Текст книги "Концепт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Без единого звука, в величественной и завораживающей тишине Иден вздрогнул и выпрямился, как пловец, выныривающий из прозрачной воды бассейна. Он мгновенно повернулся к Тиму; его глаза распахнулись.

В их черной бесконечности горели древняя ярость и вечная боль.

Тим почувствовал холод, как будто он внезапно оказался снаружи самолета, прямо посередине гигантского облака, которое они только что пролетели. Иден моргнул – и его темные глаза вновь стали непроницаемыми и спокойными, как всегда. Он улыбнулся и сказал своим обычным невозмутимым тоном:

– Спасибо, что разбудил меня. Как раз вовремя.

Тим молча кивнул, сбитый с толку. Он не знал, имел ли Иден в виду свой сон или реальность. Или был ли это вообще сон.

После ужина – который оказался намного вкуснее всего, что Тим ел за последние годы – он уснул сам. Тим собирался писать, но еда и шум полета слишком разморили его. «Потом, – устало подумал он, закрывая глаза. – У меня всегда будет время для этого потом». И он провалился в сладкое, легкое, успокаивающее забытье.

Сначала его сон был бессвязными обрывками реального и выдуманного, перепутанными в клубок образов и воспоминаний. Потом все стихло, и Тим вновь оказался на лужайке среди садовых деревьев, где ветер тихо шевелил листву. Он мгновенно узнал это место и замер, как насекомое в пластиковом сувенире.

Место было тем же, но сцена была совсем другой. Резной постамент больше не пустовал – он был охвачен ярким небесно-голубым пламенем, которое выглядело одновременно обжигающе горячим и ледяным. За стеной ослепительного огня Тим разглядел, что кто-то лежит на постаменте. Пламя дрожало и плясало, так что нельзя было разглядеть лица, но он был уверен, что уже видел этот темный цветок густых волос…

Тим рванулся вперед, не зная, что делать, но не в силах просто стоять и смотреть. Высокая фигура в черном балахоне обошла костер, и Тим застыл. Смерть предостерегающе подняла свою косу перед надгробием, а рукав ее черного балахона свисал на фоне голубого пламени, словно крыло ворона. Тим застыл, глядя на Джулию. Он в ужасе ждал, что пламя в любой момент коснется ее тела – но этого не произошло. Напротив, огонь стал прозрачным, как дрожащий воздух над шоссе в жаркий летний день, и Тим увидел ее лицо – совершенно невредимое и куда более красивое, чем он помнил его в лаборатории, без следов усталости и болезненного недоверия. Тим немного успокоился, гадая о природе этого странного пламени, – и тут Джулия начала исчезать. Она не горела, но ее тело становилось таким же прозрачным, как и пламя, цвет и материя испарялись из него, и наконец Джулии больше не было, огня больше не было, Смерти больше не было, и Тим остался на лужайке совершенно один.

Мимо пронесся порыв теплого мягкого ветра – и он проснулся.

* * *

Остаток их пути прошел в полном молчании. Они не обменялись друг с другом ни словом ни в оставшееся время полета, ни в аэропорту, ни во время поездки по темному городу. Тим безучастно подумал, что ему стоило бы поинтересоваться их конечным пунктом назначения, но сейчас ему было совершенно все равно. Он не смог заставить себя ни писать, пока они были еще в воздухе, ни даже читать. Образ погребального костра Джулии все еще стоял перед глазами, несмотря на почти кинематографическую выверенность этой сцены, и Тим возвращался к ней снова и снова, пока они продолжали свое путешествие. Даже тот факт, что они ехали не на такси, и их «Ауди» явно был не арендованным авто, – не удержал внимание Тима надолго. В конце концов, его бы не удивило, если бы у Идена где-то имелся собственный самолет. И он умел бы им управлять.

Они забирались на темные холмы, покрытые черной растительностью. В Лос-Анджелесе тоже шел дождь и было на удивление холодно; бортовой компьютер показывал чуть больше десяти градусов. Тим отметил это про себя, удовлетворенный, что его пальто и шарф не будут выглядеть неуместно в такой вечер. Хотя, как он помнил, некоторые голливудские знаменитости носили меха независимо от сезона – лишь бы казаться «крутыми». Но он не чувствовал себя настолько самоуверенным идиотом. Пока еще не чувствовал.

