Текст книги "Концепт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Ничего не происходило.

«Ну же! – мысленно взмолился Тим. – Ты должен что-то придумать!»

Попугай громко закричал в туманном сквере.

Тим еще пару минут смотрел в экран, а потом резко его захлопнул. Он допил остатки кофе, не чувствуя вкуса, засунул ноутбук обратно в сумку и вылетел из кофейни.

– Хорошего дня! – крикнула ему вслед Лиз, но Тим не ответил.

«Жалкий, ничтожный, никчемный неудачник», – злился он на себя, почти бегом пускаясь по улице.

Попугай снова крикнул.

«В твоей жизни происходит что-то абсолютно невероятное, происходит каждый день, а ты не можешь просто взять и написать об этом! Вот этот попугай, например, который сидит на безлистых, мертвых деревьях в тумане, таком густом, что кажется, он растворит ядовитую зелень его перьев в волнах холодного молока…»

Тим замедлил шаг.

«…А ты все игнорируешь его, и кто знает, сколько дней в жизни ты проходил мимо, даже не замечая его экзотической красоты? Сколько дней ты сидел в этой кофейне, уныло глядя в белый экран своего ноутбука…»

– Черт! – выдохнул Тим, развернулся на месте и поспешил к кофейне, доставая ноутбук прямо на ходу. Оказавшись внутри, он поставил его прямо на стойку, раскрыл крышку и начал печатать с невероятной скоростью.

– Что… – начала Лиз, но Тим ее остановил:

– Не надо. Не говори ни слова, пожалуйста. Это очень важно.

И он продолжил.

…Молодой человек в потрепанной желтой куртке уставился на слова, которые только что напечатал. Они бежали по белому экрану плотной вереницей, как муравьи, возвращающиеся домой после тяжелого трудового дня…

Он видел все – видел и мог облечь это в слова. Экзотическую, неповторимую красоту зеленых крыльев в осеннем тумане – яркую метафору в мягком потоке прозы. Замысловатый орнамент паутины – изысканную композицию из предложений и абзацев. Внезапный всплеск серебристой рыбы – неожиданный поворот сюжета. Завораживающую уродливость многоножки – самые глубокие, скрытые эмоции и образы, к которым он не рисковал обращаться. И пока он печатал…

…ярко-зеленый амазонский попугай звонко пропел, расправил крылья и разлетелся на тысячи сверкающих конфетти, которые мягко опустились на землю, вальсируя в молочно-белом тумане…

…огромный паук добавил последнюю радужную нить в свою паутину в углу захламленного шкафа и взорвался цветными искрами, разбросав свет повсюду…

…рыба выпрыгнула из лужи и растворилась в туманном воздухе, оставив после себя едва светящееся серебристое облако…

…гигантская многоножка радостно щелкнула и превратилась в сотни металлических шариков, которые покатились по полу крохотной гостиной…

…Где-то очень далеко, в глубине мира, у которого не было названия, тень без формы и образа приблизилась к темной фигуре.

– Ваше Сиятельство, – выдохнула тень. – Книга начата.

– О чем ты говоришь? – холодно отозвалась темная фигура. – Она пишет сама себя с начала времен.

– Разумеется, Ваше Сиятельство. Но теперь у нее есть начало.

Темная фигура вздрогнула.

– Кто ее пишет?

– Думаю… Думаю, это Сказочник, Ваше Сиятельство.

– Ты же сказал, что все уладил, – фигура нахмурилась.

– Прошу прощения, Ваше Сиятельство. Но мне помешал Ловец.

– Помешал? – темная фигура усмехнулась. – Что ж, ты знаешь, что делать, не так ли?

– Да, Ваше Сиятельство, – выдохнула тень и исчезла в черном смоге.

* * *

Пять часов спустя Тим наконец перестал печатать и громко выдохнул. Воздух кофейни был пропитан запахом кофе и выпечки и душным теплом переполненного зала в холодный ноябрьский вечер. Тим откинулся на спинку стула и потянулся.

Несколько часов назад, когда он все еще стоял у стойки, яростно набирая текст, Тим почувствовал чью-то руку у себя на локте.

– Продолжай, – сказала Лиз. – Я просто пересажу тебя за стол, а то тебя в конце концов кто-нибудь сшибет.

