Текст книги "Концепт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Облил, – пробормотал он.

– Надо отдать в чистку, – зевнула Энн.

Тим открыл дверь молча. Признаваться, что у него нет другой куртки, он не хотел.

Полиция оставила квартиру в полном хаосе, но это было даже и к лучшему – они отлично замаскировали обычный беспорядок Тима.

– Ты предпочтешь лечь на кровати или на диване? – вежливо спросил он, включая свет в гостиной.

– Все равно, – сонно пробормотала Энн.

Тим оставил ее в холле и пошел в спальню за запасным комплектом белья, пледом и подушкой, стараясь не смотреть на кровать и мысленно благодаря Энн за то, что она поехала вместе с ним. К черту Грега – сейчас Тиму позарез нужен был просто друг.

Когда он вернулся в гостиную, Энн спала на его диване, прямо в пальто и ботинках. Тим постоял над ней секунду, потом бросил стопку белья на пол, взял плед и укрыл ее.

Часы показывали три ночи.

Тим замер посреди комнаты, думая о кровати, одеяле, многоножке…

Он быстро подошел к двери спальни и захлопнул ее. Потом вернулся в гостиную, лег на пол у дивана, подложил под голову подушку, которую взял для Энн, и закрыл глаза.

Уже почти заснув, Тим подумал, что слышал всплеск в ванной. Но ему это могло просто присниться.

* * *

Энн ушла еще до того, как он проснулся. Тим подумал, не позвонить ли ей снова – но сначала ему нужно было разобраться с другими вещами.

Он снял все простыни и покрывало с кровати и отнес их в прачечную в подвале – без этого Тим никогда больше не смог бы там спать. После этого он вытащил последние спрятанные в ящике наличные и пошел в кофейню. Ему нужно было подумать, а для этого требовался хороший крепкий кофе.

В кофейне было не протолкнуться – почти все столики были заняты. Тим занял место в очереди к стойке.

– Для вас? – спросила бариста на автомате, когда он дошел до нее, а потом усмехнулась. – Маленький фильтр…

– Двойной эспрессо, пожалуйста, – перебил ее Тим. Девушка глянула на него с легким интересом и молча пробила заказ.

Оставался всего один свободный столик – не тот, за которым обычно сидел Тим, но ему было все равно. Он дождался кофе у стойки и поспешил занять место, пока там не сел кто-то еще.

По дороге к столику Тим не удержался и бросил взгляд за окно. Попугай был там. Тим отвел взгляд, сел за столик и закрыл глаза.

Мир вокруг него явно сошел с ума – или же это был сам Тим. И ему нужно было сейчас решить, какой ответ его больше устраивает.

Последний вариант был проще. В этом случае Тим просто должен был вернуться в больницу и описать все свои видения как можно подробнее. Он был почти уверен, что им сразу заинтересуется психиатр – и тогда, если повезет, ему помогут. Возможно. Если все происходящее действительно существует только в его голове.

А если нет? Пятна на куртке не исчезли вместе с рыбой, это не было его бредом – Энн же спросила Тима о них. Она их тоже видела. Значит, с ним все же происходило что-то невозможное и необъяснимое, что Тим при этом никак не мог контролировать. Он ничего не знал о том, что это или откуда оно взялось…

Или знал?

Ведь он уже вчера сидел тут, ломая голову над странностями. Очевидно, все началось после того, как он увидел Смерть и чуть не упал под поезд. Это было его первое видение, первая странность. Вторая – рыба. Или, может быть, паук —

Глаза Тима распахнулись.

Или незнакомец с изуродованной рукой, которого он встретил дважды в тот день. Конечно, это не было совпадением. Более того, образ незнакомца удивительно перекликался с видениями Тима – в нем чувствовалась та же самая иллюзорность, сбой реальности на грани допустимого. Если бы Тим считал себя психом, ему следовало бы записать этого человека первым номером в списке своих галлюцинаций.

Но незнакомец спас ему жизнь; в этом не было ничего иллюзорного. И он улыбнулся Тиму тогда на платформе – как будто действительно хотел с ним познакомиться. Значит ли это, что, если Тим хочет найти ответы, ему нужно найти человека по имени Иден?

Тим нахмурился и глотнул кофе.

