Текст книги "Хозяйка бродячего цирка (СИ)"

Автор книги: Дия Семина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Не очень, если честно! Ты работай, как сам считаешь нужным, а я постараюсь улыбаться и не киснуть как тесто.

– Ну, что же, давай попробуем так.

Гриша сосредоточен, спокоен и уверен, а я нет.

Жуть как страшно. Но рядом встали Остап и Пе-Пе, готовые ловить меня, если не удержусь. И на моём поясе пока страховочный трос. На такой небольшой высоте, совершенно бесполезен, но в большей степени это психологический фактор. Однако единственный в кого я сейчас верю – Гриша.

Он сам скорее упадёт, но меня поймает или под меня рухнет, лишь бы я не упала на манеж, застеленный свежими опилками и покрытый очень плотной красной тканью. Довольно мягко, но испытывать не хочется.

Первый наш «Ап», получился очень даже ничего себе. Гриша меня держит за талию и подкидывает вверх, я делаю взмах руками и понимаю, что тело само помнит, как держать спину, голову, кисти рук так, чтобы смотрелось эстетично, и рот сам растянулся в обворожительную улыбку.

Отключаю голову и отдаюсь на волю силача.

Через полчаса тренировок я уже поняла, как стоять на широких плечах Гриши, как реагировать на его короткие команды типа: «и-и-ап, и, ух, ещё»

Но действительно сложные элементы мы делать не решились из-за ноги.

– Слушай, мы можем сделать поддержку ласточку, и как в фигурном актинии, я подкидываешь меня и ловишь рукой под низ живота, ноги вытягиваю, руки в стороны, и ты делаешь несколько оборотов, и нужно мне в этот момент юбку отпустить, чтобы она как прозрачный, красивый флаг развивалась.

– Не совсем понял, про фигурное катание и про флаг. Но вот ласточку давай, попробуем. Подкидываю тебя, поворачиваюсь и осторожно подхватываю тебя рукой на живот, ты напрягаешь его, как только можешь и в спине изгиб, давай начнём без броска, а потом с броском. Держи спину и живот! И, ап!

И мы попробовали. Со второго раза получилось очень неплохо. Всё же тренированное тело Адель мгновенно реагирует на идеи.

– Очень красиво, простенько, не хватает изюминки в гимнастической составляющей, но учитывая ранение ноги, даже этот вариант шикарно смотрится. Григорию придётся свой личный номер усложнить, чтобы зрители не пожалели потраченных копеек, – вот так подытожил наше короткое выступление Остап.

– А если мне взять какой-то красивый реквизит. Ленты или ещё лучше кусок очень длинный прозрачной ткани. Гриша меня будет кружить, а вокруг нас будет длинная такая лента, как змея извиваться, я такое смогу, и это будет эффектно. Только надо найти ткань или широкую атласную ленту.

– А это шикарная идея! Очень эффектно, я такое раз видел, у Сесиль есть запас лент, сходи, мы пока силовую часть номера проверим. А кстати, палочка – рукоятка от старого веера канатоходца, скажи ей, она поймёт. Несите гвозди, молоток, сейчас сделаем вам реквизит.

Остап быстро сообразил, что к чему в идее с лентой, и отпустил меня, а сам пока занялись просмотром и проработкой сложности второй части номера Григория.

На манеже я чувствовала себя неестественно, казалось, что это место не моё, эффект самозванки не даёт покоя. Вышла на свежий воздух и вздохнула с облегчением. Надо же, какой это стресс, а ведь в шатре и людей-то не было. Не только Захару страх сцены придётся преодолевать, но и мне.

– Ужас, ужасный! Как всё это преодолеть и не сбежать…

Ворчу себе под нос и неспешно иду к фургону Сесиль.

Даже не обратила внимание, что на площади как-то удивительно пусто, почти никого и нет. Кто-то в таверне, кто-то по лавкам столицы разбрелись все, и я осталась одна.

Похоже, именно этого момента дожидался высокий незнакомец в дорогом, клетчатом сюртуке, тонких очках с золотой оправой и котелке на английский манер.

Он не похож на гопника, способного ударить или похитить беззащитную женщину, скорее, на адвоката. Удивительно, как они быстро меня нашли.

