из журналистов и поспешно выбежали из издательства.

Дел много, времени почти нет. Меня в любой момент могут сцапать банкиры. А я должна успеть прочитать завещание отца.

Эх, знали бы мы, что опережаем «ищейку» банкиров буквально на один шаг. Именно сейчас в кабинете главного редактора стены дрожат, стёкла звенят от злобного вопля представителя банка, из-за статей «Ивана Лазурного». Но наш стойкий Илья Романович выдержал напор, пояснил, что эти материалы не имеют ничего общего с реальностью. И обзор мероприятий, а также невест, публикуется разными газетами каждый год.

Глава 17. Дело в шляпе

Мы теперь как влюблённая парочка, и все тревожные мысли почему-то отскакивают, как от стены горох. Я всё понимаю про обстоятельства, так зачем тревожиться, если моя рука согревается в жаркой руке Дмитрия. Мы приехали в небольшой особняк Виктории Павловны, и она сразу нас приняла.

Оказалось, что это моложавая, приятная дама с идеальными манерами, утончённая и деликатная. Но она знает всё про всех, плавая, как акула в тёмных водах, если всплывает, то только, чтобы сожрать. Думаю, что она в курсе многих скандалов и имеет некоторые соображения насчёт Антонова и его пассии.

Нам подали чай, я чувствую себя, словно в пансионе, всё ровно также, только посуда слишком шикарная. А вот Дмитрию неуютно. Но что поделать, мы с ним расследуем это непростое дело и должны держаться вместе, если меня заберут банкиры, он уже будет знать, кто за всем стоит.

После недолгой приветственной части перешли к делу, я сразу спросила про Ивана Лазурного-Антонова.

– Антонов, да, конечно, его все знают. Он как рыба в море сплетен, и так не вовремя умер.

– Есть соображения, но без подтверждений, что его подруга сейчас решилась продолжить его дело. Но делает это опасно, дискредитирует приличных людей и самое неприятное, Благородный пансион и один из крупнейших банков.

Виктория Павловна улыбнулась, словно ждала чего-то подобного.

– Я представляю о ком речь. Лидия Валериановна и фамилия какая-то простая, Иванова, Фёдорова, не помню, она незнатная. И сейчас рассылает всем письма, что взяла на себя полномочия свахи после смерти её наставницы.

– Не слишком ли много смертей, вокруг Лидии? Сваха умерла, теперь Антонов. А что про неё известно? – Дмитрий со свойственной ему прямотой задал вопросы, на которые трудно ответить. А я поняла зачем. Если Виктория лидер мнений, а мы любопытные журналисты, то скоро по городу пойдут слухи, что Лидия опасная штучка и доверять ей ответственное дело опасно.

– Да. Это уже многие замечают, потому нередко спрашивают меня. А я что могу сказать? Да только одно, что не знаю о девице ничего. Кроме того, что красивая, но очень фальшивая. Думаю, что в таком щепетильном деле, как сватовство ей доверия нет и не будет.

Я красноречиво взглянула на Дмитрия.

Это мотив. Ей не доверяют. Она сделала ставку на работу свахи – не пошло.

Сделала ставку на журналистику и создание образа светской дивы, но запорола и это дело, статьи интересные, но денег за это платят мало, а дальше публикаций не идёт, в обществе её не принимают.

Вот и решила Лидия дожать моё старое дело. Какое ещё начала сваха Литвинова, потому что архив остался со всеми данными, в том числе и данными «мужа». Она потребует процент от мужа после верификации нашего брака.

Дело показалось раскрытым.

Но я решилась сделать предложение Виктории Павловне: вести светскую колонку, просто записывать материалы, описывать события, наряды, встречи. Достаточно просто короткие заметки по фактам, а я бы эти материалы превращала в статьи.

– Вы предлагаете мне сотрудничество?

Молча киваем с Дмитрием. Она улыбнулась.

– Давно мечтала о чём-то подобном. А то знаете, иногда хочется поделиться своим мнением, а не с кем. Деньги мне не нужны, с периодичностью могу подвести, не думаю, что что-то удастся записывать ежедневно, но скажем, две-три заметки в неделю – вполне посильная ноша. И псевдоним должен быть женским, допустим, Вероника Амурова.

– Отличное имя, тогда я должна предупредить, что по не зависящим от меня причинам, не смогу посетить то мероприятие, о котором вам написал Илья Романович, но я буду счастлива сделать статью на основе ваших наблюдений.

– Конечно, конечно! Об этом не беспокойтесь. Я всё прекрасно понимаю.

Думаю, что она решила, я не хочу позориться в нищем платье, отличное алиби. Мне пришлось кратко пояснить, на что обратить внимание во время мероприятия, и может быть записать имена, события, чтобы я потом смогла всё сформулировать.