Она осторожно провела Тима через зал и отодвинула для него стул.

– Спасибо, – сказал он, ставя ноутбук на стол одной рукой и продолжая печатать другой.

– О чем ты пишешь? – спросила Лиз.

Тим посмотрел на страницу:

…и тут до них донесся такой знакомый голос: «Эй! Куда вы собрались⁈»…

– О тебе, – поднял он глаза с улыбкой. Лиз покраснела.

Позже она снова подошла к его столу, принеся ему еще одну чашку кофе.

– Я ничего не заказывал, – удивленно сказал Тим, подняв взгляд.

– Комплимент от заведения, – ответила она сухо – но это была совсем другая интонация, чем обычно. Словно она не хотела его отвлекать.

Хотя Тима сейчас было бы трудно отвлечь.

Писать стало так же легко, как дышать. Слова лились свободно, и предложения складывались сами собой, разворачивая историю – увлекательную и живую. Она не выжимала Тима досуха и не оставляла опустошенным – наоборот, с каждой минутой он чувствовал себя все более цельным.

В четыре часа дня вдруг зазвонил телефон.

– Да? – ответил Тим, не глядя на экран и продолжая печатать.

– Ты помнишь, какой сегодня день? – сухо спросила миссис Стэнли.

– Черт, – пробормотал он. – Я снова пропустил свою смену, да?

– Да. Ты можешь это как-то объяснить?

– Я… – он замялся, пытаясь одновременно переформулировать предложение, которое печатал в этот момент.

– Ну?

– Я беру отгул.

– Ты должен был предупредить меня заранее.

– Простите.

– Все, Тим. Я не могу держать такого ненадежного сотрудника.

– Все в порядке, – ответил он, все еще борясь с ускользающим предложением. – Я все равно собирался уволиться.

– Серьезно?

– Да. Извините, что не сказал раньше.

– Хорошо, – сказала миссис Стэнли, и в ее голосе прозвучала легкая неуверенность. – Но тебе все равно нужно будет прийти и принести заявление на увольнение.

– Окей. Всего доброго, миссис Стэнли.

И Тим повесил трубку. Он не мог больше говорить – предложение ускользало от него, а он не мог этого допустить.

Час спустя Тим напечатал: «Гигантская многоножка радостно щелкнула и превратилась в сотни металлических шариков, которые покатились по полу крохотной гостиной», поставил точку – и громко выдохнул.

Видимо, на этом все. Тим огляделся вокруг, впервые за долгое время обратив внимание на звуки и запахи кофейни. В животе заурчало. Тим встал и пошел в туалет, размышляя, купить ли здесь самый дешевый сэндвич или дотянуть до дома, где в морозилке валялась замороженная пицца.

Пока он мыл руки, Тим взглянул в зеркало – и замер. Что-то изменилось. Воздух едва вибрировал, будто был заряжен электричеством. Тим огляделся, нахмурился, вытер руки бумажным полотенцем и вышел из туалета…

…в огромный, величественный зал со стрельчатыми сводами и громадными алыми знаменами, свисающими с потолка. Мраморные римские колонны поддерживали своды, а яркие византийские мозаики покрывали пол. Повсюду стояли роскошно одетые люди, и их пестрая одежда казалась еще ярче в многоцветном свете, льющемся сквозь витражи. В центре зала возвышался помост, устланный разноцветными коврами, а по центру помоста на большом троне сидела молодая женщина в алом платье, еще более великолепном, чем у всех остальных.

Справа от нее, одетый в том же старинном стиле, стоял Иден, и на его губах играла вежливая усмешка. За троном, опершись на косу, стояла Смерть.

Все обернулись к Тиму, и в зале воцарилась абсолютная тишина.

– Следует ли мне его казнить? – пронзительным голосом спросила женщина у Идена. Тот посмотрел на нее сверху вниз и обворожительно улыбнулся.

– О, тебе определенно следует это сделать, дорогая.

S1E04

Голос Идена прозвучал отчетливо и ясно в огромном зале, и его слова отозвались под каменными сводами с сокрушительной неотвратимостью. Яркое праздничное собрание одобрительно загудело.

– Подожди, что⁈ – ошеломленно выдохнул Тим.

Молодая женщина на троне взглянула на Идена с нежной улыбкой и величественным взмахом руки подала знак. Из толпы вышли несколько стражников, и двое из них схватили Тима за руки.

