Текст книги "Няня для принцессы (СИ)"

Автор книги: Дина Паршуткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

Глава 12

– Отлично. Тогда в кино! – сказал Игнат, и в его голосе прозвучала такая лёгкость, что я невольно улыбнулась.

Мы поднялись на два этажа выше на эскалаторе. Я держалась за поручень, а он стоял рядом, и его плечо почти касалось моего. С одной стороны был залит огромный каток – лёд блестел под яркими лампами, отражая огни, и по нему скользили люди. Кто-то уверенно, рассекая пространство, кто-то падая и смеясь, хватаясь за бортики. Музыка из динамиков смешивалась со смехом и свистом коньков. А с другой стороны было два кинотеатра – тёмные входы, афиши с яркими постерами, запах попкорна.

Игнат купил билеты, попкорн и лимонад. Улыбнулся мне, показывая добычу – большой бумажный стакан с попкорном, из которого торчали золотистые хлопья, и два пластиковых стакана с лимонадом, запотевших от холода.

– Идём, сеанс начинается через пять минут, – и стоит, улыбается. В его улыбке было что-то мальчишеское, озорное, словно он сам не верил, что делает это.

Сейчас он совсем был не похож на того мужчину, к которому я нанималась на работу. Тот был холодным, закрытым, с тяжёлым взглядом, от которого хотелось спрятаться. А этот – весёлый, добрый и такой заботливый. Я смотрела на него и не понимала, где всё это в нём скрывалось раньше. Может, оно всегда было там, просто спрятано за бронёй? За слоями боли, утраты, одиночества?

Мы вошли в зал. Он был полупустой – несколько пар в разных рядах, компания подростков в дальнем углу, которые хихикали и бросались попкорном. Мы сели на свои места – в середине, удобно. Я утонула в мягком кресле, и оно словно обняло меня. Свет погас, и на экране замелькали кадры – реклама, трейлеры, потом начался фильм.

Весь сеанс он тырил мой попкорн, потому что свой уже давно съел. Я делала вид, что не замечаю, но уголки губ предательски подрагивали. Его рука то и дело оказывалась в моём стакане, и я чувствовала тепло его пальцев, когда он касался моих. Он смеялся над фильмом в голос – громко, заразительно, так, что я невольно начинала смеяться вместе с ним. На него оглядывались, но ему было всё равно. Комедия была забавная и на удивление интересная – про неуклюжего мужчину, который пытался произвести впечатление на женщину и попадал в нелепые ситуации. Когда выходили из зала, то продолжали смеяться, обсуждая самые смешные моменты.

– А пошли на каток? – сказал он, отсмеявшись. Глаза блестели, щёки раскраснелись.

– Сейчас? – я удивлённо посмотрела на него. – Ты серьёзно?

– Ну да, – он пожал плечами, словно это было самое обычное дело. – Лёд, музыка, движение. Разве не здорово?

Я взглянула на часы – было восемь вечера. За окном уже стемнело, и огни города зажигались один за другим. Где-то внизу шумели машины, люди спешили домой. А мы стояли на седьмом этаже торгового центра, и я чувствовала, как внутри поднимается что-то лёгкое, почти детское.

– Идём! – сказал Игнат и потянул меня за руку.

Я, улыбаясь, пошла за ним. Внутри было легко и весело, как в детстве. Мы спустились на этаж с катком, и я уже предвкушала, как буду неуклюже скользить по льду. Но не успели мы дойти до кассы, как зазвонил телефон. Игнат взял трубку и слушал. Ему там что-то говорили, а он хмурился от каждого слова – лоб прорезали морщины, губы сжались в тонкую линию. Улыбка сползла с его лица, и я почувствовала, как что-то сжимается внутри. Тревога. Острая, холодная.

– Хорошо, я понял, – сказал он и отключил телефон. Посмотрел на меня, и в его глазах была тревога. Настоящая, глубокая.

– У Вики температура, и ничем не могут сбить. Надо вызвать врача, – сказал он.

