Текст книги "Концепт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Привет, Иден! – радостно осклабился парень, обнажая окровавленные клыки. – Ты привел закуску! – И он с аппетитом осмотрел Тима. На удивление, Тим почувствовал больше интереса, чем страха. В манере вампира было что-то притягательное.

– Привет, Тони, – спокойно поприветствовал его Иден. – Тебе стоит перестать считать каждого гостя едой. Это невежливо.

Улыбка вампира померкла.

– Вот черт, – пробурчал он с кислой миной. – Просто так люди слишком скучные.

– Он не просто человек, Тони; он писатель. Прояви уважение.

Вампир смерил Тима внимательным взглядом, и его мрачные глаза стали более цепкими. И пугающими.

– Ладно, – пожал плечами Тони и отступил, пропуская их внутрь. – Не буду есть твоего дружка-писателя. Слишком жирно для моего вкуса, наверное.

– Мудро, – одобрил Иден. – Джемайма дома?

– Ты и так знаешь, – ухмыльнулся Тони.

– Проявлять хорошие манеры всегда полезно, – сказал Иден. – Можешь идти, Тони. Не хочу мешать тебе развлекаться.

Тони фыркнул, бросил еще один мрачный взгляд на Тима и буквально растворился в тенях полутемного холла. Тим вздрогнул.

Иден направился к крутой деревянной лестнице; она скрипела и стонала под их ногами, а с потолка тихими водопадами сыпалась пыль, словно жутковатое конфетти. Иден проигнорировал площадку второго этажа и продолжил подниматься. Тим услышал шепот, неразборчивый смех и подозрительный стон.

Верхний этаж был тихим и выглядел куда более прилично. Здесь не было пыли и паутины, а деревянные панели коридора выглядели старинными, а не разрушающимися. Одна дверь была заколочена, но имелась и вторая – большая, с резьбой в виде странных орнаментов и рун. Иден направился к ней и вошел без стука.

Комната за дверью была кроваво-красной. Источником света служил большой медный котел посреди комнаты, в котором пузырилось и шипело сверкающее багровое зелье. Тим опустил взгляд и с удивлением увидел под котлом обычную туристическую горелку; ее ровное голубое пламя лизало закопченное дно. Над светящимся варевом стояла женщина, склонившись к нему; черты ее лица заострялись резким светом снизу. Когда Иден захлопнул за ними дверь с громким щелчком, женщина подняла глаза и на секунду замерла. А затем она бросилась к Идену, обвила его шею руками и страстно поцеловала.

Тим смущенно отвернулся, пытаясь рассмотреть комнату, но все остальное тонуло в глубоких тенях.

– Привет, любимый, – пропела женщина красивым мелодичным голосом.

– Привет, Джемайма. Как ты? – Иден отстранился от ведьмы, осторожно расцепив ее руки.

– Смертельно скучала без тебя, – она поморщилась, все еще глядя на него. – Что задержало тебя так надолго?

– Ты знаешь, у меня много других обязательств. Но ты забываешь о манерах, дорогая. Тим, – позвал Иден. – Познакомься, это Джемайма.

Джемайма наконец оторвала взгляд и обернулась к Тиму, продолжая тем не менее стоять очень близко к Идену. Они идеально подходили друг другу. Джемайма была среднего роста – ровно такого, чтобы рядом с Иденом выглядеть женственно и изящно. У нее были темные тяжелые волосы, собранные в небрежный узел на шее; несколько локонов выбились и спадали вдоль бледного лица. Ее шелковое платье было черным и элегантным, без какой-либо легкомысленной сексуальности, как у Мьюз, и все же Джемайма выглядела чертовски притягательно. Ее глаза были яркими и проницательными, а улыбка – загадочной и манящей.

Да, они были идеальной парой – Тим видел это. И точно так же он видел лицо Идена, отстраненное и спокойное, без намека на восхищение в его внимательных черных глазах.

– Это он? – спросила Джемайма, все еще глядя на Тима. Он не понял вопроса.

– Я надеюсь, – Иден слегка улыбнулся.

– Милый мальчик, – пропела она, чуть склонив голову. Тим нахмурился; он думал, что перестал быть «милым мальчиком» лет пятнадцать назад. Джемайма рассмеялась, отошла наконец от Идена и вернулась к булькающему котлу.

