Текст книги "Концепт (СИ)"

Автор книги: Дин Лейпек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Идем, Тим, – сказал Иден глухим голосом. – Нам нужно уходить.

И Тим был более чем готов уйти. Он был сыт по горло этой фальшивой лабораторией, и очевидная тревога Идена только добавляла к тому первобытному страху, который он чувствовал. Но через мгновение Тим услышал неожиданный звук из-за двустворчатых дверей.

Беспокойный писк множества мониторов отмерял ритм сражающихся сердец.

– Не надо, – прошептал Иден.

Но Тим уже обернулся.

Они были живы. Все тела, мимо которых Тим прошел полчаса назад, теперь дышали; кто-то лежал все так же неподвижно, и лишь грудь тихо поднималась и опускалась; кто-то судорожно дергался, кашлял или шевелил руками, опутанными проводами. Ханна Хансен и ее коллеги стояли возле женщины с пышными волосами – хотя теперь они уже не напоминали цветок, потому что женщина извивалась в агонии, корчась под идеально белыми простынями. Девушка с кейсом открыла его и достала еще один шприц с прозрачной жидкостью. Она воткнула его в одну из трубок, оплетающих темную кожу женщины, и медленно выдавила содержимое шприца. Женщина расслабилась и откинулась на спину; ее лоб покрылся потом.

Тим не мог оторвать от нее глаз.

– Персонажи, – сказал он с трудом. – Персонажи возвращаются. К прежней роли.

– Да, – бесстрастно ответил Иден.

– И какая роль у этих персонажей? – Тим услышал, как дрогнул его голос. Но ему было все равно.

– Терминальные пациенты.

– Значит, они умирают снова и снова.

– Да.

– От чего они умирают?

– От болезни.

– Это я уже понял! – огрызнулся Тим; дыхание сбилось. – От какой болезни?

– Они умирают от идеи болезни, – сказал Иден все тем же бесцветным голосом.

Тим медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Это не помогло.

– И ты просто приходишь сюда и хватаешь какую-то выгодную идею, пока они умирают, так? – процедил он сквозь зубы.

– Они персонажи, Тим, – сказал Иден, и в его голосе прозвучала почти что мольба. – Именно такие персонажи. Не я их придумал. И я ничего не могу с этим поделать. Никто не может.

Тим смотрел, как Ханна и ее лаборанты перешли к следующему пациенту. Темнокожая женщина тяжело дышала; глаза были закрыты.

– Я могу, – вдруг сказал Тим и двинулся к женщине.

Ханна и лаборанты мгновенно обернулись к нему; их лица были напряженными.

– Мистер Алдервуд… – начала Ханна, но Иден громко перебил ее:

– Оставьте его. – Его слова отозвались эхом от белого потолка и стерильного пола, как отголосок лавины в горах.

Тим оглянулся. Иден пристально смотрел на ассистентов; в его руке была флейта. Он казался выше, и его темные глаза угрожающе блестели. Ханна и лаборанты молча отвернулись к следующему пациенту.

Тим подошел к кровати женщины и неловко остановился. Ему казалось, что нужно сесть, чтобы ей не приходилось настороженно смотреть на него снизу вверх, но поблизости не было ни одного стула. Сзади раздался легкий шорох; Тим обернулся. Иден пододвинул к нему одно из лабораторных кресел. Тим молча забрал его и сел.

– Привет, – начал он неуверенно.

– Привет, – хрипло ответила женщина. – Вы тоже врач? – спросила она с призрачной надеждой в голосе.

Тим сглотнул. Его план вдруг показался ему глупым.

– Нет, – честно сказал он. – Я здесь, потому что мне нужно, чтобы вы рассказали мне свою историю.

– Вы журналист? – удивилась она, и в ее уставших глазах снова вспыхнула настороженность.

– Нет. Я писатель.

– А зачем вам моя история? – Она выглядела растерянной.

Тим замолчал. Он не мог сказать ей, что хочет, чтобы она наконец умерла – чтобы перестала возвращаться к роли терминального пациента снова и снова. Но ему надо было что-то ответить.

– Мне нужна ваша история, – начал он медленно, – потому что каждая история имеет значение. – И когда он это сказал, его слова прозвучали тяжело и весомо, словно черные базальтовые скалы, омываемые морем миллиарды лет.