– Надо ехать к ней, – сказала я и пошла к лифту. Игнат направился за мной. Мы шли быстро, почти бежали. Каблуки стучали по мраморному полу, эхо разносилось по пустому холлу.

Влад спал в машине, когда мы подошли и открыли двери. Он спал, откинувшись на сиденье, приоткрыв рот. Он сонным взглядом окинул меня и тут же проснулся, когда увидел Игната. Выпрямился, протёр глаза.

– Игнат Васильевич, добрый день! – сказал он, пряча зевок и выпрямляясь на сиденье.

– Привет, Влад. Просыпайся, давай. Поехали домой, там Вика заболела.

– Понял, – Влад мгновенно собрался, завёл машину, и мы тронулись. Мотор взревел, и машина рванула с места.

Влад доставил нас до дома за пятнадцать минут, хотя от города до дома ехать минут сорок. Он гнал, не жалея ни машину, ни себя. Свет фар выхватывал из темноты дорогу, деревья, придорожные кусты. Игнат успел вызвать врача. К дому подъехали мы, и ещё одна машина – чёрный седан, из которого вышел седовласый мужчина. Высокий, стройный, в годах. В руках у него был чёрный саквояж.

– Добрый вечер! – сказал он.

– Добрый вечер, Павел Петрович. Познакомьтесь, это Татьяна, няня Вики, – сказал Игнат.

– Татьяна, это наш доктор.

– Здравствуйте! – сказала я, кивая.

Мы зашли в дом и услышали плач малышки. Зоя носила её из комнаты в комнату, пытаясь успокоить, но малышка плакала не переставая. Её крик был надрывным, с всхлипами, от которого сжималось сердце. Когда Вика увидела нас, то потянула ко мне ручки с криком «Мама». Её личико было красным, мокрым от слёз.

Я хотела было начать объяснять, что я не мама, но Зоя отдала мне малышку. Та прижалась, обняв меня руками за шею, и затихла. Она была вся горячая, как кипяток. Я чувствовала её жар через одежду, и он обжигал.

– Пойдёмте в детскую, я посмотрю малышку, – сказал мне врач.

Мы поднялись в детскую. Игнат помог мне снять плащ и забрал сумку. Я положила девочку на пеленальный столик, и она снова заплакала. Её личико сморщилось, слёзы покатились по щекам.

– Я сейчас, моя хорошая, – сказала я, убегая мыть руки. Вода была ледяная, но я почти не чувствовала. – Я уже бегу обратно. Ну, вот я тут, – подошла к ней и прижала её к себе.

Помогла Павлу Петровичу осмотреть Вику. Он слушал её дыхание – тёплым стетоскопом, который прикладывал к худенькой спинке. Мерил температуру – электронным градусником, который пискнул через минуту.

– Что с ней? – спросил Игнат. Он стоял в дверях, и на его лице была тревога. Руки сжаты в кулаки, плечи напряжены.

– Всё нормально. Просто ангина. Температура 38, пока сбивать не надо. Сейчас я распишу лечение, и завтра к вам заеду снова.

– Хорошо.

– А сейчас давайте дадим ей лекарство и уложим спать, – закончил врач.

Я одела малышку и взяла на руки. Она тут же прижалась ко мне и затихла. Игнат с врачом вышли из детской, о чём-то говоря. Их голоса удалялись по коридору, становились тише.

Я стала качать Вику и услышала, как она засопела. Попробовала её уложить в кроватку, но она тут же открыла глаза и захныкала. Пришлось вместе с ней ложиться на диван. Прижала её к себе и стала хлопать по спинке, малышка снова уснула. Её дыхание стало ровным, спокойным, щёчки порозовели.

В комнате послышались тихие шаги. Повернула голову и встретилась с лицом Игната. Он стоял в дверях, и в его взгляде было что-то такое, от чего у меня сжалось сердце. Тепло. Забота. И что-то ещё, чему я не могла найти названия.

– Вы как? – шёпотом спросил он.

– Спит, – так же тихо сказала я.

– Не отпускает?

– Нет.

– Тогда и ты ложись спать.

