Текст книги "Хозяйка бродячего цирка (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Гриша, нам надо заехать в одно место, извозчик уже знает адрес, а потом очень обстоятельно поговорить.

Мы уже сели, Гриша поднял крышу, чтобы не привлекать внимание прохожих, на него очень уж заинтересованно смотрят, особенно женщины. Кажется, что пока я на его фоне – незаметная бледная моль. Но после нескольких представлений всё изменится. Люди начнут узнавать, и весь план конспирации пойдёт под откос.

– Как всё прошло?

– В целом неплохо, но по частностям – ужасно. Я не могу пока говорить, чтобы не разозлить тебя и не разрыдаться, сейчас купим маски и парик, а может и по паре того и другого, вернёмся домой и всё расскажу.

– Мы можем проехать в ресторан, тебе не помешает приятно провести время…

– Нет, мне нельзя показываться в городе.

– Это потому, что ты баронесса, а я мужик? – в его голосе прозвенела обила или досада.

– Нет, это потому, что я для них ведьма, Адель из цирка – опасная ведьма, и за такое меня могут упечь в крепость. Если кто-то донесёт, а у меня столько врагов, что они в очередь выстроятся. Алмазов, Кирилл Чернов, Мазур, я им всем мешаю.

Гриша помрачнел, он и сам понимает, что это опасные игры. Любой зритель может жалобу написать.

– Значит, ты не выйдешь больше на арену? Уходишь? Ты поэтому отдала мне цирк?

В этот момент поняла, что не могу ему сказать правду. Мне больно, а для него это станет крахом. Я не только медиум, похоже, что и менталист, чувствую его, как себя.

Вообще, это идиотская затея. Мне реально нужно уехать, спрятаться, поменять имя, от меня же отстанут.

– Молчишь? Это правда?

– Нет, всё иначе, и настолько глупо, что я пытаюсь подобрать слова, но они не подбираются. Первое, я чувствую, что если откажусь выходить на манеж и говорить от лица призраков, то они сведут меня с ума, и это не шутка. Ты не представляешь, сколько их, и они теперь постоянно. Даже с тобой заигрывала в кафе какая-то призрачная девушка, а ты не видел. Это ужасно, опасно и тяжело, но есть ещё кое-что.

– Адель, умоляю, скажи как есть…

– Тебе не понравится. Но у меня теперь два жениха. Ты жених цирковой Адель. И Дмитрий Аксёнов решился сделать мне фиктивное, но официальное, светское предложение, как баронессе, чтобы перебить карту Чернову. Через несколько дней, когда адвокат, а по совместительству официальный жених выкинет Кирилла из особняка, мы разыграем сценку, якобы я скромная девушка вернулась из дальнего путешествия. И таким образом, спасём репутацию баронессы Адель фон Ливен, по крайней мере, на время разбирательств.

– А потом?

– А потом какая из этих двоих личностей выживет, та и останется. Вторую придётся распилить и сослать, забыть.

– Идея хорошая, но выступать тебе опасно, – кажется, он не понял, что у нас с ним, как пары шансов очень мало. Репутация Адель из цирка в плачевном состоянии, это лишь дело времени. Я уже выступила на свою голову.

Разговор пришлось прервать, коляска остановилась у красивой лавки, и извозчик обещал подождать.

Довольно быстро я купила себе три варианта маскарадных масок. Два парика, к сожалению, уже с укладкой. Но что поделать, буду выглядеть как венецианская кокетка. Гриша заметил очень красивое платье, на примерку нет времени, потому положилась наудачу и утягивающую шнуровку на спине, а ширина юбки значения не имеет. Веер, перья, для сценического образа, только хотела взять ещё что-то для выступлений, но передумала, и так всего полно.

А буду ли продолжать цирковую карьеру?

Что-то подсказывает, что ещё раза два, может быть, выйду, а потом уже не дадут.

Нам быстро упаковали обновки, и через минут сорок неспешной езды по загруженным улицам вернулись в цирк. Попросили извозчика проехать дальше за шатёр, чтобы пробежать в свои фургоны, перед билетной будкой уже столпился народ, а ведь сегодня нет выступлений.

Теперь в собственном цирке я – партизан, вынуждена прятаться от всех.

