Текст книги "Концепт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Черные джинсы выглядели сносно. Новые ботинки каким-то чудом уцелели – на серой замше не было ни единого пятнышка, и только по подошве расплывались бурые разводы. Шарф был так же безнадежен, как и пальто: на бордовых и темно-синих полосах пятна почти сливались, но на желтых, зеленых и бежевых они резко бросались в глаза. Тим вздохнул. Шарф, вероятно, тоже стоило выбросить, но Тим колебался; он ему слишком нравился.

Телефон все еще лежал на полу, где Тим оставил его прошлой ночью. Он поднял его. Там было одно новое сообщение от Энн:

«Ты все еще в солнечном Лос-Анджелесе?»

Тим постоял немного, держа телефон в руке. Солнечный Лос-Анджелес, как и сообщение Энн, были из какой-то другой жизни – как и Воглер, и вино.

Тим подошел к окну. Снаружи все было белоснежным и умиротворенным.

«Нет, я дома, – напечатал он. – Чем отстирывают кровь с одежды?»

Энн прочитала сообщение, но ответила не сразу.

«Стирай в холодной воде. Кислородный пятновыводитель должен помочь. Ты в порядке?»

«Да, – напечатал Тим. – Это была не моя кровь. Спасибо! Я тебе потом позвоню».

Он отложил телефон, не дожидаясь ответа.

Дома у него не было никакого пятновыводителя, кислородного или любого другого, поэтому Тим решил дойти до магазина. Было приятно выйти из дома и подышать свежим воздухом на тихих заснеженных улицах. Какой сегодня день недели? Пятница? Суббота? Тим не мог вспомнить.

Он надел желтую куртку, которую три дня назад оставил на диване. Она казалась теплой и уютной по сравнению с легким модным пальто, которое он испачкал в чужой крови. Куртка была знакомой и безопасной, как снегопад, который зарядил с новой силой. Тим не сразу вернулся домой после магазина; он побродил по улицам кругами, игнорируя ноющие от холода руки и лицо. Тим шел без цели, и его мысли были так же безмолвны, как падающий снег.

Телефон завибрировал в кармане. Тим достал его замерзшими пальцами, не глядя на номер.

– Привет, Мьюз, – сказал он. – Спасибо, что так быстро перезвонила.

– Мьюз? – неуверенно спросила Энн.

– Ой. Извини, – Тим вздрогнул от звука ее голоса. – Я ждал другого звонка.

– Я поняла… Ты в порядке?

Тим замолчал. По переписке врать было проще.

– Тим? – мягко спросила Энн. – Что с тобой? Я волнуюсь.

– Из-за того, что я спросил, чем отстирывать кровь? – неловко пошутил он.

– Из-за этого… И еще…

– Что?

– Просто в последнее время… Ты стал какой-то другой.

– Это плохо?

– Не обязательно, – ответила она после паузы. – Но мне нравилось, каким ты был раньше.

– Почему? – спросил он.

– Потому что… – она снова замолчала. – Потому что мне казалось, что ты видишь мир так, как никто больше его не видит.

Тим стоял на тротуаре, так сильно сжимая телефон, что заныли пальцы.

– Спасибо, – наконец выдохнул он, закрыв глаза.

– Не за что, – тихо ответила она.

– Не переживай за меня, – сказал он уже тверже. – Со мной все в порядке.

И это было правдой. Несмотря ни на что, сейчас он был в порядке. Он был тем, кто видит мир не так, как все.

– Ты уверен?

– Вполне уверен, – сказал он и добавил: – Обещаю не меняться слишком сильно.

Она тихо рассмеялась.

– Кстати, чью кровь ты собираешься отстирывать?

Тим застыл.

– Это… долгая история. И я не могу сейчас говорить.

– А, тот другой звонок, которого ты ждешь, да? – спросила Энн, и в ее голосе послышалось легкое напряжение.

– Да, именно, – быстро ответил Тим. – Спасибо, что переживаешь за меня, – добавил он.

– Всегда пожалуйста.

– Пока.

И он повесил трубку, прежде чем она успела спросить или сказать что-то еще.

Она уже и так сказала слишком много.

* * *

Начинало смеркаться, когда Тим, дрожа от холода, проходил мимо кофейни. Он остановился, наблюдая за людьми в желтом свете ламп, словно все это происходило не за стеклом, а на экране. Лиз подала стакан клиенту и улыбнулась, и на ее щеках на миг появились ямочки. Тим толкнул дверь и вступил в тепло с ароматом кофе и корицы.