– Иден⁈ – закричал он. – Что происходит?

Но Иден не смотрел на него – все его внимание было устремлено на женщину. Стражники потащили Тима сквозь толпу. Потрясенный и растерянный, он продолжал оборачиваться на помост, как вдруг заметил, что Смерти за троном больше не было. Это слегка привело Тима в чувство. Может, все это просто ошибка. Может, никто не собирался его казнить.

Немного успокоившись, Тим пошел за стражниками добровольно, чтобы они не тащили его силой и не показалось, что он сопротивляется властям. Он не собирался терять голову до тех пор, пока не станет известно наверняка, что он и правда должен умереть.

«А тогда, – подумал Тим мрачно, – велика вероятность, что я потеряю ее дважды».

Он поморщился. Интересно, больно ли это – быть обезглавленным?

Стражники увели Тима из разноцветной толпы и протолкнули через высокие резные двери, за которыми открылся другой зал, поменьше и слабо освещенный факелами. Они пересекли его и вошли в узкий проход, ведущий к винтовой лестнице.

Тим внимательно смотрел по сторонам, пытаясь запомнить их маршрут – и не мог отделаться от ощущения, что что-то было здесь не так. Интерьеры напоминали старинный замок, но смесь стилей не давала отнести его к какой-либо определенной эпохе. Тим слишком плохо разбирался в архитектуре, чтобы различить детали, но не мог отделаться от сюрреалистичного ощущения, что он идет сквозь идею крепости. Камни выглядели подозрительно новыми; впрочем, если бы это были настоящие Средние века, или Древний Рим, или Ренессанс, здание могло быть новым и при этом вполне подлинным.

После сотен ступеней вниз они вступили под своды мрачного коридора, который сразу навевал мысли о подземельях. Один из стражников открыл тяжелую дверь с маленьким зарешеченным окошком, и Тима втолкнули внутрь низкой камеры, совершенно пустой, если не считать кучи соломы в дальнем углу. Тусклый свет проникал через узкое отверстие прямо под потолком.

Стражники захлопнули дверь с громким скрежетом.

– Подождите! – крикнул Тим, бросившись к решетке. – Что со мной будет дальше?

– Не наше дело, – пробурчал один из стражников, удаляясь во тьму подземелья. Тим услышал их тяжелые шаги в коридоре, а затем затихающее эхо на лестнице.

Наступила абсолютная тишина.

Он в отчаянии оглядел свою камеру. Она была тесной, не больше трех метров в длину, и у стен сводчатый потолок опускался так низко, что Тим не смог бы выпрямиться в полный рост; тяжелый, застоявшийся воздух пах плесенью. Пол был пыльным, но не отвратительно грязным; солома в углу выглядела сухой и даже довольно свежей. В целом, не так страшно, как могло бы быть.

Но если Тиму действительно предстояло умереть сегодня – так ли важно, где он проведет свои последние часы?

– Это бред какой-то, – пробормотал Тим, меряя шагами каменный пол и осторожно пригибаясь, чтобы не задевать свод головой. – Я не сделал ничего плохого – я и пробыл-то здесь всего пять секунд, а эта женщина сходу меня обвинила! И Иден… Что он имел в виду, советуя ей меня казнить? Неужели это из-за того, что я отказался от его предложения, и он теперь на меня злится? А может… это из-за того поцелуя?

Тим замер. Если Мьюз была девушкой Идена, что выглядело весьма вероятным, тот вполне мог обидеться из-за ее поцелуя с Тимом, хоть и не показал этого сходу. Что, если все это было подстроено? Что, если Иден заманил Тима в этот странный мир, чтобы избавиться от него, а предложение работы – лишь предлог? Тим вдруг вспомнил, как Иден не спешил вмешиваться, когда многоножка напала на него – пока Мьюз не подвергла себя опасности…

Нет, ерунда. Иден и Мьюз искали его еще до того, как она поцеловала Тима. И Идену не нужно было придумывать такую сложную историю, чтобы Тим последовал за ним сюда.

Но почему тогда он сказал женщине, что ей следует казнить Тима?