– Чем занят Тони? – спросил Иден как бы между делом. – Он показался подозрительно воодушевленным.

– О, это прелестная история, – рассмеялась Джемайма, проведя рукой над жидкостью. Та зашипела, и на поверхности появилось еще больше пузырей. – Он встречается с кое-кем.

Иден приподнял брови.

– Он хорошо понимает, что значит «встречаться»? Выглядело так, будто он ее ест.

– Весьма вероятно, – пожала плечами Джемайма. – Но у них все хорошо. Энтони иногда увлекается, конечно. Но, знаешь, у них ведь всегда будет второй шанс. И третий. И четвертый. Чудесно быть персонажем, неправда ли? – она усмехнулась, но улыбка выглядела натянутой.

Тим взглянул на Идена. Его лицо было задумчивым.

– Значит, Тони с кем-то встречается, – повторил Иден. – Тысячи лет его устраивало, что он просто высасывает людей досуха, а теперь он вдруг заинтересовался чьим-то обществом?

– Все люди меняются, Иден, ты же знаешь, – сухо сказала Джемайма. – Ну, кроме тебя. Ты никогда не меняешься. – Она вздохнула.

– Люди – да, – медленно согласился Иден. – Но персонажи – нет.

Она резко вскинула голову.

– И тебе бы не хотелось, чтобы это изменилось, да? – спросила Джемайма неожиданно зло. – Ты бы предпочел, чтобы мы все были предсказуемыми куклами, танцующими по твоей или твоего братца прихоти, да?

Глаза Идена вспыхнули.

– Ты знаешь, что я не люблю ничего предсказуемого, – сказал он тихо.

– Да? – она вскинула подбородок.

– Так что не будь предсказуемо оскорбительной, дорогая, – сказал Иден без намека на нежность в голосе. – И никогда не ставь меня в один ряд с моим братом. Никогда.

Она гордо глядела ему в глаза, роскошно разъяренная. Они буравили друг друга взглядом несколько мгновений, но Тим был абсолютно уверен, кто из них победит.

Прошла долгая минута, и Джемайма опустила голову.

– Прости, я погорячилась, – сказала она тихо.

– Я знаю, – мягко ответил Иден. Потом он подошел к ней, положил руку ей на лицо и приподнял так, что она посмотрела прямо на него; ее большие глаза были болезненно печальны.

– И меня не смущает, что Тони – или кто-то еще – меняется, – тихо сказал Иден. – Как ты верно заметила, это случается с людьми. Но они меняются здесь, – он нахмурился.

– О, – кажется, Джемайма что-то поняла.

Тим – нет.

– Что плохого в том, что персонажи меняются здесь? – спросил он.

– Персонажи могут меняться, когда кто-то рассказывает их историю, – сказал Иден, отстранившись от Джемаймы и повернувшись к нему; его глаза сверкнули.

– И?

– Им нужно перейти в подсознание автора, чтобы начать меняться.

– И?

– Они никуда не переходят. Что означает, что вся Ноосфера стала чьим-то подсознанием. И он рассказывает эту историю.

– Ноосфера? – переспросила Джемайма, но Иден не обратил на нее внимания.

– Ты рассказываешь эту историю, Тим, – сказал он, и его лицо стало почти суровым. – Ты действительно Сказочник. Ты пишешь Книгу.

Зелье в котле тихо пузырилось, оттеняя повисшую в комнате тишину.

– Я не понимаю, – пробормотал Тим. – Какую Книгу? Ты про ту историю, что я начал?

– Нет, не про нее. Существует Книга, которая пишет сама себя с начала времен.

– Если она пишет сама себя, как я могу ее писать? – возразил Тим, отчаянно цепляясь за логику.

– Ей был нужен Автор; Сказочник, – сказал Иден, глядя на него внимательно. – Думаю, я наконец-то его нашел.

Тим только смотрел на него, не в силах произнести ни слова. Сказанное Иденом просачивалось в его мозг, разливалось в нем неотвратимым знанием – и Тим не хотел с ним соглашаться. Это не было частью сделки. Он не хотел быть Сказочником, писать Книгу и влиять на существование целого мира. Даже вымышленного.