Иден остановил машину у высоких ажурных ворот. Растения нависали над узким проездом, делая его похожим на дорогу сквозь джунгли. Тим лениво размышлял о том, как богатые и знаменитые умудрялись находить вокруг Лос-Анджелеса столько пространства, чтобы подчеркнуть свою уникальность и привилегированность большой территорией вокруг дома, тогда как на Манхэттене все жили друг у друга на голове и считали себя очень удачливыми.

Ворота величаво распахнулись, и Иден медленно въехал на территорию. Дорожка вилась через искусственно усложненный ландшафт, усеянный замысловатыми лужайками непроходимой высокой травы, извилистыми ручьями и редкими пальмами с темными, изможденными листьями, колышущимися под порывами ветра и зарядами дождя. Скрытая подсветка местами освещала растения снизу, а капли воды в ее лучах сверкали, как осколки стекла.

Они остановились у высоких ступеней, которые поднимались из буйства ландшафта, словно скала из штормового моря. Иден вышел из машины, передал слуге у входа ключи со словами: «Сообщите мистеру Эдиссону, что мы приехали», – и поднялся по лестнице. Тим последовал за ним, наконец почувствовав что-то похожее на легкое любопытство и даже волнение.

Дом был огромным, современным и совершенно пустым. Тим всегда удивлялся, как богатые интерьеры могли выглядеть настолько безжизненно. Холл, в который они вошли, был просторным и светлым, а диваны в соседней гостиной – большими и удобными, но Тим не мог представить в этом пространстве реального человека – разве что модель с обложки глянцевого журнала.

Их провели в еще одну до боли современную и минималистичную комнату; ее отполированные поверхности складывались в подобие кабинета. Иден уселся в одно из бледно-серых кресел возле стеклянной стены, выходившей на тщательно-беспорядочный сад; Тим предпочел диван у стены, который стоял чуть особняком от остальной мебели.

Чистый вакуум дома приятно успокаивал. Здесь не было ничего настоящего, выразительного, ничего, что бы выдавало характера его владельца – а значит, Тим тоже мог притворяться. Его пальто и шарф смотрелись здесь вполне уместно, и неважно было, чувствует ли он себя в них уверенно или нет.

Однако, когда мистер Эдиссон вошел в комнату, Тим поспешно пересмотрел свои ощущения – ему стало очень не по себе. Было очевидно, что этот тучный человек с жидкими сальными волосами, в грязном темно-синем халате и претенциозных кожаных тапках – хозяин дома; его вид слишком резко контрастировал с безупречной обстановкой комнаты, даже не пытаясь ей соответствовать. Мужчина прошел мимо Тима, тяжело дыша, как загнанный медведь, и остановился возле серого кресла, раздраженно фыркнув. Иден не стал подниматься ему навстречу, глядя на него с легкой насмешкой.

– Привет, Фредди, – сказал он.

– Вы опоздали, – проворчал Эдиссон. – Она сказала, что ты уже в пути.

– Я выехал, как только получил твое сообщение. Но с Восточного побережья лететь шесть часов, как ты прекрасно знаешь.

– С каких пор тебе нужен самолет, чтобы сюда добраться? – нахмурился Эдиссон.

– С тех пор, как это тебя не касается, Фредди, – улыбка Идена была бесконечно обаятельной. – Чего ты так срочно хотел от меня?

Эдиссон подозрительно взглянул на Тима.

– А он кто?

– Мой ассистент. Тим, знакомься – это Фредди, настоящая акула в мутных водах Голливуда. Фредди, это Тимоти Алдервуд, очень талантливый писатель.

Эдиссон прищурился и долго разглядывал Тима.

– Писатель, да? – хмыкнул он. – Реально умеет писать?

– Еще как умеет. Но тебе он не достанется, так что можешь не надеяться.

Эдиссон снова хмыкнул и плюхнулся в другое кресло.

– Ну, может, скоро мне придется не нанимать, а увольнять, так что все равно.

– Из-за этого ты меня позвал?

– Черт возьми, зачем еще! «Искателей» могут закрыть из-за той зазнавшейся дуры… – Эдиссон быстро глянул на Тима и прочистил горло. – Летински, шоураннер, ушла. У меня есть Джонни, чтобы ее заменить, но теперь Алисия орет, что она подписалась на топовый проект, а Брендан еще раньше заявил, что не будет работать ни с кем, кроме Алисии, – Фредди тяжело вздохнул и вытер потное лицо рукавом халата.

