Текст книги "Няня для принцессы (СИ)"
Автор книги: Дина Паршуткина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Няня для принцессы
Глава 1
Глава 1
– Да вы только посмотрите! Они все свежие! – говорю я женщине, стоящей по ту сторону прилавка.
Но она словно меня не слышит. Её руки, красные и покрытые цыпками, тянутся к помидорам. Она начинает мять их, да так, что сок брызжет в разные стороны. Капли летят на её грязную куртку, на прилавок, на мои руки.
– Послушайте, вы брать будете? – рычу я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Если нет, то идите мужа мните.
– Я покупатель! А покупатель всегда прав! – отвечает она с вызовом, поднимая на меня мутные глаза.
Смотрю на неё и не могу понять: то ли она пьяная, то ли просто жизнь её так потрепала. Волосы густые и нечёсаные, торчат в разные стороны, словно она только что встала с постели. Лицо запитое, с серым оттенком, курточка вся в грязных потёках, обута в галоши, а коричневые колготки ровными складками лежат на ногах. И стоит, смотрит на меня так, словно это я ей должна, а не она мне.
– Ладно, возьму вот эти три, – она подаёт мне три мятых помидора, которые только что чуть не раздавила в кашу.
Я молча кладу их в пакет и ставлю на весы. Стрелка дёргается и замирает.
– С вас двести пятьдесят рублей, – говорю я ей, стараясь сохранить остатки вежливости.
– Что? Откуда у вас такие цены! – возмущается она, всплёскивая руками.
– Берете или нет? – спрашиваю я, уже не пытаясь скрыть усталость.
– Ладно. Давайте.
Она подаёт мне замусоленные стольники и ждёт сдачу. Я рассчитываю её, стараясь не касаться лишний раз этих липких купюр, и сажусь под навес обратно. Мало того что сегодня ветер холодный, так ещё и дождь моросит с самого утра. Мелкий, противный, он проникает под куртку, за воротник, в рукава. Я кутаюсь в свою тонкую курточку, но это мало помогает.
А мне Марат, начальник этой точки, утром ультиматум поставил. Либо я продаю сегодня товар на три тысячи, либо он меня увольняет. А мне ну никак увольняться нельзя, у меня долг с прошлого месяца за комнату в коммуналке. Юра, хозяин комнаты, уже два раза приходил, напоминал. В последний раз смотрел на меня так, что я поняла: ещё немного, и он выставит меня на улицу вместе с моими вещами.
До обеда народу не было совсем. Только эта женщина с помидорами, да ещё пара человек заходили, но ничего не купили. Замёрзнув окончательно, вскипятила чайник и заварила себе дошик. Какая-никакая, а еда. Пар от лапши поднимается в воздух, и я на минуту чувствую себя почти счастливой. Пальцы, сжатые вокруг горячей кружки, начинают отогреваться.
Эх, Таня, Таня. И что тебе в медицинском не училось? Вспоминаю тот день, когда всё пошло наперекосяк. Я тогда училась на втором курсе, и всё шло хорошо. Но я ж принципиальная – не стала платить декану за реферат. Думала, что смогу сама, что знания важнее денег. Он мне зачёт не поставил, а потом и вовсе стал унижать и валить каждую пару. Придирался к мелочам, высмеивал перед всей группой, занижал оценки. С психу написала заявление и ушла с колледжа. Вот только когда псих прошёл, я поняла, что поступила глупо, но обратно было идти страшно. Стыдно. К маме в деревню ехать не хотелось тем более. Да и что я ей скажу? Что бросила учёбу из-за гордости? Она бы не поняла. Так и ходила уже полгода, с одной работы на другую ища, где можно заработать. Официанткой пробовала, но не выдержала – слишком много грубости. В магазине работала – обсчитали. Курьером была – заблудилась в незнакомом районе. Я и подумать не могла, что это так сложно. Ведь каждому начальнику угодить нужно, улыбнуться вовремя. А у меня это не очень получалось. Хотя все говорили, что нужно бороться за счастье под солнцем. Но видно это не моё.