– Привет, – поприветствовала его Лиз с улыбкой, и ямочки снова появились на ее щеках. – Что тебе сегодня приготовить?

Он рассеянно посмотрел на меню на стене.

– Можно мне… что-нибудь неожиданное, пожалуйста?

Ее улыбка стала шире.

– Подешевле или подороже?

– Не важно.

– Кстати, а где твой друг? – спросила она, пробивая заказ.

Тим посмотрел ей прямо в глаза и тем же отрешенным тоном ответил:

– Его больше нет.

Ямочки исчезли.

– Мне жаль, – пробормотала Лиз.

Повисла неловкая пауза.

– У тебя ведь непереносимость молока? – неуверенно спросила она.

«Даже твоя аллергия – самая скучная и обыкновенная».

– Да.

– Хочешь на соевом или миндальном?

Он пожал плечами: – Что ты посоветуешь?

Она посмотрела на него задумчиво.

– Знаешь что, – сказала Лиз, и в голосе ее снова появилась легкая улыбка, – я не скажу. Пусть это тоже будет неожиданным.

– Пусть будет, – согласился Тим.

Он расплатился; Лиз начала готовить кофе, а Тим рассеянно оглядел кофейню. За ближайшим столиком сидел пожилой мужчина с книгой в кожаном переплете. Тим вздрогнул и шагнул к нему.

– Простите, сэр, – неуверенно произнес он. Старик оторвался от книги.

– Да?

– Простите, что беспокою, но скажите, пожалуйста – вы, случайно, не писатель?

Старик снисходительно улыбнулся.

– Писатель.

– И ваши книги когда-нибудь издавали?

– Все мои работы изданы, – ответил старик с достоинством, но без хвастовства.

– И как это – какое это чувство?

– Быть изданным? Хорошее, – усмехнулся мужчина и добавил: – Но сейчас для меня это уже не так важно.

– А что важно?

Мужчина задумался.

– Дописать историю, наверное.

Тим кивнул.

– Один неожиданный кофе для Тима! – позвала Лиз в этот момент.

Он обернулся к ней, коротко улыбнулся, забрал кофе и вышел из кофейни. Он не мог находиться там долго. Пока что не мог.

Снег все так же медленно падал. Тим поежился, сделал глоток горячего пряного кофе и пошел по тихой улице.

Дописать историю. Да, вот что действительно имело значение. Тим вспомнил безжизненное тело Идена в луже крови, вздрогнул от этой мысли, но заставил себя принять и увидеть ее до конца. Иден был мертв. Но означало ли это, что его история закончена?

Он будет ждать звонка от Мьюз, как она велела; казалось, ее советов стоило слушаться. Но он не будет после этого «сидеть на месте». Он должен завершить то, за что Иден так отчаянно боролся. А потом, если он выживет, Тим напишет историю Идена. И он обязательно допишет ее до конца.

Тим остановился, достал компас и посмотрел на стрелку; она все так же упрямо указывала на него.

– Надеюсь, там ты будешь работать как надо, – пробормотал Тим. Он сунул компас обратно в карман и пошел домой.

* * *

Было бы слишком смело надеяться на две спокойные ночи подряд. Тем не менее Тим рассчитывал на это, особенно после того, как опорожнил еще одну бутылку французского вина и отстирал свой по-идиотски длинный шарф. Пятновыводитель не подвел – после получаса борьбы с шарфом в ванной Тим держал в руках тяжелую, мокрую, но уже чистую полосу влажной шерсти. Он попытался повесить шарф на карниз для шторы, но тот эффектно обрушился, запутав его в мокрой ткани и шторе. Тим выбрался из ловушки, достал плечики из шкафа и подвесил их на душевую лейку, развесив шарф вокруг. Конструкция выглядела ненадежной, но ничего лучше Тим придумать не смог. Уставший, мокрый, но удовлетворенный, он вышел из ванной и рухнул на кровать, рассчитывая на полное забвение.

Оно пришло – но ненадолго. Два часа спустя Тим проснулся, потный и задыхающийся. Потребовалось мгновение, чтобы понять причину, по которой он проснулся, а затем Тим бросился в ванную, успев вовремя – его вывернуло всем, что он съел за день, до последней капли.