– И чем я могу помочь? – холодно спросил Иден.

– Мне нужна идея. Это уже третий сезон, аудитория устала, а Джонни еще зеленый. Мне нужно что-то мощное для него. Настолько чертовски хорошее, чтобы все забыли о гребаной Летински и только и говорили о гениальности Джонни. Я хочу, чтобы он взял эту чертову награду Гильдии и стал знаменитым сукиным сыном. – Эдиссон умолк, запыхавшись.

Тим слушал с любопытством, вполне искренне сочувствуя этому неизвестному Джонни-писателю. Он прекрасно представлял, как тот мог себя чувствовать.

– Это… серьезный запрос, – сказал Иден после паузы. Тим, который начал различать оттенки спокойствия Идена в последнее время, понял: он звучал напряженно. Озабоченно. Словно собирался с силами.

– У меня на это есть бюджет, – заверил Эдиссон. – Пока что это наш хит. Я могу вложиться по полной.

Иден рассеянно кивнул, погрузившись в размышления.

– Ты хочешь, чтобы я принес тебе выдающуюся идею для сериала-городского фэнтези, – наконец сказал он, будто подытоживая.

– Да, хочу, – подтвердил Эдиссон, нервничая.

– И тебе нужно это прямо сейчас.

– Нам нужно утвердить сценарий третьего сезона к понедельнику. Скоро начнут снимать.

Иден вдруг встал, возвышаясь над Эдиссоном, как зловещая готическая статуя, и все его прежнее безразличие исчезло.

– Я подумаю, – сказал он с кривой улыбкой. – И дам знать, когда что-то решу.

Иден поманил за собой Тима, направляясь к выходу.

– Мне нужен ответ завтра! – крикнул Эдиссон, когда они дошли до двери.

Иден обернулся; его лицо было холодным и жестким.

– Я дам знать, – тихо и отчетливо сказал он.

И, казалось, Эдиссон знал, что больше лучше ничего не говорить.

* * *

На обратном пути в город Иден вел машину очень быстро – а может быть, так казалось Тиму на темных мокрых поворотах незнакомой дороги. Он очень хотел задавать вопросы и требовать на них ответы, но чувствовал, что сейчас не время. Поэтому он сидел молча, незаметно хватаясь за сиденье на каждом крутом вираже.

– Могу я одолжить твой телефон? – вдруг спросил Иден.

– Конечно, – ответил Тим с легким удивлением и полез в карман.

Иден набрал незнакомый номер, время от времени поглядывая на дорогу, и включил громкую связь. Гудки резко прозвучали в надежном сумраке машины.

– Да? – раздраженно ответила Мьюз.

Иден улыбнулся.

– Как ты, дорогая?

– Отлично, – прошипела она. – Занята. Что тебе нужно?

– Не хочешь провести вечер с нами в «Одинокой Пальме»?

Наступила пауза.

– Сейчас? – Мьюз звучала неуверенно.

– Мы будем там через тридцать минут. У тебя полно времени, чтобы закончить свои дела и присоединиться.

Еще пауза.

– Ладно, – наконец сказала она. – Встретимся там.

Раздался короткий сигнал отбоя.

– Что такое «Одинокая Пальма»? – спросил Тим, не столько из любопытства, сколько надеясь, что разговор постепенно приведет к более интересным темам.

– Скрытая жемчужина этого города, – Иден мельком улыбнулся, но тут же его прежняя серьезность вернулась. – Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, если хочешь.

– Что тебя так обеспокоило, когда Фредди высказал свое предложение? – спросил Тим. У него было множество других вопросов – но прямо сейчас этот тревожил его больше всего.

Иден внимательно посмотрел на него – немного не кстати, потому что дорога снова резко свернула; но машина вписалась в поворот идеально, ни на дюйм не отклонившись от середины полосы. Возможно, у нее был автопилот.

– Справедливый вопрос, – наконец сказал Иден. – И хороший. Но я бы предпочел ответить на него чуть позже, если ты не возражаешь.

– Почему?

– Потому что я действительно беспокоюсь. И хочу сбежать от этого беспокойства хотя бы на пару часов. Хочешь составить мне компанию? Побыть со мной в безмятежности? – Иден снова улыбнулся, но это была не его обычная насмешливая улыбка. Она казалась настоящей. Уязвимой. Доверчивой.