И второе о чём я подумала, что сегодня же уеду на своём фургоне, или переселюсь в гостиницу…

– Сударыня, не спешите, я лишь юрист вашего покойного батюшки.

– Вот как? Мне кажется, что это всё лишнее и глупое недоразумение, мы уже изрядно пострадали от этого дела, прошу вас, позвольте мне жить свою жизнь. Могу подписать отказ…

– Очень странно, мы впервые встречаемся лично, но наша активная переписка заставила меня думать совершенно обратное. Вы же были готовы получить всё. И ваш сводный брат, некровный родственник вашего отца. Только вы и ваша тётя Агнес, являетесь единственными наследницами. Но увы, ваш покойный барон не вписал её имени, она будет полностью зависеть от вас материально. Да уже зависит и ждёт, когда вы вступите в права и позаботитесь о ней. Я же вам объяснял, что это дело решённое, вы по закону не смеете отказываться, такой практики в принципе нет.

В моей голове вспышками загораются какие-то воспоминания. Но они не так важны, брат сводный, неродной. И я единственная кровная, но ведь незаконнорождённая.

– Извините, но мы с моим женихом решили, что безопаснее не ввязываться в эту авантюру. Как зовут моего, так называемого…

– А вы точно Адель? Я не ошибся? – юрист смутился и перебил.

– Я несколько дней назад упала, ударилась головой и потеряла память. Видимо, мозги встали как надо, и я поняла своё место в этом мире. Передайте, так называемому, брату и тёте, что я вне игры, пусть они оставят меня в покое.

– Но он готов на вас жениться. Это очень выгодное предложение, его титул и положение в обществе, ваше богатство и красота, идеальное сочетание для девушки. Повторю, по закону вы не смеете отказаться от наследства, это последняя воля вашего отца, понимаете? Последняя! Это священный долг детей, исполнять последнюю волю, он вас не в паломничество босоногой отправил, а в богатую жизнь.

Мой рот открылся от удивления, глаза округлились, а в сознании вскипела та правда, какую до этого момента я не могла понять.

Адель реально любила Гришу, но он ей не пара. И закон она знала, что ей не отказаться от наследства. Чувствовала себя загнанной в угол, понимала, что выйти замуж за сводного братца – считай подписать себе смертный приговор, он её изведёт, чтобы захватить деньги. Потому и селёдочник-жених.

– Вот чёрт! – сорвалось с моих уст. – А завещание когда в силу вступит? У меня время есть?

– Время на что? На очередные ошибки? Мы же договаривались в переписке, что вы приедете в столицу, что вступите в необходимый срок в права. А сейчас что случилось? Жених? Забудьте эти глупости, знатные люди не принадлежат себе.

– Хорошо, оставим поэтику, пройдёмся по фактам, – я вдруг собралась, это не первая патовая ситуация в моей жизни. Главное – эмоции замести под сукно, они только мешают, никогда не бывает так, чтобы нельзя было применить поговорку про закон-дышло. – Итак, допустим, я незаконнорождённая дочь барона, даже фамилию не помню его.

Юрист криво улыбнулся.

– Барон Андре Фёдорович фон Ливен.

– Понятно, однако, есть ли какие-то сроки? Завещание уже вскрыли? Когда крайней срок вступления в права? И мы с тётей в доли вступаем?

– Если вы не помните имени отца, значит, и моё имя не помните?

Киваю.

– Алексей Максимович Мазур, юрист вашего почтенного семейства. Так вот, по вашим вопросам, завещание уже огласили, вступить в права можете хоть сейчас, но через месяц этот процесс станет необратимым фактом. Все дела, налоги, финансовые обязательства, всё станет вашей ответственностью. Понимаете, о чём я сейчас пытаюсь вам сказать.

– Догадываюсь, но с трудом.

– Вы становитесь юридически ответственной, сбежите, хорошо, выйдите замуж за нищего циркача – прекрасно, но через пять месяцев отчёт по акциям, плюс налог на земли и фабрику, без ваших подписей мы ничего сделать не сможем. И вас найдут уже как должницу казне, это не шутки, пора повзрослеть, сударыня.