Он ходил по камере взад и вперед, пока одни и те же мысли крутились в голове. В конце концов Тим подошел к куче соломы и сел, усталый и разбитый. Желудок скрутило, и он вспомнил, что ничего не ел с самого завтрака. Казалось, это было уже в прошлой жизни.

Свет из узкого окна под потолком угасал: от молочно-белого он стал седым, затем лавандовым, а затем и вовсе исчез.

Он все-таки умрет сегодня, подумал Тим; Смерть за троном явно указывала на это. Та же тошнотворная тревога, что охватила его на платформе, накатила снова. Он никогда раньше серьезно не думал о собственной смерти; несмотря на кажущуюся бессмысленность собственной жизни, Тим никогда от нее не отказывался, никогда не считал, что ее не стоит продолжать жить. А теперь все должно было закончиться – и какая глупая смерть его ждет! Быть казненным в каком-то странном замке за преступление, которого, Тим был уверен, он не совершал. Он тяжело вздохнул и уставился в противоположную стену. Дикий вихрь мыслей постепенно угас, перешел в ступор, и Тим просидел так, казалось, целую вечность, когда абсолютную тишину подземелий внезапно нарушил звук легких шагов.

Тим вскочил. Это не было похоже шаги стражников.

Теплый свет факела промелькнул за решетчатым окошком, дверь открылась, и вошел Иден.

– Что за… – начал Тим сердито, но Иден тут же его прервал:

– Тсс! Я не хочу, чтобы нас кто-то услышал.

Он прикрыл за собой дверь и подошел ближе. Яркая, причудливая одежда делала Идена похожим на персонажа со старинной картины голландского художника.

– Как ты отпер дверь? – спросил Тим.

– Она же была не заперта, – с легким удивлением ответил Иден.

– Что?

Иден улыбнулся.

– Это идея тюрьмы. Этого достаточно, чтобы ни одному персонажу не пришло в голову отсюда сбежать.

– Я не понимаю.

Иден тяжело вздохнул.

– Я знаю.

– Кто эти люди наверху? Почему та женщина захотела меня казнить? И почему ты велел ей это сделать?

Иден не ответил – вместо этого он огляделся, нашел металлическое кольцо в стене, вставил туда факел, а потом сел прямо на каменный пол, как придворный менестрель, и жестом предложил Тиму сесть на охапку соломы.

Тим упрямо продолжал стоять.

– Я отвечу на твои вопросы, если ты сядешь, – сказал Иден с некоторым нажимом. – Я сверну себе шею, если мне придется все время задирать голову.

Тим помедлил и наконец неохотно подчинился. Иден одобрительно улыбнулся.

– Знаешь тот момент в сюжете, когда кто-то мудрый и просвещенный выдает герою всю Википедию лора? – сказал он.

– Допустим, – неуверенно отозвался Тим.

– Ненавижу его.

– Значит, ты мне ничего не расскажешь, – раздраженно пробормотал Тим. Иден поднял руку, прерывая его – изуродованная ладонь в дрожащем свете факела выглядела еще более пугающе, чем при свете дня.

– Расскажу, – заверил его Иден. – У меня нет выбора, раз уж ты решил сюда внезапно завалиться.

– Но я не решал! – воскликнул Тим. – Я не знаю, как я тут оказался!

– Серьезно? – Иден вскинул брови. – Любопытно. В любом случае, план был не такой. Ты должен был следовать за мной и постепенно разобраться во всем сам, в меру своей испорченности. Поэтому я буду сейчас предельно краток, а ты вынесешь из этого, что сможешь.

Тим только кивнул. Похоже, это было лучшее предложение, на которое он мог рассчитывать.

– Прежде всего, – начал Иден, – та толпа наверху – это не «люди». Это персонажи.

– А разве персонажи – не люди?

– Только отчасти. Они не растут, не меняются, не развиваются. Как офисный работник с кредитами и ипотекой, который живет между работой и домом, изредка прерываясь на тщательно спланированный отпуск.

Тим хмыкнул:

– И потом выходит на пенсию, чтобы смотреть телевизор и играть в мини-гольф?

– Именно. Жизнь расписана, распланирована и известна заранее – пока не произойдет событие, меняющее статус кво и превращающее жизнь в сюжет. Белоснежки не существует, пока королева не попытается ее убить. Она просто милая, воспитанная девочка. И она могла бы жить своей милой, воспитанной жизнью вечно, если бы не стала частью сюжета.