Лапша закончилась, а с ней и короткая передышка. Я выбросила стаканчик в мусорку и снова села под навес, глядя на серое небо.
– Ну что, красавица? Как прошёл рабочий день? – раздался голос Марата, и я вздрогнула.
Он заходил в палатку, стряхивая с куртки капли дождя. Высокий, полный, с вечно недовольным лицом. Он смотрел на меня, как на досадную помеху.
– Восемьсот пятьдесят рублей, – говорю я уныло, даже не пытаясь приукрасить.
– Ты с ума сошла? – его лицо краснеет, и он делает шаг ко мне.
– Нет. Марат, правда, народу нет. Дождь весь день льёт, им не до фруктов.
– Наоборот, в такую погоду только фрукты кушать и надо! Я тебе говорил, предлагай! Говорил? – он тычет в меня пальцем, и я инстинктивно отступаю.
– Говорил. Я предлагаю, – тихо отвечаю я, чувствуя, как горло сжимается от обиды.
– Ни черта ты не предлагаешь! Ты просидела тут весь день жопу прогрела, а я теперь как? – он разводит руками, словно показывая мне весь масштаб катастрофы.
– Да я и так их чуть ли не за уши сюда тяну, – пытаюсь я оправдаться, хотя понимаю, что это бесполезно.
– Нет, Таня. Мы договаривались. От тебя никакой прибыли, убытки одни. Всё. Иди, – он машет рукой в сторону выхода, словно выгоняет назойливую муху.
– Марат, милый, ну куда же я пойду? – голос у меня дрожит. – Мне за комнату уже платить нечем. Мне есть нечего.
– А я тут при чём? На паперть иди, милостыню проси, – он отворачивается, делая вид, что разбирает ящики.
– Ну, какую милостыню, не инвалид же я, – я пытаюсь улыбнуться, пошутить, но шутка выходит жалкой.
– Всё, Таня, иди! И не приходи сюда больше! – он резко оборачивается и выталкивает меня из палатки.
– Ну и чёрт с тобой! Звать будешь, не приду! – кричу я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
Я беру свою сумку, отдаю ему передник и выхожу из палатки. Дождь усилился, холодные капли бьют по лицу. Останавливаюсь около помидоров, осматриваюсь. Внутри всё кипит от несправедливости. С силой переворачиваю ящик. Помидоры с шумом летят на землю, в самую грязную лужу. Красные бока мгновенно покрываются брызгами грязи.
– Ах ты, гадина! – кричит Марат и бежит за мной.
Я рву с места, не разбирая дороги. Он бежит следом и кричит мне угрозы. Перебегаю дорогу, чуть не попадая под машину. Проскакиваю в сквер и теряюсь в больших домах. Останавливаюсь отдышаться в тёмном переулке. Сердце колотится так, что готово выпрыгнуть из груди. Поправляю взъерошенные волосы, застёгиваю куртку и выхожу из переулка.
Из-за дождя здесь кругом лужи. Мимо меня проезжает большой джип и окатывает водой с головы до ног.
– Да ладно! – кричу я, но машина уже уехала.
– Вот же гадство!
Сырая, я иду по улицам города и думаю, что делать дальше. Вода стекает по спине, затекает в ботинки, но я почти не чувствую холода. Внутри пустота. Когда начинают сгущаться сумерки, я добираюсь до дома. Захожу в обшарпанный подъезд. На стенах облупившаяся краска, лампочка мигает, грозя вот-вот погаснуть.
В коридоре шумно. Дети бегают, играя в мяч. Женщины развешивают выстиранное бельё. У бабы Нюры на всю громкость орёт телевизор. А в третьей комнате у дяди Пети гости. Они играют на гармони и поют песни, значит, опять пьют. Запах перегара и жареного лука смешивается с запахом сырости.
Подхожу к своей комнате и понимаю, что дверь открыта. Замираю на секунду. Вхожу. На диване сидит Юра. Мужчина в годах, именно он мне сдавал эту комнату. Рядом с ним на полу лежат две большие сумки. Мои сумки. Смотрю по сторонам. Серьёзно? Он собрал все мои вещи.