– Я не знаю, что рассказывать, – прошептала женщина неуверенно.

– Можно начать с вашего имени, – Тим улыбнулся с усилием. – Меня зовут Тим. – И он протянул ей руку. Она посмотрела на него неуверенно, а потом слегка коснулась его руки ледяными пальцами.

– Я Джулия. – Ее губы дрогнули в подобии ответной улыбки.

– Очень приятно, Джулия, – кивнул Тим. – Расскажите еще что-нибудь о себе, пожалуйста.

– Я не знаю… Не могу придумать, что рассказать. – Она снова растерялась.

– Как зовут ваших родителей?

Ее взгляд забегал по комнате, словно ища спрятанный в ней ответ, а затем снова вернулся к Тиму.

– Джордж… Кажется… И Синтия?

Тим ободряюще улыбнулся.

– А можете описать дом, в котором вы жили в детстве?

Она снова уставилась в потолок. Тихий писк мониторов заполнял комнату.

– Это был одноэтажный дом, – сказала она задумчиво. – Стены были белыми, а дверь выкрашена в темно-синий – помню, отец настоял на нем, хотя мама хотела красную…

Она начала говорить быстрее, и ее голос крепчал с каждым завершенным предложением. Тим кивал, задавал еще вопросы, смеялся, когда она смеялась, и молчал, когда она замирала. А когда она договорила, стихла и закрыла глаза, он продолжил сидеть рядом, неподвижный, глядя на ее волосы, разметавшиеся по подушке, как большой темный цветок.

Писк мониторов смолк.

Тим понял, что его знобит, только спустя очень долгое время.

– Надо было тебе взять с собой куртку, – пробормотал где-то рядом Иден. Тим вздрогнул и огляделся по сторонам. В зале снова не было никого, кроме них двоих – все пациенты снова умерли, а лаборанты ушли. Тим поднялся на ноги и торопливо вытер щеки тыльной стороной руки. Он чувствовал себя так, будто пробежал десять миль. Или больше.

– Хочешь подождать, пока остальные вернутся? – тихо спросил Иден. Тим знал, что он не про лаборантов.

– Не думаю, что смогу, – хрипло ответил Тим и прочистил горло. Оно было пересохшим, как инопланетная пустыня.

Иден понимающе кивнул.

– Тогда идем, – сказал он, и в его голосе снова слышалась привычная уверенность. – Ты звучишь так, будто вот-вот рухнешь, а эту идею надо доставить как можно скорее. Ты готов?

Тим кивнул.

– Следуй за мной, – велел Иден и сделал шаг вперед.

Тим был абсолютно уверен, что они возвращаются в его квартиру, – но, доверяя Идену и слишком устав, чтобы сосредоточиться на месте назначения, он просто шагнул в том же направлении, и физически, и мысленно, следуя за Иденом ровно так, как тот объяснял в самом начале.

Громкий писк заставил Тима вздрогнуть. Глаза распахнулись, он шумно вздохнул, решив, что они снова вернулись в ту же проклятую лабораторию. Тиму понадобилось несколько глубоких вдохов, чтобы понять: это больничное крыло было слишком неорганизованным и беспорядочным для любой идеи медицинского учреждения. Иден стоял рядом с ним; белый футуристический костюм сменился на его обычную темную одежду.

Эта больница была абсолютно настоящей, и разница ощущалась во множестве мелких деталей. Даже писк был каким-то прерывистым, лишенным безупречной ритмичности воображаемых машин Ноосферы. Тим медленно выдохнул и снова задрожал от холода. Иден был прав – куртку стоило взять с собой.

– Простите, – обратился Иден к медсестре, торопливо проходившей мимо. – Не подскажете, где найти доктора Верди?

– Думаю, он в приемном отделении. Первый этаж. – И она исчезла, прежде чем Иден успел ее поблагодарить.

– Они действительно обучены помогать за рекордно короткое время, – пробормотал Иден, слегка нахмурившись. – Как ты себя чувствуешь? – повернулся он к Тиму.

– Мерзну.

– Пойдем найдем Марко. Он, вероятно, и с этим сможет помочь.

Они вышли из палаты и направились к лифтам. Коридоры были широкие, совсем не белые и полные людей. Тим машинально шел за Иденом, вымотанный и опустошенный.