Он должен был просто следовать за Иденом и записывать его историю. Он соглашался только на это.

Не то чтобы Тим не хотел стать кем-то еще – кем-то важным и значимым. Он иногда развлекал себя мечтами о славе и успехе, представлял остроумные интервью и миллионы подписчиков. Это было бальзамом для его одинокой, отчаявшейся души тогда, когда Энн уехала учиться в колледж, куда они собирались поступать вместе, – что однажды он станет знаменитым, влиятельным писателем, а она – преданная, но сравнительно неизвестная редакторша – будет смотреть на него снизу вверх и поклоняться его гению.

«Но ты знаешь, что это все только мечты», – шепнул голос в голове Тима, и слова прозвучали в его сознании с внезапной силой. Потому что он знал, что это правда.

– Я не мог заставить Тони или кого-то еще измениться, – упрямо сказал Тим, качая головой. – Я ничего про него не писал. Я не знал про него десять минут назад.

– Думаю, тебе и не нужно ничего писать, если ты Сказочник, – заметил Иден.

– Ты думаешь? Значит, ты не уверен? – вспыхнул Тим.

– Не уверен, – спокойно признал Иден. – Ты единственный настоящий Сказочник, которого я встречал.

– Мы не договаривались о таком, – зло выпалил Тим. – Почему ты не сказал мне, что я стану каким-то чертовым Сказочником⁈

– Потому что я этого не знал!

Тим замер – как мышь, застывшая под гипнотическим взглядом змеи. Иден лишь немного повысил голос, но он прокатился по душному теплому воздуху, как раскат грома, эхом отразившись под низким потолком и отскочив от темных деревянных стен.

Комната замерла; даже зелье на миг перестало пузыриться. Джемайма смотрела на Идена, широко распахнув глаза, и они были полны изумления и восхищения. Сердце Тима бешено колотилось в груди.

– Мне нужно уйти, – сказал он тихо. И развернулся, собираясь шагнуть в реальность.

Кто-то схватил его за рукав, и Иден вдруг оказался рядом; в его темных глазах горело что-то такое, что было больно смотреть.

– Подожди, – приказал Иден. Тим отвернулся и вырвал руку.

– Нет, – рявкнул он, готовясь снова шагнуть.

– Тим. Мне нужно, чтобы ты остался, – тихо попросил Иден, и его голос заставил Тима замереть. С силой Идена бороться было легко; с его уязвимостью – нет. Она была слишком необычной.

– Зачем? – холодно спросил Тим.

– Мне действительно нужно найти эту идею. И если ты уже начал все менять… я не смогу сделать это без тебя.

Тим заколебался.

– Какую идею? – спросила Джемайма.

Иден повернулся к ней.

– Сюжетный поворот.

Она вздрогнула, и ее глаза потемнели.

– Так вот зачем ты пришел? – спросила Джемайма глухо.

– Да, дорогая.

– Не называй меня «дорогая», – огрызнулась она и бросила взгляд на Тима. – Беги от него, милый мальчик. Он просто использует тебя, как и всех остальных.

– Я постараюсь, – свирепо улыбнулся ей Тим. Джемайма усмехнулась в ответ и снова повернулась к Идену.

– Значит, тебе нужна подсказка, – сказала она жестко.

– Да, пожалуйста, – вежливо сказал Иден.

Она зло фыркнула и начала ходить в комнате, что-то ища.

– Знаешь, Иден, – сказала она, копаясь в ящике старинного комода, – однажды всем надоест, что ты приходишь и берешь, что хочешь – и они бросят тебя. Что ты тогда будешь делать?

– У меня все равно останутся те, кому я что-то даю, – спокойно ответил Иден.

– Верно, – грустно усмехнулась Джемайма. – И они будут тебя обожать. А ты любишь, когда тебя обожают, верно?

Она заглянула в самый нижний ящик и вытащила что-то маленькое.

– Вот, – сказала она, возвращаясь к ним. – Достаточно очевидно и элегантно просто, все как ты любишь. – И Джемайма протянула ему крошечный компас на длинном шнуре.

– Спасибо, – сказал Иден, вешая его себе на шею.

Она кивнула и вернулась на прежнее место у котла.

– Джемайма, – позвал ее Иден.