– Благодарю вас за развёрнутую лекцию. Полагаю, что вы адвокат семьи и мои интересы вас волнуют меньше всего. Но мне нужно подумать, скажите адрес…

– Большой Третьяковский проезд, строение пять. Там наша контора.

– Ещё один вопрос, а вот тот случай, когда мой брат нанял насильников, и они меня похитили, вам не кажется странным, что я выйду замуж за такого подлеца? Это ведь не Алмазов, а братец, он узнал, о моём существовании и что я конкурентка за большое наследство, ведь так?

Алексей Максимович покраснел, видно, что я его достала своим упрямством.

– Причастность Кирилла Борисовича к вашей трагедии не доказано, даже его имя не упоминалось, я знаю это дело как свои пять пальцев, вы наняли адвоката спасти силача. Но повторюсь, это были молодчики, нанятые каким-то из ваших конкурентов, личная месть за что-то. Не усложняйте ситуацию. И не вздумайте ещё где-то сказать вслух подобную ересь, Кирилл Борисович человек строгих правил, он на подлости неспособен.

– Последний вопрос и я пойду думать, сами понимаете, мне трудно принять взвешенное решение.

– У вас нет выбора.

– Выбор есть всегда. Вот что я хотела спросить, как вы узнали, что я именно здесь? За мной кто-то следит.

– Обижаете, я юрист, мы договаривались о встрече, и кроме всего прочего в заявке от цирка указана ваше имя, мне просто донесли верные информаторы. Надеюсь, что вы не вынудите нас действовать более жёстко в интересах семьи, ваша тётя стара и нуждается в вас.

– Я, наверное, тоже в них нуждалась, пока росла без матери в цирке, как дикая трава, а сейчас вдруг понадобилась, чтобы меня сделать крайней в делах, о которых я и понятия не имею. Да, я не дура, как вам может показаться, и сначала во всём разберусь, всего хорошего!

– Адель Андреевна, советую не делать глупости.

– Глупость сделал мой отец, что связался с женщиной из цирка, вторая его глупость, что он решил меня признать, почему-то. Не забрать, когда я была маленькой осиротевшей девочкой, не нанять гувернанток и не обеспечить будущее. Он предпочёл жениться на другой, и воспитывать неродного сына. А теперь я понадобилась, чтобы заткнуть моим именем какие-то дыры в бумагах? Алмазов как-то сказал, что циркачей даже на общих кладбищах не хоронят, мы для вас падшие. И так называемому сводному брату не престало жениться на такой женщине. Так что, глупости в этой ситуации делаю не я! Всего хорошего, проконсультируюсь по законодательству и найду выход из сложившейся ситуации. Приду, как позволит время.

– Я лучший в этих вопросах. У вас нет выбора и лучше не затягивать. Скоро ваш настоящий законный жених приедет за вами сам.

Махаю рукой, потому что надоело его слушать, и иду к себе. Мне сейчас не до лент, не до номеров. Надо успокоиться и как следует подумать, и перечитать все документы, что найдутся в фургоне.

Юрист чуть не с пеной у рта доказывал, что к нападению братец не имел ни малейшего отношения. Но я ведь видела эти картинки в памяти Адель, и чёткие слова, что я пожалею ещё больше, если хотя бы на шаг приближусь к почтенному семейству. Нет, они все что-то мутят. Пора разобраться с этой махинацией. Ведь явно расчёт на то, что я цирковая дурочка.

Вот они удивятся, когда я начну их по каждой строчке и закона и завещания трясти, как грушу. А я начну. Только где взять денег на нормального адвоката, вот вопрос на миллион.

И ответ только один: «Я должна узлом завязаться на манеже, но победить в этом конкурсе и выиграть приз! Тогда Гриша сможет остаться в столице, а я найму адвокатов».

Глава 13

Водоворот событий

Ненавижу, когда меня назначают крайней. А вселенная словно решила проработать именно эту кармическую задачу, воткнув душу в проблемное тело. В цирке – ответственная за всё, потому что шатёр на мне числится и моё имя в графе владелицы, что тоже странно, ведь был какой-то подлый трус кот Леопольд, так называемый дядя.