«Чертово вино», – подумал Тим слабо, полоща рот. Ему хотелось пить, и он припал к крану, а потом посидел на краю ванны, тяжело дыша. По дороге в спальню он прихватил кастрюлю из кухни и, пошатываясь, вернулся в спальню. Было приятно снова лечь неподвижно; Тим закрыл глаза и постепенно погрузился в беспокойный сон.

…Он замерзал. Тим шел босиком по пустым улицам, занесенным толстым слоем снега, и безликие люди спешили мимо, не замечая, что он потерялся и нуждается в помощи.

Тим проснулся и неловко натянул на себя одеяло. Его знобило так сильно, что между очередными спазмами он невольно подумал: «Чертова простуда». Он был уверен, что это вирус, а не простое отравление, но заснул снова, слишком изможденный, чтобы искать лекарства. Вскоре он согрелся под одеялом, и тело обмякло, став безвольным и ватным.

…Тим лежал на влажном песке пляжа. Солнце обжигало его тонкую, почти прозрачную кожу медузы, и он высыхал под палящим зноем…

Тим проснулся и сбросил с себя одеяло. Одежда липла к телу от пота, а кровать была горячей, как плита. Он снова закрыл глаза, страшась потери сознания и не в силах этому сопротивляться.

…Ветер проносился мимо платформы вместе с поездами, что мчались над серебристым росчерком рельсов. Тим стоял у края платформы, и рядом с ним не было ни души. Он был совершенно один. Платформа напротив тоже была пустой, и поезда проносились мимо, не останавливаясь.

Было туманно, несмотря на ветер; мир на обоих концах платформы терялся в молочной белизне, и поезда выныривали из нее с голодным блеском в желтых глазах фар.

Тим чувствовал непреодолимое желание сбежать от навязанной пустоты этого места, но поезда не останавливались, и ни выхода, ни лестницы, чтобы уйти пешком, он не видел. Ему было суждено провести здесь вечность, и тошнотворная тяжесть в груди росла и становилась все ощутимее. Наконец, она превратилась в боль, такую острую, что, казалось, она вырывает его сердце из груди и вытаскивает легкие. Отчаянно желая прекратить эту пытку, Тим шагнул с платформы.

Приближающийся поезд громко взвыл. Кто-то схватил Тима за куртку и дернул обратно на платформу; блестящий металлический бок пронесся в нескольких дюймах от него.

Тим вздохнул, обернулся – и увидел Идена.

* * *

Сначала он испытал огромное облегчение. Потом, через несколько мгновений пришло осознание, а затем – горечь.

– Я сплю, – пробормотал Тим. – Ты не настоящий.

– Понятие реального и нереального действительно довольно размыто, так что я не могу здесь с тобой поспорить, – улыбнулся Иден. – И да, ты спишь.

Черт возьми, он был таким реальным! Тим снова почувствовал резкую боль в груди. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Кстати, почему ты сбежал от Ди? – спросил Иден. – Это было невежливо.

Глаза Тима распахнулись.

– Кто такая Ди? – спросил он, прежде чем вспомнил, что этот сновидческий Иден не скажет ему ничего, чего Тим не знал бы сам.

– Ты видел ее на фабрике, – ответил Иден.

Тим подозревал это раньше, особенно после того, как Мьюз упомянула Ди, так что он действительно не узнал ничего нового. Тим тяжело вздохнул.

– Так что же? – спросил его Иден, будто ответ что-то значил.

– Ты умер, – пожал плечами Тим. – Оставаться там не было смысла.

– Я – что? – нахмурился Иден.

– Умер. Ну же, ты всего лишь плод моего воображения, так что не пытайся меня переубедить.

– При всем уважении, – сказал Иден медленно, – не думаю, что даже твое воображение способно создать что-то сравнимое со мной.

– Ну ты же мне сейчас снишься – значит, способно.

– Я не снюсь тебе, – возразил Иден.

– Не говори глупостей. Я сплю, ты в моем сне – значит, ты мне снишься.

– Первые две части верны, – спокойно согласился Иден. – Третья – нет.

– Пожалуйста, хватит, – взмолился Тим. – Мне и так достаточно тяжело.

Иден прищурился.

– Ты правда думаешь, что я умер?

– Конечно! Я видел, как твоя кровь растекается по полу фабрики из дыры в горле!

– Это не обязательно значит, что я умер.