– Конечно, я именно так и поступлю, возьму маленький блокнот, всё не скучно будет провести время. Кстати, о времени, сейчас ко мне приедет модистка, не подумайте, что я вас прошу на выход, но у меня очень напряжённый график, я по просьбе вашего шефа выделила для вас полчаса.

– И мы вам очень благодарны! Спасибо большое за потрясающий чай.

Мы раскланялись и сбежали.

В карете пришлось рассказать свою версию о деятельности Лидии, что она неуклюже взялась сначала за должность свахи, мотом за статьи, но ничего не приносило таких денег, в каких она нуждается.

– Думаешь, у неё сговор с Уваровым?

– Думаю, он её послал на четыре стороны света. Вот она и начала шантаж через статьи. Не на меня давит, а на него. Взять её за какое-то преступление невозможно, но как только ко мне придут банкиры, или их детектив, я им по-детски пожалуюсь на неё.

Дмитрий вдруг взял мою руку и поцеловал.

– Ты сама справилась и раскрыла дело.

– Просто я в русле событий, и чувствую, что происходит. Однако до раскрытия ещё далеко, и мне предстоит суд, чтобы развестись.

– Я уже сегодня заехал к одному дельному адвокату, если всё будет хорошо, то завтра мы проедем и к нему. А потом, после суда, сразу сделаю тебе официальное предложение. И очень надеюсь, что ты до того момента не возненавидишь всех мужчин.

Он горько и виновато улыбнулся. Снова долго поцеловал мои пальцы. А у меня под кожей растеклось тепло, то самое душевное, как мощное успокоительное. Знать, что у меня есть самая надёжная гавань, есть человек, который принимает меня полностью, и его не волнуют деньги или знатность… Это бесценно.

Через полчаса неспешной езды по городу мы, наконец, приехали в кабинет к одному из самых именитых нотариусов столицы. Пришлось ждать, когда от него выйдут какие-то очень важные клиенты. И секретарь позволил войти, но мне одной.

– Надо же, как вы выросли, сударыня. Сколько лет прошло. У меня очень мало времени, Наталья Николаевна, уж простите. Сейчас секретарь принесёт ваше дело. А пока хочу предупредить, ко мне уже приезжал человек от ваших опекунов.

– Каких? Дядя? – я даже не сразу поняла о чём речь.

– Хм, вас действительно держали в абсолютном неведении?

Испуганно киваю.

– Совет банка, вы фактически являетесь его владелицей. Будь вы юношей, дело обстояло бы иначе. Но вы девица, они не знают, как обойти эту неприятную юридическую коллизию. Лицо женского пола не может занимать в банке руководящую должность. Но ваш отец выставил это одним из условий. Кроме того, вам именно банк принадлежит, не только акции и счёт. В случае вашей гибели, все активы перешли бы в казну.

– Они могли что-то сделать для меня? Чтобы я не жила как ненужная сирота? Хотя о чём я, в наш пансион и родные родители сдают своих девочек, ведь кому они нужны, они же не мальчики. От девочек сплошное разорение, приданое, балы.

– Увы, да. Не все такие, но многие.

– И что мне делать? У меня есть какие-то полномочия?

– Думаю, у вас есть все полномочия, вы можете приехать в банк и потребовать от них принять вас.

– А почему пришлось ждать двадцати одного года?

– Потому что с этого времени у молодых людей возникает гражданская независимость. На самом деле, вы можете потребовать своё уже сейчас.

Он говорит так спокойно, словно ничего такого запредельного в моей истории и нет. А на меня накатила волна шока, подумать только, я владею целым банком.

В кабинет вошёл секретарь с бумагами и разложил их передо мной.

Внимательно прочитала каждое слово, и чуть снова не свалилась в обморок. Сумма моих владений огромная. Отец просто купил Наташе банк, назначил опекунов – попечительский совет, и они ждали моего взросления. Не просто ждали, а преумножали кратно.

– Простите, а можно один личный вопрос?

– Конечно, я же нотариус, всё, что вы скажете в этом кабинете здесь и останется.

– Я по какой-то причине оказалась замужем. Но вспомнить тех событий не могу, во время эпидемии пережила клиническую смерть с частичной потерей памяти. Что могло меня вынудить на такой отчаянный шаг?

– Скорее всего, скандалы с вашим дядей. Он неуравновешенный человек, дважды приезжал ко мне. Но ничего не добился. Единственное, что он знал, так это про счёт, и про то, что вы получите деньги в двадцать один год. И посчитал себя вашим опекуном по родству. Мои пояснения проигнорировал, посчитал, что суд встанет на его сторону. Но вот видите, здесь указано, что ваш отец наложил запрет на такого рода отношения и тем более на судебные тяжбы.

