Текст книги "Хозяйка бродячего цирка (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Он приведёт тебя к следователю по магическим делам, – Гриша вдруг не выдержал и выдал жестокую правду. Хорошо, что я уже доела завтрак, аппетит пропал.

Наш непростой разговор прервался негромким криком Захара в приоткрытое окно моего фургона.

– Аделина, к вам там какая-то женщина, говорит, что она ваша родная тётя и требует встречи.

– Вот ёлки с палками. Она увидит меня, потом весь балаган с разделением циркачки от баронессы окажется пустым звуком.

– Может, и к лучшему. Встреться с ней, объясни, что тебе не нужны проблемы.

– Я уже в это ввязалась. Ладно, надену парик, накрашу губы и маску с тростью, ты со мной не ходи, сама справлюсь, играть так играть. Скажу, что я не та, за кого они меня принимают.

Быстрее надеваю рыжий парик, маску, беру трость и напоследок втыкаю в причёску пышное страусиное перо. Выгляжу как клоунесса.

Неспешно хромаю, опираясь на трость к выходу с нашей территории, уже вижу толпу зевак и карету.

– Захар, нам не дадут поговорить на улице, пригласи гостью в маленький шатёр и принеси ей чай. Пожалуйста, понимаю, что ты не обязан…

– Да ладно, чего уж! Мне тебе помогать в радость.

И поспешил за гостьей.

Слышу крик из толпы, явно какой-то журналист, что-то хочет спросить, но мне совершенно нечего им сказать.

Захар с трудом провёл через толпу тётю Агнес, и кто-то попытался прорваться через ограждение, да увидев решительное лицо Григория, передумал.

Одно радует, они не кричат в мой адрес: «Ведьма!»

Я ожидала, что Агнес совсем старенькая, но нет. Она вполне моложавая дама, бодро идёт за Захаром, опираясь на зонт-трость. Одета небогато, но решительная, этим зонтом она бы и дорогу себе пробила через толпу.

Уже жалею, что согласилась на встречу.

Захар проводил тётушку в шатёр, и я прошла через второй вход:

– Добрый день, мне сказали, что вы хотели со мной поговорить, у вас вопрос к какому-то из ваших покойных родственников?

Решаюсь играть роль до конца.

Женщина резко повернулась и посмотрела на меня со злостью, но, заметив маскарадный костюм злость, сменилась на удивление.

– Добрый день. Вы Адель?

– Аделина Монс, так уж получилось, что я вынуждена взять псевдоним. Вас привело какое-то важное дело?

– Да уж! Важнее не придумать. Мне сегодня отказали в чеке, я приехала к нашему адвокату Мазуру и получила весьма странный ответ, что вы вдруг вступили в права, никого не предупредив, заморозили все счета. Это как минимум жестоко.

Неприятная волна пробежала по спине, это раздражение, прекрасно понимаю, что Мазур ей сказал всё как есть, чтобы Агнес затеяла именно этот разговор.

И как мне врать? Выкручиваться?

Я же поймана с поличным.

– Я не хочу обсуждать этот вопрос в цирке. Через две недели, скорее всего, Аделина Монс исчезнет, и тогда миру явится настоящая баронесса, повторюсь, не моя проблема, что вы и ваш родственник барон не желали знать меня до этого времени. Дождались, когда я стала артисткой, и диссонанс стал вопиющим, как специально. Мне это наследство вообще не нужно. Но меня вынудили, запугали, что за ваши долги ответственной назначат Адель фон Ливен. Так что, вы пришли решать свои проблемы, а у меня, как видите, своих проблем полно.

Она уставилась на меня не просто пристально, а пронзительно, словно шпильку воткнула. От её взгляда неприятное ощущение, настолько неприятное, словно я голая на арене.

Крепче сжимаю рукоять трости и делаю попытку «закрыться» от тётушки. Она молчит.

Прекрасно понимает, что я права, и на моём месте она бы поступила точно так же. Они меня бросили после смерти матери, теперь наступил час расплаты. И я в этой ситуации не из вредности так поступила.

Неожиданно между нами возникла девочка, как егоза крутанулась на месте, и присела перед тётей в реверансе.

И АГНЕС ПРОСЛЕДИЛА ВЗГЛЯДОМ за призрачным ребёнком!