– И как только появляется сюжет, персонажи становятся героями?

– Не обязательно. Герой – это всего лишь один из архетипов, хотя ему и достается все внимание. Мы все считаем себя героями – но для других людей можем быть кем-то совсем другим. Прямо сейчас я для тебя играю почетную роль Наставника, хотя, если честно, я бы предпочел продолжить свою собственную историю.

Тим обдумывал это несколько секунд.

– Окей, кажется, я понял. А что насчет казни?

– Ты просто оказался не в том месте и не в то время. Королева должна была судить другого персонажа, но она не может отойти от своего сценария без сюжета. Я мог бы заступиться за тебя, но тогда нас обоих посадили бы в темницу, а у меня были другие дела.

– То есть я не находил себе здесь места, ожидая скорой смерти, потому что у тебя были дела поважнее⁈ – Тим снова рассердился.

– Нет, – спокойно ответил Иден. – Ты не находил себе места, потому что склонен волноваться и не доверяешь мне.

Тим хотел сказать что-то не слишком вежливое, но вместо этого глубоко вдохнул и задал другой вопрос:

– Что это за место?

– Ты имеешь в виду замок или…?

– Или.

Иден задумался.

– Не думаю, что у него есть название. Так что можем прямо сейчас придумать. Хочешь?

– Что?

– Хочешь назвать это место?

Тим смутился. Это было неожиданно.

– Может быть, – сказал он неуверенно. – Если я пойму, что это за место.

– Это мир идей. Не твоих идей, как в пустыне, а идей всех людей в мире.

– Типа коллективного бессознательного?

– Ты читал Юнга! – удивленно улыбнулся Иден.

– Немного. Значит, все это – чьи-то идеи?

– И персонажи, да. Какие-то идеи универсальны и относительно стабильны, как этот замок, а какие-то постоянно меняются. И у всех есть собственное сознание, даже у самых устойчивых.

– То есть этот замок… живой?

– Нет. Но он разумен. Держу пари, ты это заметил.

Тим на секунду вспомнил то странное ощущение, что он испытал по пути сюда.

– Пожалуй.

Иден широко улыбнулся.

– Я знал, что ты это почувствуешь. Окей, на этом лекция окончена. – Он ловко вскочил на ноги. – Нам пора отсюда выбираться.

– А мы можем?

– Конечно, – Иден улыбнулся, подхватывая факел. – Мы ведь герои, в конце концов.

* * *

Теперь, когда Тим знал, что у замка есть сознание, он постоянно чувствовал его присутствие. Оно было живым, дышало, пульсировало, и крошечные сдвиги во времени и пространстве стали вполне ощутимыми, стоило Тиму понять, на что обращать внимание. Казалось, замок пытался подстроить свой облик под их ожидания, показать самую идеальную, безупречную версию себя. Но не мог, потому что Тим не знал, чего ожидать – а Иден, похоже, предпочитал ничего не ожидать в принципе.

Они не следовали маршруту, который использовали стражники днем, но Тим сомневался, существовал ли вообще тот путь теперь. Иден поднялся по лестнице, но не дошел до уровня большого зала, а открыл маленькую боковую дверь и вошел в узкий низкий коридор. Свет факела лизал каменные стены, на мгновение окрашивая их в теплый желтый и тут же пачкая хаосом теней. Тим следовал за Иденом, и темнота за его спиной казалась живой – слишком плотной, слишком разумной, словно появление Тима открыло ей его собственное сознание…

– Тим, – Иден обернулся, и его безупречные черты лица заострились от пляшущего света. – Прекрати.

– Что?

– Ты накручиваешь себя. Это всего лишь замок, а не «Солярис».

– Но ты же сказал…

– Что он обладает сознанием, да. Но я имел в виду, что он осознает наше присутствие. Не подпитывай его чувство собственной важности. Он не настолько умен, чтобы смочь это переварить.

Тиму показалось, что он ощутил слабое гудение.

– Ты уверен, что сейчас не обидел его? – осторожно спросил Тим.

Иден оглядел коридор, будто оценивая его заново.

– Посмотрим, – протянул он с улыбкой, и в темных глазах мелькнуло любопытство. – Но тебе лучше обуздать свое воображение. Я не хочу, чтобы эти стены лопнули.