– Ты, сразу примерь парик, и губы ярче накрась, может, и прав этот Аксёнов, если разыграем комедию, то и не поймут обыватели, что ты одна. Пока отдохни, а я согрею чай, с пирожками пообедаешь, а может быть тебе что-то принести из харчевни?

Забота Гриши рвёт моё сердце, он всё прекрасно понимает, и всё равно даже не ворчит, принимает как данность и продолжает заботиться обо мне.

– Ты золотой человек, Лола права. Мне так жаль, что обстоятельства выкручивают мне руки и не позволяют сделать то, его очень хочется…

Виновато улыбаюсь, стоя на ступенях своего фургона.

– А что бы ты хотела сделать?

– Обнять тебя, прижаться, поцеловать и забыть обо всех бедах. Ты как самая спокойная гавань в любой шторм. Знаешь, я буду стараться изо всех сил, чтобы именно этот вариант жизни с тобой, остался реальным, без всяких баронств и прочей мути светского общества.

Гриша улыбнулся, взглянул на меня так, словно мы уже обнялись и поцеловались.

Настойчивое ощущение тюкает в висках – я не могу с ним расстаться. Физически не могу. Возможно, что Федора права, я сама призрак и Гриша моя огромная энергетическая батарея, рядом с ним я действительно живая.

Но он лишь поцеловал мою руку и позволил забежать в фургон, спрятаться от шума, какие-то люди идут к нам, и слишком громко говорят.

– Мадмуазель Адель, будьте добры покажитесь. Вам гостинцы…

Слышу голос нашего фокусника Василия, и Гриша ему что-то ответил.

Выглядываю в окно и понимаю, что выйти обязана. Только надо срочно парик натянуть и губы накрасить, и хоть бы очки или маску…

– Сейчас выйду, несколько минут.

Натягиваю сетку на свои волосы, сверху парик, сел как влитой. Яркую помаду, немного румян и маску. Вместо скромного платья надела удлинённую жилетку из бархата, расшитую золотыми шнурами. Только пера не хватает в волосы, и можно в кабаре, плясать канкан. Но с больной ногой только и плясать!

Замечаю в углу трость, вот он, самый важный отличительный аксессуар. Цирковая Адель повредила ногу, об этом все знают, и я буду везде ходить с тростью, ещё и прихрамывая.

Этот выход произвёл неизгладимое впечатление на наших артистов, а тут и Лола, и Василий, и даже Пе-Пе с Сесиль. Только Гриша улыбнулся и подал мне руку, помогая спуститься.

– Господа, всё изменилось со вчерашнего вечера, яркий свет режет мне глаза, теперь мне придётся ходить в маске.

– А парик?

– Сценический образ, не задавайте глупых вопросов, сами же не маленькие. Она не хочет, чтобы на неё пальцем показывали на улице. Это опасно.

Гриша предельно точно сформулировал, я до такого тезиса и додуматься не успела.

– Там вчерашняя женщина, Ольга Ложкина приехала, привезла тебе огромный пирог и подарки. Надо бы поздороваться, – негромко пояснил Василий и показал рукой на вход на нашу территорию.

– Да, конечно, только не на виду у всех, позовите её в шатёр. Пожалуйста.

Василий пошёл за посетительницей, а я снова под прикрытием Гриши и нашей компании пробежала за кулисы, за ограждением столпились любопытствующие и показывают на меня пальцами, у всех есть заветные вопросы, но я не могу пока принимать всех подряд. Мне уже кажется, что пора снимать номер в гостинице или квартиру, в цирке я как рыбка в круглом аквариуме.

В шатре уже собрались почти все наши и гостья с подарками. Ольга поставила большую корзину на бортик манежа и подошла ближе, очень тихо начала рассказывать последние события из своей жизни. А я вижу её призрачного мужа, он рядом с ней и улыбается с благодарностью.

– Ох! Госпожа! Вы всё верно сказали.

– Простите, я была в трансе, даже не помню, что говорила.