– Здесь свободно? – спросил низкий женский голос. Тим только кивнул, слишком поглощенный мыслями, чтобы посмотреть, кто его спрашивает.

И тут до него донесся аромат, какого он никогда раньше не встречал – смесь духов, специй и цветочного запаха, который осторожно обволок его, как будто спрашивая разрешения.

Тим поднял взгляд. Девушка смотрела на него вопросительно и как будто слегка насмешливо; ядовито-зеленые глаза сияли на бледном лице в обрамлении огненно-рыжих волос. Это было очень странное лицо. Оно было одновременно божественно прекрасным и отвратительно уродливым. Каждая черта была неправильной, асимметричной, непропорциональной – рот слишком большой, нос слишком длинный, брови чересчур густые – и все же девушка была невозможно красивой. Ярко-красное платье плотно облегало ее фигуру, и декольте уходило так низко, что Тим сглотнул и поспешно перевел взгляд обратно на лицо.

Девушка улыбнулась ему с неожиданным теплом. Как будто встретила старого друга.

Тим вздрогнул и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Ты знаешь Идена, – сказал он.

И это был не вопрос.

S1E02

Кофейня гудела сотней звуков и голосов, бодрой рутиной середины рабочего дня: кофемашины шипели, посуда бренчала, бариста выкрикивала заказы с неослабевающей энергией – но Тим ничего этого не слышал. Аромат девушки окутывал его, проникая через ноздри прямо в сознание, стирая любые связные мысли и оставляя лишь роскошное, чувственное, зыбкое ощущение…

Тим помотал головой, пытаясь сосредоточиться. Девушка по-прежнему улыбалась ему; выражение ее лица было одновременно нежным и хищным.

– Я знаю Идена, – подтвердила она.

– И можешь помочь мне найти его? – спросил Тим с надеждой, но и настороженно одновременно. Несмотря на все свое обаяние, девушка не вызывала у него доверия.

– Возможно, – сказала она, разглядывая его тяжелыми, холодными глазами рептилии. Тим ощущал гипнотическую силу этого взгляда – хотелось застыть, как кролик перед змеей, и отдаться во власть ядовито-зеленых глаз… Тим быстро отвел взгляд и посмотрел в окно. Попугай сидел на дереве, хлопая зелеными крыльями.

– Кстати, – заметила девушка небрежно, усаживаясь за столик, – я тоже его вижу.

– Кого?

– Попугая.

Тим повернулся к ней и посмотрел на нее пристально.

– Значит, я все-таки не сошел с ума?

– Смотря как считать, – усмехнулась она.

– В каком смысле?

– Может, мы оба не в своем уме, – промурлыкала девушка, наклоняясь вперед. Вырез ее платья стал уже непристойно вызывающим, но Тим твердо продолжал смотреть ей в глаза.

– Отлично. Тогда у меня будет компания, – заметил он, стараясь звучать безразлично.

– И это тебя утешит? – голос девушки стал тягучим и соблазнительным, и она наклонилась еще ближе.

– Зависит от компании.

Она рассмеялась и откинулась назад.

– А ты интересный.

– Могу ответить взаимностью, – сказал Тим с усмешкой. – Хотя я до сих пор не знаю, кто ты такая.

Она улыбнулась – и в этот момент стала по-детски очаровательной.

– Это было не очень вежливо с моей стороны, да? Иден всегда думает о подобных мелочах. Меня зовут Мьюз.

– Мьюз? – переспросил Тим недоверчиво.

Улыбка тут же исчезла с ее лица, и она ответила резко:

– Я предпочитаю называть вещи своими именами. Хотя, наверное, мне бы больше подошло имя Эмбер или Анджела, да? Или… Энн? – прищурилась она внезапно.

Тим вздрогнул.

– Нет, – медленно произнес он. – Энн тебе не подошло бы. И твое имя красивое. Просто… немного необычное.

– Я предпочитаю называть вещи своими именами, – повторила она, но ее голос звучал мягче. – Твое имя тоже красивое.

Он поднял брови.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Мьюз улыбнулась и указала взглядом на стаканчик Тима. Он слегка покраснел.

– Я много чего о тебе знаю, – внезапно сказала она.

– Например?

– Например, что у тебя в ноутбуке есть файл с четырьмя словами. Одно из которых должно было бы быть матерным.

Тим приподнял брови.