Приемное отделение было погружено в еще больший хаос, и сотни разных звуков сливались в плотный, угнетающий шум. Иден окинул помещение взглядом, внимательно осматривая окружающую суматоху. Наконец его лицо просияло; он поднял руку и крикнул:

– Марко!

И Тим снова почувствовал, что время замерло на миг, будто позволяя крику Идена достичь своей цели без помех.

Высокий лысеющий мужчина в очках посмотрел на Идена и улыбнулся. Он сказал что-то встревоженной женщине с плачущим младенцем на руках, коснулся ее плеча легким поддерживающим и вместе с тем прощальным жестом и подошел к ним.

– Привет, Иден, – сказал он радостно. – Как дела?

– Марко, познакомься: Тим, мой ассистент, – сказал Иден. – Тим, это мой друг Марко, то есть доктор Верди.

Мужчина энергично пожал Тиму руку.

– Тебе повезло работать с Иденом, – весело сказал он. – Он мой счастливый талисман.

– Я? – Иден слегка поднял брови.

– Да ладно тебе! Ты же знаешь! – доктор Верди громко рассмеялся. – Каждый раз, когда этот парень появляется, – доверительно сказал он Тиму, – потом происходит что-то необычайное.

– Я просто вдохновляю тебя работать еще лучше, – улыбнулся Иден. Тим с неожиданным подозрением взглянул на него.

– Может, так и есть, – охотно согласился доктор Верди. – А может, я просто всегда рад встрече с тобой. Что вы здесь делаете? Твой друг выглядит неважно. – Он окинул Тима коротким профессиональным взглядом.

– Просто проходили мимо, – заверил его Иден. – Но ты можешь нам помочь.

– Все, что угодно, для тебя и твоих друзей.

– У тебя есть запасная куртка для Тима?

– Что-нибудь найдется. Сейчас посмотрю в оставленных вещах.

И он исчез так же быстро, как медсестра.

– Пойдем присядем, – тихо предложил Иден, указывая на кресла в зоне ожидания. Здесь было тише, чем в основном помещении: люди были либо слишком обеспокоены, либо слишком измотаны, чтобы шуметь.

– Ты в последнее время подозрительно заботлив, – пробормотал Тим, с облегчением опускаясь в кресло. Это было куда проще, чем стоять.

– Ты единственный писатель, который у меня есть, – криво усмехнулся Иден, занимая соседнее кресло. – Мне выгодно заботиться о тебе. А то, что ты проделал в лаборатории, было совсем не просто.

Тим не стал спорить.

– Почему я? – спросил он после паузы, наблюдая, как пожилой латиноамериканец дремлет напротив него. Лицо у мужчины покрывали глубокие морщины, делавшие его похожим на сушеный чернослив, а его дремота была тревожной, будто даже во сне он о чем-то беспокоился.

– Прости, что? – повернулся к нему Иден.

– Откуда ты знал, что я именно тот писатель, которого ты ищешь?

– Я не знал этого.

– В смысле?

– Это всегда дело случая. Сначала многие выглядят так, будто они – тот самый писатель, а потом оказывается, что нет.

– Значит, я не первый.

– Конечно нет, – Иден улыбнулся. – Но после Джулии у меня очень хорошее предчувствие насчет тебя.

Старик громко всхрапнул, вздрогнул и проснулся; его темно-карие глаза уставились на Тима. Доктор Верди снова появился, держа подмышкой серое шерстяное пальто.

– Нашел для тебя отличную вещь, – радостно сказал он, протягивая пальто Тиму. – Был у нас тут один модник с сердечным приступом месяц назад. Умер, а его жена сказала сжечь всю его одежду вместе с телом. Та еще леди, надо сказать, – доктор Верди усмехнулся. – Ну, примерь. Думаю, подойдет. Он был такой же долговязый, как и ты, вот никто и не взял еще.

– А у вас нет какого-то протокола для вещей покойников? – удивился Иден. Тим неохотно поднялся на ноги, чтобы примерить пальто.

– О, конечно есть. Передать родным или утилизировать. Вот я и утилизирую, – Марко подмигнул им.

Пальто подошло, насколько Тим мог судить без зеркала. Он пытался понять, что чувствует, надев одежду умершего человека, но мысль оказалась слишком сложной для него сейчас. Зато ему стало теплее.

– Неплохо, – заметил доктор Верди. – Ладно, извините, но мне нужно бежать. Тут целый класс второклашек с пищевым отравлением. – Он скривился и добавил бодро: – Заходите еще!