– Вы от моего мужа весточку передали. Я теперь знаю, где его могила, а самое главное, теперь уж точно заупокойную заказала, а то и не знала, как молиться о его душе-то. Уже подала в храме-то. Про облигации в банке вы мне шепнули, они нашлись, и мне их отдадут позже, как вдове, пришлют письмо с подтверждением о смерти, так и перепишут. Но и это не всё, у мужа была кубышка на чёрный день, и вы сказали, где искать. И я нашла. Мне теперь на жизнь хватит. Вот, не побрезгуйте, примите. Вы нас от нищеты спасли. Уж к концу года нас из дома с детками выгнали бы. Если бы не подруга, не пришла бы я на представление и не узнала бы от вас правду. Храни вас Бог!

Она всхлипнула, а я протянула к ней руки и обняла.

– Он и сейчас рядом с тобой. Через положенное время перейдёт в мир иной по всем правилам, а ты держись. Ради детей живи, теперь уже всё будет очень хорошо, никто вас не обидит.

– Спасибо Вам, спасибо…

Никто под куполом нашего шатра не смог сдержать слёз, даже мужчины.

Я лишь взглянула на Гришу, он и без слов понимает, что бросить свои выступления я не имею морального права, даже зная, что каждое выступление затягивает на моей шее петлю всё туже и туже.

Глава 20

Особняк фон Ливен

Кирилл Борисович Чернов проснулся утром с неприятным ощущением. Он хорошо знает это раздражающее предчувствие чего-то разрушительного. Такого, что прокатывает по жизни тяжёлым валиком, раздавливает до такого состояния, что невозможно более подняться, как сухая земля, превратившаяся в пыль под колесом телеги.

Вчерашний вечер в проклятом цирке изменил всё.

Он не ожидал, что эта девка, дешёвка, незаконнорождённая дрянь – одарённая. Её потрясающее выступление сломало все представления о мире, о реальности. Он в детстве бредил всевозможными историями, сказками о таких вот людях, мечтал встретиться, спросить о чём-то таком эдаком, чтобы ответ открыл не только глаза на реальность, но и дар, не такой, как у матери, не колдовство, а настоящее волшебство, чтобы создавать что-то потрясающе красивое.

Кирилл всегда мечтал быть кем-то большим, чем просто человеком. Мечтал до того момента, как повзрослел и осознал, что магия – это глупость, а единственные силы, какие правят миром: деньги, власть, и немного чёрного колдовства, чтобы достичь желаемого.

На этом и сосредоточился. Причём настолько, что однажды не заметил грани между добром и злом, перешагнул, а когда оглянулся, понял, что этой самой грани для него лично не существует.

Но вчера эта грань вдруг возникла.

Непримиримая и беспощадная граница, разделяющая его и ту женщину, которая по всем бумагам должна стать его женой.

Она манила своей красотой, возбуждала желание, и потом, когда начала говорить от лица каких-то призраков, вдруг вызвала приступ лютой ярости и ненависти.

Почему-то даже вспоминать противно, но не её.

Чёрт возьми, вот оно!

Ему вдруг стало тошно от того, как он начал орать, выкрикивать проклятья, словно обиженный ребёнок в лавке, на глазах у сотен зевак, и ведь точно кто-то его узнает.

Сбежал как трус.

Забурился в какое-то питейное заведение по дороге и…

Захотелось промочить горло чем-то более крепким, нежели утренний чай. Оказалось, что все эти пошлые муки совести не что иное, как типичное похмелье.

Потянулся, в голове словно кони пробежали, а во рту эти самые кони ночевали, оставив после себя мерзкий вкус на языке. Пришлось унять свой псевдободрый настрой и медленно спустить ноги с постели, подойти к небольшому бару и плеснуть лечебную жидкость в рюмку. Опрокинуть её залпом и поморщиться от отвращения.

– Я никогда не женюсь на этой цирковой шлюхе. Ни-ко-гда! Лучше уничтожу её под корень. Как и хотел сразу, когда узнал о её существовании. Нам с ней тесно под одним небом.

Взглянул на себя в зеркало и поморщился.

Отёкшее лицо, помятое, грязные засаленные волосы как сноп соломы.

– Только постоял рядом с этой дрянью и уже чувствую себя ужасно. Нет, так дело не пойдёт.

Рука потянулась к колокольчику, но вовремя спохватился, ещё только звона не хватало его больной голове.