– А что я должен знать о тебе? – спросил он.

– Что ты хочешь знать?

– Чем ты занимаешься? – рискнул он.

– Приношу вдохновение, – невозмутимо ответила Мьюз.

– Интересное занятие.

– Еще бы, – улыбнулась она, и ее низкий голос стал почти хищным. – Хочешь вдохновиться?

Тим посмотрел в ее ядовито-зеленые глаза. Аромат снова проник в его мысли, затуманивая разум сладким маревом. Он сулил освобождение, удовольствие, откровение…

И Тим легко мог представить себя вдохновленным. Он ясно видел, что раскроется перед ним, если он скажет «да». Будут слава, деньги и, главное, прочная уверенность в собственной значимости. Он напишет книгу, ее издадут, она станет настоящим бестселлером, любимой темой интеллектуальных бесед, объектом эссе и исследований. Он будет ездить по миру, желанный спикер на всех крупных мероприятиях, образец для подражания для молодых писателей, символ современного творчества и новой эпохи литературы. А Энн…

…выйдет за Грега, родит двоих детей, и книги Тима будут стоять у нее на полке в уютной гостиной ее загородного дома.

Аромат внезапно рассеялся.

– Нет, – твердо сказал Тим. – Спасибо.

– Ты изумителен, – Мьюз рассмеялась, явно довольная; ее глаза весело блестели. – Теперь я действительно хочу помочь тебе. Тебе ведь нужна помощь?

– Раз ты знаешь Идена, и, видимо, меня – может, объяснишь мне, какого черта со мной происходит?

Мьюз усмехнулась.

– Я могу объяснить. Но ты не поймешь.

– Я умнее, чем выгляжу, – сухо заметил Тим.

– О, ты куда умнее, чем выглядишь, поверь, – ответила она совершенно спокойно. – Но сила привычки – серьезная штука. Я однажды подралась с ней на спор…

– Что?

– Да, согласна, это было не совсем разумно с моей стороны.

– О чем ты вообще? – не выдержал Тим. Ему было совсем не до загадок после сегодняшней ночи.

Мьюз, похоже, уловила его настроение.

– Извини, – быстро сказала она. – С вами, людьми, трудно говорить на одном языке. Хотя нет, на самом деле – обычно ожидания людей бывает легко удовлетворить…

Тим вдруг почувствовал, что готов что-нибудь стукнуть. Или кого-то.

Попугай на дереве закричал так громко, что его было слышно даже сквозь гул кофейни. Тим оглянулся, удивленный тем, что никто, кажется, ничего не заметил. Но, раз остальные люди не могли видеть попугая, то, возможно, они и не слышали его?

Тим снова повернулся к Мьюз. Она внимательно смотрела на него из-под полуопущенных век.

– Иден сам должен был прийти, – пробормотала Мьюз недовольно. – У меня это плохо получается. Я вообще не умею вести разговоры. У меня другой профиль, – вздохнула она.

– Ты можешь просто сказать хоть что-то, что я смогу понять?

– Да. Хорошо. Я попробую. – Мьюз глубоко вздохнула, будто говорить понятно было для нее мучительно. – Я не могу объяснить, что с тобой происходит – но могу попробовать показать тебе путь, как понять все самому. Если захочешь.

Тим задумался. Он мог бы сказать «нет, спасибо», послать эту эксцентричную девушку куда подальше и попытаться продолжить жизнь, как будто ничего не случилось. Это было первым импульсом – и, возможно, самым разумным. Но это не гарантировало, что больше с ним ничего не случится. Что, если он вернется домой и найдет в своей кровати очередное чудовище? Или снова увидит то, чего не должно быть? Или встретится со Смертью?

Мьюз не вызывала доверия – но выглядела точно лучше многоножки. И если нужно было выбирать…

– Окей, – наконец сказал Тим. – Надеюсь, показываешь ты лучше, чем объясняешь.

– «Показывай, а не рассказывай», не так ли? – Мьюз улыбнулась и встала из-за столика. Она была невысокого роста, однако ноги, которые открывало короткое платье, были безупречно стройными. Тим тоже поднялся и допил остывший кофе, стараясь не пялиться.

– Идем, – Мьюз неожиданно взяла его за руку; кожа ее ладони была теплой и очень гладкой. Прикосновение не было неприятным, но оно насторожило Тима; в нем было что-то слишком доверительное, интимное, личное.

