Текст книги "Отпуск с бывшим мужем (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26. Ресторан «Маяк»

Макар

Когда Бина выходит ко мне, честно сказать, обалдеваю.

Я, естественно, знал, что она красивая девочка, но чтобы так…

Она стоит в дверном проеме и явно стесняется, поправляет волосы одной рукой, а другой теребит край платья. А платье… Твою медведицу, это же какое-то орудие массового поражения! Красное, облегающее, но элегантное – не вызывающе, выглядит стильно. Длина чуть выше колена, подчеркивает стройные ноги, а декольте намекает на все прелести, не показывая лишнего. Ткань переливается в лучах заходящего солнца, словно расплавленный шелк.

И лицо… Господи, что она с собой сделала? Глаза стали огромными, обведенные какой-то магией – темные стрелки, длинные ресницы, а взгляд такой глубокий, что можно утонуть.

Губы просят, чтобы их целовали. Не ярко-красные, а какие-то розово-коралловые, сочные, манящие.

А еще от нее идет такой аромат… Что-то цветочное, но не приторное – скорее свежее, с нотками ванили и чего-то теплого, уютного. Хочется подойти ближе, вдохнуть поглубже, утонуть в этом запахе. Наверное, я так и сделал бы, будь это хоть сколько-нибудь прилично – стоять и нюхать женщину.

Это я с такой роскошной красоткой в ресторан!

Быстро осматриваю свою гавайскую рубашку с дурацкими пальмами, мятые джинсы, кроссы.

Как-то я не котируюсь немного. Она – ух, а я – ох…

– Альбина, сокровище мое, подожди меня немножко, я сейчас.

С этими словами выставляю ее из спальни, стараясь не выглядеть как полный лох.

Спешу к сумке, вытряхиваю содержимое на кровать, ругаюсь себе под нос:

– Ну ты и придурок, Макар. Не мог нормальные шмотки взять…

В куче барахла нахожу мятые шорты, еще одну гавайскую рубашку, только с ананасами вместо пальм, какую-то футболку с выцветшим логотипом, носки сомнительной чистоты… Дерьмо полное! Надо срочно менять гардероб.

И тут взгляд падает на смятый пакет из дьюти-фри. Точно! Там же лежит та рубашка, которую купил в аэропорту импульсивно и непонятно зачем с собой закинул – белая, из какого-то немнущегося материала, даже бренд приличный. Тогда подумал: пригодится когда-нибудь.

Вот и пригодилась.

Стягиваю с себя гавайскую радость, натягиваю белую рубашку. Она действительно хорошо сидит – подчеркивает плечи, не морщится. Джинсы оставляю те же, но хотя бы заправляю рубашку. Меняю кроссовки на более подходящие.

И даже в зеркало заглядываю – беру щетку Бины и расчесываю чуб. Обычно-то провел пятерней, и отлично, а тут…

Выхожу в гостиную, чувствуя себя увереннее, а там картина маслом – вас не ждали.

Девчонку мою украсть пытаются! Натурально!

Этот клоп, ее бывший муж, стоит перед ней вплотную, держит за руку и что-то горячо втирает, наклонившись к самому уху. Бина пытается вырваться, но он не отпускает, даже крепче сжимает пальцы на ее запястье.

Кровь стучит в висках, кулаки сами собой сжимаются.

– Руки убрал, – рычу на него, делая два широких шага через гостиную. – Не твоя девушка.

Влад оборачивается, на лице презрительная ухмылка:

– Ты в паспорт ее глянь, очень даже моя. И вообще, не твое дело.

– А меня никто спросить не хочет? – теперь уже возмущается Бина, дергая рукой.

– Что тут спрашивать, – рычу на бывшего мужа Бины. – Отошел от нее, а то ушатаю. Такси уже подъехало, пошли, крошка.

Я нагло перехватываю свою королевну за талию, чувствуя, как она немного дрожит от злости или волнения, и веду к выходу.

За спиной слышу, как Влад что-то бурчит, но не решается связываться. Видимо, понял, что я серьезно настроен.