Пришлось крикнуть слугу и отдаться в его умелые руки:

– Через пару часов я должен выглядеть идеально. Ванну, чистое бельё, побриться и лёгкий завтрак чуть позже.

– Вы куда-то изволите собираться? Карету заложить?

– Да надо по делам в деловой центр. Прикажи кучеру в час по полудню подготовить экипаж.

– Слушаюсь.

Два часа усердной работы и Чернов снова почувствовал себя легко и непринуждённо, словно ничего не случилось. И он готов шагать по головам, трупам врагов, соперников и выскочек.

– Наконец-то я снова себе нравлюсь! Эта женщина действует на меня разрушительно! – проворчал, глядя на себя идеального в круглое зеркало.

– Простите, Ваше превосходительство, какая женщина?

– Неважно.

– Так, вы-с запамятовали-с, приказали подать карету, а госпожа Толстова обещалась за вами заехать. Что-то про новую коляску…

– Ах да! Вот чёрт. Всё вылетело из головы, ненавижу эти минуты собственной слабости, всё идёт наперекосяк. И что делать? Да, собственно, тогда отмени нашему кучеру работу. Дождусь Зинаиду Львовну и вместе заедем по делу.

Долго ждать не пришлось, к дому подкатила карета, Чернов приказал подать стельный котелок, перчатки и трость, но слуга объявил о визите совсем другого человека:

– К Вам адвокат Мазур, говорит дело очень срочное, не терпит отлагательств.

– Зови в кабинет. Если приедет Зинаида Львовна, предложите ей чай в гостиной, извинитесь, сошлитесь на очень важное дело.

– Слушаюсь.

Пришлось отложить трость, шляпу и перчатки, и встретить посетителя, примерно догадываясь, о чём и о ком сейчас пойдёт речь:

– Добрый день, Кирилл Борисович, не гневайтесь, но я к вам с ужасными новостями.

Мазур с порога не стерпел и ошарашил важностью новости, однако не спешит раскрывать суть проблемы, чем уже разозлил.

– Так, говорите. К чему эти трагические предисловия?

– Она была у меня с адвокатом, причём кто-то её надоумил взять именно Аксёнова. Он вцепился в это дело, как крыса в кусок сыра.

Чернов сделался пунцовым. Жила на виске вздулась.

– И?

– Она потребовала бумаги, подписала их и вступила в права.

– И?

– И написала замораживающий приказ. Она написала распоряжение, запрещающее вам и кому-либо ещё без её ведома пользоваться счетами в банке, и так как вы для неё человек посторонний, то и потребовала освободить доходный дом её отца, вам придётся переехать в дом вашей покойной матушки. И, судя по всему, между вами уже вспыхнул конфликт, о женитьбе речи быть не может. Вы проиграли это дело, даже не начав его. Она прекрасно понимает, что тот случай, когда на неё напали молодчики, и этот бугай покалечил оных, как бы это мягче сказать, ваших рук дело.

Потрясённый услышанным, Чернов сел в кресло и задумался.

Сам виноват, не решился завершить дело с Адель, пока отчим был жив, тогда бы старику не пришлось ничего иного, как написать завещание на имя пасынка. Но ведь барон Андрей Фёдорович поклялся, что не даст шанса падшей циркачке на наследство. Это проще деньги выкинуть в реку, он ведь так и говорил.

Какой подлый старикашка, говорил одно, продумывал другое, а сделал третье. Везде выкружил себе удобства, и Кирилла заставил себя досматривать и уважать, и обещаниями кормил до последнего.

А потом как гром среди ясного неба оглашение завещания, выяснилась его воля, всё передать Адель, объявить её настоящей кровной наследницей и единственной дочерью. ЕДИНСТВЕННОЙ! Имя пасынка нигде не упоминалось! Предсмертное требование никто не сможет опротестовать. И тогда сам Мазур предложил вписать один пункт, всего один, в уже готовое завещание, пункт об обязательном браке Адель с Кириллом Борисовичем. Он и шепнул, что фраза вполне логичная, место для неё есть, всего одна строчка. После свадьбы девица родит младенца, настоящего наследника, и от неё можно будет избавиться.