«Ты видишь лишь внешность», прошептал сумрачный голос в голове у Тима.

– Хорошо, – согласился Тим. – Но при одном условии.

– Каком?

– Ты не дашь мне слишком сильно напиться.

* * *

Иден оказался прав – «Одинокая Пальма» действительно была скрытой жемчужиной. Более того, она и не собиралась являть себя миру; Тим был уверен, что каждый завсегдатай возмутился бы, если бы это место стало популярным. Бар был маленьким, забитым столиками, диванчиками, барными стульями, музыкой, людьми, разговорами, выпивкой и яркими неоновыми огнями над стойкой. Казалось, здесь каждый знает каждого, и безусловно все знали Идена и Мьюз. Как только они вошли, помещение взорвалось дикими приветствиями и аплодисментами. К большому облегчению Тима Иден не стал представлять его никому, кроме бармена, и тот получил лишь краткую справку: «Сэм, это мой хороший друг, и я бы хотел увидеть его относительно трезвым после полуночи». Бармен – крупный мужчина лет пятидесяти – серьезно кивнул и тут же втянул Тима в обстоятельный разговор о его предпочтениях в алкоголе. Иден исчез, но по раздавшимся возгласам из дальнего угла бара Тим догадался, где он.

И, что странно, Тима больше ничего не тревожило. Несмотря на свою нелюбовь к любым вечеринкам, атмосфера этого бара не давила на него и не заставляла мечтать оказаться где угодно, только не здесь. Девушка с синими волосами подошла к нему и спросила о его шарфе, и он пошутил с ней, дал его примерить, и позволил заново обмотать его вокруг своей шеи – и после этого не возненавидел ни ее, ни себя. Сэм, бармен, поставил перед ним тарелку с закусками с многозначительным взглядом, и Тим с удовольствием съел пересоленную картошку фри с безвкусным кетчупом, которая казалась вкуснее самолетного ужина.

Где-то после второго или третьего выпитого им пива шум вокруг внезапно усилился, столики заскрипели, а музыка взвыла, наполняя воздух густыми басами.

– Тебе стоит на это посмотреть, парень, – хмыкнул Сэм, указывая за спину Тима. Раздались восторженные крики, на мгновение заглушив музыку, а потом ее громкость еще выкрутили, и басы тяжело ударили в грудь. Тим обернулся. Столики сдвинули в центре бара, образовав что-то вроде сцены, и Иден с Мьюз ловко запрыгнули на нее. Толпа вновь взорвалась криками, а потом замолчала.

Они начали танцевать.

Тим не мог отвести от них глаз. В каждом движении была совершенная грация и точность, опьяняющая свобода и бунтующая страсть, древняя мудрость и юное откровение. Но больше всего Тима поразили их лица. Они были открытыми, теплыми, счастливыми. Безмятежными. На этот короткий и бесконечный миг танца Тим увидел Идена и Мьюз такими, какими они были на самом деле: Ловца и Музу, опасность и наркотик, идею и вдохновение.

А потом музыка затихла, танец закончился, волшебство исчезло, и Тим тихо соскользнул со своего табурета и пробрался к выходу, пока бар сотрясали аплодисменты.

Воздух снаружи был чистым и прохладным; темная улица пахла прибитой дождем пылью. Тим достал телефон и набрал знакомый номер, не посмотрев на время.

– Алло? – ответил сонный голос.

– О нет. – Тима внезапно осенило. – Я снова тебя разбудил.

– Разбудил, – подтвердила Энн, но она не звучала сердито. – Что у тебя на этот раз? Я думала, ты мне позвонишь раньше.

– Я был в самолете. Я сейчас в Лос-Анджелесе.

Наступила пауза.

– И что ты там делаешь?

– Работаю; скоро вернусь, – сказал Тим.

– Это хорошо, – ответила она. – Ну и как там в Лос-Анджелесе?

– Мокро. И холодно.

Энн рассмеялась: – Везет тебе.

– Я знаю, – улыбнулся Тим. – Я купил себе шарф. Тебе понравится.

– Яркий?

– Да. И длинный.

Она снова засмеялась и зевнула.

– Сколько у тебя там сейчас? – спросил Тим.

– Два ночи. Ты последователен.