– Ну, наконец-то пришла! – говорит он, поднимаясь. Смотрит на меня. – Тебя во что макнули? – спрашивает он, кивая на мою мокрую одежду.
– Что тут происходит? – спрашиваю я, хотя уже понимаю ответ.
– Я тебя выселяю. Ты уже два месяца не платишь за комнату.
– Что? Сегодня? Ты давал ещё неделю! – голос срывается на крик.
– Это было две недели назад, – спокойно отвечает он, и в его голосе нет ни капли сочувствия.
– Юра, пожалуйста. Я всё оплачу. Ну не везёт мне с работой, – я делаю шаг к нему, умоляюще глядя в глаза.
– Это твои проблемы. Ключи, – он вытягивает руку, и на его ладони блестит связка ключей.
– Юра… – я делаю глазки бусинками, как учила мама. Может, сработает?
– Ключи, – повторяет он, и его рука не дрожит.
Я смотрю на него, на свои сумки, на открытую дверь, за которой шумит коммуналка. Внутри всё обрывается. Слёзы подступают к горлу, но я не даю им выхода.
– Да и ладно, и чёрт с тобой! – бросаю ключи на диван, хватаю сумки и выхожу из квартиры.
Дверь за мной захлопывается с глухим стуком. Я стою в коридоре с двумя сумками в руках, а мимо бегают дети, и где-то играет гармонь. И тут я понимаю: мне больше некуда идти.
Глава 2
Глава 2
На город опустилась ночь. В домах зажглись огни – тёплые, жёлтые прямоугольники, за которыми шла своя жизнь. У кого-то ужин, у кого-то ссора, у кого-то просто телевизор. А я шла по улице и наматывала слёзы на кулак. Ветер пробирал до костей, мокрая одежда липла к телу, а сумки оттягивали руки. Я не знала, куда иду. Просто шла.
В кармане зазвонил телефон. Я вздрогнула от неожиданности, достала его – на экране высветилось «Лера».
– Алло, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
– Привет, Танюшка! Как ты там? – услышала я голос старшей сестры. Тёплый, родной, он сразу обволакивал, словно одеяло.
– Отлично, – соврала я.
– А что за шум? Ты до сих пор гуляешь? – в её голосе послышалась тревога.
– Почти, – я помолчала с минуту, собираясь с духом. – Меня Юра из комнаты выставил, – сказала я, и снова начала плакать. Слёзы, которые я так старательно сдерживала, хлынули наружу, оставляя горячие дорожки на холодных щеках.
– Как? Почему? – голос сестры стал резким. – Да не реви ты! Где ты? Живо езжай ко мне!
– Да куда я поеду. У тебя там и так места нет, – всхлипнула я, вытирая лицо рукавом.
– Не выдумывай! Приезжай, давай! Жду! Срочно! – сказала она и положила трубку. Вот так всегда – Лера не терпела возражений. Когда мы были маленькими, она точно так же командовала мной, и я всегда слушалась. Вот и сейчас.
Лера права, мне всё равно больше идти некуда. Я села в автобус и поехала на окраину города. Там моя сестра с мужем недавно купили новую квартиру. Вот только места от этого в доме больше не стало – детей-то у них четверо. Автобус тащился по тёмным улицам, я смотрела в окно на проплывающие огни и думала о том, что моя жизнь катится куда-то не туда. В кармане лежали последние деньги – рублей триста, не больше. На билет хватило, а дальше?
Как только я вошла в её квартиру, то словно попала в мини-ад. Дети бегали и кричали. Двое играли в мяч посреди зала – мяч с грохотом отскакивал от стен и мебели. Двое младших носились вокруг, визжа от восторга. А Лера была на кухне, готовя еду. Запах жареной картошки и лука смешивался с запахом стирального порошка и детских подгузников.
– Ну, наконец-то ты приехала! – сказала она, размахивая ложкой. На её лице была усталая улыбка, но глаза светились радостью.