– Что же делать? Съезжать? На потеху всей публике столицы? А счета? Мне доступ запрещён.

– Но у вас есть свои деньги и дом. Вы же понимаете, Кирилл Борисович, это не был план, а всего лишь попытка. Девица оказалась хитрее. Но она циркачка, пусть передала всё своему компаньону, однако прошлого не изменить. Для общества она грязь. Вас поддержат.

Чернов встал с кресла, сделал несколько шагов и вдруг решился. Прекрасно понимая, что Адель он сам никогда не захочет видеть рядом с собой.

– В Тайной канцелярии есть советники по чёрной магии…

Мазур поморщился, к этому подразделению Тайной канцелярии никто бы в здравом уме и на пушечный выстрел не приблизился.

– И что вы предлагаете, они не любят манипуляции своими делами. Донос на пустом месте и вам дорого обойдётся.

– Не мне, это же вы вписали строку в завещание. Адель оказалась чуть умнее, но вы забыли о её тётушке, она поднимет вой против меня ещё громче. Времени на исправление ошибок день-два, вот и давайте-ка эту тему закрывать правильно. Вам достаточно поделиться с господином Верещагиным мыслью, что в цирке появилась чёрная ведьма, дурит людей, причём так, что голова кругом. Я был на её ужасом представлении, и вы просто попросите кого-то из Канцелярии по расследованию тайных магических дел посетить выступление мадемуазель Адель. Нам и делать ничего не нужно! Завтра у неё следующее выступление. А послезавтра я отправлю в карцер траурные цветы, пусть радуется.

Чернов так улыбнулся, что у адвоката холодный пот выступил на висках. Это дело слишком рискованное, и на него категорически нельзя обращать внимание такой могущественной организации. Но промолчал, не обязательно же самому идти «на Голгофу», можно и письмо отправить со своим секретарём. И Агнес запугать колдовством, уж такое-то…

Кирилл понял, что Мазур решился содействовать, и продолжил:

– Я не собираюсь съезжать, по крайней мере, в ближайшие дни, даже если приедет, как его там, Аксёнов, силу применить сможет только по судебному распоряжению, а до суда дело не дойдёт. Ибо наша чёрная ведьма уже отправится в крепость к таким же, как она. Будет им компания.

Глава 21

Откровение

В хаосе событий, переговоров с нотариусом, юристами, и в довершение всего бонусом получив параллельное предложение руки и сердца от Аксёнова, я совершенно растерялась.

Как под гипнозом следую плану с переодеванием, но до конца его смысл так и не поняла. Притом что сама же и предложила.

С другой стороны, взять Пе-Пе, пока в гриме – клоун.

Как смоет грим, переоденется – вполне симпатичный, приятный мужчина среднего возраста. Единственное, что его выдаёт, это артистичные движения, слишком широкая улыбка и грустные глаза.

Вот и я в образе вряд ли буду узнаваемой, и имя уже на слуху не Адель, а Аделина Монс, от слова монстр. Все дела теперь ведёт Гриша, и он мой новый псевдоним поддержал, так Остап меня и будет объявлять. В документах вообще под фамилией Попова. А баронесса везде значится под знатной фамилией фон Ливен.

Вдруг появилась уверенность, что несколько номеров я смогу выстоять.

Но совершенно иначе, обстоит дело с обвинениями в колдовстве. Самое ужасное, что я не могу пока управлять процессом, вообще не понимаю, какая картинка создастся в моём воображении во время представления. И как я её транслирую людям. Говорить что-то о родственниках, как в случае с Ольгой, это одно. Но визуальные спецэффекты – совершенно иное, массовый гипноз – вещь скользкая и опасная.

И ещё неприятно, что я теперь под замком. Слишком много зевак и уже репортёры пожаловали. Даже прогуляться невозможно. Я уже решилась переехать на время в гостиницу.

В дверь тихо постучали.

– Адель! – слышу тихий голос Гриши.

– Входи! Открыто!

– Вот и зря, сколько тебе говорить, что надо закрывать свой фургон. Ворчу, как старик. Это от страха за тебя.

Он вошёл и запер за собой дверь на засов. Повернулся, и я ахнула.

В руках силача букет роз, такие красивые, крупные.