Он ухмыльнулся: – Тогда спокойной ночи.

– Спокойной, – она зевнула еще раз и добавила: – Спасибо, что позвонил.

– Пожалуйста. – Он положил трубку.

В тени рядом с Тимом мелькнуло движение. Он поднял глаза и увидел Идена.

– Это был потрясающий танец, – честно признался Тим.

– Спасибо. – Иден улыбнулся. – Насколько сильно ты напился?

– Умеренно.

– Хорошо. Тогда время пришло.

– Время для чего?

Мимо проехала машина, осветив лицо Идена. Его темные глаза блестели, полные нетерпения.

– Время получить ответы на вопросы.

S1E09

Несмотря на торжественное обещание Идена, ответы на вопросы – или хотя бы связный разговор с ним – Тим получил только утром.

Когда они вышли из бара, Тим удивился, увидев, как Иден садится за руль.

– Ты достаточно трезв, чтобы вести машину? – спросил он, цепляясь за дверь и буквально падая на пассажирское сиденье; последнее пиво явно давало о себе знать. Иден улыбнулся, выезжая с парковки.

– Я всегда достаточно трезв, чтобы вести машину, – сказал он и плавно вырулил на проезжую часть, мгновенно разгоняясь вдоль дороги. Тим задремал: ровный ход и тихое урчание двигателя быстро укачали его. Хотя сейчас он, наверное, заснул бы и посреди рок-концерта.

Следующим, что Тим увидел, было яркое утреннее солнце, освещающее пышную белоснежную постель отеля, в которой он лежал совершенно голым, если не считать одного носка. Тим собрался с мыслями, пытаясь восстановить события вчерашнего вечера, пока наконец не пришел к полной уверенности, что разделся он сам и был тогда совершенно точно один. Эта мысль его успокоила, и он даже смог вспомнить весь вечер достаточно точно. Голова была на удивление свежей – ни следа похмелья или даже обычного недосыпа. Тим наклонился к джинсам, которые валялись на полу у кровати, и вытащил из кармана телефон. Было восемь тридцать; от Энн пришло сообщение:

«Доброе утро, Лос-Анджелес! Ты сказал, что будешь мне писать. Это была пустая угроза?»

Тим улыбнулся и быстро набрал ответ:

«Теперь ты сама напросилась. Кстати, тут сегодня солнечно».

«Теперь я ревную. У меня за окном снег».

Тим вздрогнул от слова «ревную». Он не ожидал увидеть его в этом разговоре, в таком контексте. От этого человека.

Дверь номера щелкнула, и в комнату вошел Иден – полностью одетый, темный и элегантный. Тим отложил телефон и подтянул одеяло к груди.

– Я думал, что эти двери нельзя открыть снаружи без карточки, – сказал он с сомнением.

– Конечно нельзя, – Иден улыбнулся. – Как ты себя чувствуешь?

– Очень хорошо, спасибо, – вежливо ответил Тим. Чувствовал он себя крайне неловко – то ли из-за того, что был голым, то ли из-за того, что все еще был в одном носке.

– Прекрасно, – кивнул Иден. – Ты бы предпочел позавтракать здесь или в ресторане?

– В ресторане.

– Отлично. – Иден продолжал стоять в ногах кровати Тима.

– И я бы предпочел немного личного пространства перед этим? – намекнул Тим.

– Ах да. – Иден сухо улыбнулся. – Конечно. Встретимся внизу.

И он грациозно исчез. Тим вздохнул и снова посмотрел в телефон.

«Что ты видишь из окна?»

Тим выбрался из облака постели, натянул штаны и подошел к панорамному стеклу. Этаж был высоко над землей, а окна выходили на океан, темно-синий под свежими утренними лучами.

«Тихий океан», – написал Тим.

«Это жестоко. У тебя потрясающая работа».

Он помедлил секунду, а потом набрал:

«Вчера я весь день провел в больнице с умирающими людьми. Так что все имеет свою цену, наверное».

Наступила пауза, потом Энн ответила: «Мне жаль».

Тим выругался про себя и быстро дописал: «Все в порядке. Мне жаль, что ты не можешь оказаться сейчас здесь».

Он посмотрел на сообщение и торопливо добавил: «Я бы хотел, чтобы ты оказалась сейчас здесь», нажал «отправить» и отбросил телефон на кровать. Надо было собираться – Иден ждал его.