– Привет, – сказала я, ставя сумки в коридоре.
– Раздевайся, пошли есть. Ты голодная, наверное?
– Лер, это только на одну ночь. Я в коридоре посплю, – сказала я, чувствуя себя неловко.
– Не выдумывай. Ты нам не помешаешь, – отрезала она, и в её голосе прозвучала та самая твёрдость, которую я знала с детства.
Лерка, моя старшая сестра, всегда была за меня горой. В школе она дралась с мальчишками, которые меня обижали. В юности давала мне деньги, когда я оставалась без гроша. Вот и сейчас в своей двушке говорит, что для меня у них есть место. Но спорить с ней не стала – это всего лишь на одну ночь. Она меня накормила, и уложила спать на кушетке. Ну и ладно, всё лучше, чем в сквере на лавочке. Я засыпала под мерный шум города за окном и крики детей из соседней комнаты, и мне было почти хорошо.
– Ааааа! – услышала я крик и подскочила.
Двое старших близнецов, которым уже по семь лет, бегали вокруг моей кровати с воплями. Их лица были раскрасневшиеся, волосы взлохмаченные, а глаза горели озорством.
– Не хочу! Не пойду! – кричали двое младших, убегая от Леры в одних трусах. Их маленькие пятки шлёпали по полу.
– Вы чего? – спросила я, потирая глаза. Голова гудела, тело ломило после вчерашнего.
– Милая, прости, что разбудили. Мальчишек в садик отвести нужно. Я быстро. Ты главное не уходи. Мне поговорить с тобой надо, я кое-что придумала, – сказала Лера, пытаясь поймать одного из близнецов.
– Ладно, – ответила я, хотя не очень понимала, что она могла придумать.
С шумом, воплями и гамом, но Лера одела пацанов и увела всех в сад. Дверь захлопнулась, и в доме сразу же настала тишина. Такая, что зазвенело в ушах. Я упала на подушку и закрыла на минуту глаза. Начала проваливаться в сон, как услышала где-то на задворках сознания громыхание посуды. Да вы издеваетесь! Открыла глаза и снова села.
За столом сидел Димка, муж Леры, и завтракал. Большой, широкоплечий, с добродушным лицом. Он жевал бутерброд и листал что-то в телефоне.
– Привет. Разбудил? – спросил он, заметив меня.
– Не, нормально, – ответила я, хотя сон уже улетучился окончательно.
– Мне на работу. Ладно, я побежал, – сказал он, закидывая ещё один бутерброд в рот.
Он вышел из квартиры, и снова стало тихо. Сна уже не было. Я заправила кровать и стала мыть посуду. Хоть как-то помогу Лерке. Тёплая вода смывала остатки вчерашнего дня с моих рук, и я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает.
Открылась дверь, и вошла сама хозяйка. Волосы заколоты в пучок на самом верху. Вид потрёпанный, а сама усталая, и под глазами синяки от недосыпа. Она сбросила куртку и тяжело опустилась на стул.
– Отвела, – сказала она и закрыла глаза на секунду.
– Чаю? – предложила я.
– Давай.
Я разлила по кружкам чай и села рядом. Она молча пила чай, наслаждаясь минутами тишины. Пар от кружки поднимался в воздух, и в этом маленьком моменте покоя было что-то трогательное.
– У меня сегодня выходной, так что тебе повезло, – начала она, ставя кружку на стол. – Я вот тут ночью думала. Вообщем, есть у меня знакомая. Моя бывшая одноклассница. Сейчас она глава агентства «Элитная няня». Она мне предлагала работу на полдня. Я как раз ей собиралась звонить. Так вот ты пойдёшь вместо меня.
Я чуть не поперхнулась чаем.
– Няня? Я? Да ты что? Я с детьми вообще никак. Какая из меня няня?
– Ну, знаешь что! Всё же лучше, чем помидорами на улице торговать, – резонно заметила она.