Он протиснулся, неожиданно опустился на одно колено, протянул цветы и сразу к делу:

– Я тебя люблю больше жизни, точнее, мне без тебя и жизни нет. Ты сказала, что приложишь все усилия, чтобы мы остались вместе, а большего мне не нужно. Мы всё преодолеем и исправим. Но я хочу сделать тебе настоящее предложение, чтобы у того юриста шансов не было, роль пусть играет, но не более того. Будь моей женой, позволь заботиться и носить тебя на руках, даже когда твоя ножка заживёт. И после я подам на реабилитацию, такое тоже возможно, ведь я защищал честь невесты, а потом жены, это, как оказалось, совершенно иной закон. По прошествии времени, да за хорошие деньги мне тихо снимут судимость. Нам же много и не надо, только смыть пятно с репутации.

Вместо ответа расплываюсь в улыбке. Протягиваю руки и делаю то, о чём мечтала почти весь день. Обнимаю его за шею, прижимаюсь, так и сидим на небольшом коврике на полу моего фургона.

– Да, очень хочу быть твоей женой. Но совершенно не хочу разбивать твое доброе сердце. Вообще, ничего не понятно. И столько нас сложных моментов ждёт.

– Вот поэтому я и хочу сделать тебе настоящее предложение, чтобы ты чувствовала, что я всегда рядом.

– Гриш, ну разве ж ты не рядом? Ты всегда первый и единственный человек, кому я полностью доверяю, как себе. Давай уже кольцо! А то предложение сделал, а колечко не даришь.

Он улыбнулся моей настойчивости, и показал милый фокус, совершенно пустые, чистые ручищи, сделали пару магических пасов, и вдруг у меня за ухом обнаружился новенький перстенёк. Такой хорошенький.

Я подставила пальчик и позволила ему надеть помолвочное кольцо.

– Мы объявим, что обручены в труппе?

– Да, и новость просочится за пределы цирка, и уже никто не решится подумать, что ты та самая баронесса.

– Постой, ты сделал мне предложение из-за плана?

– Нет, я сделал тебе предложение, потому что люблю тебя. Поженимся, ты возьмёшь мою фамилию, и в этот момент можно взять другое имя, мне нотариус подсказал, ещё как вариант. Замужняя женщина уже не принадлежит роду отца. Удивительно, как много вопросов решает наша настоящая свадьба.

Он улыбнулся, а я удивилась, почему Адель не пошла на этот честный шаг, ещё до судов над Гришей, ведь она точно знала об этом законе. Может, денег не было на оплату пошлины, а может быть и взятки.

– Это правда? Я вот так просто могла тебя спасти и не сделала этого? – спрашиваю и краснею, не за себя, а за Адель

– Ты, скорее всего, не знала, да и денег лишних не было, цена свободы чуть более тысячи. Зато теперь тебе будет проще доказать, что тебе не нужно это наследство и жизнь в светском обществе. Они всё равно тебя не примут.

– В таком случае я полностью согласна на твоё предложение, раз нотариус предложил, значит, это рабочий вариант. Но не стоит забывать про обвинение в колдовстве, Аксёнов прав, медиумы под запретом, и я нарушаю очень тяжёлый закон.

Он наклонился, поправил мой локон и очень долго посмотрел в глаза, поднимаю брови в немом вопросе, что ещё недосказанного осталось между нами. Пора бы уже поцеловаться, как правильным жениху и невесте, а он всё медлит.

– Ты иначе смотришь, совершенно иной взгляд. И он мне нравится до дрожи. Не оставляй меня, Деля.

– Гриша, ты постоянно это повторяешь? Я лично не собираюсь. Но вот обстоятельства. Думаю, может переехать в гостиницу? Или ещё лучше дом снять…

– Там тебя найдут ещё быстрее, здесь мы все тебя охраняем. Потерпи.

– Да уж… Это я проходила, три недели карантина в пандемию, запертые с мужем…

Мои глаза округляются, губы поджимаются, но уже слишком поздно, слово не воробей. Я так привыкла, что замужем за Михаилом, привыкла к воспоминаниям о нашей бытности. И пандемия, вроде как, показала, что мы крепкая пара, поругались только раз или два. А теперь Гриша смотрит на меня как на умалишённую, совершенно не понимая, про какого мужа речь.