Через пятнадцать минут, уже умывшись и одевшись, Тим снова взял в руки телефон. Там было одно сообщение:

«Я бы тоже хотела оказаться сейчас там».

Тим улыбался всю дорогу по пути в ресторан.

* * *

Завтрак напоминал постель в номере Тима – он был обильным, дорогим и без малейшего намека на индивидуальность. Бежевые стены ресторана и золотой декор создавали атмосферу расслабленной роскоши и благополучия. Больше всего Тима удивляло то, что он чувствовал себя здесь очень комфортно, будто всю жизнь останавливался в пятизвездочных отелях с золотым лобби и пафосным рестораном.

«Я становлюсь скучным», – хмуро подумал он, наполняя тарелку у шведского стола.

– Почему ты выбрал именно этот отель? – спросил Тим у Идена, когда они оба сели за стол.

– Прошу прощения? – Иден глотнул эспрессо из необыкновенно маленькой чашки.

– Я имею в виду, что он еще более предсказуем и банален, чем я, – заметил Тим, ломая скорлупу яйца.

Иден ухмыльнулся.

– Я подумал, тебе стоит дать отдохнуть от непредсказуемости и неожиданностей.

Тим застыл с ложкой над яйцом.

– О, – выдавил он наконец. – Спасибо.

– Пожалуйста, – вежливо улыбнулся Иден.

Некоторое время они ели молча – точнее, Тим ел, а Иден потягивал свой эспрессо, как будто чашка была бездонной.

– Итак, – наконец рискнул Тим, – что насчет моих вопросов?

– Спрашивай.

– Кто такой Хэл? Почему он хотел убить Мьюз? И что такого сделал я, что теперь разозлил его?

Иден отодвинул чашку, оперся локтями о стол и сцепил пальцы под подбородком.

– Боюсь, у нас есть проблема, – сказал он, внимательно глядя на Тима.

Тим поморщился.

– Ты не можешь ответить на эти вопросы?

– Могу. Но тогда наш с тобой договор потеряет всякий смысл.

– Почему?

– Я нанял тебя, чтобы ты рассказывал мою историю. Если бы я мог рассказать ее сам, то зачем мне тогда ты?

– Но ведь я ничего не знаю о тебе, – заметил Тим.

– Никто ничего не знает о герое истории, когда только знакомится с ним, – улыбнулся Иден.

Тим вздохнул.

– Я хотел бы понимать, что происходит.

– Вспомни, что я говорил тебе в Ноосфере. Важно не то, что ты понимаешь. Важно то, что ты чувствуешь.

Несколько мгновений Тим смотрел в черные, непроницаемые глаза Идена.

– Я чувствую, что тебя беспокоит задание Фредди.

Иден одобрительно улыбнулся.

– Да. Чтобы его выполнить, нам нужно идти в Ноосферу, а Мьюз права – сейчас там небезопасно. Я проверил.

Тим прищурился.

– Когда ты «спал» в самолете…?

Иден холодно улыбнулся и кивнул.

– Что произойдет, если ты умрешь в Ноосфере, пока ты спишь?

– А что с тобой происходит, когда ты умираешь во сне?

– Я просыпаюсь, – сказал Тим и тут же вздрогнул, вспомнив Смерть, надгробие и пламя. Он слегка помотал головой, отгоняя эти мысли. – Ты умер тогда?

– Я всегда умираю во сне, – неожиданно сказал Иден; его глаза были абсолютно непроницаемыми.

Тим опустил взгляд на тарелку с яичной скорлупой.

– Хорошо, и что теперь? – спросил он, разглядывая оставшийся на ней последний ломтик ветчины.

– Теперь у нас есть дилемма.

Тим поднял глаза.

– У нас?

– Конечно, – улыбнулся Иден. – Ты ведь мой ассистент, помнишь?

– Я все еще не видел своего контракта.

– Я все подготовлю, когда мы вернемся.

– Хорошо. Так в чем дилемма?

– Я очень хочу достать для Эдиссона эту идею. Точнее, не для него – мне совершенно плевать на его проблемы. Но Джонни Биглоу заслуживает своего шанса. Он отличный сценарист, а я сомневаюсь, что в данных обстоятельствах он сможет самостоятельно выдать что-то хорошее.

Тим кивнул. Он и сам сочувствовал Джонни.