Уже в такси, когда мы отъезжаем от домика, интересуюсь:

– Что он от тебя хотел?

Бина поджимает губы, смотрит в окно – видно, что не хочет отвечать. Пальцы нервно теребят край платья. Но все же говорит, голос тихий, неуверенный:

– Чтобы я переоделась. Макар, я правда смотрюсь, как проститутка с трассы?

При этих словах она поворачивается ко мне, и я вижу, что в ее глазах стоят слезы. Нижняя губа чуть дрожит, а взгляд такой убитый, потерянный… Кажется, она действительно собирается рыдать.

Меня аж клинит от злости на этого козла.

– Это он тебе такое сказал? – стараюсь говорить спокойно. – Да он завидует просто!

– Чему? – Она искренне удивлена, моргает, прогоняя слезы.

– Тому, что не он тебя гулять ведет, а я, вот и гадит, как мелочный вонючий скунс. Не обращай внимания… – Наклоняюсь ближе, чувствую ее аромат еще сильнее. – Ты выглядишь потрясающе. Честное слово.

Не знаю, верит Бина или нет, но больше рыдать не пытается и даже чуть улыбается. Кажется, проникается мной…

Получается, я набираю в ее глазах баллы, так? То ли еще будет! После задуманной мной программы – ужин в лучшем ресторане поселка, прогулка по набережной под звездами, может даже танцы на террасе под живую музыку. Это ж сколько мне баллов перепадет к концу вечера, а?

Такими темпами ее скоро в коечку можно будет…

Я так коечку хочу, что сводит скулы.

Терпение, Макар. Все будет.

* * *

Макар

Я много раз и много кого водил по ресторанам и кафе Кабардинки.

Собственно, последнюю пару лет только тем и занимался по выходным и в короткий отпуск… Скука смертная, если честно. Одни и те же места, одни и те же фишки, один и тот же финал.

Как правило, сценарий один.

Телки ахают, охают, им все нравится. Бриз ласкает кожу, пахнет морем, шипучка льется рекой, все дела… Делают селфи на фоне заката, строят губки уточкой, щебечут что-то про романтику. А ты сидишь, киваешь в нужных местах, подливаешь вино и ждешь.

Еще часик, и можно будет в гостишку…

Потому что для тебя бриз – это не когда чуть ветерком с набережной подуло, а когда на яхте морские просторы бороздишь. И красота морской глади – это не когда в ночную темень вглядываешься, сидя за столиком, а когда под тобой палуба покачивается, а за кормой пенистый след тянется.

С Биной же все по-другому…

Когда мы поднимаемся по ступенькам «Маяка», она замирает на террасе и просто стоит, глядя на море. Не фотографирует, не комментирует – просто смотрит. Ветер играет прядями ее волос, и в профиль она такая… Господи, хочется схватить ее за руку и никуда не отпускать.

– Как красиво, – шепчет она, и в голосе такое искреннее восхищение, что у меня что-то переворачивается в груди.

Администратор, накрахмаленный дядечка в белом пиджаке, подлетает к нам с подобострастной улыбкой:

– Добро пожаловать в «Маяк»! Столик на двоих? У нас есть прекрасные места с видом на море.

– Самый лучший столик, – говорю я, и Бина бросает на меня удивленный взгляд.

Нас ведут к угловому столику на самом краю террасы. Внизу плещется море, а справа открывается вид на всю бухту – огоньки набережной, силуэты яхт, где-то вдали мерцает маяк, в честь которого назван ресторан.

Бина садится и снова замирает, разглядывая открывающуюся панораму.

– Макар, – тихо говорит она, не отрывая взгляда от моря, – это же… это же сказка какая-то.

И тут до меня окончательно доходит. Она не притворяется, не играет роль очарованной принцессы. Она реально в восхищении.

Балдею от ее реакций.

Эти робкие улыбки, что-то загадочное в глазах.

Она не пытается кокетничать, не строит из себя роковую красотку.

Она просто… настоящая.