Тётка одарённая?

Она знает эту девочку?

– Кто она? Вы её видите?

– Всего хорошего, проживу без ваших подачек.

Агнес поджала губы, её глаза наполнились слезами, но резко повернулась и сделала шаг к выходу.

– Я подпишу ваш чек! Стойте! Я закрыла счета только, чтобы спасти их от Чернова. К вам у меня претензий нет. Но скажите, кто эта девочка, пожалуйста…

Бравый настрой тётушки погас, плечи опустились, она стоит спиной ко мне, достала из рукава платочек и протёрла слёзы. Выждала какое-то время и сделала шаг к выходу.

Но призрачная девочка преградила ей путь к отступлению, топнула ножкой и не позволяет выйти. А я уже всё поняла…

Глава 23

История девочки

Девочка для Агнес словно живая, женщина смотрит на призрачного ребёнка с болью.

– Она ваша дочь? Я впервые её увидела после падения, а потом и остальных призраков, мне жаль.

– Жаль? Что ты знаешь о материнской боли?

– Очень надеюсь, что не узнаю, но я чувствую вашу боль. Девочка не называет своего имени, расскажите мне о ней.

Тётя высоко подняла голову, словно это поможет слезам не течь по щекам. Стояла так несколько минут, и всё же развернулась ко мне лицом и решилась на откровенность:

– Её зовут Петра, родилась в день святого Петра, мы с мужем решили её так назвать. Но их больше нет, я одна, совершенно одна и смирилась, – всхлипнула, промокнула уголки глаз, выждала минуту, чтобы справиться с волнением, и продолжила. – Она умерла малышкой, от воспаления лёгких. Провалилась под лёд, когда с горы на санках выкатилась на озеро. Меня не было рядом. Её достали, но уже переохлаждённой. Следом за дочерью в мир иной ушёл и мой муж. А я продолжаю жить, зачем-то…

Агнес проговорила каждое слово чётко и совершенно без интонации, как судья прочитала себе обвинение в тысячный раз.

Мне захотелось её обнять, но по себе знаю, не сейчас. Боль слишком сильная, видимо, она давно не видела призрачную девочку, а теперь накатило с новой силой и вернуло Агнес в прошлое.

Петра подошла к матери и начала гладить её по руке:

– Адель, скажи маме, что она не виновата, это жестокая случайность. Я всё равно бы погибла. Мой срок жизни, как у бабочки, слишком короток. Я её очень люблю и всегда буду любить.

Я осипшим голосом повторила слова Петры, удивляясь, почему мать сама не слышит голосок дочери.

– Она меня видит, но боль не позволяет ей услышать. Я хочу, чтобы вы были вместе. Вы нужны друг другу.

Агнес вздрогнула, она впервые сама услышала голос дочери. Посмотрела на меня, требуя подтверждения так ли она всё поняла. Я лишь кивнула и протянула руки для объятий.

Как и во время представления после откровения Оля или другие люди рыдали, так зарыдала и Агнес.

В шатёр вбежал Захар, молча поставил на стол большую чашку с чаем, и вышел, понимая, что рядом со мной теперь люди постоянно будут рыдать.

– Агнес, присядем, расскажите мне всё и дайте чек, я его подпишу.

Тётушка молча прошла к обеденному столу в нашем втором шатре, присела и достала из сумочки лист, сложенный вчетверо.

Сумма совершенно небольшая, всего пятьдесят рублей. Мне пришлось выглянуть и попросить проходящего мимо Пе-Пе принести чернильницу и перо.

Через несколько минут я подписала чек и сказала, что в следующий раз можно и большую сумму указать.

– Мне много не нужно. Ты хочешь знать, почему всё сложилось так, а не иначе?

Киваю. Агнес единственный свидетель прошлых событий, по крайней мере, со стороны родни отца.