– Хватит! – крикнул Тим.

– Тим, – четко и спокойно произнес Иден. – Ты сам говорил мне, что не видишь лица людей во сне.

– Да.

– Никогда?

– Никогда.

– А мое лицо ты видишь?

Тим изумленно вздохнул. Иден внимательно смотрел на него; темные глаза были абсолютно спокойны.

– Но… как? – выдавил Тим, боясь поверить.

– Я же говорил тебе, что меня невозможно убить, не так ли?

Тим с подозрением взглянул на него. Он действительно видел лицо Идена во всех его безупречных подробностях, и сновидческий Иден вел себя именно так, как повел бы настоящий – совершенно непредсказуемо – и все же…

– Смотри. – Иден оттянул воротник водолазки, указывая на свое горло – там был виден свежий шрам. – Все, что ты видел, правда. Оборотень действительно напал на меня и разорвал мне горло. Но он не убил меня.

Тим покачал головой, все еще не веря.

– Я сплю, – сказал он. – Ты не можешь этого отрицать.

– Спишь, – согласился Иден. – И я пришел в твой сон, чтобы поговорить с тобой. Мне нужно, чтобы ты вернулся в Ноосферу и принес с собой компас. Вы оба мне нужны.

– Но почему ты пришел сюда? – спросил Тим с подозрением. – Почему не появился прямо у меня дома?

– Здесь сейчас немного… напряженно, – улыбнулся Иден. – А если я буду переходить туда-сюда, это привлечет к тебе слишком много внимания. Так что тебе нужно проснуться и найти меня на фабрике.

Тим вздрогнул; ему совсем не хотелось возвращаться туда. Но если Иден действительно жив, то значит, там и не произошло ничего страшного?

Он все еще не мог в это поверить.

– Почему Мьюз не сказала мне, что ты жив?

Иден хмыкнул.

– Это же Мьюз. Четкая коммуникация – не ее сильная сторона.

– Она велела мне сидеть дома и ждать ее звонка.

– Думаю, она просто пыталась тебя защитить, – усмехнулся Иден. – Она может быть слегка манипулятивной, когда переживает.

– Значит, мне не надо сидеть дома? – уточнил Тим.

– Конечно, – улыбнулся Иден. – Если ты не хочешь.

К платформе подошел поезд, остановился и открыл двери. Внутри никого не было.

– Это твой, – сказал Иден. Он мягко подтолкнул Тима в спину, отправляя его в вагон; двери закрылись, поезд ускорился – и Тим проснулся.

* * *

За окном все еще было темно. Тим наощупь обшарил всю кровать в поисках телефона, но не смог его найти. Он застонал, потянулся и едва не свалился с кровати, пытаясь включить настольную лампу; она мигнула и зажглась. Тим приподнялся на локтях, оглядываясь. Телефон лежал на полу рядом с кастрюлей и мокрыми ботинками. Тим с трудом дотянулся до него и посмотрел на время. Было четыре утра.

Он чувствовал себя ужасно – во рту пересохло, кожа была липкой от пота, мышцы свело судорогой, – и все же, невероятным образом, ему было лучше. Сон по-прежнему держал Тима в своей власти, окутывая воздух вокруг него прохладной уверенностью и посылая теплое чувство определенности в лихорадочно бьющееся сердце. Несмотря на всю невозможность, сон казался безусловно реальным.

Потому что Тим действительно видел лицо Идена. Его образ все еще оставался в его памяти, убеждая Тима в невозможной истине. Иден был жив, вопреки всему. Пожалуй, после всего, что Тим пережил за последний месяц, само понятие «невозможно» стоило считать слишком консервативным.

Тим глубоко вздохнул и поморщился. Все это было вдохновляюще и прекрасно, но ему предстояло преодолеть куда более сложное препятствие, прежде чем нырнуть обратно в мир бесконечных возможностей и неукротимой фантазии: нужно было встать с кровати. И это казалось почти невозможным, пока его руки дрожали под его весом.

Он действительно заболел. Похоже, началась лихорадка.

Но если Иден мог восстать из мертвых, Тим уж точно мог подняться с кровати. Он встал на колени, затем медленно сел; голова закружилась так сильно, что все вокруг потемнело. Тим подождал, пока это пройдет, и затем, очень осторожно, встал, слегка покачиваясь. Первым порывом было снова лечь и больше никогда не двигаться, но Тим проигнорировал его. Он доплелся до шкафа, вытащил темно-синее худи, натянул его и пошел в прихожую. Если он собирался искать Идена, сначала ему нужны были сухие ботинки.