– А они могут? – с тревогой спросил Тим.

– Кто знает? – задумчиво ответил Иден, направляясь дальше.

И тут же наткнулся на стену.

– Интересно, – пробормотал он, поднимая факел. Стена выглядела точно так же, как и боковые. Тим оглянулся в темноту позади.

– Иден, – позвал он напряженно.

Позади не было темноты – свет от факела отбрасывал тени на другую стену шагах в двадцати позади них.

– Что это? – пересохшими губами спросил Тим.

– Не знаю, – пробормотал Иден, проходя мимо него, чтобы осмотреть заднюю стену. Он погладил грубый камень, нежно, словно проводя по шкуре ласкового зверя, и слегка похлопал изуродованной рукой по стене.

– Потрясающе, – сказал Иден, явно восхищенный.

– Что?

– Ты вообразил, что он может что-то делать, а не только думать. Я засомневался в его способностях – и он действительно совершил нечто, показывающее, что я ошибаюсь. Умница, – сказал он стене одобрительно, затем отвернулся от нее и сел на пол. Свет факела окрасил каменный пол в желтый.

– Что ты делаешь? – удивился Тим.

– Устраиваюсь поудобнее, – пожал плечами Иден.

– Ты не хочешь попробовать выбраться?

– А ты знаешь, как?

– Нет, но…

– Вообще-то, это идеальный момент, чтобы ты мог задать мне разные вопросы.

Тим уставился на него с недоверием.

– Какие вопросы?

– Ты же наверняка хочешь узнать что-нибудь еще про этот мир.

– Я не хочу ничего спрашивать.

– Почему? Это уникальная возможность, Тим. Я бы не упустил ее на твоем месте.

– Я не могу просто сидеть и задавать вопросы, пока мы заперты здесь!

– Почему нет? Нам все равно нечего делать, и кто знает, сколько нам придется провести тут времени. А так ты сможешь потратить время с пользой и узнать что-то новое.

– Я! Не хочу! Ничего! Узнавать! – рявкнул Тим.

Иден посмотрел на него долгим, внимательным взглядом.

– Хорошо, – сказал он наконец ровным голосом и мгновенно поднялся на ноги. – Только потом не говори, что тебе что-то нужно понять. Я больше ничего объяснять не стану.

Он протянул Тиму факел.

– Держи. Мне нужны обе руки.

– Значит, ты знаешь, что делать?

– Я и не говорил, что не знаю, – спокойно ответил Иден. Он залез в свой правый рукав, достал оттуда флейту и поднес ее к губам.

– Подожди! – вдруг воскликнул Тим.

Иден посмотрел на него с вежливым любопытством.

– На самом деле у меня полно вопросов к тебе.

– Но их не было, пока ты думал, что мы в ловушке, – улыбнулся Иден. Его глаза были холодными и непроницаемыми.

– Да, – признал Тим. – Но разве не лучше будет, если ты ответишь на них сейчас? Тебе же нужно, чтобы я понимал, что происходит?

– Для начала мне нужно, чтобы ты понял самого себя, – ответил Иден невозмутимо. Он отвернулся, снова поднес флейту к губам и заиграл.

Музыка не походила на мелодию, которую он играл для многоножки – теперь она звучала тяжелее, не так игриво; эта мелодия была более сложной и торжественной. Звуки перекатывались по узкому пространству, отскакивая от стены к стене и обратно, постоянно двигаясь, будто пытаясь сдвинуть стены с места…

И стены действительно начали двигаться. Грубый камень дрогнул, заволновался, как поверхность воды, тронутая рябью, и узкий проход вновь устремился в непроглядную темноту.

Тим выдохнул и расслабился; Иден замер и напрягся, пристально глядя вперед. Он опустил флейту и забрал факел у Тима – темнота нехотя отступила, и Тим внезапно заметил в ней какое-то движение.

– Что это? – прошептал он, глядя вперед.

– Не знаю, – пробормотал Иден, вертя флейту в руке. – Что-то не так. Ты ведь не изменяешь ничего своим воображением сейчас?

– Не знаю, – честно ответил Тим.

Иден внимательно посмотрел на него, и его лицо снова стало жестким и непроницаемым.

– Нет, это делаешь не ты, – сказал он уверенно. – Но кто же тогда?..