– Нет! Это не моё, я не смогу с детьми. Я не ответственная. У меня хомячок был, и тот сдох через два дня. А тут ребёнок! Что я с ним делать буду? – я представила себя с чужим ребёнком на руках и похолодела.
– Это легко! – засмеялась Лера.
– Ха! Ничего себе легко!
– Таня, это работа. Такая же, как и в других сферах. Знаешь, сколько народу ищет нянечек. Пойдёшь куда-нибудь к взрослым детям, которых нужно выгуливать да кормить, – она говорила так уверенно, словно всё уже было решено.
– Чем я буду их кормить? Ролтоном? – я усмехнулась, вспомнив вчерашний обед.
– Едой, Таня! – она закатила глаза.
– Нет! Я не согласная!
– Ну как знаешь, – сказала она и встала, давая понять, что разговор окончен.
На этом мы закончили разговор. Но её слова засели у меня в голове. Няня. Я? Это же смешно. Или нет?
Я искала работу, бегала по различным организациям. И всё, что я слышала: «у вас мало опыта», «у вас нет образования», «вы слишком молоды». Словно на работу идут только старые и образованные. В одной конторе мне прямо сказали: «Девушка, вам бы замуж, а не работать». Я вышла оттуда с красными щеками и комом в горле.
Каждый мой день начинался с воплей про садик, а заканчивался воплями о том, что малыши не хотят спать. Так пролетела неделя. Я помогала Лере с детьми – водила их на площадку, готовила, убирала. Димка смотрел на меня с благодарностью, а Лера всё чаще улыбалась. Выходные я провела в парке, иногда забредая в супермаркеты погреться. И снова шла в парк. Это было лучше, чем слушать вопли малышей, которые сидели дома. Я сидела на лавочке, смотрела на гуляющие парочки и думала о том, что моя жизнь должна как-то измениться. Я впервые в своей жизни безумно ждала понедельника. Может, хоть что-то произойдёт.
Но раннее утро понедельника не принесло никаких улучшений. Дети орали сегодня дольше обычного, да так, что мне пришлось встать. Голоса сливались в один сплошной вопль, от которого закладывало уши.
– Что с ними? – не выдержав, спросила я у Леры.
– Температура, – сказала она и вышла из комнаты.
Пацаны сидели на кроватях и ревели. У одного из них пузырями надулись сопли. Второй стал закашливаться – глухо, надрывно.
– И что значит, они в садик не идут? – спросила я, хотя уже поняла ответ.
– Не идут, – коротко ответила она.
Этот день ужаса я не забуду никогда. Дети ревели весь день, кашляли, давились и чихали. Плакали и тут же снова брали игрушки и начинали играть. Лера бегала вокруг них как заведённая, давала лекарства, меняла компрессы, пыталась накормить. В какой-то момент мне её даже стало жаль – она выглядела такой уставшей, такой измученной. На улице как назло шёл дождь. Я сидела запертая с ними в доме, и к вечеру мне захотелось лезть на потолок от воплей детей. Я пыталась помочь, но только мешалась под ногами. К ночи, когда малыши наконец уснули, Лера просто рухнула на диван и закрыла глаза.
– Как ты это выдерживаешь? – спросила я шёпотом.
– Привыкла, – ответила она, не открывая глаз. – А ты думала, няня – это легко?
Я промолчала. Может, она права. Может, чужие дети не так выматывают, как свои, когда можно уйти домой.
Рано утром, как только я услышала шаги сестры, подскочила с раскладушки и сразу к ней. В коридоре было темно, только полоска света пробивалась из кухни.
– Лера, помнишь, ты мне про работу говорила? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Ну? – она обернулась, и в её глазах мелькнула надежда.
– Ещё не поздно?
– Надумала? – улыбнулась она.
– Ага, – кивнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. – Только это не значит, что я согласна навсегда. Просто попробую.
– Ладно, сейчас я Елизавете позвоню, – сказала она и направилась к телефону.