Гостиная была темной – слишком темной, учитывая свет из спальни; хотя он мог просто не дотягиваться сюда. Но Тиму показалось, что он видел нечто еще более темное, сидящее у кухонного острова. Он прищурился и застыл.

– Привет, Тим, – прошептал сумрак.

Тим мгновенно потянулся к выключателю.

– Я бы на твоем месте не делал этого, – предупредил сумрак.

– Заманчивое предложение, – сказал Тим и включил свет.

Что ж, наверное, стоило послушаться. Желудок скрутило, и Тим едва не бросился обратно в спальню за кастрюлей. Он вцепился в дверной косяк и медленно выдохнул; было бы слишком лестно для этого создания, если бы он так бурно отреагировал. К тому же Тим не чувствовал желания бежать. Скорее – осесть на пол. Он сжал пальцы на косяке и постарался не упасть в обморок.

Это действительно была тьма – капающий, маслянистый сгусток черного с едва заметными человекоподобными очертаниями. Жирные капли ритмично падали на пол, но не оставляли пятен, мгновенно исчезая. Сумрак наклонил безликую голову.

– Я бы посоветовал выключить свет, – выдохнул он. – Так нам будет удобнее говорить.

Тим покачал головой.

– Не поможет. Я уже знаю, как ты выглядишь.

Сумрак вздохнул. Это подняло вокруг него небольшое облако черного дыма.

– Чего ты от меня хочешь? – резко спросил Тим, стараясь звучать как можно решительнее. Это помогло – голос почти не дрожал.

– Все кончено, Тим. Дудочник мертв. Отдай мне компас; ему не место в этом мире.

У Тима екнуло сердце. Эти слова звучали на редкость… разумно, в отличие от его сна. Это был здоровый, взрослый способ двигаться дальше. Отпустить, принять то, что случилось, не лелеять пустых надежд.

Но даже если Иден был мертв, Тим не собирался отдавать компас.

– Он не тебе принадлежит, – твердо сказал он.

Сумрак выпустил еще один клуб пара, на этот раз с оттенком раздражения. – Ты рискуешь, – зашипел он угрожающе.

– Каким образом? Ты сам сказал, что у тебя нет власти здесь.

– А если я солгал? – прорычал сумрак и поднялся. Он стал огромным. Жидкая черная голова почти коснулась потолка, полностью заслонив свет, словно поглотив его. Дым стал таким плотным, что фигура почти исчезла в нем, вытягивая руки к Тиму – как щупальца гигантского кальмара, плывущего в клубах своих чернил.

Тим выругался, зажмурился в попытке сконцентрироваться и шагнул назад, отчаянно надеясь, что сможет вырваться из своей гостиной.

И начал падать.

S1E11

Падение оказалось недолгим; оно резко оборвалось, и Тим рухнул в груду старых досок, мебели и ковров. Последние смягчили удар, но Тим все равно лежал, задыхаясь и думая, что он наверняка переломал себе все кости. Тем не менее у него был и повод для радости – окружающая пыльная мгла явно не была его квартирой; значит, он все-таки смог сбежать.

Но надолго ли? Сможет ли сумрак последовать за ним сюда? Тим застонал, выругался себе под нос и попытался подняться. Оставаться на одном месте было неразумно.

Он кое-как поднялся на ноги, осознав, что так и не успел обуться; над ним громко хлопнула дверь, и мелодичный женский голос прокричал:

– Кто здесь⁈

Тим поднял голову; он упал рядом со старой деревянной лестницей. Наверху над перилами склонилась женщина в черном платье. Тим сразу понял, кто это и куда он попал.

– Это я, Тим! – крикнул он.

– Кто? – недоверчиво переспросила Джемайма.

– Сказочник!

– А. – Кажется, теперь она его узнала. – Что ты здесь делаешь? Где Иден?

– Я шел к нему, – объяснил Тим. – Из реальности. Но, кажется, промахнулся.

– Вполне возможно. Город только что сдвинулся. Ты знаешь, где его искать?

– Можно я сначала поднимусь? – взмолился Тим. – Мне нужна помощь.

Повисла недолгая пауза.