Он направился было к выходу, но Мьюз потянула его в противоположную сторону.

– Куда ты… – начал Тим, но она перебила его.

– Входная дверь слишком на виду. Не уверена, что справлюсь. – И она повела его вглубь кофейни.

Тим чувствовал на себе чужие взгляды, пока они проходили мимо столиков под дробный стук ее каблуков. Мьюз двигалась с завораживающей грацией, а ее платье – да и весь образ – настолько не вписывались в обстановку, что ее невозможно было не заметить. Тим видел, как мужчины провожали ее взглядом, и в их глазах мелькала тысяча эмоций – от вежливо скрытого интереса до откровенного желания – пока женщины смотрели с завистью или колкой оценкой.

И все же в походке Мьюз не было триумфа победительницы. Она выглядела единственной в своем роде, по-настоящему исключительной, но это была исключительность лисицы, окруженной гончими. Она была притягательной, опасной, хищной – но переиграть их не смогла бы. Она была слишком настоящей.

А безопасная, уютная, дружелюбная кофейня такой никогда не была.

Они почти дошли до двери туалета, когда их окликнул до боли знакомый голос.

– Простите! Куда вы собрались⁈

Тим оглянулся – разумеется, бариста сверлила их взглядом. Он уже открыл рот, собираясь что-то ответить – не имея ни малейшего понятия, что говорить, так как он и сам не понимал, куда они шли, – но Мьюз дернула его за руку, и он ввалился за ней в распахнутую дверь туалета.

– Эй! Вы что делаете⁈ – крикнула девушка им вслед.

Мьюз захлопнула дверь и задвинула засов.

– Очаровательно, – пробормотал Тим. – Что теперь? Будешь покушаться на мою невинность?

Она фыркнула.

– А есть на что покушаться?

Тим только сухо усмехнулся.

– Но вообще я могу на тебя… покуситься, если хочешь, – Мьюз смерила его прищуренным взглядом, будто говорила всерьез.

– Спасибо, не сейчас, – вежливо отказался Тим.

Мьюз кивнула, внезапно став задумчивой, и зашагала по туалету, разглядывая светло-бежевую плитку, словно что-то искала на ней.

– Что ты делаешь? – спросил Тим.

– Тсс, – шикнула Мьюз, продолжая ходить кругами. Туалет был небольшим, и она несколько раз задела Тима – рукой, бедром, плечом, локоном душистых волос. Он вжался в раковину, чтобы дать ей больше места. – Я пытаюсь сосредоточиться. А с тобой рядом это нелегко сделать.

Тим нахмурился. В любом другом контексте это звучало бы, как комплимент – но почему-то он был уверен, что Мьюз имела в виду что-то другое.

Наконец она остановилась перед дверью и положила тонкие бледные пальцы на ручку.

– Ладно, попробуем так.

– Попробуем что? – хотел было спросить Тим, слегка нервничая из-за девушки-бариста – но Мьюз в тот же миг распахнула дверь.

За ней был темный узкий коридор – и больше ничего.

– Океееей, – протянула Мьюз так, словно она была не вполне довольна результатом. – Для начала сойдет. – И она шагнула в проход.

Тим стоял, прижавшись к раковине, не в силах сдвинуться с места. Мьюз обернулась к нему.

– Идем! Нам нужно поторопиться. Эта штука выглядит весьма неустойчивой. – И она окинула проход настороженным взглядом, будто ожидала, что тот вот-вот рухнет.

– Что это? – ошарашенно спросил Тим.

– Я же сказала: будет лучше, если я покажу, а не буду пытаться объяснять, – ответила она нетерпеливо. – И сейчас не лучшее время для болтовни. Нам правда надо идти.

Тим заставил себя отлепиться от раковины и войти в проход следом за Мьюз.

«По крайней мере, – подумал он про себя, шагая в темноту, – тут нет многоножек. Пока что».

Проход был сырым, шероховатые бетонные стены блестели влагой, как стены ванной после горячего душа. Воздух был спертым, и дышать становилось все тяжелее. Они шли по коридору, который хаотично петлял то влево, то вправо, пока Тим совсем не потерял чувство направления. К счастью, дверей или ответвлений не было, но это ничего не значило. В конце концов, этот коридор вообще не должен был существовать.