Владимир Сильвестрович серебряной указочкой показал мне на тот раздел, где указано, что дядя и его жена, могут рассчитывать на мою щедрость, только если проявят себя как любящая и заботливая семья, во время моего взросления.

– Могу сказать одно, мой отец был мудрейшим человеком. Предвидел все шторма и попытался защитить. Пусть не идеально, но у него получилось, раз я живая, и читаю его послание.

– Именно так. Если у вас с мужем не было отношений, то с вашими деньгами развестись не составит труда, в крайнем случае заплатите ему несколько тысяч. Думаю, что этого будет достаточно.

– Не уверена, но попробую.

– У вас получится. Вы сильнее, чем привыкли думать о себе.

И снова пришлось прощаться. Потому что приехали какие-то очень важные клиенты.

Однако!

С этого момента мир изменился.

Василий Сильвестрович лично проводил меня и поцеловал руку, пожелал удачи в непростых делах. Очередные клиенты замерли в немом удивлении, что уж говорить о Дмитрии Михайловиче.

В шикарной парадной, когда мы остались одни, он остановился и спросил:

– Наташа, ты пояснишь, что происходит?

– Я хозяйка целого банка, но всё это оформлено абсолютно инкогнито, чтобы меня не украли, не убили и вообще ничего плохого не произошло за период моего взросления. Только отец не учёл дурости директрисы и дяди. Жаль.

– Хозяйка?

– Увы, но ты же меня не бросишь? – я вдруг испугалась того, что он может испугаться моего нового положения в обществе.

– Это тяжкая ноша, не уверен, что справлюсь, но ведь тебе нужен кто-то, кому ты можешь доверять.

Замираю, смотрю на него, и ничего не могу с собой поделать, дотягиваюсь до его крепкой шеи, обхватываю и заставляю наклониться, обнять меня и соединиться в самом жарком поцелуе, таком поцелуе, что остановилось время.

– Ты, теперь мой самый ценный актив, Дмитрий Михайлович, это непросто, но кто-то должен нести бремя богатства, так почему не мы?

Он закрыл глаза и рассмеялся.

– Действительно, почему не мы?

Потом крепко сжал меня в объятиях, так крепко, что я чуть не ойкнула, но от удовольствия, какое ни с чем нельзя сравнить, даже с вкусным десертом, какой сейчас собираюсь отведать в шикарном ресторане, отметить раскрытие непростого дела, пока судьба дала нам маленькую передышку.

Глава 18. Оранжерея

– Госпожа, к вам очень важный господин, меце…

– Меценат?

Валентина Фёдоровна обожает, когда приезжают меценаты и дарители, сейчас начинается тот самый сезон горячих смотрин, несколько семейств уже забрали дочерей, чтобы выводить их в свет накануне бала дебютанток. Скорее всего, и эти люди тоже за какой-нибудь из девочек.

Моментально привела себя в идеальный порядок, перед небольшим зеркальцем, припудрила носик и поспешила встречать дорогих гостей.

– Добрый день, Валентина Фёдоровна, меня зовут Роберт Альбертович.

Совершенно незнакомый, и не такой шикарный, как подобает выглядеть меценату, слишком простой в обхождении, сразу протянул руку для рукопожатия, как-то по-мужски и довольно грубо.

– Добрый день, что вас привело в нашу скромную обитель?

– Пригласите девицу, будьте любезны.

– Какую, у меня много подопечных, – директриса попыталась улыбнуться, но получилось весьма натянуто. – Вы бы представились, не по имени, а какое семейство представляете.

– Я представляю банк, и приехал за Соловьёвой Натальей Николаевной. Она сирота, но у неё есть попечители. Вам доверили девочку, и теперь ваша миссия закончилась, мы её забираем.

– Но… Но я её не отдам, у вас нет ни единой бумаги. Откуда я знаю, что вы из банка. У неё есть родной дядя…

Валентина села за рабочий стол, чтобы хоть немного отгородиться от дерзкого гостя.

– Вот мои бумаги, вот письмо о том, что я должен сопроводить девушку на её новое место жительства. Вы были обязаны о ней позаботиться, но, по моим сведениям, а именно из некрасивой беседы с её родным дядей я узнал, что вы совершенно безграмотно вели свои дела. И просто выгнали нашу подопечную из пансиона. Хотя у вас на руках контракт, о её полном обеспечении и довольствии до определённого возраста.

– Но там не указаны…

– Указано, сударыня, в строке «попечители» указан банк. Вы были обязаны вызвать нас…

– Вы указаны как спонсоры, но не попечители. Девица выскочила замуж, после статьи в газете её дядя в городской управе нашёл копию свидетельства и приехал за разъяснениями. А потом забрал её домой.