– Но вход в Ноосферу для тебя рискован. Особенно если идти в то место, где мы можем найти нужную идею. Я мог бы пойти туда один, но есть другая проблема. У меня есть чувство, что это будет очень важное путешествие, и, если ты его пропустишь как мой биограф, в истории будет нестыковка. Так что я должен либо идти с тобой, либо не идти вовсе.

– А ты не можешь просто рассказать мне потом, что там было?

Иден посмотрел на Тима внимательно.

– Это ты рассказываешь эту историю, а не я. Именно поэтому я и нанял тебя.

Взгляд его темных глаз был неприятным. Тим посмотрел в сторону, чтобы избежать его.

– Значит, выбор за мной, да? – спросил он.

– Именно.

Тим рассматривал стены ресторана. Золотые колонны делили их на равные секции, каждую из которых украшал орнамент в стиле арт-деко, нарисованный сдержанной охрой поверх непринужденного бежевого. В центре каждого орнамента висел светильник, отбрасывая веер теплых лучей на стену и колонны.

– Если я умру в Ноосфере – не во сне, а по-настоящему…

– Ты умрешь, – просто сказал Иден. Тим взглянул на него мельком и снова уставился на стену.

Итак, допустим, он умрет. Родители будут сожалеть. Наверное. Но Тим легко мог представить свою мать в элегантном черном платье и маленькой шляпке с вуалью, стоящую у его могилы в торжественном отчаянии, и его отца рядом с ней – молчаливого и серьезного. Картина была печальной, но не мучительной. Он не мог представить их в настоящей агонии горя и утраты. Они выживут.

Кто еще? Энн? Ей будет больно – Тим был в этом уверен. Но разве это не будет для нее и облегчением? Не будет неловких встреч, неуместных звонков, двусмысленных сообщений. У нее будет Грег, ее родители и любимая работа редактором, и она со временем справится со своей потерей, сохранив нежное воспоминание о Тиме. Этот образ тоже был печальным, но в чем-то и светлым одновременно. Тим мог представить Энн с нежным букетом цветов, навещающую его могилу раз в год, одинокую слезу на ее щеке – и в этом не было невыносимой боли. Она тоже выживет.

Тим мог представить остальных знакомых и знакомых, и все они представляли собой небольшое и милое собрание на его похоронах – но ни один из них не выглядел убитым горем.

И на мгновение ему показалось, будто бы он уже был мертв.

Тим вздрогнул. Платформа, поезд, Смерть…

– Как узнать, что ты на самом деле умер? – спросил он. Иден посмотрел на него с явным интересом.

– Обычно это трудно не заметить.

– Я имею в виду, можно ли умереть и продолжать существовать в Ноосфере, в мире, который очень похож на твою жизнь – только перепутанный и странный?

– Вполне возможно.

Тим почувствовал холод.

– Но ты бы не пропустил момент своей смерти, – продолжил Иден. – Поверь мне.

В его голосе было что-то такое, что Тим поверил сразу.

Что ж, значит, наверное, он пока еще жив. Пока. Но у него был отличный шанс это исправить.

– Я готов пойти с тобой, – спокойно сказал Тим.

Иден долго смотрел на него, не улыбаясь. Потом спросил:

– Можно еще раз воспользоваться твоим телефоном?

Тим молча протянул ему трубку. Иден набрал номер и поднес телефон к уху, не сводя взгляда с Тима. Раздалась короткая пауза, потом из динамика пробормотали что-то невнятное, и Иден сказал:

– Фредди. Мы беремся за заказ.

* * *

Узкий темный переулок был настолько убедительно настоящим – по виду, звуку, и запахам, – что Тим не был уверен, действительно ли они вошли в Ноосферу. Единственной тревожной деталью было ночное небо, плотно запечатывающее непроницаемой тьмой колодец переулка с его глухими стенами; контраст с солнечным калифорнийским утром был слишком разительным. Но ведь это мог снова быть Сидней, не так ли?

– А теперь слушай меня очень внимательно, – повернулся к Тиму Иден; его лицо было едва различимо в слабом свете далекой улицы. – Это одно из самых часто воображаемых мест в Ноосфере. А значит, оно почти реально. Но ты не должен забывать, что оно не настоящее. Понимаешь меня?

– Да. Но оно выглядит очень убедительно.

– Так и есть. Поэтому следи за деталями.