Петра присела на лавочку рядом. Она нас теперь не оставит, маленький ангел-хранитель, сияющая малышка, Агнес взглянула на дочь и вздохнула:

– Мой брат влюбился в твою мать, будучи одиноким вдовцом. Его старший сын родился задолго до тебя, а жена прожила недолго, печальная история. Андре не искал новую партию, но амурные связи, конечно, были. Я не знаю подробностей и не хочу порочить его имя. Твоя мать циркачка, красавица, звезда. О ней писали в газетах и про тебя напишут, будь уверена, вы как звёзды на небосклоне. Их роман не обсуждал только ленивый. И думаю, что Андре был в шаге от покупки кольца. Но однажды цирк исчез. Виолетта пропала, а мой брат как-то слишком поспешно женился на вреднейшей женщине, пусть красивой, но она порождение ада, как и её сынок. Через несколько месяцев и моё общение с братом прекратилось. Он лишь по доброте своей назначил скромный пансион, пятьдесят рублей в неделю. Вот и вся история. Я думаю, что эта Чернова приложила руку к тому, чтобы твоя мать сбежала.

– Вы тоже одарённая?

Агнес вздохнула, немного прикрыв глаза, покачала головой, скорее с сожалением.

– Будь я одарённой, то не совершила бы в жизни многих глупостей. Нет. Я лишь иногда вижу призрак Петры. В нашем обществе быть одарённой опасно.

– Я знаю, потому и хочу оставить это занятие. Не представляю, как сложится моя жизнь дальше, но я постараюсь осесть. А подскажите, почему вы не стали наследницей?

– Хм! Потому что Андре так решил. Он очень долго тебя искал, видать знал, что Виолетта беременная, а она сбежала, испугавшись, что у неё отберут тебя, хорошо вы прятались. Удивительно, ведь цирков не так много, но ему удалось выйти на твой след только после смерти Лидии Черновой, вот она точно была ведьмой. Помяни моё слово. И сынок у неё такой же. Думаю, что мой братец посчитал тебя достойной и способной отстоять свои права на наследство, потому и указал в завещании только тебя.

– Наследство создаёт мне массу неприятных проблем, я бы с радостью переписала бы всё на вас.

Агнес снова хмыкнула:

– Пф! Я стара, уже здоровье слабое, вообще удивлена, что Андре первый ушёл, старик-то крепкий был, да и состояние не простое, мне не потянуть: и фабрика, и лесопилка, и земли прилично, два небольших имения, счета, акции, много всего. Ты очень богата. Надеюсь, что Чернов не успел всё разграбить.

Агнес глотнула ароматный чай. И я уже вижу, что её во мне раздражает только маска. А в остальном она готова встать на мою сторону. Причём крепко.

Может быть, тому причиной стала подпись на чеке и обещание достойного содержания.

– Я вынуждена вести с Черновым войну, не понимаю, зачем барону было ставить условие о нашем браке.

Тётя чуть не подавилась:

– Каком браке?

– О нашей свадьбе с Черновым написано в завещании. Но он опасен, хотел меня убить. Если бы не Григорий, то…

– Я помню это дело, и скандал в поместье, до меня слухи дошли. Твой отец никогда бы не написал такого условия. Он еле терпел Кирилла, особенно в последние годы.

Наступил мой черёд удивляться и тот самый момент, когда пора сказать: «Фас!» Аксёнову, и проверить все бумаги и ещё раз перечитать завещание.

– Мне нужно, чтобы вы поехали к юристу Аксёнову и всё ему рассказали. А какой был скандал в поместье? Я слышала об этом, но не знаю ничего, не помню.

– Ты приехала в поместье, думая, что там твой отец. Но Андре последний год жил в столице, приводил дела в порядок.

– Я приехала и что случилось?

– Думаю, что ничего хорошего, если ты встретила там Кирилла Чернова. Я поеду к этому юристу и расскажу ему детали дела. Но проку от меня мало.

– Мне нужно только доказать, что барон не хотел бы моего брака с Черновым. Раз его имени нет в завещании, даже пенсион не назначен, то это о многом говорит, при таком раскладе даже суда не будет. Сделайте это для нас.

Она улыбнулась, впервые за наш долгий разговор.

– Да, это говорит об очень многом, Чернов для нашей семьи – чужак. Ох, эта маска ужасно раздражает, но я понимаю её необходимость.

– Я приеду к вам в образе настоящей Адель, без всего этого маскарада, и довольно скоро. Но пока вынуждена сидеть в осаде и нос не показывать за пределы этой площади.

– Приезжай. Я буду ждать с нетерпением. Андре, конечно, совершил большую глупость. Ему не стоило отпускать твою мать. Тогда бы и Сергей Андреевич остался бы в живых. Это всё дело рук Лидии Черновой, всё она, ведьма.