– Вы не имели права отдавать Наталью ему, не известив нас. Возьмите договор и прочитайте ещё раз, но вдумчиво, каждую букву, я потрудился взять копию, чтобы вы не искали у себя.

Роберт Альбертович достал из кожаной папки несколько листов бумаги и протянул встревоженной женщине.

Директрисе пришлось читать. И с каждой строчкой она вдруг начала осознавать суть…

Ведь эти мужские бумаги, они же типовые, их никто не читает. У неё всегда в архиве лежал этот документ со всеми данными, никаких секретов. Абсолютно никаких, всё предельно понятно. Что девочка принадлежит банку, она наследница, и о её богатствах в настоящее время заботятся трое директоров, они же и являются её единственными полноправными опекунами. И про дядю здесь речи почти нет. Он лишь может навещать, и то при желании Натальи общаться с семейством Соколовых, если бы она отказалась, то и никакого общения.

– Я пришла на эту должность после внезапной смерти прошлой директрисы, и не успела прочитать все договоры.

– А зря. Вы нарушили несколько пунктов. Мой вам совет, пишите рапорт, и за несоответствие занимаемой должности и непрофессионализм, выметайтесь из этого кабинета сейчас же. Мы уже подыскали на это место более ответственную кандидатуру. Надеюсь, вы помните, что наш банк практически полностью содержит пансион?

– Д-да! Но вы могли сами предупредить.

– Мы предупредили в договоре. Ребёнок не должен был знать, никто не должен был знать о состоянии Натальи Николаевны, это важнейшее условие. Но теперь кто-то пишет статьи о ней. Хотя я уже знаю кто.

– Старшая сестра Матильды Колесниковой.

– Вот именно, вы продаёте свахам данные о «невестах», данные из этих договоров. Так что не только лишение доходного места вас ждёт, но и суды от приличных семейств. Я всё знаю, приехал лично понаблюдать за вашей агонией. Собирайтесь, чтобы духу вашего здесь не было до вечера. Вы ведь так сказали Наталье, буквально выкинули из пансиона?

– Вы не посмеете, вы всего лишь банк…

– Мы всего лишь рука, которая вас кормила, до этого момента. Ещё слово, и я начну взыскивать с вас штрафы.

Валентина Фёдоровна резко поднялась, вышла из кабинета, не закрывая дверь, поспешила в свою комнату, собрать вещи, но оказалось, что они уже собраны и ждут у входа.

Двери пришлось запереть на ключ самому Роберту Альбертовичу.

– Простите, нам приказали… – пролепетала горничная, присела в быстром реверансе.

– Прикажите отнести вещи в карету. Прощайте.

Валентина Фёдоровна, всё ещё гордая, но напуганная ужасными перспективами, скорее их абсолютным отсутствием, села в плохонькую карету, какую предусмотрительно заказал для неё Роберт Альбертович.

– Будьте вы прокляты, – только и смогла процедить.

– Сударыня, всё, что с вами происходит, лишь закономерный результат ваших же поступков, – крикнул вслед уезжающей карете «меценат» и улыбнулся. – Люблю наказывать тех, кто считает себя местечковыми божествами.

Развернулся, чтобы вернуться в кабинет и проверить все бумаги, но передумал, вспомнив, что двери закрыты, и можно пока не беспокоиться о состоянии дел пансиона, но тут же обрадовал ошеломлённых сотрудниц:

– Кстати, сударыни, завтра к вам приедет очень строгая госпожа Мирослава Сергеевна Демидова, новая директриса, попечительский совет выбрал её из нескольких достойнейших кандидатов, приготовите для неё покои, и у вас есть сутки, чтобы привести заведение в идеальный порядок. А я, пожалуй, тоже поеду, дел ещё много, очень много.

Сделал уверенный шаг к карете и вдруг остановился, развернулся к «стайке» перепуганных женщин и девиц:

– Сударыни, у Натальи Николаевны начались большие проблемы после того, как Валентина Фёдоровна её выгнала из пансиона. О ней беспокоятся её настоящие опекуны, о которых она, к сожалению, не знает. А они не знают её нового адреса, может быть, у неё есть самая близкая подруга?

– Клавдия, вот она! Клава, у тебя же есть письмо от Наташи, есть? – одна из девиц подтолкнула вперёд худенькую, испуганную шатенку, сдала с потрохами.

Дрожащим голосом Клава прошептала: «Дом Перовского».

– Благодарствую, вы сэкономили мне уйму времени! А теперь позвольте отклониться, да и вам пора наводить порядки, до приезда новой хозяйки пансиона осталось всего ничего.