А теперь ещё и нешуточные проблемы с наследством.

К счастью, на площади никого, и наш разговор с юристом коллеги не слышали, надеюсь. Забежала к себе и закрылась. Осматриваю фургон, вандалы Рыковы перетряхнули всё, но Адель была хитрой чертовкой. Она должна была спрятать самое важное так, что ни один мужик бы не догадался, где искать. На виду только последняя бумага, что мне предъявил Гриша, о признании меня баронессой фон Ливен. В бумаге нет ничего особенного, типичная справка, и, кстати, имя барона указано. И моё имя теперь – баронесса Адель Андреевна фон Ливен, официально признанная покойным отцом наследница.

Нашлись документы на цирк, впервые их дотошно прочитала, оказалось, что хозяин и создатель – мой дед по материнской линии, он передал права моей матери Поповой Виолетте Васильевне. А Леопольд, на самом деле Леонид Гордеевич Сидоров, двоюродный племянник Василия Степановича, и после смерти Виолетты взял на себя руководство и опеку над Адель. Примерно прикинула в уме даты, и получилось, что мама Адель умерла, когда девочке было лет десять-одиннадцать.

Законов не знаю, но, кажется, поняла в чём заковыка!

Отец Адель тянул не потому, что не хотел её забрать, а потому что она незаконнорождённая, и уже сирота, всё слишком туманно и скользко, но закон о посмертном праве, всё упрощает. Воля покойного – закон для общества, раз на смертном одре Андрей фон Ливен сказал, что Адель его дочь, значит, так и есть, и противиться этому факту никто не посмеет. Вполне возможно, что он связывался и даже как-то общался с девушкой, ведь даже Гриша упоминал, что она ездила в поместье, и общалась со стряпчим. И всё было бы шикарно, как бочка мёда, но никто не учёл паршивого гадёныша Кирилла, на людях он паинька, а при встрече с Адель, похоже, показал всю свою мерзотную суть.

Но это лишь домыслы. В памяти реальных событий, кроме нападения нет, даже лица не могу припомнить «братца». Новых доказательств тоже не нашлось.

Перевернув все документы в небольшом ящичке гримёрного столика, я решилась отстаивать своё право на свободу. И первое, что сейчас надо сделать, – это взять у Сесиль ленту и пойти репетировать с Гришей.

– Я переверну все камни, сделаю всё, что от меня зависит, а там посмотрим.

С такой установкой захожу к Сесиль, она только что вернулась с рынка с покупками. Внимательно выслушала идею с лентой и быстро отреагировала на мою просьбу. Через несколько минут у меня в руке оказались ленты, ручка от старого веера, небольшой молоток и гвоздики.

– У тебя не фургон, а кладезь полезных вещиц! Спасибо огромное!

– Это всё опыт, столько лет в цирке…

– А вот скажи мне, пожалуйста, если бы тебе предложили сытую, богатую жизнь, но с нелюбимым, зато без всего этого, ты бы ушла?

Я думала, что она ответит быстро, но Сесиль вдруг задумалась. Хмыкнула и ответила в своём философском стиле.

– В твоём возрасте, несомненно, ушла бы, сейчас даже не знаю. Я привыкла жить такой жизнью, потом нагрянет старость, и как мне будет непросто, даже представить не могу. Одна надежда, на товарищей. И на то, что Бог приберёт меня раньше, чем я превращусь в труху.

М, да поддержала, а ведь казалась оптимисткой. Вздыхаю и иду в шатёр, с установкой молчать про неприятности. Про разговор с юристом и вообще про свои планы. Нам надо денег заработать, а потом уже посмотрим.

– Вот лента.

Протягиваю Остапу всё, что получила от Сесиль, и он тут же начинает мастерить мне реквизит.

– Адель, что случилось? На тебе лица нет! Кто-то обидел? Подёнщики или городские?

Вздрагиваю, словно пойманная с поличным. Это надо, какой Гриша проницательный. Я что-то расклеилась, хочется сесть к нему на колени, позволить ему обнять себя и порыдать над непростой ситуацией. Но я натягиваю улыбку на лицо, как маску клоуна и отвечаю слишком уж задорно:

– Осознала ответственность и теперь переживаю за выступление. Мы же открываем сезон?