Я стояла в коридоре и слушала, как она набирает номер. Сердце колотилось где-то в горле. Что я делаю? Я же не умею с детьми. Я же... Но тут же вспомнила лицо Юры, когда он протягивал руку за ключами. Вспомнила холодную улицу, мокрую одежду и пустоту в кармане. Нет, обратной дороги нет. Придётся справляться.
Глава 3
Глава 3
Пришлось надеть парадную белую блузку, брюки и сделать причёску. Блузка была единственная приличная вещь в моём гардеробе – я берегла её для особых случаев, и вот, кажется, этот случай настал. Я долго стояла перед зеркалом, пытаясь справиться с волосами. Они не хотели укладываться, выбивались из причёски, и я злилась на них, на себя, на весь мир. Прежде чем ехать в агентство. Мы ехали в автобусе, а Лерка мне всё давала наставления. Она сидела рядом, вцепившись в свою сумку, и говорила без умолку.
– Ты главное сразу не отказывайся и не бойся. Это кажется только, что с ними сложно, на деле с ними очень легко, – говорила она, и в её голосе звучала такая уверенность, что я почти верила.
– Угу, – говорила постоянно я, глядя в окно на проплывающие улицы.
– И не спорь с ней. Что бы она ни сказала, соглашайся. Кивай и улыбайся. Поняла?
– Угу.
– Таня! Ты меня слушаешь? – она тряхнула меня за плечо.
– Слушаю, слушаю, – ответила я, хотя на самом деле думала о том, что я делаю. Няня. Я. Это же смешно.
Мы вошли в здание – современное, стеклянное, с блестящими табличками на дверях. В холле пахло кофе и дорогими духами. Нас встретила высокая стройная блондинка. На её бейджике было имя – Елизавета. Она была одета в строгий костюм, но в её облике было что-то тёплое, располагающее.
– Лерочка, привет, моя хорошая! – сказала она и поцеловала сестру в щёки. – Как же я рада тебя видеть! Сколько лет, сколько зим!
– Здравствуй, Лиза! Вот, знакомься. Моя сестра Татьяна, – сказала Лера, подталкивая меня вперёд.
– Здравствуй, – говорит она и улыбается. Улыбка у неё была искренняя, и я немного расслабилась.
– Здравствуйте, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Пойдёмте ко мне в кабинет, – пригласила она, и мы пошли по коридору, устланному мягким ковром.
Мы прошли к ней, она села рядом с нами на диван и стала смотреть на меня. Внимательно, изучающе, но без враждебности. Просто оценивала.
– Танюша, а опыт с детьми у тебя есть? – спросила она, и я почувствовала, как Лера незаметно толкнула меня локтем.
– Да, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я многих воспитывала. Однажды вообще у меня было четверо малышей. Но они быстро выросли, и теперь ищу новую семью. Я обожаю детей. Им со мной всегда весело. Я не дам им скучать, как и они мне.
Слова лились из меня, словно я репетировала их всю жизнь. Врала, конечно, но кто в такой ситуации не соврёт? Елизавета кивала, и в её глазах мелькнуло одобрение.
– Здорово. А рекомендации? – спросила она.
– К сожалению, нет, – я изобразила на лице огорчение. – При последнем переезде у меня украли сумку, где они лежали. Так обидно, столько лет работы – и всё пропало.
– Жаль, – она покачала головой. – А сколько детей ты сейчас хочешь вести?
– Лучше одного, – сказала сестра, и я почувствовала, как она снова толкает меня локтем. Слишком сильно.
– Да нет, я могу и больше, – вклинилась я, не понимая, почему она так настойчива.
– Лучше одного, – снова сказала сестра, и в её голосе прозвучала сталь.
Я посмотрела на неё, но она смотрела на Елизавету, и на её лице было выражение, которое я хорошо знала. Так она смотрела, когда что-то решала за меня. Я замолчала.
– На самом деле сейчас Игнат Васильевич ищет няню с проживанием… – начала Елизавета.
– Отлично. Мне подходит, – не дослушав её, сказала я.
Слова вылетели сами собой. Я даже не поняла, что сказала. Лера посмотрела на меня с ужасом, Елизавета – с удивлением.