Будто ее только что пустили в мир красочного, яркого, разного. И это меня очень привлекает.

Официант, молодой парень в безупречно белой рубашке, подходит с кожаными папками меню:

– Добрый вечер! Что бы вы хотели заказать? Могу предложить фирменные блюда – у нас сегодня свежайшие морепродукты. Лобстеры, устрицы, снежный краб…

– Нам, пожалуйста, два лобстера и… – начинаю я.

Бина резко перебивает:

– Не надо лобстеров! Еще чего не хватало…

Я останавливаюсь на полуслове, чувствуя, как брови сами собой ползут вверх. Официант тоже выглядит слегка озадаченным.

– Почему? – удивляюсь я. – Впрочем, ладно. Давайте нам снежного краба целиком…

– И краба не надо. Макар, ты с ума сошел? – В голосе Бины звучит почти паника.

Подвисаю… Причем и я, и официант. Парень переминается с ноги на ногу, явно не знает, как реагировать на такую ситуацию.

Начинаю ее убеждать, стараясь говорить мягко:

– Его тут вкусно готовят, блюдо от шефа. Ресторан специализируется на морской кухне. Ты доверься, попробуй. Я не предложу тебе ничего невкусного.

И тут Бина вскидывает на меня недовольный взгляд, решительно произносит:

– Я не хочу платить за ужин целое состояние. Давай что-то попроще закажем. Может, пасту? Или салат?

Ауч…

Это сейчас было больно. И ни к чему.

Неужели она даже в теории не может представить, что я позвал ее на настоящее свидание? Или считает меня таким уж нищебродом, что не способен потянуть нормальный ужин? Я, конечно, с теорией о своей работе конкретно так лажанулся, но даже тренер может себе позволить время от времени вывести девчонку в ресторан. А я так тем более. Могу хоть ежедневно ее крабами закармливать.

– Куколка, ты зачем хамишь? – спрашиваю ее с прищуром, стараясь не показать, как меня задело.

Надо заметить, как зачетно у нее при этой моей фразе увеличиваются глаза. Словно я ее по голове стукнул.

– В смысле – хамлю? – тут же беспокоится она, и в голосе появляется неуверенность. – Я не хамлю, я просто…

– Кто ж в здравом уме позволит такой девочке платить? – перебиваю я, откидываясь на спинку стула. – Не принимают в этом ресторане твои карты, так и знай. Даже не пытайся их тут доставать. Ты, вообще-то, со мной на свидании.

Ожидаю волну сопротивления с ее стороны, ведь она уже набирает в легкие воздух, уже наверняка крутит в голове какую-нибудь феминистическую хрень, чтобы мне ответить. Что-то про равенство, независимость, современных женщин.

И…

Молчит в тряпочку по итогу.

Точнее, отвечает сипло, не поднимая глаз:

– Давайте краба, и что вы там к нему посоветуете…

Официант, который все это время стоял как статуя, оживает и самозабвенно советует:

– К снежному крабу прекрасно подойдет наш фирменный соус с чесноком и зеленью, свежие овощи гриль. Может быть, ризотто с морскими гребешками в качестве гарнира? И обязательно попробуйте наш хлеб – мы печем его сами, с оливками и розмарином…

Слушаю и представляю, как мы будем все это есть. Как Бина попробует краба впервые – я почему-то уверен, что впервые. Как будет аккуратно ломать клешни, как на губах останется капелька соуса…

– Что будем пить, красотка? – поворачиваюсь к Бине. – Что ты предпочитаешь? Белое? Красное? Разноцветное?

– Ты про что? – удивляется она, и в голосе звучит искренне недоумение.

– Я про нектар жизни, забродивший виноградный сок, без которого человечество никогда не было бы прежним… – изображаю из себя поэта, но она только хмурится.

– А, ты про вино? – до нее наконец доходит. Качает головой решительно. – Нет, извини, мне нельзя.

Челюсть моя падает. Ну, это уже перебор!

– Это почему? – Не скрываю изумления.