Тим вытер пот со лба.

Вдруг Мьюз остановилась, и он едва не налетел на нее. Справа от нее была дверь – та самая дверь туалета, через которую они прошли сюда всего несколько минут назад.

Мьюз вздохнула и погладила мокрую серую стену.

– Хорошо, – пробормотала она. – Раунд два.

Мьюз пошла дальше, и Тим двинулся за ней, невольно подмечая, насколько этот скучный, сырой коридор идеально иллюстрировал его жизнь. Он был таким же бесцветным, неуютным, бесконечным…

– Ты не мог бы подумать о чем-нибудь, кроме себя? – Мьюз резко обернулась к нему, и ее уродливо-прекрасное лицо выражало явное неудовольствие.

Тим вздрогнул.

– О чем ты?

Она глубоко вздохнула.

– Не важно. Просто подумай о чем-то другом.

– Другом?

– Пожалуйста, Тим! – простонала Мьюз раздраженно. – Представь что-нибудь хорошее. Позитивное. Ты на это способен?

Тим уставился на нее, тщетно пытаясь представить хоть что-то хорошее. Например, не свою жизнь, а другую – которая была бы лучше, ярче, с каким-то смыслом и целью…

Стены стали белыми и сухими; аккуратный, чистый коридор выглядел светлым и приветливым под ровным светом офисных ламп, равномерно бегущих по потолку.

– Так-то лучше; продолжай в том же духе, – одобрила Мьюз и пошла дальше. Тим двинулся за ней, изо всех сил стараясь думать об этой чужой, хорошей жизни, а не о том, что он идет по несуществующему коридору, который только что изменился под действием его мысли…

Коридор свернул налево. Мьюз остановилась.

– Не отвлекайся, – попросила она сухо.

Он попытался. Коридор продолжился прямо метров сто, но потом снова повернул. Мьюз вздохнула. Пройдя еще несколько поворотов, они остановились перед все той же дверью.

Мьюз посмотрела на Тима; ее зеленые глаза изучали его.

– Ты и впрямь потерялся, да? – неожиданно мягко спросила она.

– Что, прости?

– Ничего. Мы просто попробуем еще раз, вот и все. – Она открыла дверь. Туалет кофейни выглядел точно таким же, каким они его оставили – скучным и обыденным.

– Запри дверь, пожалуйста, – попросила Мьюз. Тим послушно защелкнул замок. Она снова начала ходить кругами по тесному пространству, напоминая хищную кошку, мечущуюся в клетке. Ее движения были плавными, но в них чувствовалась неприятная нервозность, как горькое послевкусие от сладкой газировки.

Мьюз резко замерла прямо перед Тимом. Она выглядела очень сердитой.

– Ты не мог бы расслабиться, пожалуйста? – потребовала она.

– Что?

Мьюз раздраженно вздохнула и шагнула к нему. Ее аромат вновь обволок Тима, погружая его в густое облако смешанных запахов.

– Прости, – Мьюз прошептала, наклоняясь ближе. – Не думай об этом потом слишком много, ладно?

Она обвила его шею руками и поцеловала; на вкус ее губы были как вишня с бренди.

Бесконечно долгую минуту Тим не мог думать ни о чем, кроме девушки рядом. И дело было не только в том, что это был без сомнения лучший поцелуй в его жизни. Просто в тот самый миг, когда он почувствовал прикосновение ее губ, Тим вдруг стал совершенно свободен. Полностью, абсолютно, бесконечно свободен. Он мог делать все, что хотел, быть кем угодно, желать чего угодно. Это была чистая радость, далеко выходящая за рамки телесного удовольствия, эмоциональный и интеллектуальный восторг, которого он не испытывал никогда раньше.

Мьюз внезапно отстранилась, прерывая поцелуй. Тим тяжело дышал, глядя на нее безумными глазами.

– Я знаю, – сказала она с вежливой скромностью, как будто признаваясь в победе на районном конкурсе кулинаров. – Это нечто.

– Еще бы, – выдохнул Тим, все еще пытаясь отдышаться.

– Но, похоже, работает, – пробормотала Мьюз, глядя на дверь. Она взялась за ручку и обернулась к Тиму, который пытался хоть немного успокоиться.