– Хорошо, – медленно произнесла она, словно взвешивая что-то. – Я узнаю его расписание и тогда скажу тебе, когда он сможет тебя принять.
– Спасибо тебе большое. Ты нас очень выручила, – сказала ей сестра, вставая.
– Да пока не за что, – ответила Елизавета, и мы вышли из офиса.
Мы шли по улице, и я чувствовала, как внутри всё сжимается. Что я наделала? Я даже не знаю, что это за работа. С проживанием. Без выходных. Я же хотела просто полдня, как Лера говорила.
– Ты зачем соврала про детей? – спросила Лера, когда мы отошли достаточно далеко.
– Чтобы точно взяли на работу, – ответила я, пожав плечами.
– Она бы и так тебя взяла.
– Слушай, а кто этот Игнат Васильевич? – спросила я, внезапно понимая, что ничего о нём не знаю.
– Откуда я знаю? Ты же ей даже договорить не дала, – в голосе Леры слышалось раздражение.
– Блин! – только сейчас до меня дошло, что я не узнала, на что согласилась. Я остановилась посреди тротуара. – Лера, а что значит «с проживанием»?
– Это значит, что ты будешь жить в его доме, Таня.
Я сглотнула. Жить в чужом доме. С чужим ребёнком. Я, которая хомячка не смогла сохранить.
Днём позвонила Елизавета и сказала, что мой будущий работодатель ждёт меня завтра в час дня у себя в доме. Адрес скинула смс-кой и посоветовала не опаздывать. С этой минуты я сидела как на иголках в ожидании. Потому что, пробив адрес, поняла, что наниматель не абы кто, а генеральный директор центрального банка в городе.
Я полночи не спала, ворочаясь на раскладушке у Леры. В голове крутились мысли одна страшнее другой. Генеральный директор. Банк. Огромный дом. Что я там забыла? Может, не ехать? Может, найти что-то попроще? Но тут же вспомнила – мне некуда идти. И за комнату платить нечем. И есть нечего.
Выпив пару успокоительных – Лера дала мне какие-то таблетки, от которых в голове стало туманно и спокойно, – я сидела в такси и смотрела по сторонам на огромные роскошные дома, мимо которых мы проезжали. Каждый из них был размером с весь наш коммунальный коридор. Около одного из таких домов таксист остановился, открылись ворота, и нас впустили вовнутрь. Таксист довёз меня до центрального входа. Расплатилась и вышла. На крыльце стоял мужчина в чёрном костюме и оценивающе смотрел на меня. Высокий, широкоплечий, с непроницаемым лицом.
– Здравствуйте, я няня, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Здравствуйте. Идёмте, – коротко ответил он.
Он вошёл в дом, я пошла за ним следом. Он вёл меня к кабинету, а я вертела головой по сторонам. Слишком большие комнаты, шикарное убранство. Мраморные полы, люстры, картины на стенах. Да вся моя родня могла поселиться жить в одной из таких комнат, и они бы в ней искали друг друга, настолько большие были комнаты.
Было стойкое чувство, что я попала в какой-то музей, не иначе. Мужчина открыл дверь, и я вошла в кабинет. Стены были из тёмного дерева. Кожаные кресла стояли около стола, за которым сидел брутальный мужчина лет тридцати пяти. Оценивающим, тяжёлым взглядом он посмотрел на меня. Я поправила пиджак, купленный на рынке ещё два года назад. Даже рукой по юбке провела, чтобы она была прямее, хотя и так гладила её всё утро. Он же молчал и продолжал меня рассматривать.
Я стояла посередине комнаты, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на меня словно на жука под микроскопом. Было неприятно до жути, но развернуться и уйти было нельзя – мне нужна эта работа. На высоких каблуках ноги устали, всё же кроссовки я люблю больше, чем туфли. Не выдержав, прошла и села в кресло – может, он не знает, что людям предлагают присесть. Как только села, он хмыкнул и стал листать какие-то бумаги на столе.