– Ну если ты не хочешь, чтобы я тут на банкетке уснула сладенько, не пои меня, – говорит она с какой-то грустной улыбкой. – Не воспринимает мой организм таких вещей… От бокала вина я превращаюсь в овощ. Проверено неоднократно.

М-да, а девушка, оказывается, знает, как качественно обломать романтическую атмосферу.

– Можно ж и по-другому расслабиться, – пожимает красивыми плечами Бина, и я вижу, как под тонкой тканью платья движутся мышцы. – Поужинать, полюбоваться видом на море, поболтать. Разве этого мало?

Ну блин…

Я, конечно, прекрасно могу обойтись без алкоголя, потому что спортсмен и давно привык. За рулем же не пью, на тренировках тоже.

Но как мне расслаблять ситуацию? Как разряжать обстановку? Одними только разговорами, что ли? Конечно, общение у нас с Биной наладилось, но не настолько, чтобы я весь вечер вещал о разном и при этом ни разу не косячил…

– Ладно, – говорю я, сам удивляясь спокойствию в собственном голосе. – Значит, будем пить морской воздух и наслаждаться компанией друг друга.

И знаете что? Она улыбается.

Правда, в ту самую секунду я еще слабо представляю, что стоит за ее улыбкой.

Глава 27. Каверзные вопросы

Макар

Пока я любуюсь улыбкой Бины, нам потихоньку начинают приносить блюда.

Сначала официант ставит на стол пузатый стеклянный чайник с чаем – от него идет аромат мяты и лимонной травы.

Потом появляется корзинка с тем самым хлебом с оливками и розмарином – пахнет так, что слюнки текут. Следом – тарелочка с маслом, которое не простое, а с морской солью и какими-то зелеными крапинками.

Бина осторожно отламывает кусочек хлеба, намазывает масло и откусывает.

Глаза у нее закрываются от удовольствия, и она тихонько мычит что-то одобрительное. Я залипаю на ее губы – как они обхватывают хлеб. Интересно, она всегда так эротично ест или это для меня эксклюзив сейчас был?

Вскоре нам торжественно выносят снежного краба. Целиком, на огромном блюде, украшенного зеленью и лимонными дольками. Рядом ставят мисочки с соусами, щипчики для разламывания панциря, специальные вилочки.

Бина смотрит на все это богатство с каким-то благоговейным ужасом.

– Ох ты ж, – шепчет она, – а как это вообще есть?

Балдею от ее детской непосредственности.

Беру щипчики, показываю:

– Вот так ломаем клешню… Слышишь, как хрустит? А теперь достаем мясо… – вытаскиваю белоснежный кусочек, макаю в чесночный соус. – Попробуй.

Она неуверенно берет кусочек губами прямо с моей вилки. И тут же ее лицо преображается – глаза расширяются, брови взлетают вверх.

Так и зацеловал бы, ей-богу. Прямо пока жует.

– Тебе нравится краб? – спрашиваю, хотя ответ написан у нее на лице.

– Очень… – Она явно им наслаждается.

А потом вдруг Бина смотрит на меня с каким-то лукавым прищуром. И задает вопрос, которого я сейчас никак не ожидал:

– Как получилось, что в школе ты был жутким гадом, а теперь такой милый, Макар? Тебя где-то перепрошили? Заменили на версию два ноль?

Надо же, какие мы острые на язычок.

– Так-то это ты была в школе редкостной гадюкой… – отвечаю, ломая следующую клешню. Хруст получается особенно громкий, как будто я костяшками хрущу. – Я бы даже сказал – коброй, той, которая королевская.

Говорю это и прикусываю язык, потому что ступил на очень опасную территорию.

Так самозабвенно ругаться, как мы умеем делать это с Биной, у меня не получалось еще ни с одной девчонкой, даже с бывшей женой. На ровном месте, как два пальца… Хотя план был мило беседовать на свидании и вовсе не вспоминать школьные дрязги.

– Что ты врешь? Зачем? – В голосе Бины звучит неподдельное возмущение.