Заметив старика, доктор Верди наклонился к нему и сказал серьезным, обеспокоенным тоном:

– Простите, мистер Эрнандос, мы все еще пытаемся разобраться, что происходит с вашей дочерью. Боюсь, вам придется подождать еще немного.

Старик покорно кивнул, и линии на его темном лице стали долинами и каньонами безмолвного горя. Доктор Верди махнул на прощание Идену и Тиму и поспешил прочь. Иден пристально посмотрел ему вслед; Тим проследил за его взглядом.

Доктор Верди остановился посреди хаоса приемного отделения, глядя на что-то маленькое в руке. Тим прищурился и всмотрелся.

Это была пустая чашка Петри.

Тим резко обернулся к Идену.

– Он знает…?

Глаза Идена были как обсидиан. Он ничего не ответил.

– Значит, он не платит тебе за это, – продолжил Тим.

Улыбка Идена была каменной.

Тим снова посмотрел на доктора Верди. Лицо Марко озарилось, и он стремительно покинул приемное отделение.

– Прости за то, что я сказал о выгоде раньше, – пробормотал Тим.

– Ну, зато ты получил новое пальто, – поддразнил его Иден и поднялся. – Идем, тебе пора домой.

Они почти дошли до выхода, когда знакомый хищный голос окликнул их:

– Эй, мальчики!

Они остановились и обернулись, глядя, как к ним идет Мьюз. На ней была та же униформа медсестры, что и на остальных, но движение бедер превращало ее в костюм для ролевых игр. Чем это, возможно, и являлось, подумал внезапно Тим.

– Что ты тут делаешь? – спросил Иден.

– Работаю. Но я пришла вас предупредить. Не уходите сейчас из реальности.

– Почему?

– Потому что кое-кто, – Мьюз выразительно посмотрела на Тима, – что-то очень сильно изменил. И он в бешенстве.

S1E08

После слов Мьюз в воздухе повисла отчетливая пауза – словно само мироздание подтверждало, что они имеют особое значение. Секунду спустя приемное отделение вновь заволновалось, зашумело, и люди засновали мимо них, как будто ничего не произошло.

– Он? – спросил Иден, и в его голосе прозвучала странная нотка.

– Хэл, – Мьюз криво улыбнулась: наполовину усмехнулась, наполовину поморщилась.

– Откуда ты знаешь? Кто тебе это сказал?

– Да никто мне ничего не сказал, – огрызнулась она. – Просто выступление Тима было таким заметным, что Хэл вряд ли его пропустил. И я предполагаю, что он должен был разозлиться, если почувствовал то же, что и я.

Глаза Идена стали холодными и непроницаемыми. Тим переводил взгляд с одного на другого.

– Какое еще выступление? И кто такой Хэл?

– Никто, – ответил Иден в тот же момент, как Мьюз сказала:

– Человек, который однажды пытался меня убить.

Иден тяжело вздохнул и закатил глаза.

– Никто, который пытался меня убить, вот именно, – пробурчала Мьюз, сверля его взглядом.

– Прости, дорогая. Я не хотел сейчас вдаваться в подробности.

– Подождите, – Тим поднял руки, прерывая их. – Значит, есть кто-то, кто пытался убить Мьюз, и теперь он, вероятно, зол на меня, так?

– Да, – сухо ответил Иден.

– Можете тогда объяснить, что между вами вообще происходит? Весь масштаб катастрофы, так сказать?

Иден вскинул брови и взглянул на Мьюз.

– Хочешь поделиться, дорогая?

Она уставилась на него, потом шумно выдохнула.

– Окей, – сказала Мьюз более спокойным тоном. – Ты прав. Сейчас не время и не место.

Тим с досадой фыркнул.

– Что тебя волнует больше всего? – вежливо спросил Иден.

– Очевидно, я не хочу, чтобы меня тоже попытались убить?

– Никто не собирается тебя убивать. Доволен? – Взгляд Идена был неприятным.

– А тебя? – рискнул Тим.

– А меня невозможно убить, – Иден усмехнулся, но его глаза оставались холодными.

– Кстати, Эдиссон искал тебя, – небрежно заметила Мьюз. Иден отвел взгляд от Тима и слегка склонил голову набок.

– Это ты тоже только предполагаешь?