– Да, скоро первое представление, но если не хочешь поддержку делать, то не будем.

– Я хочу победить! Для нас всех это жизненно важно.

Остап хмыкнул и поддержал:

– Вот, такой подход мне нравится, так держать! Победим, Федора не ошибается!

В этот момент меня осенила очередная гениальная идея, ведь точно, наша Федора очень мудрая, надо у неё совет спросить насчёт всего. Даже отпустило немного, перестала нервничать.

Смотрим с Гришей, как ловко Остап мастерит новый реквизит, алую ленту на удобной рукоятке с петлёй для руки. Не слетит и не потеряется во время выступления.

– Мадемуазель Адель, прошу. Покажите нам красивую композицию с лентой.

Я сразу начала тренироваться. И получилось очень эффектно. И волны, и кольца, я словно всю жизнь с лентой провела. Не я, а Адель, это заслуга её многолетних тренировок.

Гриша понял идею, снова поднял меня в поддержке и закружил не так быстро, как в прошлый раз, но достаточно, чтобы длинная лента сделала красивые линии вокруг нас.

– Если бы к этому номеру добавить эффектное освещение, получилось бы феерично. Зрителю не обязательно сложные номера, достаточно, чтобы было красиво.

– Освещение будет! Не беспокойся! – подбодрил Остап, но он не понимает, что я имею в виду совершенно другой уровень сценического света. К сожалению, у нас только масляные, довольно тусклые прожекторы.

Репетиции продолжились уже без меня.

Весь вечер я провела в своём фургоне, выбирая наряд для выступления, потом с Гришей оценили, как наши костюмы смотрятся в паре. Показалось, что вполне достойно и гармонично. Миниатюрная блондинка и внушительных размеров силач со жгучей красотой южанина. Мы настолько контрастные, что ещё более усиливаем эффект восприятия. Он со мной на руках, кажется, ещё больше, я в его объятиях – ещё меньше.

И это очень красиво.

– С лентой ты очень здорово придумала. Я тебя подброшу вверх, а ты сразу начинай крутить алые волны. И через левое плечо начну вращение. Запомнила?

– Да, запомнила. А скажи мне, раньше я говорила что-то о том, что хочу оставить цирк? Что мечтаю об обычной жизни?

– С чего такие вопросы?

Он так взглянул, что я испугалась, а не умеет ли он читать мысли.

– Да всё та бумажка из головы не идёт. Чувствую, что мне придётся нанимать адвоката и доказывать, что я не баронесса, и моё место здесь с тобой.

Мы надолго замолчали, видать, Гриша знает чуть больше и не хочет меня расстраивать. А мне уже и так всё понятно.

Ночь выдалась тревожная, я всё ждала, что примчится «братец» и силой меня заберёт. Но примчались какие-то собаки и попытались покусать лошадей или ослика, такой переполох начался, что хоть уши затыкай. Кое-как прогнали хвостатую банду и только под утро задремали.

А утро началось с дождя.

Настроение окончательно скисло. С другой стороны, если народа соберётся не так много, то мы первым выступлением не слишком опозоримся. Точнее, я и Захар, остальным, похоже, позор не грозит – все профессионалы, и это не первый для них старт столичного сезона гастролей.

После лёгкого завтрака я махнула рукой на обстоятельства, и тут же выглянуло солнышко, ветерок разогнал тучи, и мы услышали бравый голос Остапа, раздающего приказы направо и налево:

– Эй! Вот здесь флажки в коробе, надо бы развесить по периметру. Билетную будку пора выкатывать на вход. Федора скоро займёт своё рабочее место, она у нас знатная билетёрша. Новые номера еще раз прогнать на манеже. Друзья, за работу!

И мы все окунулись в суету предпремьерной подготовки!

К сожалению, я и в этот раз с Федорой не пересеклась, поговорить не удалось, но зато забыла о своих проблемах, увлеклась работой.

За час до представления заявились коробейники, и много, Остапу пришлось выгонять музыкантов на улицу раньше времени, и начать праздничную суету. Пе-Пе и Сесиль жонглируют под музыку и танцуют, Захар с ослом прошёлся по площади, заставляя ушастика Жако кивать и приветствовать первых гостей.