Темнота зашипела. Иден обернулся к ней, прищурив глаза.

– Может, нам вернуться? – тихо предложил Тим.

– Я понятия не имею, что у нас за спиной, – сказал Иден, не сводя взгляда с темноты перед ними.

Тим оглянулся через плечо. Он ничего не видел – только сплошную черноту. Пряталось ли что-то и там? Откуда ему знать?

Но он же что-то почувствовал до этого, правда? Тим прислушался тогда к дыханию замка и ощутил, как темнота сжимается за их спинами. Если он почувствовал это тогда, может, сможет угадать настроение замка и сейчас?

Тим снова посмотрел на коридор перед ними. Возможно, он принимал желаемое за действительное, но Тим подумал, что чувствует там что-то – острое, маленькое, нетерпеливое…

Иден резко обернулся к нему.

– Что ты делаешь?

Но Тим поднял руку, останавливая его, и медленно обернулся, глядя в темноту.

Позади них ничего не было. Темнота за ними ощущалась теплой, мягкой, успокаивающей.

– Мы можем вернуться, – уверенно сказал Тим.

Иден смерил его долгим, внимательным взглядом.

– И ты это знаешь, потому что?.. – спросил он.

– Потому что я чувствую это, – нетерпеливо ответил Тим. – А ты разве нет?

– Чувствую, – медленно и задумчиво кивнул Иден, снова вертя флейту в руке. – Что ж, – добавил он уже более бодрым тоном, – тогда пойдем назад. Надеюсь, на лестнице нас ничего не ждет.

* * *

Разумеется, на лестнице их ждали. Стражники – хмурые и грубые – схватили Идена и Тима сразу же, как только они вышли из боковой двери. «Пожалуй, после всего, что случилось сегодня, – мрачно подумал Тим, поднимаясь вслед за стражником по лестнице, – было глупо надеяться, что нас не схватят». То, что их вели не в подземелья, вроде бы обнадеживало, но на деле это могло означать все что угодно. Может, их вели сразу на казнь?

Иден молчал, словно ничего интересного или неожиданного не происходило. Что вполне могло быть правдой, учитывая, что он, казалось, знал все или почти все. С другой стороны, он мог быть просто совершенно равнодушен к их судьбе. Или готов умереть. Или думать вообще о чем-то другом.

Шаги стражников гулко раздавались под каменными сводами, разрушая всю загадочность окружающей темноты. Они свернули с лестницы в очередной коридор, ведущий в небольшой зал с высокими резными дверями – и Тим понял, где они. Знакомое помещение придало ему уверенности; по крайней мере, это все он уже видел и мог представить – даже в темноте.

Большой зал был погружен во мрак; стрельчатый потолок почти не было видно. Знамена, раньше ярко-алые, теперь уходили в густую лиловую тень, и силуэты мраморных колонн возвышались, как огромные бледные призраки. Немного света просачивалось сквозь высокие стрельчатые окна, но его не хватало, чтобы разобрать фигуры в центре зала, стоявшие там, где раньше был помост. Однако Тим сходу узнал визгливый голос.

– Ну что ж, – процедила королева. – Так вот ради чего ты меня покинул, любовь моя? Чтобы броситься освобождать пленника, которого сам же велел казнить?

– Прости, дорогая, – ответил Иден непринужденно. – Ты же знаешь, мне всегда надо чем-то себя занять. К слову, ты в курсе, что творится с твоим замком?

Королева подошла ближе, шагнув в круг света от факела, который держал один из стражников, и остановилась перед Иденом. Она была крошечной, едва доставая ему до плеча, и ее лицо, хотя и сравнительно молодое, красивым никак не было. И дружелюбным – тоже.

– И что же с моим замком такого, чего я не знаю? – ядовито спросила она.

– Он больше не твой.

– Правда? И чей же он теперь? Твой?

– Ты ведь и сама знаешь, дорогая, – сказал Иден, уже не улыбаясь.

– Браво, Ловец, – прошептал чей-то тихий голос. – Ты действительно можешь распознать идею с первого взгляда, не так ли?

– А ты действительно любишь прятаться за чужими спинами, – Иден усмехнулся в сторону темноты. – Почему бы тебе не выйти на свет? Я бы хотел, чтобы мои друзья увидели твое истинное обличье.