И без пояснения поняла, что Сергей – это старший единокровный брат Адель. После этих новостей сложилось устойчивое ощущение, что Чернов совершенно непрост, раньше казалось, что он опасен по своей импульсивной дурости, примерно, как на представлении начал вопить и угрожать. Но нет, он продуманный. И пакости делать умеет, научен своей маменькой.

Сомнений не осталось, это именно Лидия стала причиной всех неурядиц.

Мы простились с Агнес, Захар проводил её в карету, а я поспешила к себе. У самой лестницы меня догнал какой-то человек и коротко предупредил: «Сегодня на ваше представление придут очень знатные персоны, сделайте удобные кресла желательно отдельно от остальной публики и так, чтобы охранники могли расположиться!»

И сбежал, показалось, что это человек от организаторов, пришлось «обрадовать» Остапа и Гришу, нас внезапно охватило жуткое волнение.

Жюри на втором представлении, а у меня импровизация, я понятия не имею, что произойдёт сегодня. Оборачиваюсь, замечаю Петру и прошу: «Не допусти, пожалуйста, катастрофы!»

Она лишь пожала плечиками и исчезла.

Мы в шаге от краха. А с другой стороны, тогда я смогу быстрее переехать к Агнес и избежать обвинений в чёрной магии.

Глава 24

Царь

До представления три часа, а нашим мужчинам пришлось переставлять ряды, освобождать нишу для важных гостей, и я им добавила задачу тем, что не уточнила, сколько этих самых VIP-персон ожидать. Пять, шесть, десять, и охрана?

– И они платить-то собираются? – столько телодвижений, и мест для обычной публики сократилось на приличную сумму.

– Я думаю, что порядка десяти кресел хватит, впихивать больше у нас уж и места нет. А про оплату не могу сказать. Надеюсь, что оплатят. Скажу матушке, пусть берёт с них тройную цену.

Резюмировал Остап, осматривая своё творение, новую удобную нишу, отделённую плотными шторами от остальной публики. Здесь и отдельный вход предусмотрен.

Мало нам волнений и телодвижений перед выступлением, так ещё и это.

– Надеюсь, мы им прохладительные напитки и калачи не обязаны подавать? Сбегать в лавку за шампанским, купить пока не поздно? – уточняю на всякий случай, кто их знает, может, здесь и шампанское гостям предлагают. Но оказалось, что нет. Сегодня уже не премьера, так что извините.

Оставшееся до представления время градус нервозности поднялся до кипения. «Наэлектризованность» передалась и ослу Жако, бедный Захар с ним замучался. Не желает животинка слушаться, даже за морковку не согласен кланяться. И голуби ошибаются, слышу сердитый голос Лолы, они с Василием решила ещё разок повторить сложный элемент.

– Гриша! У нас проблема…

Я не успела договорить, какая проблема, как силач ответил, что сам знает.

– Нет, ты не знаешь. Слушай, про выступление с призраками, вообще ничего не могу предсказать. Оно может и не случиться, понимаешь? Призраки не придут и придётся нам как-то самим.

– Я был бы рад, если они не придут. Но это вряд ли. Они придут, и всё повторится. Я тебя вынесу, подброшу, поймаю, ленту не забудь. А потом снова иллюзии, от которых дух захватывает.

– Как скажешь. А чего такой сердитый?

– Не сердитый, просто не люблю выступать перед заковыристыми зрителями, – признался Гриша и виновато улыбнулся. Сам понимает, что сейчас лучше своими негативными эмоциями не делиться, нас всех трясёт, однако, появились подозрения иного рода, подступаю к нему и начинаю ласковый допрос:

– Этого никто не любит. Но я чувствую, что ты по другому поводу насупился. С тётей мы хорошо поговорили, эта девочка, с которой всё началось, сестра Адель. Давно погибла. Тётя на моей стороне, и сейчас поехала к нашему юристу с новостью, что отец не мог написать в завещании о браке с Черновым, это явный подлог.

– А разве такое бывает? Завещание кто-то подделал?

– Когда мы были в кабинете Мазура, я видела призрак отца, это он смахнул документы со стола на пол, но почему-то молчит. Аксёнову нужно внимательнее посмотреть на завещание, в нём весь секрет.