Музыка и весёлая тусовка внезапно сделали своё дело. На задорный шум народ с трёх улиц начал подтягиваться к нашему цирку.

– У нас аншлаг! – прошептал Гриша и так улыбнулся, что у меня мурашки пробежали по спине, это не про романтику, это его заразительный кайф от выступления, ему нравится то, чем он занимается! И неожиданно его уверенность и ожидание чуда передалось мне.

Но я жду не начала представления, а следующего шага с очередной пакостью от Алмазова или от Кирилла Борисовича. Они ни за что не пропустят удобный шанс испортить нам старт.

Перед самым началом представления на площади уже не протолкнуться, Остап звучно так, как умеет только он, крикнул почтеннейшей публике, что пора занимать свои места в шатре, и волнение усилилось многократно.

Я не слишком зациклена на начале, первым выйдет к публике Пе-Пе, потом к нему присоединится Лола с дрессированными голубями, потом Захар с первым выходом…

Накинула халат, ленту взяла с собой и решила выйти из фургона, чтобы из-за кулис смотреть, как идёт представление. А ведь не хотела, боялась, что страху на себя нагоню…

Мой фургон стоит одним из самых последних, дальше от шатра, чтобы публика не беспокоила. Пройти всего несколько метров.

Из шатра доносятся звуки музыки, потом дружный хохот и аплодисменты. Это Захар «рвёт» зал, от испуга забыл половину своих слов и начал шпарить от себя, и не всегда пристойно, а публика воет от смеха. Говорящий осёл, как попугай боцмана – ему многое прощается.

Только бы жалобу не написали, за скользкие шуточки.

– Ах! Вот ты где, моя прекрасная невеста! Не так мы начали знакомство в поместье, и я как мужчина, прошу у тебя прощения. И позволь в знак любви и почтения к твоей красоте подарить это колье. Оно меркнет от твоей красоты.

Поворачиваюсь на голос и вижу перед собой мужчину, невероятно похожего на моего мужа Мишу, такой же красавец, но утончённый, до габаритов Гриши ему далеко, да и не нужно. Светловолосый, холёный, и надменный, английский аристократ, даже одет соответствующе. Единственное, что отталкивает – ледяной взгляд светлых глаз.

Он понимает, что хорош собой, и уверен в том, что я сейчас заскулю от восторга, потому что Кирилл сделал шаг навстречу, и открыл бархатный футляр, показав мне неслыханное богатство, колье с прекрасными изумрудами, ценой сопоставимой с ценой нашего цирка.

Глава 14

Невиданное шоу

Незнакомец опомнился и улыбнулся, очень старается произвести впечатление. Но нему очень далеко до Гриши, по части приятности, лучше бы уж и не улыбался.

Осторожно делаю шаг назад и задаю глупый вопрос:

– А вы, собственно, кто? – я, конечно же, догадалась, но прикинуться забывчивой дурочкой порой гораздо выгоднее, чем строить из себя умную.

– Так это правда? Алексей Максимович мне сказал о твоём здоровье, так может быть это к лучшему? Начнём с чистого листа. Но при одном условии.

И как в танце делает шаг навстречу, а я мгновенно отступаю, примеряясь к траектории побега с больной ногой.

– Остановитесь, я ничего не хочу начинать, и условия мне неинтересны. Мне нужно на манеж, выступление через несколько минут. Прощайте!

– Вот это и есть условие, ты не смеешь нарушать последнюю просьбу отца, он распорядился, чтобы мы поженились, а ты оставила это пошлое заведение. С этой минуты, Вы баронесса фон Ливен, и не имеете права позорить честь нашей семьи.

Улыбка с «ясного лика» братца слетела мигом, ему уже нет нужды притворяться, к ледяному взгляду добавилась металлическая интонация, и он вмиг потерял свою привлекательность, словно смыл грим доброго человека. Но меня такими выпадами не напугать:

– Сударь, вы не поняли, я не собираюсь за вас замуж. И это колье оставьте при себе.