– Хорошо, – ответила наконец Джемайма и скрылась из виду.

После первого пролета Тим пожалел, что решил подниматься по лестнице. Он был уверен, что умрет где-то на середине, и на площадке второго этажа остановился, тяжело дыша и судорожно цепляясь за перила. Опять послышались интимные стоны, но сейчас Тиму было абсолютно все равно, кто и что там делает. Он вцепился пальцами в старое дерево, отполированное годами, и двинулся дальше наверх.

Еще один этаж. Он справится.

Джемайма ждала его у распахнутой двери. Лицо ее сначала было спокойным, но затем она нахмурилась.

– Что с тобой случилось?

– Ничего… серьезного, – просипел Тим; в глазах снова потемнело.

– Не похоже, – ее голос прозвучал скептически.

– Кажется, у меня температура, – признался Тим, хватаясь за ее плечо. Джемайма с неожиданной силой схватила его за руку и втянула в комнату. Здесь больше не было красного света – повсюду мягко мерцало желтое пламя свечей, но Тим не мог ясно различить обстановку. Джемайма усадила его в большое бархатное кресло и исчезла; Тим услышал легкий звон посуды и звук льющейся жидкости. Потом Джемайма наклонилась к нему, сунув ему в руку серебряный кубок с дымящимся напитком.

– Пей, – приказала она.

– Что это? – спросил Тим без особого любопытства. Быть отравленным сейчас казалось неплохим вариантом.

– Поможет сбить жар, – ответила Джемайма.

Тим понюхал напиток. Кажется, там был имбирь.

– Типа ибупрофена? – спросил Тим.

– Что?

– Неважно, – пробормотал он и осторожно сделал глоток. На вкус было неплохо – что-то вроде меда, трав и специй. Тим глотнул еще и почувствовал, как тепло разливается по телу. Он обмяк и почти провалился в забытье на пару минут.

– Эй, прекрати! – воскликнула Джемайма, легко шлепнув его по щеке. – Нам сейчас не до этого.

Тим вынырнул из мягкой дремы и покачал головой. Все прояснилось, и он увидел каждую деталь захламленной комнаты в танцующем свете свечей. Она выглядела неопрятно, но по-своему уютно: мебель в викторианском стиле, странные предметы повсюду – бутылки с неизвестными субстанциями, книги в кожаных переплетах, огромное чучело совы, сидевшее на шкафу с широко расправленными крыльями. Тим вздрогнул и отвел от нее взгляд.

– Куда ты дел свои ботинки? – спросила Джемайма, разглядывая его ноги.

Тим опустил взгляд. Его черные носки стали серыми от пыли.

– Уходил в спешке, – пробормотал он. Джемайма усмехнулась и подошла к шкафу, который вполне мог бы вести в мрачную версию Нарнии. А, возможно, и вел.

– Вот, – сказала она, возвращаясь с винтажными черными ботинками на шнуровке; в них было что-то пиратское. – Не новые, но должны подойти.

Тим с сомнением посмотрел на потрескавшуюся кожу. Ботинки явно были на несколько размеров больше его ноги.

– Примерь, – велела Джемайма. Тим подчинился, рассудив, что это все же лучше, чем ничего. Он зашнуровал ботинки и натянул джинсы поверх них. На удивление, было и правда удобно. Тим хотел встать, но Джемайма его остановила.

– Допей сначала.

Он снова послушался. Было приятно, что кто-то указывает ему, что делать, давая передохнуть от самоотверженного героизма. Тим осушил кубок и поднялся на ноги. Ему было в десять раз лучше.

– Можно я воспользуюсь уборной? – спросил он.

– По коридору налево, последняя дверь.

Когда Тим вышел из комнаты, Джемайма пошла за ним на лестничную площадку и снова перегнулась через перила:

– Тони! – крикнула она властным голосом.

Туалет был маленьким, плохо освещенным через грязное окошко под потолком; Тим подумал, что стоило взять свечу. Полная луна подсвечивала старую паутину с огромным пауком в углу. Тим поморщился и отвернулся.

Когда он вернулся в комнату, Тони уже был там – полуголый, застегивающий штаны. Его костлявая бледная грудь почти светилась в полумраке. Заметив Тима, вампир хищно улыбнулся.

– Тони проводит тебя к Идену, – объяснила Джемайма. – Тебе небезопасно бродить по Городу одному.