– Не надо. – Она покачала головой, не глядя на него. – Дай мне позлиться на тебя хоть немного. Кто знает, может, это поможет мне тоже измениться? – Она наклонилась над зельем; ее красивое лицо было вырезано из красного света и черных теней.

Иден смотрел на нее какое-то время, а затем повернулся к Тиму.

– Ты пойдешь со мной? – спросил он тихим, но настойчивым голосом.

Тим взглянул в безупречное лицо Идена. Он все еще хотел накричать на него и убежать, но уже достаточно успокоился, чтобы сдержаться. В конце концов, Джонни Биглоу был не виноват в том, что Иден оказался самовлюбленным уродом. И Тим не собирался становиться таким же.

– Пойду, – холодно сказал он. И, не дожидаясь, пока Иден улыбнется, Тим повернулся к двери.

Он больше видеть не мог эту улыбку.

* * *

Они успели пройти несколько кварталов по шумной центральной улице, когда ярость Тима утихла настолько, что он решил спросить Идена:

– Сколько всего у тебя братьев и сестер?

– Один брат и одна сестра.

– И кто тот брат, с которым ты не хочешь, чтобы тебя сравнивали?

– Хэл.

Это вернуло Тиму часть былого любопытства.

– Хэл? Тот самый, который пытался убить Мьюз?

– Он самый, – сказал Иден, и в его голосе прозвучала тень улыбки. – Думаю, нас смело можно назвать токсичной семьей.

Тим не ответил. Улыбка все еще была перебором.

Он и сам не мог себе объяснить, почему так злился. Казалось, что все его вопросы без ответов, все уклончивые реплики Идена, все напряжение и стресс навалились разом – и у Тима не было ни сил, ни желания с этим бороться. Слова, которые шепнул голос, все еще звенели у него в голове. Голос все время был прав, и Тим просто до сих пор не хотел его слушать. Но он действительно не был готов к этому. Он не подходил для всего этого. Ему здесь было не место.

Он никогда не сможет стать кем-то важным и значительным.

– Сюда, – позвал Иден, вырвав Тима из задумчивости. Они свернули на боковую улицу, ведущую в промышленную зону. Здания по обе стороны дороги превратились в склады, а впереди на горизонте вырисовывалось что-то бетонное и ярко освещенное, резко контрастируя с тусклым, рассеянным светом более обжитых кварталов позади них. Иден шагал впереди, сверяясь с крошечным компасом, который держал в изуродованной руке. Напоминание об еще одном вопросе без ответа заставило Тима отвернуться с отвращением.

Дорога опустела – ни машин, ни пешеходов; их шаги гулко раздавались в тишине. Над фабрикой взошла большая луна, делая пейзаж еще более безжизненным. Тим вспомнил путешествие по футуристической лаборатории и мрачно нахмурился при мысли о том, как он тогда не мог изменить свою одежду.

Нет, все это было одной огромной ошибкой. Он подыграет Идену в этот раз, но потом уйдет. Никакого контракта они не подписывали, так что в дальнейших бесполезных переговорах нет нужды; Тим просто вернет Идену кредитную карту. Он немного замялся при мысли о деньгах, которые уже успел потратить. Но ведь он и работал, не так ли?

Тим покачал головой. Ему придется подсчитать все, исходя из суммы аванса. И если он потратил больше, чем заработал за эти несколько дней, Тим придумает, как вернуть эти деньги Идену. Его передернуло при мысли о предстоящей нищете. Но он ведь уже справлялся раньше, верно? Справится снова; быть может, миссис Стэнли возьмет его обратно. И тогда, отказывая себе в двух кофе из трех, Тим сможет откладывать примерно…

Его замутило. Возможно, не стоило отказываться от контракта так быстро. Но тут Иден внезапно сказал:

– Ты мне нужен, потому что теперь ты можешь управлять персонажами – и это может нам пригодиться. Я не хочу привлекать лишнее внимание к своим способностям сейчас.

Тим поморщился от упоминания о своей мнимой власти. Он ничего не ответил, уставившись прямо перед собой на пустую, пыльную, ярко освещенную дорогу.

«Почему всегда так? – безучастно подумал он. – Жилые улицы освещают кое-как, а вдоль дороги, по которой никто не ездит ночью, врубают ослепительные прожекторы?»