– Значит, ты уже полноправная хозяйка своей жизни и тебе эти выступления не нужны? Одумайся, поезжай к тётке прямо сейчас.

– Да, что ты заладил… Всё, я к себе, готовиться буду к выступлению. Я уже чувствую, что сегодня будет что-то совершенно фантастическое.

– Это точно, главное, нам пережить это шоу и ночь после него.

Гриша в своём репертуаре, я махнула на него рукой и пошла готовиться к выступлению. Магическая феерия будет обязательно. Уже вижу призраков они как зрители стекаются к нашему шатру. От вида некоторых делается жутко.

Таких «субъектов» раньше не видела.

Стоило подумать об этом и всё стало понятно, к нам кто-то приедет вообще не связанный с цирками. Полиция?

Было тревожно, а стало и того хуже.

До этого момента я воспринимала ситуацию несерьёзно, где-то в глубине сознания теплилась мысль, что рано или поздно всё закончится, и я здесь понарошку, или кто-то вроде игрока в киберигре, надоест, сниму шлем и всё.

Передо мной возник какой-то странный призрачный субъект, что-то пытается сказать, ещё и угрожает.

Спрятаться в фургоне не вариант, сбежать тоже не поможет и переодеться надо.

– Петра! Помоги мне! Я не знаю, как с ними справиться. Лезут всякие!

Единственное, что пришло в голову, это позвать маленькую Петру, уж она в призрачном мире разбирается.

– Они почти безопасные, особенно для тебя. Призраки не смеют навредить медиуму, это табу. Его тут же свои покарают.

Петра мгновенно появилась, успокоила меня и быстро навела порядок, сделав жест, мол, сгинь, не пугай госпожу. Всё и очистилось, незваные гости отлетели на безопасное расстояние, но не уходят.

Забегаю в фургон, дверь на засов, как того требует Григорий, и быстрее наводить красоту. Радуюсь парику, это же какое счастье, что можно не думать о причёске.

Смыла с себя тревогу дня, оделась в чистое и красивое трико, но теперь уже юбку выбрала длиннее, новое платье маскарадное отлично подошло. Даже если Гриша меня пару раз подбросит и крутанёт вокруг себя, то вид мой останется пристойным.

Накрасилась, собралась, маску закрепила, взяла трость, не столько для опоры при ходьбе, сколько, как средство защиты, уже сумерки, и идти в шатёр мне одной, а где-то ходит злющий Чернов.

Посчитав, что полностью готова, вышла на улицу и прислушалась к тому, что происходит в шатре и на площади.

Музыка уже играет, на арене отжигает свой номер Захар, и народ гудит, покатываясь от смеха.

Шоу началось и неплохо. Можно бы и порадоваться, но для меня все эти звуки как саундтрек к мистическому фильму ужасов, и самое неприятное, что главная героиня – я.

Барабанная дробь…

На арене снова что-то происходит, пора пробежать в закулисье и подготовиться, так и делаю. Но ровно шагов десять от фургона.

И меня окутывает плотный туман, пока могу соображать, осматриваюсь, пелена глушит внешние звуки, но обостряет слух и зрение. Только вот слышу и вижу теперь нереальный мир и другой, тонкий или мир мёртвых.

Пространство на несколько секунд потускнело, краски пожухли, но я иду в «чёрно-белый» шатёр, останавливаюсь, и как только кто-то вышел с манежа, я без объявления и подготовки сделала шаг к зрителям. Гриша не успел меня подхватить. Это и к лучшему, ему не нужно появляться рядом со мной.

Весёлая музыка сделала «Пиуффф», с мажорного перезвона скатилась в удивлённый минор и затихла. Как и зрительские аплодисменты сначала бурные, провожающее кого-то, потом ещё более мощные, встречающие меня. Но свет мгновенно погас, и зал замер.

Я, как старуха с клюкой сделала круг по манежу, прихрамывая и вглядываясь в зал. Ожидая, когда со мной начнут говорить духи и призраки. И самое неприятное, что делаю я каждое действие безвольно, и сознание вроде не отключилось, но моё тело словно живёт сейчас своей жизнью.