– Нет. Он мне позвонил. Знаешь, если бы у тебя был свой телефон, мне бы не пришлось все время играть роль твоей секретарши. – В голосе Мьюз прозвучало недовольство, но ее ядовито-зеленые глаза весело блеснули.

Иден, похоже, тоже это заметил.

– Но тебе же это нравится, дорогая, – улыбнулся он ей. Потом шагнул ближе и легко поцеловал ее в щеку. – Спасибо. К тому же, что бы со мной сталось, если бы меня все могли достать в любое время суток?

– Действительно, – ухмыльнулась она и добавила серьезно: – Но я правда думаю, что тебе сейчас не стоит появляться в мире идей.

– В Ноосфере.

– Что?

– Тим придумал название, – Иден весело улыбнулся.

– Правда? – Мьюз бросила настороженный взгляд на Тима, но тут же снова повернулась к Идену, и ее лицо внезапно стало просящим. – Побудь пока здесь, – почти прошептала она. – Пожалуйста.

Иден внимательно посмотрел на нее и осторожно коснулся ее щеки изуродованной рукой.

– Я обещаю подождать. Слово Ловца.

Мьюз улыбнулась – и Тим понял, что до сих пор ни разу не видел ее настоящей улыбки. На мгновение ее тревожные глаза стали божественно ясными, как рассвет солнечного летнего дня.

– Ладно, мальчики, ступайте, – сказала она, тут же возвращаясь к своей обычной резкости. – Вам еще лететь в Лос-Анджелес.

И она ушла прочь еще более вызывающей походкой, чем прежде.

– Лос-Анджелес? – удивленно спросил Тим.

Иден кивнул и усмехнулся.

– Я предполагаю, что нам пора на самолет.

* * *

Сначала им нужно было заехать в квартиру Тима, чтобы он мог переодеться, собрать вещи и, самое главное, взять свой ноутбук.

– Это еще зачем? – удивленно спросил Иден, когда Тим упомянул про ноутбук.

– Мне нужно писать, – нахмурился Тим. – Разве это не часть моих должностных обязанностей?

– Ах, да, – быстро сказал Иден, словно что-то вспомнив. – Конечно, так и есть.

Тим взглянул на него с подозрением. Лицо Идена было непроницаемым.

– Кстати, я хочу подписать контракт, – сказал Тим.

– Для этого существует какая-то особая причина? – прищурился Иден.

– Конечно, – невозмутимо ответил Тим. – Я бы хотел иметь приличную медицинскую страховку. На случай, если на нас нападут и меня не прикончат сходу, а только покалечат, и я проведу остаток жизни в больнице. Я бы предпочел, чтобы это была хорошая больница.

Иден рассмеялся.

Они взяли такси, и Тим невольно подумал, как ему повезло, что больница была всего в часе езды от дома, а не где-нибудь в Чикаго. Совпадение? Или у Идена был друг в каждой больнице страны? Или в каждой больнице мира? От мысли об этом у Тима закружилась голова.

– Зачем тебе вообще нужен биограф? – спросил он, когда они ехали через Бостон по вечерним пробкам. Иден взглянул на него и улыбнулся; в свете уличных фонарей и красных стоп-огней его лицо выглядело еще более загадочным.

– Обязательно должна быть причина?

– Обычно биографии заказывают знаменитости и публичные фигуры.

Иден улыбнулся.

– Я вполне знаменит. В узких кругах.

– Но не публичен.

– Ты прав, – усмехнулся Иден. – Скажем так, в какой-то момент жизни бывает нужно расставить события в определенном порядке.

– Сколько тебе лет?

– Сколько лет созиданию?

– Ты имеешь в виду мир?

– Я имею в виду момент, когда кто-то впервые подумал о том, чтобы что-то создать.

– Ну, кто-нибудь сказал бы, что это был Бог, – неуверенно заметил Тим.

– А что бы сказал ты?

– Не знаю. Никогда об этом не думал. А ты?

– Я думал. Но у меня было куда больше времени, чем у тебя, чтобы об этом размышлять, – снова улыбнулся Иден.

– И?

– И? Это вопрос, над которым нужно думать самостоятельно, а не искать ответ у других.

– То есть ты ничего не знаешь о том, как появился этот мир?

– Не знаю, – согласился Иден. – Но я знаю о созидании достаточно, чтобы считать его мощной силой.