– Кстати – ты правда изумителен, – сказала Мьюз с ослепительной улыбкой. – Я в этом разбираюсь.

И она распахнула дверь – туда, где пылал кроваво-красный закат.

* * *

Порыв горячего ветра швырнул песок Тиму прямо в лицо. Он зажмурился и плотно сжал губы, но это не помогло – песок уже оказался у него во рту, неприятно хрустя на зубах.

– О, я просто обожаю твое подсознание, – пробурчала рядом Мьюз и громко сплюнула. Тим ей позавидовал – у него во рту все было так же сухо, как и в окружающей их пустыне.

Сначала пейзаж выглядел в точности как картина, которую Тим видел на вечеринке: твердая красная земля, растрескавшаяся от жары, и фиолетовые холмы на горизонте. Но стоило им двинуться в сторону этих холмов, как дверь за спиной сразу исчезла, а ландшафт изменился; волны фиолетового песка накрывали красную землю то тут, то там, пока не стали дюнами, величаво поднимавшимися гряда за грядой. Тим все время ожидал, что за ними что-то откроется, раз Мьюз так решительно шла вперед, – но он не видел ничего, кроме пустыни. Они шли и шли, спускаясь по крутым склонам и карабкаясь по осыпающемуся песку; даже солнце упрямо висело в небе, явно не собираясь заходить.

Тим дождался, пока ветер немного стихнет, и с трудом разлепил пересохшие губы.

– Причем тут мое подсознание? Как оно связано с этой чертовой пустыней?

– Напрямую, – отчетливо произнес мужской голос сзади.

Тим обернулся. Голос он узнал сразу, но вот выглядел Иден сейчас совсем иначе. Он был одет в длинные белые одежды восточного покроя и, по правде говоря, очень походил на Лоуренса Аравийского, несмотря на темные глаза и волосы.

– Впрочем, строго говоря, это не совсем твое подсознание, – добавил Иден, подходя ближе.

– Не совсем? – Тим попытался выплюнуть часть песка.

Иден вопросительно взглянул на Мьюз.

– Нет, – ответила она. – Я ничего не объясняла ему. Ты же знаешь, я для этого не гожусь.

Иден тихо рассмеялся.

– Кстати, – продолжила Мьюз, – ты не мог бы это все как-то подправить? Хоть чуть-чуть? Я уже спеклась.

Тим бросил на нее взгляд. Она была такой же вспотевшей и запыленной, как и он, но от этого выглядела еще более привлекательно.

– Я попробую, – сказал Иден, улыбнувшись Мьюз. – Следуй за мной, – приказал он Тиму. – Я кое-что тебе объясню. И, может быть, это поможет Мьюз примириться с твоим… уставшим сознанием.

* * *

Они шли в полной тишине какое-то время, если не считать мягкого шороха песка под ногами. Шаги Идена были грациозными и ровными, словно он ступал не по иссушенной пустыне, а по роскошному дворцу восточного султана. В какой-то момент Тим решил, что ему снова никто ничего не объяснит, и уже собирался вежливо напомнить о себе, как Иден заговорил снова.

– Ты читал Платона?

– Что? Нет, не читал.

– А зря. У него были поразительные озарения.

– Если мы когда-нибудь выберемся из этого пекла, – сказал Тим, не в силах скрыть сарказм, – я непременно ознакомлюсь с ним.

Мьюз фыркнула, но Иден спокойно сказал:

– Боюсь, ты слишком часто в жизни используешь «если».

Тим не знал, что на это ответить.

– Итак, Платон, – продолжил Иден. – Идеи. По мере того, как развивается человеческое сознание, развиваются и они. Чем больше ты думаешь – я имею в виду позитивное, созидательное мышление – тем шире они становятся, пока идеи и воображаемые миры не сливаются во что-то постоянное и независимое от мыслителя.

Тим испытал острое дежавю, и почти ощутил сонную атмосферу своей лекции по философии, услышал ленивое жужжание одинокой мухи…

Он помотал головой, возвращая себя в раскаленный зной бесконечного заката. Они спускались вниз по склону дюны, утопая щиколотками в горячем песке.

– Значит, это мир идей? – попытался хоть что-то прояснить Тим.

– Не совсем. Это место – всего лишь мир твоих идей. Который сейчас, как ты заметил, довольно пустынен.