– Постой. Муж?

– А разве Федора тебе не сказала?

– Она сказала, что ты сама стала словно призрак в своём теле, я думал, умерла, но вернулась. Осмыслила свою жизнь, к тому же память от ушиба потерялась. Но ты, это ты.

– А стрижка?

Гриша сидел как атлет, держа красивую позу, а теперь отпрянул от меня, и плечи опустились. Я уж было подумала, что пора скручивать кольцо с пальца и возвращать его очередному неудачному жениху, второй после Чернова.

– Да, стрижка. Так ты совсем не Адель?

Молча качаю головой, могла бы соврать, но Гриша такой подлости не заслуживает. Напряжение растёт, и я решаюсь. Снимаю кольцо и отдаю со словами правды:

– Я не помню, что со мной случилось, но помню совершенно другую жизнь. И там я умерла, это очевидно, Адель умерла здесь, а в её теле вдруг оказалась я. В первый же день хотела отказаться, от этой жизни, ведь не моё всё это, но не смогла. Федора сказала, что твоя любовь впаяла меня в тело Адель.

Гриша смотрит на меня, на кольцо, снова на меня. Потом резко наклоняется, обнимает и целует.

Это непростой поцелуй, совершенно непростой. Он проверяет свои чувства, после услышанного. Другой бы взял время на обдумывание, а силач оказался слишком сообразительным, он всё понял и сопоставил за секунду.

Не смогла сдержаться и ответила, страстно лаская языком его жадный рот. Не потому, что хочу его привязать и обмануть, а потому что тоже за эту секунду поняла, что только с ним мне по-настоящему хорошо. И если он сейчас уйдёт, я просто лягу на кровать, закрою глаза и выйду из тела Адель навсегда. Уже понимаю, как это сделать…

– Она меня не любила, жалела, использовала, дружила, заигрывала и пользовалась преданностью, и адвоката наняла только в счёт платы за спасение. Но она всеми фибрами души стремилась стать баронессой. Она бы своему названому братику глотку перегрызла в цирке, за ту угрозу, да и потом. И со мной бы даже не разговаривала после предложения Аксёнова. Я тебя люблю, милая незнакомка, тебя. Твою настойчивую тягу ко мне. Но не смею заставлять выбирать. Уезжай из цирка, я дам тебе денег, и ты примешь титул по всем правилам, у тебя же есть какая-то тётка.

– Ты меня выгоняешь? Но без меня вам не выиграть и даже кассу не сделать. И очень странно от взрослого мужчины слышать сначала «Я люблю тебя, незнакомка!» и тут же: «Вали из моего цирка к тётке!». Нет уж, отдавай кольцо сейчас же. Я не дура отказываться от такого красавчика, как ты!

И с силой разжимаю его пальцы, буквально выцарапываю своё кольцо и надеваю его на свой безымянный палец.

Поднимаю взгляд и мысленно проклинаю эмпатию, потому что Гриша растроган моим очередным искренним порывом.

– Гриша, ты лучший. В жизни всегда есть какие-то испытания, переживём, честное слово, меня может остановить только то, что ты не доверяешь мне, и брезгуешь. Ведь я реально по сути своей – призрачная самозванка, внезапно ожившая в этом теле.

Вместо ответа силач сгрёб меня в свои объятия, и я вдруг успокоилась, дыхание сделалось ровным, как же мне хорошо рядом с ним. Но вопрос в другом, хорошо ли ему со мной, не стану ли я опасной для его здоровья или психики.

Но об этом лучше узнать у призраков, живые люди в этом ничего не понимают.

Глава 22

Тетя Агнес

От нашей цирковой банды в стан врага и непримиримого соперника Алмазова отправились Сесиль, Василий и Захар, они в обычной одежде практически неузнаваемые и новенькие в нашем цирке. Не думаю, что их кто-то запомнил, а наши бывшие «коллеги» и вовсе не знают.

После возвращения шпионов мы устроили допрос.

– Ну-у-у-у, – начал было отзыв Захар, потом почесал затылок и вдруг очень лаконично выдал. – Тут сравнивать-то сложно. У них цирк, а у нас магия. Вот и весь сказ. Артисты сильные, очень красивые номера, но магии нет.