Тим посмотрел в окно; мимо проносились фары встречных машин.

– Ты так и не ответил на мой первый вопрос, – заметил он спустя некоторое время, повернувшись к Идену.

– А зачем тебе знать мой возраст?

– Потому что мне нужно понимать масштаб моей работы.

Иден усмехнулся.

– Можешь считать меня более или менее вечным.

Тим уставился на него.

– Ты не выглядишь вечным, – сказал он недоверчиво.

– Это не свойство внешности.

– Но разве тебя не должно угнетать все это знание и опыт…?

– Ты помнишь себя десять лет назад?

– Смутно. А что?

– Вот именно. Вечность не значит безупречную память или неизменную личность. Каждый год я другой человек, в каком-то смысле; каждый новый опыт постоянно меня меняет. Вот почему я хочу, чтобы ты писал мою историю такой, какой она разворачивается у тебя на глазах. Я – это я сейчас, и только это важно. Прошлое осталось в прошлом, а будущее всегда неизвестно, даже если прожить целую вечность.

– Хорошо сказано, сэр, – вдруг заметил водитель такси. Тим вздрогнул – он совсем забыл о нем. Но Иден выглядел как обычно невозмутимым, будто их разговор не звучал совершенно немыслимо.

– И я вас прекрасно понимаю, сэр, – продолжил водитель. – Иногда себя тоже таким древним чувствую, честно скажу. Но потом взгляну на своих детей, как они бегают вокруг, на их мать – и все равно, сколько мне лет, понимаете, да?

– Понимаю, – улыбнулся Иден.

– Хотя смею сказать, я постарше вас буду, сэр. У вас семья есть?

– Младшая сестра, за которой я должен присматривать, – ответил Иден. Тим вытаращился на него.

– Что? – Иден глянул на Тима.

– Младшая сестра?

– А ты думал, кто такая Мьюз?

– Оу, – только и смог выговорить Тим.

– Молодец вы, сэр, – одобрительно сказал водитель. – Но жену и детей я вам тоже желаю. Ничего так не помогает против мрачных мыслей о вечности и всяком таком.

– Уверен, что так и есть, – мягко согласился Иден.

Тим молчал до конца поездки. Он заметил, что Иден дал щедрые чаевые водителю и услышал что-то вроде: «Благослови вас Бог, сэр!»

– Почему ты не сказал мне, что Мьюз – твоя сестра, когда я подумал, что вы любовники? – спросил Тим, пока лифт скрипел и стонал по пути наверх.

– Это не совсем взаимоисключающие понятия, – заметил Иден, и его глаза хитро сверкнули.

Тим не стал спорить. Но он все же замер, открывая дверь, и посмотрел на Идена с подозрением.

– Но вы не любовники, верно?

Иден прислонился к стене рядом с дверным проемом; его улыбка была безмятежной.

– Почему тебя это так беспокоит?

– Потому что в следующий раз, когда Мьюз попытается меня соблазнить, я хочу понимать, насколько сильно мне стоит ей сопротивляться.

– И если бы мы были любовниками, ты бы сопротивлялся?

– Конечно.

– Почему?

– В моей жизни хватает сложностей и без любовного треугольника с вечными сущностями.

– Разумно, – признал Иден и добавил: – Мы не любовники – о чем я тебе уже говорил. И ты все равно должен ей сопротивляться. Но ведь я и это упоминал, верно?

Тим только кивнул и открыл дверь.

«Он никогда не скажет тебе правду».

Но ведь Тим только что наблюдал в больнице, что Иден мог быть сострадательным и самоотверженным. Значит ли это, что сумрак лгал про него? И был ли Иден так уж самоотвержен, как казалось? Может, он специально втянул Тима в историю с чашкой Петри, чтобы показать, какой он благородный?

Тим вздохнул. Все это звучало не очень здорово – и тем не менее он чувствовал себя на удивление неплохо. Бесконечная усталость, которая навалилась на Тима после разговора с Джулией, сменилась спокойной и сильной уверенностью, что он действительно может что-то изменить. И если это можно было делать вместе с Иденом – он не станет отказываться.

Квартира Тима была темной, аккуратной и какой-то чужой. Запах краски почти выветрился.

– Как долго мы пробудем в Лос-Анджелесе? – спросил Тим, направляясь в спальню.