Он принёс мне подушку под голову и накрыл нас пледом. Плед был мягкий, тёплый, и я почувствовала, как напряжение уходит. Тело расслабилось, глаза слипались.

– Если что, зови. Влад поехал за лекарством и сразу сюда. Я потом всё занесу. Вы спите. Если что, сразу же зови, не стесняйся.

– Хорошо. Спасибо.

– Доброй ночи.

Он погасил свет, сделав его тусклым, и закрыл за собой дверь. Я осталась в темноте, с малышкой на руках, и слушала её ровное дыхание. А в голове всё звучал его голос: «Если что, зови».

Глава 13

Глава 13

Вика болела целую неделю. Долгую, изматывающую неделю, которая слилась в один бесконечный день. День и ночь поменялись местами, время потеряло счёт. Я уже не понимала, где утро, где вечер. Только температура, лекарства, плач и бессонные ночи. При этом она не отпускала меня ни на шаг от себя. Стоило мне выйти из комнаты – хотя бы в ванную, хотя бы на минуту, – как она начинала плакать. Громко, надрывно, с всхлипами, от которых разрывалось сердце. Её личико краснело, слёзы катились по щекам, и она тянула ручки в сторону двери.

Хорошо, что Игнат был всё время рядом и помогал. Он отменил все встречи, все поездки, все дела. Я хоть могла сбегать в ванну и перекусить. Он сидел с ней, пока я ела – держал её на руках, ходил по комнате, что-то тихо говорил ей. Держал её на руках, пока я мылась – я слышала через стену, как он поёт ей песни, неуклюже, но искренне. Малышка никого к себе, кроме нас с Игнатом, не пускала. Как только видела Зою или Леру – сразу же начинала плакать, отворачивалась, тянулась ко мне. А вот меня стала звать мамой, хоть я и пыталась объяснить, что я не её мама. Но было бесполезно. Она смотрела на меня своими огромными глазами и повторяла: «Мама, мама». И от этого слова что-то переворачивалось внутри. Что-то, чему я не могла найти названия.

– Игнат, вы простите. Я не учила её этому. Сама не понимаю, откуда она это взяла. Я с ней ни разу про маму не разговаривала, – сказала я, чувствуя, как горят щёки. Мне было неловко, словно я в чём-то провинилась. Словно украла что-то, что мне не принадлежало.

– Всё хорошо, она маленькая. Это нормально, – сказал он, и в его голосе не было ни капли упрёка. Только тепло. Он смотрел на Вику, и в его взгляде было что-то новое – нежность, которую он раньше прятал. Глубоко, далеко, за слоями льда. А теперь она выходила наружу, как вода из-под тающего снега.

Если Игнат к этому отнёсся нормально, то вот Лера очень злилась. В первый раз она верещала так, что Игнату пришлось выводить её из детской. Я слышала, как она кричала на него в коридоре – визгливо, истерично. Как он что-то резко отвечал, сдавленным шёпотом, чтобы не разбудить Вику. Потом она старалась подкрадываться ко мне, когда не было Игната, и начинала промывать мозги по поводу того, что я просто прислуга. И никто больше! Её голос был холодным, колким, как лёд. Было обидно это слышать, хоть она и была права. Что я, в самом деле, размечталась? Кто я и кто она. Она – невеста Игната, хозяйка этого дома, женщина с деньгами и связями. А я – няня, которую наняли за деньги. Прислуга. Никто.

Я стала к Игнату холоднее относиться. Старалась не оставаться с ним наедине, не смотреть в глаза, отвечать коротко. «Да», «нет», «хорошо». Сухо, как автомат. И мне показалось, что он это заметил. Или я так хотела думать. Тешила саму себя тем, что я ему понравилась, и он в меня влюбился. Какая же наивная дурочка! Сказки это всё. Я – няня. Он – генеральный директор банка. Между нами пропасть, которую не перепрыгнуть. И чем раньше я это пойму, тем лучше.