Сесиль подтвердила, что труппа у Алмазова очень сильная, но обычная, а Вася лишь кивнул.

Это истинная правда. Мой пугающий номер вообще не вписывается в цирковую среду, это шоу иного разряда, а у меня нет даже базовых знаний для характеристики того, что я делаю на манеже.

– Мы слабее Алмазовских. Это и так понятно. Он свою труппу вышколил, а до этого отбирал самых лучших. Если ты уйдёшь, или не сможешь выступать, то нам даже в финал не пробиться.

Гриша подытожил короткое обсуждение по поводу наших конкурентов, и все согласились.

Мы в маленьком шатре все вместе ужинаем, обсуждаем следующее выступление, и от меня ждут инструкция, но я лишь сказала, что не управляю процессом. Призраки приходят, и сами всё устраивают.

– Они и сейчас здесь? – прошептала Лола, и испуганно осмотрелась.

– Да, постоянно, но не лезут, что очень странно. Думала, постоянно будут требовать от меня «работу», но они сейчас спокойные. Или вы тоже ждёте кого-то? Можете позвать…

Не успела договорить, как мои собратья по манежу очень дружно замотали головами, им не хочется общаться с потусторонними силами. Позже узнаю от Федоры, что цирковой народ очень суеверный, до критической степени. Сама начала обращать внимание на их странное поведение, особенно перед выступлением, у всех есть свой какой-то ритуал.

У меня тоже он есть: нацепить на себя все атрибуты нового образа и не рассердиться на обстоятельства, не психануть. Одно радует, пока в цирке нет зрителей, меня призраки не достают.

Сначала не понимала, почему они так скромно себя ведут, даже девочка, которая меня постоянно преследует, всего пару раз показалась, но потом поняла, они ждут, когда в зоне моего внимания появится их близкий и тогда-а-а-а… Тогда меня начинают одолевать неприятным воздействием.

Видать, они мне так платят за работу, делают красивое шоу, а я им переговоры с родными.

Странно, что и того старика нет, ведь явно в кабинете адвоката Мазура был отец Адель, пришёл бы, объяснился. Я даже его мыслено пару раз вызывала, но нет.

Уж он-то точно знает, что я не его дочь, и, наверное, уже злится, что я в этой истории занимаю слишком важную позицию.

Единственное, что смогла добиться от призрачной девочки, это ответ на очень непростой для меня вопрос, опасна ли я для Гриши. Она уже поздно ночью промелькнула недалеко от моего фургона, но «услышав» меня, замерла и кратко ответила: «Неопасна!»

И пропала, словно израсходовала лимит общения на сегодня.

Перед первым выступлением я спала ужасно, а сегодня вдруг проспала до позднего утра и дальше всё как обычно: душ, завтрак с Гришей в моём фургоне, мы почему-то не сказали нашим о помолвке, кольцо все видели, но даже постеснялись спросить. А скорее всего, они меня уже боятся.

– Сегодня нога не болит. Так что можно будет начать номер с акробатических поддержек, а там, как повезёт.

– Как скажешь. Мне тебя на руках качать и поднимать только в радость.

– Вот и хорошо, но это я к тому, что нам надо бы немного потренироваться примерно за час до обеда.

Гриша улыбнулся, но очень невесело.

– Ты совершенно не волнуешься и не понимаешь, как опасно тебе выходить на манеж, а я не знаю, как тебя отговорить. Наши не поймут, Алмазов обрадуется, зато Чернов не получит повода для доноса на тебя.

Прожевала еду, внимательно посмотрела на жениха и ещё раз попыталась ему объяснить:

– Я не контролирую процесс. Начнётся представление, даже если вы меня запрёте, они откроют дверь, а я как зомби, или кукла-марионетка, пойду на арену и начну шоу. Это словно какой-то мистический обряд, они почти не достают меня сейчас, но я полностью в их власти во время шоу. Даже если вы меня свяжете…

– Это и пугает.

– И меня пугает, но я пытаюсь не думать об этом. Посмотрим, это странный, магический опыт, может быть, к чему-то дельному приведёт.