Тим поморщился.

– Но, думаю, ты способен на гораздо большее, – мягко добавил Иден, повернувшись к Тиму, пока они спускались с фиолетовой дюны. – Как ты уже видел, некоторые твои идеи бывают весьма… яркими.

Лицо его было спокойно, как снежные вершины под первыми лучами нежного утреннего солнца.

Тима осенило.

– Попугай – это была идея? – догадался он.

– Конечно, – улыбнулся Иден.

– И рыба, паук, многоножка… – Он хотел добавить «Смерть», но не смог произнести это вслух. Казалось, что она не принадлежит к тому же ряду. Несмотря на мерзость гигантского членистоногого, видение Смерти было куда более… пугающе настоящим.

– Да, это твои идеи, – подтвердил Иден.

– Они не похожи на мои, – нахмурился Тим.

– Почему?

– Ну, я бы не стал о таком думать. Я ведь никогда не видел такого попугая вживую. Не говоря уже о гигантской многоножке.

– Но они выглядят как то, на что ты бы обратил внимание? – спросил Иден, подняв бровь.

Тим невольно хмыкнул.

– Вот видишь. Ты так долго игнорировал свое творчество, что оно было вынуждено принять отчаянные меры.

– Я не… – начал Тим, но тут же замолчал. Иден усмехнулся.

– Но почему я вижу их в реальном мире? – спросил Тим. – Такого не случается с каждым неудавшимся писателем, насколько я знаю.

– Ну, я мог немного… помочь твоим идеям. – Иден хитро прищурился.

– Как? И, главное, зачем?

– Скажем так: я обладаю некоторыми навыками и умениями, и смог составить представление о том, как работает твое сознание.

– Но зачем⁈

– Мьюз сказала, что у тебя есть потенциал, – пожал плечами Иден. – Мне стало любопытно.

Тим задумался. Ему совсем не нравилось, что кто-то копался в его мыслях без разрешения, и неприятно было видеть свой разум в виде безжизненной пустыни; но при этом ему было удивительно спокойно здесь. Каким бы невероятным все это ни выглядело, в происходящем был свой странный смысл. Тим глубоко вздохнул, и воздух вдруг показался прохладнее.

– Видишь, Мьюз? – Иден звучал довольным. – Ясность часто приводит к облегчению.

– Не люблю ясность, – заметила она. – Она скучная. Но спасибо. – И она обогнала их, легко сбегая вниз по склону.

Тим посмотрел ей вслед – и с изумлением увидел впереди оазис. Он поспешил за Мьюз, погоняемый мыслью о тени и воде.

Когда они дошли до первых пальм, солнце опустилось ниже, скрывшись за высокой дюной неподалеку. Вечерний сумрак под широкими листьями был прохладным и тихим, будто это место никогда не знало зноя и песчаных бурь. В нескольких метрах впереди показался водоем; его темная блестящая поверхность была гладкой, как зеркало. Мьюз подбежала к берегу и нырнула в черную воду, пустив волны во все стороны. Иден опустился на землю в нескольких шагах от воды с величием арабского шейха.

Мьюз вынырнула, фыркая и плескаясь.

– Осторожнее, – окликнул ее Иден. – Не могу поручиться, что там внизу не водится ничего ядовитого.

Она снова фыркнула и медленно вышла из воды; мокрое платье вызывающе облегало ее фигуру. Иден вздохнул, снял платок с головы и бросил его Мьюз.

– Это зачем? – спросила она, поймав платок.

– Ты слишком привлекаешь внимание, дорогая, – заметил Иден.

– Ах, это, – она пожала плечами, склонив голову набок и вытирая платком мокрые волосы. – Не переживай, мы уже прошли этот этап. Я его поцеловала.

Повисшее молчание было таким тяжелым, что Тиму показалось, будто он может его потрогать.

– Ты сделала что? – тихо спросил Иден.

– Ой, брось! Ты же сам знаешь, какой он. Я бы никогда не протащила его сюда без этого.

Иден взглянул на Тима, который больше всего на свете желал раствориться в прохладном воздухе. У него не было ни малейшего желания становиться между загадочным незнакомцем и его соблазнительной подругой – да и вообще, это ведь она сама все начала! Тим хотел все объяснить, рассказать Идену, как Мьюз почти набросилась на него и как он всеми силами пытался устоять перед ее чарами. Ведь он отказался от ее «вдохновения», не так ли?