Фабрика была все ближе, и ее голые стены возвышались над дорогой, как бесцветные утесы Юты. Когда они подошли к КПП, из будки вышел охранник в синей форме.

– Твой выход, – пробормотал Иден.

Тим вздрогнул, застигнутый врасплох. Он не имел ни малейшего понятия, что делать.

– Что вы здесь забыли? – грубо спросил охранник. Иден взглянул на Тима, прочитал панику на его лице и шагнул вперед.

– Добрый вечер, – сказал он самым приятным голосом. – По крайней мере, надеюсь, что для вас он добрый, потому что для меня лично…

Иден говорил и говорил, не давая охраннику вставить хоть слово – и Тим понял, что тот просто тянет время.

«Давай же!» – отчаянно подумал Тим и тут же вспомнил, как сидел в кофейне и точно так же спорил сам с собой – и тоже без толку. Но ведь тогда у него получилось, в конце концов, и история пришла к нему, как приливная волна, уверенная и неудержимая…

Тим глубоко вдохнул и уставился на охранника. «У тебя есть жена, – подумал он яростно. – У тебя есть жена, и она болеет; ты ненавидишь сидеть в этой чертовой будке вместо того, чтобы быть с ней, но тебе за это платят, так что ты приходишь сюда день за днем и просишь ее звонить тебе каждую ночь перед сном, и сейчас как раз время ее звонка, и…»

В будке зазвонил телефон. Охранник посмотрел на нее, потом на Идена, который как раз замолчал посреди очередной бессмысленной фразы, потом снова на будку; наконец охранник пробормотал: «Извините», – и поспешил внутрь.

– Быстро! – прошипел Иден, и они пробежали мимо будки на охраняемую территорию. К счастью, от КПП до ближайшего здания было недалеко, и они успели добежать до двери черного хода и нырнуть за нее, прежде чем охранник что-либо заметил.

– Почему, – задыхаясь, спросил Тим, – она не была заперта?

– Была, – так же тяжело выдохнул Иден.

Тим раздраженно вздохнул. Ну конечно.

– Куда теперь? – спросил он, пытаясь скрыть возвращающееся недовольство. Они стояли на эвакуационной лестнице. Темно-синие стены блестели в тусклом свете аварийных ламп. На этом уровне других дверей не было видно.

– Наверх. Не то чтобы у нас было много выбора, – усмехнулся Иден мрачно.

Они вышли на второй этаж и оказались в огромном пустом помещении – только бетонный пол, низкий потолок и лес скучных серых колонн. Свет от прожекторов пробивался сквозь большие незастекленные проемы во внешних стенах.

– Ты уверен, что мы идем в правильном направлении? – спросил Тим, с сомнением оглядываясь по сторонам, пока они шли дальше. – Не похоже, что тут происходит что-то интересное или гениальное.

– Когда б вы знали, из какого сора, – пробормотал Иден, осматривая помещение внимательно. – Никогда не знаешь, откуда может прийти вдохновение.

Он проверил компас и приподнял брови.

– Интересно.

– Что там? – спросил Тим, гадая, как они узнают нужный этаж по компасу.

Прежде чем Иден успел ответить, тишину фабрики разорвал пронзительный вой.

– Черт, – выдохнул Иден. – Ты заметил, какая была луна?

– Кажется, полная…

Иден выругался еще раз.

– Ты хочешь сказать, это… – начал Тим недоверчиво; Иден ничего не ответил. Они замерли, прислушиваясь к любым звукам. Но больше ничего не было слышно.

«Может, это просто бродячая собака, – подумал Тим с надеждой. – Не все же должно быть фантастическим и страшным. Иногда это просто собака, что-то обыкновенное, нормальное…»

Дверь у них за спиной с грохотом распахнулась, и Тим услышал громкое сопение. Он обернулся и увидел охранника – точнее, половину охранника. Нижняя часть еще сохраняла что-то человеческое; даже синие форменные брюки были на месте. Но торс и голова теперь были волчьими, так же как огромные передние лапы, которые угрожающе свисали вдоль туловища. Оборотень запрокинул голову и завыл; звук был оглушительным.

– Не может быть, – выдохнул Тим.