Вика выздоровела. Пока она болела, Игнат с ней очень сильно сблизился – он проводил с ней часы, играл, читал книжки, пел песни. Он научился её успокаивать, понимать, что она хочет. И теперь практически не выходил из детской. Лера всячески пыталась вытащить его оттуда – то на балет, то в гости на приём, то в ресторан. Он с жалостью и тоской смотрел на нас, на Вику, которая тянула к нему ручки, и уходил, обещав скоро вернуться. Я видела, как ему тяжело уходить. Как он сжимает челюсть, как напрягаются плечи. Но он уходил. Потому что так было надо. Потому что она – его невеста. А мы – просто няня и ребёнок.

Так пролетела зима. За окном мелькали снежинки, потом началась оттепель, потом снова морозы. Дни становились длиннее, солнце – ярче. На все уговоры Игната пойти с ним плавать я так и не согласилась. Нечего прислуге плавать с начальством, да ещё и практически голой. Он смеялся, называл меня трусихой, но я стояла на своём. Слишком много чести. Слишком близко. Слишком опасно.

Ещё и Влад стал оказывать знаки внимания. То цветы подарит – скромный букетик, но всё равно приятно. То подойдёт и начнёт с нами втроём гулять – с Викой и со мной. Постоянно заглядывал в глаза и улыбался. Его улыбка была открытой, простой, без подтекста. А на день всех влюблённых принёс мне большой букет цветов – розы, красные, с капельками воды на лепестках. Долго мялся в дверях, пытаясь что-то сказать. Переминался с ноги на ногу, теребил край куртки. Я видела, как ему неловко, и мне стало его жаль.

– Влад, ну говори, что хотел, а то мне работать надо, – не выдержав, сказала я. Вика спала, и у меня было немного времени.

– Понимаешь, тут такое дело. В общем... – он запнулся, посмотрел на меня, потом на пол, потом снова на меня. Его щёки покраснели, и он сглотнул. – В общем, я люблю тебя! Вот, – сказал он, развернулся и тут же ушёл. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Я осталась стоять в комнате, пребывая в шоке. В руках у меня был букет, лепестки пахли сладко и немного пьяняще. С лестницы на меня смотрел Игнат. Блин, он, наверное, точно всё слышал. Его лицо было непроницаемым, но в глазах что-то мелькнуло. Что-то тёмное. Ревность? Злость? Я не поняла.

Он поднялся на последнюю ступеньку и остановился около моей двери. Нужно подойти и закрыть дверь, но я так и продолжаю стоять с букетом цветов в руках. Ноги словно приросли к полу. Сердце колотилось где-то в горле.

– С праздником, – сказал он. Голос был ровным, но я слышала в нём напряжение. Словно он сдерживал себя.

– Спасибо. И вас, – ответила я, чувствуя, как краснею.

Он подошёл к комнате и встал у косяка. Смотрел тяжело и долго. В его взгляде было что-то такое, от чего у меня перехватывало дыхание. Словно он хотел что-то сказать, но не мог. Словно слова застряли у него в горле.

– Танюша, я хотел сказать... – начал он.

– Вот ты где, родной! А я тебя ищу везде! – услышала я голос Леры. Она поднималась по лестнице, цокая каблуками. Её голос был сладким, приторным, как сироп.

– Ты уже готова? – спросил он, тяжело вздохнув. Плечи опустились, словно из него выпустили воздух.

– Конечно. Поехали? – она подошла к нему, взяла под руку, и посмотрела на меня с торжеством. Я стояла с букетом, как дура.

– Поехали. Мне пора, – сказал он, не глядя на меня.

– До свидания, – сказала я Игнату.

Он ещё раз взглянул на меня, развернулся и ушёл. Я слышала, как хлопнула входная дверь, как заурчал мотор машины. Поставила цветы в вазу – простую стеклянную вазу, которая стояла на комоде – и пошла к малышке. Весь день думала о его словах и о том, что он хотел мне сказать. Но так ничего и не придумалось. Может, показалось? Может, ничего он не хотел сказать? Может, это просто игра воображения?

Утром на следующий день я, выспавшись, собралась в город. Благо брала выходной заранее. Вышла из дома, а около ворот уже стоял Влад. Он прислонился к машине и улыбался. Солнце играло в его волосах, и он выглядел почти счастливым.