– Пару дней, если все пройдет как надо, – ответил Иден, присев на барный стул.

– Лос-Анджелес означает Голливуд, верно?

– Верно.

– А кто такой Эдиссон? Режиссер? Сценарист?

– Продюсер.

Тим осмотрел свой обновленный гардероб. Он был бесконечно лучше старого, но Тим сомневался, будет ли этого достаточно для встречи с голливудским продюсером. Он растерянно вздохнул – а затем вспомнил, что у него теперь есть кое-что подходящее. Тим снял пальто и посмотрел на бирку. На ней крупным, четким шрифтом было написано «Balenciaga». Тим снова окинул взглядом полки шкафа и остановился на паре черных джинсов и черной футболке. Это было мрачновато для его вкуса, но достаточно стильно, чтобы не выделяться. Тим схватил одежду и пошел в ванную. Вид сияющей белой эмали и глянцевых изгибов чуть не вызвал у него приступ тошноты, но ему необходимо было принять душ.

Через полчаса Тим предстал перед Иденом – черный, свежий и с сумкой для ноутбука, в которую он запихнул смену одежды, зубную щетку и бритву.

– Я готов, – объявил Тим.

Иден поднял глаза от Воглера.

– Ты это читаешь?

– Пожалуй, мне и его надо взять с собой. Спасибо. – Тим протянул руку за книгой и запихнул ее в сумку.

– Зачем она тебе? – спросил Иден с любопытством.

– Если я должен писать о тебе, я должен правильно выстроить твою историю, верно?

– Верно, – согласился Иден, и его глаза внезапно вспыхнули.

Словно взрыв в пустоте вселенной.

* * *

Яркий свет аэропорта безжалостно подсветил самое слабое место в образе Тима. Контраст между его новыми джинсами, модным пальто и старыми кедами был слишком заметен, чтобы сойти за «легкую небрежность». Тим раздраженно смотрел на свои ноги, пока Иден получал их посадочные талоны.

– Что ты там высматриваешь? – спросил Иден, подходя. Тим поднял голову и заметил табличку над стойкой регистрации.

– Мы летим первым классом?

– Я похож на того, кто летает экономом?

– Нет, не похож. – «Но я все еще похож», с досадой подумал Тим. – Я хотел бы платить за свой билет сам.

– В этом нет никакого смысла.

– Почему?

– Я все равно плачу тебе зарплату, так что мне проще купить тебе билет самому, чем отправлять эти деньги более длинным маршрутом ради того же результата.

– Ты не вычтешь это из моего гонорара, да?

– Звучит как слишком сложная бухгалтерия.

– Но….

– Послушай, Тим. Я щедро плачу тебе, чтобы ты перестал думать о деньгах и начал думать о чем-нибудь другом. Так что, пожалуйста, перестань о них думать. Обещаю, если однажды я неожиданно обеднею, я обязательно тебе об этом скажу, и ты благородно меня выручишь. Договорились?

Тим долго смотрел на Идена.

– Окей, – сказал он наконец.

– Так что ты так отчаянно рассматривал, когда я подошел?

– Думаю, мне нужны новые ботинки. Эти умерли еще пару месяцев назад.

Иден бросил изучающий взгляд на кеды Тима.

– Они сойдут. Но если тебя это беспокоит, не вижу причины, чтобы не поменять их прямо сейчас. За зоной досмотра есть замечательное место.

«Замечательное место» оказалось очень маленьким и безусловно примечательным, особенно своими ценами. Первым порывом Тима было развернуться и немедленно уйти; он не привык к таким магазинам, и голос в голове тут же напомнил, что ему тут не место. Но Тим заставил себя остаться, мысленно представляя баланс своей кредитки для храбрости. Он ведь теперь может себе это позволить. К счастью, Иден остался снаружи и не видел его смятения; консультант предложила помощь всего один раз, но после вежливого отказа стала исключительно ненавязчивой, оставив Тима наедине с обувью и своими личными тараканами.