– Назад, – тихо велел Иден, и в тот же момент волк-охранник подался вперед. Они начали медленно пятиться, и Тим судорожно пытался придумать хоть какую-то историю, хоть что-то, что могло изменить ход событий – но в голове было пусто. Он не мог связать между собой человека, который глубоко любил свою жену, и этого монстра…

Оборотень громко зарычал, словно от внезапной боли, встал на передние лапы, злобно рыкнул – и прыгнул вперед.

Тим не успел среагировать. Он увидел, как монстр взмывает в воздух, увидел летящую на них массу шерсти и ярости – а в следующее мгновение Иден шагнул вперед, оборотень врезался в него в прыжке, и они оба рухнули на пол. Огромные лапы уперлись в грудь, чудовищные челюсти сомкнулись у шеи Идена – и кровь брызнула во все стороны.

Тим застыл, холодный и неподвижный, как окружающий бетон. Иден дернулся и замер, а вокруг него быстро растеклась лужа крови.

Оборотень зарычал, возвышаясь над безжизненным телом, и снова завыл.

И снаружи ему ответил еще один вой.

S1E10

Что такое реальность? Тим часто задавал себе этот вопрос. Когда он смотрел на горные массивы облаков в напоенном пурпуром небе заката; когда ощущал соленый ветер на лице, а океан касался его ног мягкими вечерними волнами; когда его взгляд терялся в тумане, опускающемся на усталые осенние поля, Тим всегда думал: «Неужели это правда?» Он чувствовал, слышал и видел – но была ли это реальность, что пленяла его чувства, или лишь его воображение? Разве все это не было слишком невероятным, чтобы быть правдой?

Сцена перед Тимом была такой безобразной, чудовищной и жестокой, что он не мог признать ее реальность. Этого не могло случиться. Этого не должно было быть.

Лужа крови достигла ног Тима. Оборотень повернул огромную голову; его морда была заляпана темно-красным. Издалека донесся еще один вой, и за бесконечными колоннами за спиной Тима послышался какой-то шум. Оборотень спрыгнул с тела Идена, и его лапы захлюпали по крови. Тим не мог пошевелиться, хотя понимал, что следующим будет он.

«Как понять, что ты умер?»

«Обычно это трудно не заметить».

Из-за колонн раздались быстрые шаги. Оборотень дернул головой, уставившись в их сторону, а потом прозвучал резкий выстрел – и оборотень отлетел назад с пулей между изумленных глаз.

Шаги приблизились, и из-за колонны вышла девушка в серебристом мотоциклетном костюме. Тим сразу узнал ее, хотя на этот раз на ней не было шарфа. Лицо девушки было все так же наполовину закрыто: воротник костюма был устроен странным образом, закрывая шею, подбородок и нос почти до уровня глаз. В правой руке у нее был большой пистолет – Тим не разбирался в оружии, но он выглядел тяжелым, слишком тяжелым для ее хрупкого запястья; еще один пистолет висел в кобуре на бедре. На девушке были перчатки, как будто она старалась показывать как можно меньше своей кожи; ее серебристые ботинки подходили к костюму, и коротко остриженные волосы были почти такого же оттенка. Она была высокой, почти ростом с Тима, и очень худой.

Девушка чуть прищурилась, окидывая взглядом сцену перед ней. Она долго разглядывала тело Идена, а потом посмотрела на Тима.

Ее глаза были ярко-голубыми и слегка светились.

«Ты в порядке?» – спросила она. Голос у нее был странный: холодный, высокий, отдающийся эхом в голове Тима; но, возможно, она у него просто кружилась от шока. Тим слабо кивнул, не в силах ответить.

На лестнице послышался глухой грохот и рычание. Тим обернулся, готовясь увидеть еще одного оборотня, но в тот же момент раздался выстрел – и чудовище рухнуло в дверном проеме; его массивная туша полностью его загородила. Тим снова посмотрел на девушку. Она убрала пистолет в кобуру быстрым, отточенным движением.

«Придурки», – пробормотала она, и слово эхом отдалось в черепе Тима.

Он отвел от нее взгляд и заставил себя посмотреть на неподвижное тело на полу. Света не хватало, чтобы разглядеть рану на шее, и Тим был благодарен за это. Он осторожно подошел к нему, наклонился, стараясь не обращать внимания на кровь, которая была повсюду; вероятно, он запачкал всю свою новую одежду. Но это уже не имело значения. Ничего больше не имело значения.