Она даже вилку с крабом останавливает на полпути ко рту.

Главное, сидит вся такая красивая на свидании со мной, мясо краба в рот кладет и вовсю меня подначивает.

Мелкая задиристая хамка. Если б не была такой очаровательной…

– Вообще-то, нашу школьную вражду начала ты, – открываю ей глаза, наливая себе чай.

А что? Пусть знает правду!

Надо видеть, как зачетно в этот момент у Бины вытягивается лицо. Прям не ожидала дама, что ситуацию перевернут не в ее пользу.

– Это как же? – возмущается Бина. – Ты мне коричневую гуашь на изо в сумку вылил! Сначала водой разбавил, а потом вылил и сказал, что это мне туда нагадили! Я потом эту сумку выкинула, а она любимая была. Да даже не в сумке дело, там же были учебники… Меня потом так классная ругала!

Воспоминание всплывает четко, как будто это было вчера. Помню ее лицо тогда – сначала недоумение, потом ужас, когда она открыла сумку. Помню, как она заплакала прямо в классе, а мне было… было хорошо. Месть свершилась.

Честно сказать, не знаю, о чем я думал, когда это делал.

Красная пелена застлала глаза, и хотелось мести. Мести, мести… Это слово в наших с Биной отношениях вообще сакрально.

– Нет, дорогуша, – говорю, макая хлеб в крабовый соус, – наша вражда началась задолго до того!

– Это когда же, по-твоему, наша вражда началась? – Она хлопает ресницами, и в глазах читается искреннее недоумение.

– Когда я тебя в кино позвал, а ты меня на смех подняла перед всем классом. Не помнишь разве? Все отвратительно ржали.

– Что?! – Ее возмущению нет предела. Она даже вилку на тарелку кладет, чтобы свободно жестикулировать. – А ты сам-то помнишь, как ты меня в кино позвал? И на какое кино?

– На какое? – спрашиваю с искренним интересом.

Эта информация напрочь вылетела из моей головы. А все почему? Да потому что мне было абсолютно похрен, на какое кино с ней идти. Главное было – позвать, показать, что я крутой. Хотелось сидеть с ней на заднем ряду, любоваться профилем, вдыхать ее аромат…

– «Обжора Берта и пончики судьбы»! – выпаливает она, и щеки у нее становятся розовыми от возмущения. – Комедия про толстуху, которая жрет все подряд и при этом хочет нравиться парням! Ты специально выбрал этот фильм!

Ой. А ведь да, помню теперь. Тогда казалось остроумным.

– А потом ты еще подсластил свое приглашение пожеланием, чтобы я не сожрала весь попкорн в ларьке, а то никому из зрителей не достанется, – продолжает она, и голос дрожит от старой обиды.

Неужели я мог такое сморозить? В девятом классе запросто. Но зачем на такое обижаться? Мальчишки всегда дразнят девчонок, которые им нравятся.

– Ты меня троллил за лишний вес! – Она смотрит на меня с обвинением. – За попу мою…

А ведь я всегда был в восторге от ее отменной задницы.

Она у нее что в школе была красивая, что двенадцать лет спустя. Просто идеальные булочки, которые так и просят, чтобы их потрогали…

– У тебя очень красивая попа, – вдруг вылетает из меня. – Я точно знаю, видел тебя в трусах прошлой ночью, и даже без них, когда ты купалась…

А все-таки как качественно она умеет краснеть… Сказка просто.

Румянец разливается от щек до самого декольте, и я не могу оторвать взгляд от этого розового сияния на ее коже.

Покраснеть-то покраснела, но, кажется, не прониклась. Наоборот, лицо у Альбины становится каменным.

Кажется, я стремительно теряю баллы.

Надо что-то делать. И быстро.

Иду ва-банк:

– Извини меня, по ходу дела я был мелким засранцем в школе…

И тут я нарываюсь на такой взгляд…

Она будто прошивает меня им. Изучает, словно видит впервые. Отчего-то кажется, я сейчас сказал единственно правильную вещь за весь вечер.