К счастью, до вылета оставался еще целый час – иначе Тиму не хватило бы времени, чтобы определиться с выбором. Но в конце концов он все же подошел к кассе с парой серых, замшевых, удобных и очень дорогих ботинок. Консультанту нужно было переписать номер посадочного талона, и Тим рассеянно смотрел на витрины рядом, пока она вбивала цифры. Там, среди модных кепок и перчаток, настолько дорогих, что они буквально требовали под собой руль спортивного авто, висел шарф. Его яркие цвета резко выделялись на фоне респектабельных соседей: охристо-желтые, английские красные, бутылочно-зеленые, темно-синие и светло-бежевые полосы напоминали модернистскую живопись; ритм полос был сбалансирован и продуман. Шарф был шерстяным – или, скорее всего, кашемировым, учитывая ценовую политику магазина, – и невероятно длинным. Тим долго смотрел на него, а потом решительно снял со стенда.

Когда он вышел из магазина со своими старыми кедами в руке, Иден взглянул на него с любопытством.

– Это что? – спросил он.

– Ты про это? – уточнил Тим, указывая на цветные волны шарфа вокруг своей шеи. – Это – олицетворение всего того абсурда, что внезапно случился со мной, грозя однажды придушить насмерть. – Он направился к ближайшему мусорному баку, чтобы выбросить кеды, но запнулся о длинный конец шарфа. – Или сбить с ног, – добавил Тим, ухватившись за край бака и поправляя петлю, чтобы укоротить конец. – Я похож на крутого, молодого и подающего надежды писателя? – спросил он, вернувшись к Идену.

– Абсолютно, – усмехнулся Иден. – А ты себя чувствуешь им?

– Я чувствую себя идиотом. Но достаточно уверенным в себе. – Тим забрал у Идена свою сумку и закинул ее на плечо, еще сильнее перекрутив шарф. Иден рассмеялся.

– Очень креативно, – сказал он.

– Я стараюсь изо всех сил, – кивнул Тим. – Пойдем, пока я не вспомнил, кто я такой на самом деле. Не уверен, что смогу долго притворяться.

* * *

Первый класс оказался очень комфортным, но не претенциозным. Тим удивился – он ожидал большего размаха роскоши или даже показного шика. Но, возможно, Тим просто испортил себя своими покупками. По сравнению с его шарфом что угодно не будет смотреться претенциозно, мрачно усмехнулся он про себя.

Иден занял место у окна и уставился в иллюминатор. Снаружи было темно; по стеклу бежали капли, оставшиеся после недавнего дождя, отражая разноцветные огни аэропорта. Тим достал ноутбук, размышляя, достаточно ли тот старый, чтобы сойти за винтаж. Но ему действительно нужно было писать, пока образы их недавнего визита в лабораторию и больницу еще были свежи в памяти.

– Извините, сэр, – обратилась к нему стюардесса, улыбаясь спокойно и ненавязчиво. – Я должна попросить вас убрать электронные устройства на время взлета. – Тим кивнул и спрятал свое потрепанное устройство, слегка раздосадованный. Что ж, впереди длинный перелет; он достал из сумки «Путешествие писателя», пока самолет медленно катился по рулежной дорожке, сверкая изумрудными, рубиновыми и алмазными огнями. Тим взглянул на Идена. Его голова покоилась на подголовнике, глаза были закрыты, а лицо выглядело спокойнее, чем Тим видел его когда-либо прежде. И внезапно он подумал, что Идена нет рядом.

Тим прогнал неприятное ощущение и снова углубился в чтение.

Самолет вырулил на взлетную полосу, на мгновение замер, словно делая глубокий вдох, а затем мягко взмыл в воздух, как кошка в бесконечном прыжке. Внутреннее освещение выключили, оставив только тусклые светильники вдоль стен, и ровный гул двигателей превратился в убаюкивающую колыбельную.

Тим всегда любил летать на самолете. В детстве они много путешествовали через Атлантику – его мать обожала Европу, а отец мог позволить себе отпуск там дважды в год. Звуки и запахи самолета всегда были предвестниками будущих развлечений, удовольствия и удивления. Тим никогда не летал первым или бизнес-классом – его отец не был настолько успешен – поэтому передняя часть самолета всегда оставалась для него тайной, загадочным местом для удивительных людей. Ему даже было немного жаль, что секрет растворился в обыденном комфорте и удобстве.

Свет снова включили, и стюардессы засуетились впереди салона, готовясь предложить ужин. Тим взглянул на Идена. Его лицо все еще оставалось маской безмятежности, но обе руки намертво вцепились в подлокотники, судорожно сжимая их. Стюардесса уже начала обслуживать первый ряд. Тим отложил книгу и слегка коснулся предплечья Идена.