Тим с недоверием посмотрел на Тони. Его компания не казалась ему «безопасной».

– Я тебя не трону, – фыркнул Тони. – Почему все думают, что я их укушу?

– Потому что ты кусаешь всех? – предположила Джемайма, протягивая вампиру черную рубашку. Тони надел ее, и вид у него стал чуть менее пугающим.

– Только не его, – скривился он, глядя на Тима. – Он же драгоценный Сказочник. Дудочник меня на солнце зажарит, если я его трону.

Джемайма усмехнулась.

– Умный мальчик.

– Поэтому ты меня и держишь, – ухмыльнулся вампир.

– Как ты себя чувствуешь? – ведьма повернулась к Тиму, и ее красивое лицо снова стало озабоченным.

– Я в порядке, – сказал он. Это было правдой: зелье прогнало всю слабость.

– Тебе бы в постели лежать, а не задания Идена выполнять, – нахмурилась она.

– Думаю, это и мое задание тоже. – Тим слегка улыбнулся.

Джемайма долго смотрела на него.

– Может быть, – согласилась она, но не ответила на его улыбку. – Только храни тебя Книга от того, чтобы стать таким же, как он.

…Всю дорогу вниз по лестнице Тим думал о ее словах. Особенно об одном слове.

Том, что прозвучало, как имя божества.

* * *

Вампир вел Тима по безмолвной, залитой лунным светом улице в противоположную сторону от главного проспекта. С обеих сторон тянулись трехэтажные кирпичные дома, но все окна были темными, и единственным звуком оставались шаги Тима; Тони ступал рядом с ним беззвучно, как кошка. Через несколько минут вампир вдруг спросил:

– Что с прикидом?

– Что?

– Ну, ты знаешь, – Тони обвел костлявой рукой пространство вокруг своей шеи. – Шарф и все такое.

– А. Я решил, что на этот раз лучше надеть что-то более практичное.

– Разумно, – заметил Тони. Он бросил взгляд на ноги Тима. – Вижу, Джемайма дала тебе прыгучие ботинки.

Тим тоже посмотрел вниз.

– Как ты их назвал?

– Прыгучие ботинки. Джемайма как-то обозвала их «Ботинки Бесконечного Прыжка», но, по-моему, она тогда была пьяна.

– И что это значит?

– Очевидно же – что ты можешь в них прыгать, – фыркнул Тони. – Бесконечно.

Тим с подозрением уставился на свои ноги. Идея о бесконечных прыжках вернула легкое чувство тошноты.

– Ты знаешь, как ими пользоваться?

– Просто прыгаешь, – пожал плечами Тони. – Но с э… чувством.

Внезапно Тим вспомнил, как он в детстве любил прыгать по аллеям парка, когда один прыжок перетекал в другой так легко, что казалось, будто он летел… Тим глубоко вдохнул, загоняя тошноту обратно в желудок, и прыгнул.

Это и в самом деле походило на полет. Он взмыл на пару метров над улицей, а потом плавно и осторожно опустился обратно на тротуар.

– Вау, – выдохнул Тим. Он оглянулся по сторонам; Тони был тут как тут.

– Как ты так быстро оказался рядом? – удивился Тим.

– Я вампир, – ухмыльнулся Тони. – Но у тебя неплохо получается.

Тим с восхищением взглянул на свои ботинки.

– Только не делай так в толпе, – продолжил Тони. – Оборотни могут взбеситься.

– Оборотни?

– Ну, оборотни. Полиция. Городская стража. Ты вообще хоть что-то знаешь?

– Похоже, нет?

Тони фыркнул.

– Так и думал. В общем, главное – не выеживайся. Особенно со мной рядом. Им лучше меня вообще не видеть.

– Почему?

– Расовая дискриминация, – пробормотал Тони рассеянно, а потом вдруг раздраженно взглянул на Тима. – И вообще, что ты докопался? Я сказал – не выеживайся, значит хватит, ясно? Ты всегда такой любопытный?

– Наверное, – хмыкнул Тим.

– Неудивительно, – прошипел Тони.

– Что ты имеешь в виду?

– Неудивительно, что Иден так тебя любит, – едко сказал вампир.

Они молча пошли дальше по улице. Та уходила вправо плавным изгибом, и пустые кирпичные фасады словно водили хоровод вдоль безлюдной дороги. Насколько Тим помнил их первую поездку с Иденом на фабрику, сейчас они шли совсем не той дорогой.