Тим чувствовал на себе взгляд вооруженной девушки – и все же ее присутствие странным образом успокаивало. Тим хотел спросить ее, кто она и что здесь делает, но это тоже не имело значения. Она явно знала Идена. Наверное, она пришла его спасти. И опоздала.

Маленький компас привлек взгляд Тима. Он взял его, немного взвесил в ладони и осторожно снял шнурок с головы Идена.

Руки были мокрыми и липкими.

«Что это?» – спросила девушка, и ее голос отозвался двойным эхом. Но Тим уже поднялся на ноги; компас висел у него на груди. Он посмотрел в ее светящиеся глаза на секунду, а потом сделал шаг назад, покидая жестокую реальность воображаемого мира. Воздух мягко задрожал вокруг него, и его ноги встретили чистый паркет его собственной квартиры.

* * *

Побег казался единственно верным решением, пока Тим был на мрачной фабрике среди бетона, крови и мертвых тел. Но в темноте своей тихой, обновленной гостиной он начал сомневаться. Может, это было глупо. Может, ему следовало остаться. Может, ему стоило поговорить с той девушкой.

«Слишком поздно», – подумал Тим и достал телефон из кармана. Чехол лип к пальцам, но Тим заставил себя не думать об этом. Сначала нужно было позвонить.

Номер был там. Один из двух незнакомых номеров, по которому Иден звонил вчера и спрашивал у Мьюз, не хочет ли она провести с ним вечер. Она согласилась, и они пошли в бар и танцевали там – такие счастливые и свободные…

У Тима закружилась голова. Он быстро нажал кнопку «вызова».

Гудки тянулись и тянулись. Тиму казалось, что он в любой момент может упасть, но он боялся сесть, чтобы еще сильнее не запачкать пол; он весь был в крови.

– Алло?

– Мьюз, – еле слышно выдавил Тим. Он попытался прочистить горло.

– Тим? – удивленно спросила она.

– Иден мертв, – сказал он охрипшим голосом, боясь, что она его не услышит. Сначала казалось, что она и правда не расслышала, но потом Мьюз зло прошипела:

– Идиот.

Тим вздрогнул. Это была не та реакция, которую он ожидал.

– Ты с ним? – резко спросила Мьюз. – Что произошло?

– Нет, я дома. Мы были в Ноосфере, в Ночном Городе, и там…

– Я его предупреждала, – раздраженно сказала она, перебив Тима. – Ты в порядке?

– Да, – выдохнул он, чувствуя себя как угодно, только не в порядке.

– Отлично. Ты не видел Ди?

– Кого?

– Неважно. Ты дома, да?

– Да.

– Прекрасно. Сиди там.

– Но…

– Тим, мне надо идти. Просто оставайся на месте, окей? Мы за тобой придем.

– Мы? – переспросил он, сбитый с толку – но она уже повесила трубку.

Тим стоял посреди комнаты, прижимая телефон к щеке. Он чувствовал, как тот прилипает к коже в некоторых местах – там, где его пальцы испачкали экран.

И тут все произошедшее разом обрушилось на него. Тим выронил телефон, ухватился за ближайшую стену и сполз вниз, оседая бесформенной кучей и прижимая лицо к прохладному, гладкому дереву пола. Стояла ночь, но свет уличных фонарей пробивался сквозь окна, напоминая Тиму яркие лучи прожекторов на сером бетоне.

Его передернуло.

Тим лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам с улицы. Они были приглушенными и мягкими, и он вспомнил сообщение Энн про снег. «На улице, наверное, сейчас красиво», отрешенно подумал Тим.

Эта мысль немного успокоила его. Оцепенение отступило, не полностью, но достаточно, чтобы он смог подумать о том, чтобы встать и посмотреть в окно. Желание было не слишком сильным, и Тим еще долго размышлял о плюсах и минусах того, чтобы подняться с пола. Потом он понял, что бок затек от того, что он лежал на жестком полу, и Тим перекатился на спину. Кожа на руках и лице зудела. Тим рассеянно потер щеку, вспомнил причину зуда и поморщился.