Возвращаюсь в центр, делаю взмах рукой, и под купол взмывают маленькие сияющие звёздочки или вспышки. Замирают и вдруг начинают взрываться как петарды, но без звука, зато очень красиво.

Так красиво, что в глазах рябит. Опускаю взгляд и замечаю, что под ногами раскинулась водная, едва поблескивающая гладь. Кажется, что это огромный и бездонный колодец, где-то в глубине также сверкают огоньки, но в прошлый раз вокруг меня кружили рыбы, теперь только вспышки и светляки.

В зале кто-то кашлянул и тем словно дал отмашку на настоящее действо.

Из «воды» начали подниматься призраки, и их теперь вижу не только я.

Всего двенадцать, кто-то из зрителей не выдержал и сбежал, под громкий топот испуганных ног, вокруг меня начался «хоровод» призрачных душ, и я глубоко вздохнув, набралась смелости и указала на первого «человека». Позволив ему говорить.

Слишком уж вид у призрака представительный.

Его тоже кто-то из зрителей заметил и ахнул.

– Вы можете говорить! – шепчу мужчине, но он приблизился ко мне и прошептал на ухо.

– Пусть к тебе подойдёт человек по имени Николай Ильич, он сейчас в зале.

Я тут же вызываю на сцену Николая Ильича и ко мне подходит мужчина из VIP-ложи, даже испугаться не успеваю, начинаю ему что-то шептать очень долго и самое неприятное, что ни единого слова из этого сообщения я не поняла.

Мама дорогая, я на иностранном? На немецком! А я его вообще не знаю. Это призрак подстраховался, чтобы сообщение оставалось тайным. Единственное, что поняла: «Его царственное Величество!»

«Абонент» стойко слушает послание, с опаской поглядывая на «воду» под ногами. Держу Николая Ильича за дрожащую руку, прям вцепилась, что-то я ему такое сообщила шокирующее. Тут неважно, мужчина или женщина, сильный или слабый физически. Такие переговоры мало кто может выдержать.

– Э-эт-то всё? – спросил Николай Ильич.

– Да, призрак сказал, что более информации нет, – отвечаю уже по-русски.

А я уже вызываю следующего человека, и следующего…

Теперь говорю что-то открыто, что-то тайно на ухо очередному счастливчику, кого вызвали на приговоры предки, друзья, знакомые.

Мне самой запомнилась одна женщина, к ней пришла очень дальняя родственница и так слёзно умоляла забрать её доченьку маленькую сиротку.

– Маша, милая, я Тося, сестра твоя. Ты единственная, кто мне поможет, смилуйся, забери Алёнку от злыдней. Лупит хозяйка сиротинушку мою, понукает, заставляет люльку качать денно и нощно, она уже забыла, когда спала. Сгинет доченька, а она тебе в старости такой опорой будет. Спаси сиротинку, ей всего-то восемь годков.

И назвала адрес, недалеко какой-то городок, улица, дом и имя злобной гадины, измывающейся над сиротой.

Я после таких слов сама бы побежала и спасла девочку.

Но Мария всхлипнула и скорее ответила:

– Завтра же поеду, но отдаст ли мне девочку? Ведь нету доказательств-то, что мы с тобой сёстры, двоюродные же. А эта мымра родная сестра твоего покойного мужа…

– Я отправлю с вами дознавателя, останьтесь после представления! Заодно проверим правдивость этого представления! – внезапно я снова услышала голос Николая Ильича, теперь уже настойчивый.

Призрачная Тося вздрогнула, испугалась, но неожиданно подлетела к мужчине из VIP-ложи, прикоснулась к его плечу и растаяла.

А представление продолжается. Следующие тайны вскрываются, будоража интерес и любопытство публики. К концу выступления мой голос сделался сиплым.

Но я договорила всё, что от меня требовалось. Вдруг появилась моя маленькая спасительница Петра, создала иллюзию летящих Жар-птиц, и внезапно всё погасло, вместе с моими силами, с трудом в темноте сбежала за кулисы, и в зале вспыхнули прожекторы, заиграла музыка, но её заглушили бурные овации.

Такого шквала аплодисментов не помнит ни один артист цирка.