Но Тим прикусил язык. Мьюз могла начать первой – но он ведь и не возразил ничего тогда. И не возразил бы снова, если бы ситуация повторилась. Ощущение свободы, которое Мьюз подарила ему, было слишком сильным, слишком пьянящим, чтобы отказаться от него так просто. А раз так, Тим точно так же нес ответственность за тот поцелуй, как и Мьюз. Поэтому он встретил взгляд Идена – пусть и не смело, но не пытаясь отпираться.

Темные глаза смотрели на него холодно и спокойно. Тим пытался уловить в них хоть что-то – упрек, или понимание, может быть, – но так ничего и не увидел.

В этот момент за спиной у Тима что-то щелкнуло – и он мгновенно узнал этот звук. Тим резко обернулся, уже зная, что сейчас увидит, и отчаянно надеясь, что ошибается.

– Вау, – тихо протянула Мьюз.

Безглазая голова вынырнула из густых тропических кустов под ближайшей пальмой. Челюсти громко щелкнули, и длинное тело показалось следом, волнообразно изгибаясь на бесчисленных сегментированных лапках.

Тим всеми силами удерживал сознание. Он был не один, и это была не его спальня. Это же его собственное подсознание – значит, у него есть хоть какая-то власть над существом, правда?

Челюсти снова сжались с отчетливым щелчком.

Иден медленно поднялся и отошел к Мьюз, оставив Тима один на один с многоножкой. Тим с отчаянием оглянулся на него – но темные глаза были все так же спокойны и невозмутимы.

Он быстро повернулся обратно. Многоножка ползла вперед, медленно, но решительно.

– Иден, – позвала Мьюз напряженным голосом. – Он не справится.

– Должен справиться.

– Но он не готов!

– Мьюз, не мешай. Это его идея, не твоя.

– Он не знает, что с ней делать!

– Ты тоже.

– Ох, замолчи!

Тим не мог оторвать взгляда от многоножки, но уловил движение справа и почувствовал ее аромат.

– Мьюз! – резко предупредил Иден.

Многоножка приподняла переднюю часть тела; ее челюсти и лапки нервно подергивались. Она возвышалась примерно на метр над землей, колыхаясь, как трепещущая на ветру пальмовая ветвь. Если она бросится вперед…

Зазвучала музыка.

Она была простой – всего лишь односложная мелодия флейты, но она наполнила воздух светом, искрясь, как бокал шампанского, переливающийся в теплых лучах закатного солнца. Музыка скользнула по прохладному воздуху, коснулась кустов, пальм и воды мягким прикосновением. Тим тут же успокоился; казалось, мелодия обещает ему безопасность – не только сейчас, но всегда, во веки веков. Иден шагнул вперед, держа длинную флейту у губ и глядя прямо на многоножку.

И Тим был абсолютно уверен, что безглазая голова смотрела на Идена в ответ. Все тело многоножки замерло, забыв про подергивания и щелканье, и теперь мягко покачивалось, как трава на легком ветру.

Иден остановился прямо перед ней, в нескольких дюймах от челюстей, опустил флейту, наклонился к безглазой голове и тихо и отчетливо сказал:

– Foriru.

Многоножка вздрогнула, будто ее ударило током, и сползла вниз, опуская голову к ногам Идена.

Мьюз разразилась смехом. Тим вздрогнул и обернулся к ней.

– Серьезно, Иден? – спросила она сквозь смех. – Эсперанто?

– А почему нет? Я всегда хотел попробовать.

– Что у тебя за страсть к мертвым языкам?

– Он не… – Иден осекся на полуслове и улыбнулся. – Просто я не верю, что что-то может быть мертвым.

– О, в этом я не сомневаюсь, – пробормотала Мьюз так тихо, что Тим не был уверен, мог ли Иден услышать ее. Многоножка уползла обратно в кусты, и ее уродливая голова исчезла в листве с тихим шорохом.

– Итак, – сказал Иден, оборачиваясь к ним. Флейта все еще была у него в руке, и он крутил ее с головокружительной скоростью. – Думаю, в следующий раз ты будешь лучше знать, что делать, когда встретишь эту идею снова.