«Мне нужен душ», – подумал он и сел. На полу было видно темное пятно, повторявшее след его ботинок, а на стене над ним – еще одно, отпечаток его ладони.

– Черт, – пробормотал Тим и поднялся на ноги. Он решил раздеться прямо на месте, чтобы не запачкать остальную квартиру. Потом он осторожно переступил через пятно и пошел в ванную через темный холл. Тим включил свет локтем и сразу залез в ванну, не глядя в зеркало. Он пока что не был готов увидеть себя в нем.

Вода была все время неправильной температуры – то слишком горячей, то слишком холодной – но в конце концов Тим настроил ее и стоял под душем целую вечность, ощущая, как теплые струи стекают по лицу, шее, груди и спине. Постоянство воды было очень умиротворяющим, и Тиму совсем не хотелось выходить из душа. Но в конце концов он устал. Он медленно вытерся полотенцем и вышел из ванной, все еще игнорируя зеркало.

Он быстро прошел через холл в спальню, рухнул на кровать – и уснул.

* * *

Тим был уверен, что его ждет беспокойная ночь, полная кошмаров – но он проснулся под тусклый свет пасмурного зимнего утра, проспав без единого сновидения, словно ничего и не случилось.

Но оно случилось – и неотвратимое, неизменяемое прошлое подползло к Тиму вместе с серостью дня и холодом за окном. Он вздрогнул, садясь на кровати.

«Он мертв, – тихо шепнул голос у него в голове. – Ты уже ничего не сможешь изменить. Просто живи дальше. Все кончено. Все наконец-то закончилось».

Эта мысль была почти невыносимой – и все же Тим уцепился за нее. Как бы ему ни было больно, это было лучше, чем снова и снова прокручивать в голове случившееся. И Тим тут же бросился что-то делать, боясь, что, если он остановится хоть на секунду, эта ясность исчезнет, оставив его наедине с чем-то еще более невыносимым.

Он быстро встал и оделся, выбрав ярко-желтую футболку и темно-синие джинсы. Было еще не время для траура. Пока что не время.

Гостиная вернула часть жутких воспоминаний: кровавые следы, пятно на стене и куча испачканной одежды напомнили Тиму о вчерашнем ужасе. Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и принялся оценивать степень разрушений.

С полом было проще всего. Тим протер его мокрой тряпкой, повторяя действие снова и снова, пока паркет не стал снова чистым и светло-коричневым, с четко видимой текстурой. Стену он побоялся отмывать, решив оставить ее пока как есть. Ее, наверное, следовало перекрасить. «Или повесить рамку вокруг, – мрачно усмехнулся Тим, глядя на идеальный отпечаток своей ладони. – Идену бы это понравилось».

Тим вздохнул и наклонился к своим вещам.

Пальто было безнадежно испорчено: пятна засохшей крови были повсюду, и Тим не верил, что любая чистка может его спасти. К тому же он не мог представить, как понесет его в химчистку. Вызовут ли они полицию сразу, как только он отдаст им вещи, перепачканные кровью, или донесут потом?

Тим аккуратно сложил пальто, завернув его пятнами внутрь, и засунул его в мусорное ведро. На дне что-то звякнуло; Тим заглянул в ведро, увидел там бутылку и вздрогнул. Казалось, прошло сто лет с тех пор, как он читал Воглера, попивая французское вино…

Тим замер. Книга, как и его ноутбук, остались в Лос-Анджелесе, в машине Идена. Сможет ли Тим забрать их? Сможет ли Мьюз? Он покачал головой. Сейчас это было неважно. Она велела ему сидеть на месте, и он послушается ее. А когда Мьюз снова позвонит, он расскажет ей все, и они что-нибудь придумают.

Тим схватил черную футболку – самую чистую из всей одежды – и что-то с глухим стуком упало на пол. Тим наклонился и поднял компас. Это был самый испачканный кровью предмет; Тим сразу отрезал и выбросил шнурок, но корпус из стекла и металла было легко отмыть. Тим тщательно протер его все той же тряпкой и посмотрел на циферблат; стрелка упрямо указывала на него, в какую бы сторону он ни повернулся. Но ведь компас был из Ноосферы – возможно, он просто не работал в реальном мире. Тим положил компас в карман и вернулся к уборке.