– Мы идем на фабрику? – спросил он настороженно.

– Мы идем к Идену, – невозмутимо ответил Тони.

– Это не тот маршрут, по которому мы шли вместе с ним.

– Не тот. Город сдвинулся.

– И как ты знаешь, где его найти?

– Да он как чертов ядерный гриб, – фыркнул Тони. – Не пропустишь.

Эти слова царапнули Тима изнутри. Вселенная на грани взрыва…

Тони вдруг выругался сквозь зубы и остановился. Тим взглянул на него, вздрогнул от выражения лица вампира и проследил за его взглядом.

Улица после поворота снова была прямой, и ее лунная перспектива уходила к горизонту, проходя через бесчисленные перекрестки. Но через несколько кварталов все заканчивалось плотным сумраком.

Тиму стало холодно.

Сумрак медленно, но неотвратимо приближался, как гигантский прибой, который Тим иногда видел во снах. Он был огромным, неудержимым, неизбежным, и от одного его вида Тима охватила твердая уверенность, что все потеряно. Спастись невозможно.

Это был тот самый сумрак, с которым Тим столкнулся в реальном мире дважды, но здесь он явно обрел полную силу. В центре надвигающейся волны виднелась более плотная фигура – черная дыра в непроглядной пустоте, гораздо больше той, что была в его квартире.

– Нам нужно бежать, – выдохнул Тони глухим голосом; все его недавнее раздражение мгновенно исчезло. Но он по-прежнему стоял, замерев на месте, глядя на приближающуюся стену мрака в оцепенелом ужасе.

Тьма поглотила еще один квартал, пересекая улицу в двух перекрестках от них. Тим мельком подумал о том, чтобы снова шагнуть в реальность; может быть, если продолжать скакать туда-сюда, сумрак не сразу найдет его след. Может, он потеряет его и оставит в покое.

Но он не мог взять с собой Тони – и потому остался, встречая надвигающуюся темноту с испуганной решительностью. Тим сунул руку в карман с компасом и сжал его в кулаке.

Тьма миновала еще один перекресток. До них остался всего один квартал.

Внезапный рев двигателя прорвал тишину. Мотоцикл выскочил из переулка, с заносом разворачиваясь напротив тьмы. Девушка быстро спрыгнула на землю; ее серебристый костюм мягко блестел в лунном свете. Лицо было скрыто шлемом, но Тим сразу узнал ее.

Тьма… замерла.

«Тони», – позвала девушка в костюме. Она стояла в нескольких шагах впереди них, спиной к ним, но ее эхом отдающийся голос звучал громко и отчетливо даже из-под шлема. – «Беги к Джемайме. Предупреди ее».

Тони бесшумно исчез.

– Ты Ди? – спросил Тим. Ее присутствие внезапно придало ему храбрости, хотя она выглядела слишком хрупкой и тонкой на фоне надвигающейся стены сумрака.

«Это я», – подтвердила она; два слова эхом разнеслись между безжизненными домами.

Казалось, тьма отступила назад.

Ди раскинула руки, и в ее правой руке возник длинный сверкающий меч, лезвие которого вышло из ладони левой руки. Она вытянула его вперед, демонстрируя пылающий клинок. По лезвию плясали голубоватые огни, отбрасывая пляшущие отблески вдоль улицы.

Сумрак зашипел. Это был не низкий рык зверя или разъяренного человека, а скорее злой гул бушующего ветра. Но пламя продолжало спокойно плясать на мече.

«Лучше тебе исчезнуть», – сказала Ди сумраку, и в ее голосе прозвучала безусловная власть.

– Ты снова ему помогаешь? – прошептал сумрак. – Твое тело еще недостаточно распалось на части?

«По крайней мере, оно у меня есть», – спокойно ответила Ди.

– Большой недостаток, – мягко выдохнул сумрак.

И с порывом холодного воздуха он исчез.

Дорога опустела. Вдалеке, через множество перекрестков, Тим увидел яркий свет и плотное движение на оживленной автомагистрали.

«Идем», – сказала девушка, обернувшись к Тиму. Меч исчез. Она вернулась к своему мотоциклу – такому же глянцевому, серебристому и резкому, как она сама – и села на него. Тим подошел к ней, настороженный и неловкий. Он никогда раньше не ездил на мотоцикле, даже пассажиром.