Они вышли из проулка на широкую улицу. Там было не так темно: фонари, фары машин и витрины магазинов давали достаточно света.

– Что это за место? – спросил Тим.

– Ночной Город.

– Какой-то конкретный город?

– И да, и нет. Он несет в себе образы всех больших городов мира, но в нем нет устойчивой планировки. Он постоянно меняется.

Тим осмотрел улицу. Она выглядела вполне обыденно; здания по обе стороны были типичными, без ярко выраженного стиля или культурных особенностей. Все магазины принадлежали международным брендам, и их вывески демонстрировали легко узнаваемые логотипы. Это было торжество глобализма в чистом виде, совершенный образ знакомого и одинакового. Может быть, если бы Тим никогда не был в Европе и не видел города вроде Рима, Парижа или Праги, в этой картине не было бы ничего странного. Но сейчас однородная атмосфера слегка раздражала его.

– Окей, я думаю, что кое-что уловил, – сказал Тим вслух.

– Прошу прощения? – переспросил Иден.

– Я чувствую разницу между этим местом и реальностью.

– Хорошо. Не отпускай это.

Они продолжили идти по улице, проходя мимо ярко освещенных магазинов и кофеен, тщательно оформленных витрин и заманчивых вывесок. На улице было много людей, которые были заняты тем, что входили и выходили из дверей разных заведений. Тим попытался рассмотреть их лица, но понял, что ни за что не может зацепиться взглядом. Они не были размытыми, как в его снах, но Тим не мог вспомнить ни одной детали – ни цвета кожи, ни возраста, ни пола. Они были просто… людьми.

– Жутковато, – пробормотал Тим. Иден усмехнулся, словно понял, что он имел в виду.

Через несколько кварталов Тим спросил:

– Куда мы идем?

– К человеку, который может знать, где искать нужную идею.

– Человеку? Это не персонаж?

– Персонаж. Но очень развитый. Узнаваемость некоторых персонажей настолько велика, что они приобретают некоторые черты идеи.

– Типа архетипов?

– Почти, но не совсем. Архетип – это скорее роль в сюжете. Думаю, Воглер это объясняет.

– Да, точно. Герой, Наставник, Тень… – Он замолчал, слегка вздрогнув.

Иден ничего не ответил.

– Так кто этот высокоразвитый персонаж? – спросил Тим.

– Ведьма.

Иден свернул на узкую улицу с рядами трехэтажных домов по обе стороны. Они шли молча какое-то время, и тишина была особенно ощутимой после оживления проспекта.

– Почему мы всегда куда-то идем пешком? – спросил Тим.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты ведь мог бы вывести нас прямо к ведьме, верно?

– Мог бы, – спокойно согласился Иден. – Но мне нужно было, чтобы ты привык к этому месту, прежде чем мы займемся делом. И, кроме того, экспозиция – весьма важная часть повествования.

– Знаю, – проворчал Тим. – Просто утомительно проделывать ее своими ногами.

Иден рассмеялся.

Наконец они остановились перед домом – да еще каким. Несмотря на то, что он был той же высоты, что и другие здания на улице, во всем остальном он выглядел непристойно иным. Каждая доска деревянного фасада была немного разной и потемневшей от времени. Крыльцо скривилось и наклонилось вправо, тогда как второй этаж сильно заваливался налево. Третий этаж казался относительно прямым, но одно окно было без стекла, а другое светилось зловещим красным, будто там открылся портал в преисподнюю. Половину фасада покрывал плющ, и его висящие плети свисали над ступенями крыльца, как призрак рождественской гирлянды.

– Дай угадаю, – сказал Тим, оглядывая дом. – Логово ведьмы?

Иден улыбнулся и поднялся по ступеням.

Входная дверь была не заперта, слабо повиснув на разбитых петлях, но Иден все равно воспользовался дверным молотком в виде уродливой головы горгульи с кольцом в пасти. Звук отозвался глухим эхом; дом казался безмолвным и пустым. Тим напряженно вслушивался, пытаясь уловить какой-нибудь шум изнутри, но все было тихо. Он совершенно уверился, что дома никого нет, когда дверь распахнулась, и на пороге появился бледный парень с иссиня-черными волосами. Он был одет в рваную темную одежду гота, под глазами у него были глубокие тени, а губы были измазаны чем-то красным, подозрительно напоминающим кровь.