– Знаешь, – говорит Бина тихо, и голос у нее становится мягким, – мне очень хотелось хоть когда-нибудь услышать от тебя эти слова.

Некоторое время мы молчим, просто ужинаем. Слышно только как плещется внизу море, позвякивают приборы, в глубине ресторана играет тихая музыка.

Лихорадочно соображаю, о чем бы с ней заговорить, чтобы опять не облажаться. Может, про погоду? Про море? Черт, я же обычно не парюсь с разговорами…

А Бина сама спрашивает, аккуратно вытирая руки влажной салфеткой:

– Как так получилось, что ты уехал в Кабардинку? Стал работать тренером и… – она запинается, – траблшутером, да? Ты же поступал на финансы и кредит.

Опа, она следила за тем, куда я поступил?

Дамы и господа, акции Макара Покровского на биржевом фонде Альбины Булкиной снова идут на взлет!

– Длинная история, – говорю, отпивая глоток ароматного чая. – Ты точно хочешь услышать?

Она кивает, и в глазах читается неподдельный интерес. Подпирает подбородок ладонью и смотрит на меня, ожидая.

Правду рассказать, что ли? Для разнообразия.

Глава 28. Активы

Макар

– Ну так? – Бина выжидательно на меня смотрит с другого конца стола.

В ее глазах плещется любопытство, смешанное с каким-то детским нетерпением.

– Расскажешь мне свою длинную историю? – просит она.

Я откидываюсь на спинку стула и любуюсь ею, даже на секунду забываю, о чем вообще речь.

Лунный свет смешивается со слабым освещением ресторанного дворика, играет на ее лице, придавая коже молочное сияние. Она выглядит, как морская богиня на фоне мерцающего моря, которое тихо шепчется с берегом. Небожительница, случайно заглянувшая к смертным на ужин.

– Отчего б и не рассказать, никуда не спешим… – тяну на выдохе, отпивая глоток безалкогольного мохито.

И лихорадочно соображаю, с чего начать.

Потому что правда – штука коварная, особенно когда сидишь напротив женщины, которая умеет краснеть так, что хочется забыть обо всем на свете.

Я ведь и вправду после школы скучно поступил на финансы и кредит, даже отучился там пару лет. Сидел на лекциях, где преподы с желтыми зубами и застиранными рубашками рассказывали про банковские операции так, будто это высший пилотаж человеческой мысли.

А потом понял одну удивительную вещь.

– Знаешь, – говорю, крутя в пальцах бокал, – пока я в университете страдал хренью… Точнее, учил никому не нужную, а главное, давно устаревшую лабуду и подходы, которые работали лет двадцать назад, люди в реале зарабатывали деньги.

Задумчиво смотрю на морскую гладь.

– Куда бы я ни устроился после окончания универа, это была бы житуха от зарплаты до зарплаты, причем хорошо если приличной. А она мне не светила лет эдак много…

Бина кивает, подперев подбородок ладонью.

– Для того чтобы начать зарабатывать, нужны активы, – продолжаю я умничать. – А где их было взять нищему студенту? Тем временем жизнь проходила мимо.

– Логично, – соглашается она, и голос у нее становится мягким, участливым. – И что дальше?

Многозначительно молчу.

Может быть, я и дальше тихо плыл бы себе по течению унылым дрыщом, если бы однажды меня душевно не отмудохала жизнь… Под жизнью я понимаю троих здоровых парней возле клуба, которые решили, что мой языкастый характер требует коррекции. Меня эпично избили, да так, что я загремел в больницу.

История неудивительная, учитывая, каким я был на тот момент слабаком в физическом плане. Но чего-чего, а умения выбесить людей у меня всегда было с избытком.

Слово за слово, я пропустил первый хук с правой, потом второй… Очнулся в больнице с сотрясением и несколькими переломами.

Пока приходил в себя, меня отчислили за пропуск сессии. Я, конечно, мог бы восстановиться, доказать, что был на больничном, но не видел в этом смысла. Как не видел его и в корочке, которая была бы у меня для галочки.