– Привет! – сказал он мне.

– Привет! – ответила я, удивлённо поднимая бровь.

– Садись, подвезу.

– Да нет, я на автобусе.

– Не выдумывай, давай погуляем. У меня тоже сегодня выходной, – он открыл дверь, приглашая меня.

– Тогда на чьей машине мы поедем? – спросила я, кивнув на чёрный седан.

– На этой, – сказал он и указал на машину Игната.

– Он же тебя убьёт, – я покачала головой.

– Нет, он разрешил. Поехали? – он улыбнулся, и в его улыбке было столько надежды, что я не смогла отказать.

– Ну, поехали. Только я к сестре заехать хотела.

– Заедем. Ты мне там вроде как чай предлагала в прошлый раз, – сказал он, и его глаза хитро блеснули.

Глава 14

Глава 14

К сестре мы зашли вместе с Владом. Он в руках заносил игрушки – большой пакет с машинками и конструктором для мальчишек. Я несла торт – огромный, с шоколадным кремом и вишнями, который купила в кондитерской по дороге, – и сладости: конфеты, печенье, мармелад. Пакеты оттягивали руки, ручки врезались в ладони, но на душе было легко. Утро было солнечным, и город казался приветливым. Люди улыбались, где-то играла музыка, и даже машины, казалось, не гудели так раздражённо, как обычно.

– О, Влад, здравствуйте! Вас опять в машине заставили сидеть? – спросила сестра, открывая дверь. Она была в домашнем халате – синем, с выцветшими цветами, – с растрёпанными волосами, но глаза светились радостью. За её спиной слышались вопли мальчишек – видимо, делили игрушки.

– Здравствуйте! – сказал он и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то тёплое, почти родное. Словно мы были знакомы сто лет, а не пару недель.

– Нет, Влад чай пить к нам и знакомиться, – ответила я, проходя в квартиру. В нос ударил запах жареной картошки и свежего хлеба.

– Ого! Здорово! Проходите! – Лера всплеснула руками и побежала на кухню ставить чайник. Я слышала, как она гремит чашками, как открывает холодильник.

Мы все были немного напряжены, но больше всех я. Потому что Влад сказал, что я его девушка. Хотя об этом даже разговора не было. Вот это да, быстро он смелости набрался. Ну ладно, потом с ним отношения выясню. Сейчас не время и не место.

С сестрой практически не говорили – она боялась сказать что-то лишнее при Владе, а я смущалась под его взглядами. Он смотрел на меня постоянно – мягко, тепло, словно мы были вместе уже много лет. Словно имел на это право. Мы остались наедине, только когда Влад пошёл курить на балкон. Даже как-то выдохнули обе облегчённо.

– Ты не говорила, что у тебя есть парень, – сказала сестра, усаживаясь на стул. В её глазах плясали искорки. Она смотрела на меня так, словно я скрывала от неё что-то важное.

– Не поверишь, сама в шоке, – ответила я, падая на диван. Пружины скрипнули подо мной. – Он только вчера в любви признался, сегодня предложил прогуляться, а тут уже тебе говорит, что я его девушка.

– Ну, я и вижу, что ты в шоке. Быстро он тебя к себе захапал, – она засмеялась, но в смехе слышалась тревога. Она смотрела на меня внимательно, словно пыталась что-то прочитать в моих глазах.

– Ага, размечтался, – я закатила глаза, но улыбка всё равно выползла на лицо.

– А как там с Игнатом? Он знает, что ты девушка Влада? – спросила она, понизив голос. В её голосе прозвучала осторожность.

– Он не знает, наверное. Хотя он ничего не сказал, когда видел меня с букетами цветов, – я пожала плечами, но внутри что-то сжалось. Вспомнила его взгляд на лестнице. Тяжёлый, тёмный. И то, как он хотел что-то сказать, но не успел.

– С букетами? Да Влад к тебе на полном серьёзе. Вот это да! – она хлопнула ладонью по столу. Чашка подпрыгнула.

– Прекрати, пожалуйста! – я почувствовала, как краснею. Щёки загорелись.