– Я лучше останусь здесь, – вздохнул шепот.

– Почему я не удивлен, – пробормотал Иден. – Скажи мне, дорогая, – он снова повернулся к королеве, – что он тебе предложил?

– Власть, конечно, – пожала плечами она.

– Я мог бы предложить тебе куда больше.

– Что ты вообще можешь предложить, Ловец? – шепот едва слышно задрожал, будто смеясь.

Иден пристально всмотрелся в темноту.

– Чего ты хочешь? – спросил он ровно.

– Ты же знаешь. Отдаешь мне мальчишку – и я тебя отпускаю.

– И ты думаешь, я соглашусь, потому что?..

– У тебя нет лишней жизни, – шепот снова задрожал в смехе. Иден не ответил, продолжая сверлить темноту тяжелым взглядом.

Тиму до смерти хотелось спросить, что, черт возьми, происходит. Шепчущий голос пугал его, но вместе с тем в нем был смысл. Дыхание замка и этот голос чем-то были похожи – той же самой… неопределенностью?

Тим проследил за взглядом Идена, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то.

– Почему бы тогда не сделать все проще? – резко спросил Иден. – Почему не обрушить своды подземелий, например, избавившись от нас обоих разом? Уверен, твой хозяин был бы в восторге. Почему не убить нас сходу?

– Потому что он не может, – внезапно сказал Тим.

В зале повисла тишина. Иден бросил на Тима любопытный взгляд.

– Не могу? – прошипел голос угрожающе.

– Да, не можешь, – сказал Тим. – В природе этого замка не заложено убивать кого-либо. Это не идея разрушающегося замка. Это даже не идея страшного замка. А она, – Тим посмотрел на королеву, внезапно уверенный как никогда раньше, – не злодейка.

– Ты и вправду талантлив, – вздохнул шепот одобрительно. – Жаль… – голос затих.

– Пригнись! – крикнул Иден.

Оно появилось из ниоткуда – черное, быстрое и безусловно смертоносное. Тим пригнул голову, прежде чем успел понять, что это было, и стражник, который держал факел, вскрикнул от боли. Тим инстинктивно отпрыгнул в сторону и увидел, как Иден бьет одного из стражников головой в лицо и уворачивается от другого. Стражник, на которого напало существо, лежал на полу без движения, а сверху на нем сидело что-то черное, подсвеченное упавшим рядом факелом.

Иден выхватил флейту; лицо его было холодным и жестоким.

– Ты знаешь, что будет, если я сейчас начну играть, – сказал он темноте тихо, но отчетливо.

Голос зашипел, и черное существо откликнулось, сидя на стражнике. Его хитиновое тело поблескивало, освещенное пляшущим пламенем.

– Я не стану ждать, – тихо сказал Иден и поднял флейту к губам.

Зал вдруг оказался совершенно пустым; на груди стражника ничего не было. Королева громко вздохнула, будто очнулась ото сна.

– Подождите! – крикнула она стражникам, которые двинулись к Идену. – Оставьте их, – добавила она; ее голос звучал устало.

– Спасибо, дорогая, – мягко ответил Иден, повернувшись к королеве и опустив флейту.

– Я не понимаю… – растерянно начала она.

– Я знаю, – заверил Иден. Он подошел к ней, наклонился и поцеловал ее в лоб. – Никто от этого не защищен.

– Он правда того стоит? – спросила она, взглянув на Тима.

– Посмотрим, – улыбнулся Иден. – Но нам с ним нужно идти.

– Ты вернешься? – спросила королева, и в ее голосе послышалась тоска.

– Конечно, – пообещал Иден. – Я же всегда возвращаюсь.

– Тогда иди, – вздохнула она.

– Прощай, дорогая, – Иден отвернулся от нее и жестом велел Тима следовать за ним. Они вышли через те же богато украшенные двери, но теперь Иден не свернул к лестнице, а вывел их на открытую галерею. Тим был рад снова увидеть небо, жемчужно-серый цвет которого намекал на приближающийся рассвет. Они спустились с галереи во внутренний двор и вышли через низкую арку на небольшую площадь. Иден шагал спокойно и уверенно, как человек, который часто ходил этим маршрутом. Тим шел за ним молча, размышляя, знает ли Мьюз об Идене с королевой.