– Оно твоё! И таких безделушек у нас будет полно, тебе лишь нужно сделать шаг навстречу и выбрать правильного мужа – меня. Я даже позволю тебе остаться на бумаге владелицей цирка, если он доходный, то почему нет! Милая, мы пара, и это предрешено судьбой, – опомнился, снова натянул маску приятного обольстителя, его дьявольски соблазнительный голос действует на меня как-то странно. Гипноз? Он что-то со мной делает?

Отшатываюсь от «Его настойчивости», но Кирилл готов к моему побегу, хватает за широкий рукав халата и тянет на себя, а я, не скрывая намерений, пытаюсь вырваться и сбежать. И он, и я прекрасно понимаем, что кричать сейчас нельзя, слишком много людей в шатре, и «жених» этим пользуется.

А я пользуюсь тренированным телом Адель. Пинаю его здоровой нагой, вырываюсь, халат трещит, и единственное, что я вдруг «выкинула» для своего спасения, это сальто, эффект неожиданности сработал, а моя нога снова напомнила о себе болью.

Не заметила, что выронила ленту, хромая бегу к шатру, а Кирилл за мной:

– Адель, ты не посмеешь! Не позорь семью! Ты всё равно уже моя! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, я твоего любовника упеку на каторгу лет на сто! И виновата в этом будешь ты!

– Я уже опозорена, вы опоздали лет на десять! И не тронь невиновных людей, это наши с тобой разборки! – крикнула и забежала в полумрак шатра. Кое-как отдышалась, скинула халат и обнаружила пропажу ленты.

И как теперь выступать-то?

– Адель, наш выход! Ты как?

– Оступилась, нога болит. Просто покидай меня красиво, как в первый раз, прости!

Гриша молча взял меня на руки и вынес на манеж. Зал замер, не самые яркие прожекторы с четырёх сторон высветили нас, и по залу прошелестел шёпот восхищения.

Мы великолепны, но самое ужасное, что Кирилл возник из темноты и стоит у манежа, просверливая нас взглядом с такой ненавистью, что я дышать не могу. Накатила волна паники, боль в ноге, страх перед публикой и за Гришу, гад жених его не пощадит, особенно после этого номера.

Заиграла музыка, и силач очень осторожно подкинул меня слишком высоко, так высоко, что показалось, цирк исчез и я оказалась среди огромных, клубящихся облаков. Вокруг летают чудесные птицы и какие-то светляки, они вспыхивают и гаснут, летя, как звёздный дождь в темноту зала.

– Ах! – послышалось со всех сторон.

Это не только я вижу?

Что происходит? Кто это устроил?

– Я! Я твой ангел-хранитель! Не бойся! – прошептала маленькая девочка-призрак и толкнула меня, теперь уже в морскую пучину с невиданными рыбами, коралловыми рифами и солнечными бликами на поверхности воды.

Умерла я, или от страха сознание потеряла, разум окончательно потерял ориентиры. Холод окутал, и в моём сознании прозвучал незнакомый мужской голос: «Умоляю, здесь в зале есть Оленька Ложкина, позволь сказать ей кое-что через тебя, вызови, вызови её!»

– Есть в зале Оленька Ложкина? Выйди на манеж! – громко зову незнакомку, и рада бы молчать, но не могу, тело меня не слушается, я игрушка в потрясающем шоу, устроенном призраками.

Из темноты зала раздался тоненький напуганный голосок: «Я тут! Выходить?»

– Выйди на манеж! – повторяю и сразу называю следующее имя, и ещё кого-то. Светляки шепчут мне имена своих близких, заставляя вызывать их на манеж, морскую иллюзию видят все. Это какой-то массовый гипноз, и создаю его я с помощью той самой девочки, что преследует меня, который день.