– Ты почему вышла без предупреждения? – Гриша подхватил меня на руки и понёс в фургон, понимая, что после моего выступления остальным артистам делать на арене нечего. Он не успел выступить, но не очень расстроился по этому поводу. Его больше волнует моё выступление.

– Они меня вытолкнули.

– Я тоже их видел. И даже не знаю, как тебе сказать…

– Что сказать?

– Первый призрак – это покойный царь Александр! Ты говорила с царём.

Вот это я попала, за откровение государственной важности меня по голове не погладят.

Очень захотелось выпить те капли, какими меня напичкал доктор Бармалей, чтобы уснуть и покрепче.

– Я очень устала, сама бы и до фургона не дошла. Жаль, мы не женаты, попросила бы тебя помочь с платьем.

Гриша улыбнулся, ему тоже очень жаль, что мы не женаты.

За нашей спиной снова раздаются крики коробейников, представление завершилось, публика не спешит покидать нашу площадь. А у меня нарастает неприятное ощущение, навязчивое желание сбежать и спрятаться, и чем дальше, тем лучше.

– Я тебе помогу с платьем. Жених же…

– Помоги.

Позволяю ему расшнуровать завязки, какие я с трудом сама накануне затянула, поднимаю руки, и платье сползает вместе с париком и маской.

– Я люблю тебя, Деля, очень люблю.

Прошептал, расправляя мои рассыпавшиеся по плечам волосы, прижимаюсь к своему силачу и жду резкий стук в дверь. Я уже знаю, что VIP-зрители без меня сегодня не уедут.

– Адель Андреевна! Выйдите, нам нужно обстоятельно поговорить.

Из-за двери раздался настойчивый голос Николая Ильича и тот самый стук, какой я ждала.

– Сейчас мне нужно надеть платье.

Гриша крепко обнял меня, уткнулся лицом в волосы и простонал, заставляя моё сердце биться от страха с неистовой силой.

– Я не пущу тебя, Адель, я знал, что этим закончится.

– Не делай глупости, я поговорю и вернусь.

– Нет!

– Да! Помоги мне одеться, и шляпку с вуалью подай. И умоляю, не делай глупости, чтобы мне ещё и за тебя не волноваться!

Вырываюсь из крепких объятий, и быстрее салфетками смываю грим, собираю волосы в хвост, надеваю самое скромное платье и шляпку.

– Я вернусь, обещаю. А тебе, кстати говоря, лучше проехать к Аксёнову, предупреди его.

И выхожу к полицейскому, надеясь, что наручники на меня сразу не наденут.

– Адель Андреевна, я рад, что вы согласились выйти и решились не делать глупости. Нам нужно проехать в канцелярию на обстоятельный разговор. Надеюсь, вас эта поездка не слишком напугает.

– Не больше, чем вас напугало моё представление. Но соль проблемы в том, что я и не боюсь. Если вы решите меня в чём-то обвинить, то я просто усну и не проснусь. А вы лишитесь медиума, пусть даже такие, как я для вас являются кем-то третьесортным и опасным.

– Вот это и предстоит выяснить, степень вашей опасности.

Он взял меня под руку, как преступницу, и быстрым шагом повёл к чёрному экипажу, как назло заболела нога. Да так сильно, что я вскрикнула, оступилась и начала падать.

Зрители заметили, и над площадью поднялся неодобрительный вой!

Полицейскому ничего не осталось, как подхватить меня на руки и почти бегом отнести в карету. Кажется, он решил, что я саботирую, но ничего не сказал. Карета рванула с места, потому что толпа уже догоняет нас. Ещё немного и меня отобьют.

Глава 25

Между небом и землей

Кто-то из совсем уж дерзких зрителей не стерпел и, пользуясь темнотой, кинул камень в карету.

«Бум!»

Гулкий звук заставил кучера крикнуть коням что-то непристойное, и мы понеслись, чуть не галопом по улицам столицы.

– Вас любят! Такое представление сводит с ума, – Николай Ильич излучает противоречивые чувства, его потрясло сообщение призрачного царя, но есть и ощущение сделанной работы, он поймал крупную рыбу – меня, и везёт сдавать, наверное, медальку получит, а может, и две. Едва сдерживаю раздражение и максимально спокойно отвечаю:

– Ничего необычного, если допустить, что это тоже реальность. Мне вот сказали, что лекарей и ясновидцев, не слишком сильных вы не наказываете.