– Здравствуйте! Я Татьяна. Меня к вам Елизавета прислала, – не выдержав молчания, сказала я.
– Здравствуйте. Вы слишком молодо выглядите для опытной няни, – сказал он, и в его голосе не было ни капли тепла.
– Я просто хорошо сохранилась, – ответила я, и тут же пожалела о своих словах.
– Да? И в паспорте тоже? Мне бы так! – и снова замолчал.
Я чувствовала, как краска заливает щёки. Он что, издевается? Или проверяет меня? Я не понимала. Просто сидела и смотрела на него, а он смотрел на меня. В комнате повисла тишина, тяжёлая, давящая.
– С условиями вы знакомы? – наконец спросил он.
– Да, – соврала я.
– Тогда где же ваши вещи?
– Какие? – я непонимающе уставилась на него.
– Мне нужна няня с проживанием, поскольку работа будет и в ночное время. И кстати, работа без выходных, – сказал он, и в его голосе звучала такая будничность, словно он сообщал прогноз погоды.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне продолжить.
– Мой вам совет. Когда подписываете документы, читайте все условия. У меня нет времени ждать, когда вы перевезёте ещё и свои вещи. Я сейчас улетаю, со всем в доме вам поможет Зоя, она моя экономка. Вещи уж заберёте как-нибудь потом.
Дверь открылась, и вошла женщина в серой униформе. Волосы были забраны в пучок на голове. На вид ей было лет пятьдесят. Она посмотрела на меня с любопытством, но без враждебности.
– Зоя, это новая няня. Покажи ей всё в доме и познакомь с дочкой, – сказал он.
Я снова хотела открыть рот, чтобы сказать, что я не согласна, что мне нужно время подумать, что я вообще не уверена… Но меня никто слушать не собирался. Игнат Васильевич уже встал и направился к выходу, даже не взглянув на меня.
– Хорошо, Игнат Васильевич. Пойдёмте, – сказала Зоя, и я, как заворожённая, встала и пошла за ней.
Она вела меня по коридору и говорила, где какая комната. Гостиная, столовая, библиотека, зимний сад. Я кивала, но почти ничего не запоминала. В голове было пусто и страшно. Открыла одну из дальних комнат и сказала, что это моя.
– Постой, подожди, – остановила я поток её слов.
– Что такое? – она обернулась, и в её глазах мелькнуло удивление.
– Я не думала, что вот так сразу меня возьмёт на работу. Я думала, мне дадут время подумать.
– Подумать над чем?
– Согласна я или нет.
– Ну, раз ты тут, значит, согласна, – резонно заметила она. – Кстати, где твои вещи?
– Да я ещё не привозила ничего. Может, мне условия не подойдут, – я понимала, как жалко это звучит, но ничего не могла с собой поделать.
– Тогда ты это обсуди с Игнатом Васильевичем, когда он вернётся.
– Он сказал, что он улетает.
– А, точно, – она на секунду задумалась. – Ну, а кто-то может собрать твои вещи?
– Ну да, – кивнула я, вспомнив Леру.
– Так пусть соберут, а мы отправим водителя, он привезёт их тебе сюда, – в кармане у неё раздался детский плач, она достала маленькую рацию и нажала на кнопку, та замолчала. – Пойдём, я тебя с принцессой познакомлю.
Мы подошли к комнате, Зоя открыла дверь, и я услышала плач младенца. Тонкий, пронзительный, от которого сжималось сердце. Экономка подошла к детской кроватке и вытащила оттуда крохотную малышку. Прижала к себе, и та сразу плакать перестала. Словно почувствовала, что её держат в надёжных руках.
– Таня, познакомься, это наша принцесса. Её зовут Вика, – улыбаясь малышке, сказала она.
Я смотрела на этого крохотного человечка и чувствовала, как внутри всё сжимается. Маленькие ручки, маленькие ножки, большущие глаза, в которых стояли слёзы. Она была такой беззащитной, такой хрупкой. И я должна была за ней присматривать. Я. Которая даже хомячка не смогла сохранить. Что я буду с ней делать?