Вдруг сознание прояснилось, чувствую, что никуда не лечу, это Гриша продолжает держать меня как горящий факел на вытянутых руках, а я всё называю и называю имена зрителей…

И последнее имя: «Кирилл Борисович Чернов, выйдите!» Вижу призрака, вызывающего на манеж моего врага, злющий, пожилой мужчина, ничего хорошего этот разговор не сулит, особенно мне. Кажется, объявился настоящий барон фон Ливен, мамочки…

Глава 15

Разоблачение

Фон снова сменился, люди, стоящие на арене, в страхе вздрогнули, потому что вокруг раскинулось бескрайнее небо, я этот вид видела из иллюминатора самолёта, это мои образы оживают под куполом цирка. Закатное солнце или прожектор забылся и ослепил нас на миг, облака так и клубятся вокруг, постоянно меняя форму, и маленькие светляки медленно витают вокруг, ожидая своей очереди, чтобы сказать что-то очень важное своим родным.

Гриша медленно опустил меня на манеж и держит за талию, боясь, что я упаду, а может быть, сам не понимает, что происходит. Для него это шоу, нечто запредельное, как и для всех, как и для меня. Не управляю процессом, всё происходящее выходит и за рамки моего скептического восприятия мира, однако теперь сама начинаю верить в магию.

Вижу перед собой молодую женщину и протягиваю руки, она дрожит от страха, но подошла, обнимаю её и на ухо что-то диктую, сама не понимаю, ведь через меня сейчас говорит её покойный муж. Что-то о бумагах в банке, о тайнике в доме, чтобы она не бедствовала и попросил у неё прощение за глупую гибель, прошептал, что он рядом с ней всегда, и любит…

Женщина завыла, не выдержала и опустилась на колени, причитая: «Спасибо, спасибо! Как я ждала от него весточки, сгинул на чужбине, уже два года как, ни весточки, ни слова. Милый мой, милый!»

А я уже протягиваю руки к следующему человеку и шепчу ему что-то тайное и глубоко личное, заставляя взрослого мужика также, как Оленьку, сесть на манеж, обхватив голову руками, окунуться в своё прошлое, и рыдать, не стесняясь публики, прося прощение у покойной матери своих детей…

Призраки вьются вокруг меня, только успеваю обнять очередного зрителя, как его «гость» начинает шептать сокровенное, ввергая людей в катарсис.

Остальные зрители сидят молча, потрясённые, пытаясь запомнить, впитать всё, что происходит сейчас на манеже, чтобы после рассказывать, свидетелями какого диковинного представления им посчастливилось стать.

Остался последний из списка.

Он так и стоит у бортика, впившись в меня взглядом, потрясённый или напуганный, а, возможно, и злой.

– Кирилл Борисович, вас вызывает Андре Фёдорович…

Не в силах противостоять, начинаю говорить то, что нашёптывает мне призрак, пришедший лично к моему лютому врагу. И слова звучат из моих уст не самые добрые. Ещё толком сказать ничего не успела…

– Молчи, ведьма! Это всё обман! Ты дуришь людей, устроили балаган для быдла, но я вас выведу на чистую воду. Я этого так не оставлю, засужу тебя и твоего бугая, первый раз отделались, теперь вас повесят за колдовство! Ведьма! – он не прокричал, это не крик, а хриплый рык одержимого, пена на губах, люди отшатнулись, а Кирилл махнул в нашу сторону кулаком, плюнул и выбежал.

Иллюзия неба блеснула последним лучом, как на закате, и погасла. В темноте вдруг вспыхнули светлячки, как новогодняя иллюминация, несколько секунд сияли, прощаясь, и погасли.

И снова светят софиты, выхватывая нас с Гришей из темноты.

Люди, наконец оправились от шока, кто-то опомнился и начал тихонько хлопать, с каждой секундой овации всё громче. Силач поднял меня высоко, пришлось на ходу придумывать прощальные взмахи и воздушные поцелуи публике.

Нас не отпускали очень долго.

– Господа, наш медиум потратила очень много сил, давайте отпустим мадемуазель Аделину отдыхать, – из-за спины услышали спасительный глас конферансье Остапа Васильевича, и овации усилились. Он вдруг изменил моё имя, на ходу придумывая сценический псевдоним, это очень мудрый шаг, не просто мудрый – спасительный!

Ещё один прощальный взмах, и мы, наконец, сбежали за кулисы, и силы оставили меня. Ноги сделались ватными, перед глазами звёздочки. И это впервые в жизни, когда я даже обрадовалась дурноте, потому что не выдержала бы допроса от своих товарищей по манежу.