– Мы и сильных не наказываем. Только провинившихся и опасных.

– Я неопасная! – как-то слишком по-детски заявила и села ровнее, нога теперь ноет, не могу её держать вниз.

Поднимаю, снимаю тесную туфельку, и даже в полумраке видно, что у меня снова отёк и снова синяк, ужасное состояние стало откровением для полицейского.

– О! Простите, я не знал. У вас серьёзный ушиб или перелом? Вы поэтому упали? – Николай Ильич и правда испугался, так посмотрел на ногу, будто её уже пора ампутировать, а он не может на это решиться.

– Да, я больше недели назад сорвалась с трапеции, нога повреждена, головой ударилась, потеряла память и пережила клиническую смерть и после этого начала видеть призраков. Но вы мне всё равно, не поверите.

Он словно не услышал последнего уточнения и спросил о том, что ему интересно во мне:

– Так вы не с рождения такая?

– Какая такая? Ненормальная? Нет, после падения. Потому неопасная.

– Вы нет! Но то, что вам говорят ваши призраки, может быть очень опасным.

– Вы про призрак царя Александра? Я ни слова не поняла из того, что вам передавала, и даже не вспомню. Они меня блокируют, в моменты откровения.

Показалось, что мы уловили взаимопонимание, и он уже проникся моей проблемой, но увы. Карета остановилась, и Николаю Ильичу пришлось снова взять меня на руки и нести в здание Тайной канцелярии.

Но попутно крикнул дневальному, чтобы тот срочно вызвал военного лекаря.

– Сейчас вас осмотрят, – он так и несёт меня по коридорам, а я прижала к груди туфельку и с каждым шагом начинаю всё больше волноваться.

Появилось нестерпимое желание оказаться рядом с Гришей, позволить ему обнять себя и забыть про эти дурные события.

– Я должен был вас задержать, допросить, завтра вашим делом занялись бы на самом верху, но учитывая ваше состояние, размещу вас в следственном изоляторе, есть специальная комната для знатных, попавших под подозрение, вам там будет удобно.

Вместо ответа я лишь поджала губы, чтобы не заскулить от страха.

Как же, удобно. Сам, поди, уедет домой, а я здесь в «однозвёздочном отеле» куковать…

Но мне нужно пройти через это. Нужно.

Я чувствую, что это честный путь, который позволит мне не прятаться всю оставшуюся жизнь. Вот только вопрос в другом.

Сколько осталось?

С каждым шагом следователя мне всё хуже.

В висках тюкает, в сознании мысли путаются, и тошнит.

– У меня сахар в крови упал. Я сейчас сознание потеряю, после представления сил больше нет…

И отключилась.

Опасное мероприятие – вот так отключаться на руках незнакомого мужчины, находясь в полной его власти.

Но, несчастный следователь запомнил мою угрозу, что я могу вот так уснуть и не проснуться. Потому что много людей видели, как он меня выкрал из цирка, если умру, то мало им не покажется. Ух, как засуетились, шума и страха я на них нагнала. Потому что очнулась ночью в очень приличном помещении, надо мной какой-то доктор и женщина в белом.

– Голубушка, вы нас напугали. Как вы…

– Никак… Продолжайте пугаться…

И я снова провалилась в глубину того чёрного озера, по которому «гуляла» на манеже.

Теперь уже осознанно.

– Петра! Помоги мне! – кричу во тьму, прекрасно понимая, что моя душа уже покинула тело Адель. Но мне нужно кое-что важное узнать, раз уж такая оказия образовалась.

– Аля! Ты решила умереть? А как же Гриша?

– Гриша не маленький, справится. Вы меня вынудили. Я больше не хочу быть пешкой в этих опасных играх.

– Ну и зря! Ты не пешка, а королева. Тебе осталось-то совсем чуть-чуть, и они бы тебя все начали уважать.

– А просто так нельзя уважать человека? Хорошо, я вернусь, но у меня к тебе большая просьба, помоги узнать, как я погибла. Я, которая Алевтина Антонова, меня что-то не отпускает, что-то тянет в прошлое. Я и с Гришей не могу нормально общаться. Ведь всё ещё замужем за Михаилом. Ты маленькая, наверное, не понимаешь.