Больше я ничего не успела сказать – в комнату вернулся Влад. Посидели ещё немного, распрощались и ушли. Лера смотрела нам вслед, и в её взгляде была какая-то задумчивость.

– Куда ты хочешь? – спросил меня Влад, когда мы вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и воздух стал мягче, теплее. Небо окрасилось в розовые и золотые тона.

– Не знаю. А ты? – я посмотрела на него.

– С тобой хоть куда, – и он улыбнулся мне. Улыбка была искренней, открытой. В ней не было ни капли притворства.

Такой милый, обаятельный, красивый. Но почему у меня внутри ничего не ёкает при виде него? Почему сердце не замирает, когда он смотрит на меня? Почему я не чувствую того, что должна чувствовать? Я смотрела на него и понимала, что он хороший. По-настоящему хороший. Добрый, честный, надёжный. Но внутри было пусто. Словно кто-то выключил свет.

– Давай в кино, – сказала я.

– Отлично, поехали.

Мы гуляли с Владом до позднего вечера. Он рассказывал о себе. Как отслужил в армии – два года в десантных войсках, как прыгал с парашютом, как скучал по дому. Как отработал в полиции – три года в патрульной службе, как видел всякое, как однажды не выдержал и ушёл. Попробовал себя в охране, но тоже понял, что это не его. Нашёл более тихую работу водителем и уже два года работает на Игната. Я рассказала о себе – о колледже, о работе, о том, как оказалась в этом доме. О том, как боялась, что не справлюсь, и как постепенно привыкла. Он тяжело вздохнул и сказал.

– Значит, этой осенью ты снова пробуешь поступать.

– Да? Это кто так решил? – я даже удивилась.

– Я решил. Тебе надо учиться. Ты не должна всю жизнь проработать няней.

– Ну да, ты прав. Хотя у меня кроме сестры никого, можно и проработать. Зато и дом, и еда всегда есть, – я попыталась пошутить, но шутка вышла грустной.

– Не всегда, а пока маленькие дети. А они очень быстро вырастают.

– Ничего, Лера ещё родит.

– Не родит, – он покачал головой.

– Почему ты так думаешь?

– Она когда поначалу начала с Игнатом встречаться, то буквально через пару месяцев стала просить, чтобы я её в гинекологию свозил. Она обошла две больницы, а потом даже вещи собрала, сказала, что отдыхать поехала, а сама в больничку на неделю легла в женское отделение. Я так думаю, что от ребёнка избавлялась. Правда – это лишь моё мнение. Но больше она туда не ездила. Если бы лечилась, то бывала бы там.

– Да ну, нет. Хотя? Она да, может. Жаль! Так бы уже давно замужем была. А то что-то про свадьбу она говорит, а всё пожениться не соберутся.

– Да и не женится он на ней. Она ему и не нужна. Каждый раз вижу, как она к нему вешается, чтобы он хоть голову в её сторону повернул. Понять только не могу, чего он её терпит? Нормальный мужик, давно бы себе кого мог завести.

– Откуда мы знаем. Может, богатые любят по-другому.

– Я тебя умоляю, наивная. Хоть богатый ты, хоть бедный, а душа и сердце едины. Или Вика какает золотом? – спросил он, улыбаясь.

– Нет, далеко не золотом, – я засмеялась.

– Тем более. Видишь, разницы нет.

– Ладно, уговорил, – сказала я и рассмеялась.

– Танюша, куда поедем? Можно до утра ко мне, или к тебе, посидим, поболтаем, или к Игнату? – спросил он, и в его голосе прозвучала надежда. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то большее, чем просто предложение.

– Давай к Игнату, – сказала я, не раздумывая.

– Хорошо.

Я думала, он мне другое предлагает, а он даже не расстроился. Наоборот, до дома улыбался и шутил, а ещё положил свою руку на мои и крепко обнял. В доме проводил меня до комнаты и пожелал доброй ночи. Я закрыла дверь, выдохнула, потому что Влад пытался меня поцеловать, а я отодвинулась. Включила свет и чуть не закричала от увиденного.