Естественно, Бине говорю другое:

– Тогда один из приятелей нехило поднялся на крипте. Я вошел в дело…

Понятно, что вторую часть истории про крипту не рассказываю, ведь я знатно на ней погорел. Тут-то и случилось в моей жизни прадедушкино наследство.

Я честно не знал, что у меня в Кабардинке живет прадед. Уж тем более понятия не имел, что у него тут отель, причем весьма неплохой. Знал бы, так, может, хоть иногда приезжал отдохнуть на море.

Отель достался мне, потому что прадед терпеть не мог деда, своего сына, а заодно и его сына – то есть моего папашу. В общем, так и докатилось наследство до меня. Смешно, ведь я в жизни не слышал об этом человеке.

Кстати, наследство-то было с подвохом. Оно подразумевало отсутствие права на продажу. То есть я должен был буквально переехать в Кабардинку, заниматься отелем, полностью поменять стиль жизни.

И я переехал. В первые полгода чуть не пустил все по ветру. Понятия не имел, как управлять отелем, персонал меня не воспринимал всерьез, постояльцы жаловались… Я ведь привык быть умным парнем в аудитории, а тут оказался полным нулем в реальном бизнесе.

Но потом освоился. Понял, что нужно слушать людей, которые работают в этой сфере годами. Перестал корчить из себя всезнайку и начал учиться. Также до меня дошло, что это и есть мой актив. Тот самый, который приносит деньги, пока я сплю.

Дальше я прикупил землю неподалеку, построил еще одну гостиницу. Небольшую по здешним меркам, но уютную. Она тоже начала приносить прибыль. Сейчас строю третью – подальше от центра, для тех, кто любит тишину.

Только вот что из всего этого стоит рассказать Бине?

Как меня отмудохали и я решил стать сильным? Причем так активно били, что я потом реально не вылезал из спортзала, чтобы обрести человеческую форму.

Или ей рассказать, что семейка у меня настолько паршивая, что каждый друг о друге слышать не хочет? Что я своим умом ничего не добился, все благодаря прадедову наследству?

О, вот еще отличная тема для разговора – гребаная бывшая жена, которая до сих пор периодически имеет мой мозг.

Это ж обалдеть какие классные темы для беседы. Прям то что нужно, чтобы очаровать девушку.

Нет, все-таки для правды я еще не созрел. Как-нибудь потом…

– Так что там про крипту? – спрашивает Бина. – Только не говори, что ты из-за нее переехал в Кабардинку.

– Бина, – говорю осторожно, – у меня родственник заболел, из-за этого пришлось переезжать. Помощь с уходом, все дела.

Надо видеть, как широко распахиваются ресницы у Бины. Она ставит бокал и смотрит на меня с новым вниманием.

– Не ожидала услышать такое, – тихо говорит она. – И что случилось с родственником?

– Отошел в мир иной. – Пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушным. – Потом я крутился тут как мог, то мутил, се… В общем, тот фитнес-клуб, где ты меня нашла, он как бы… мой.

Решаю обойтись полумерой. И правду сказал, и одновременно слишком многого не сболтнул. Ведь фитнес-клуб и вправду – дело, в которое я недавно вложился. Не такое выгодное, как гостиницы, но вполне себе.

– Ах ты скотина! – неожиданно фырчит на меня Бина, и щеки у нее вспыхивают румянцем.

Да, девушки по-разному реагировали на мои признания. Но так, пожалуй, впервые…

– С чего это я скотина?! – недоуменно спрашиваю, едва не подавившись мохито.

Бина то краснеет, то бледнеет, как будто у нее внутри работает какая-то цветомузыка. При этом она нервно поправляет прядь волос, а дыхание становится слишком частым.

Наконец она потихоньку начинает выдавать информацию:

– Представляю, как ты ржал про себя, когда я тебе денег предлагала за то, чтобы ты притворился моим парнем. – Голос у нее становится тише, чтобы нас не слышали другие посетители ресторана, но в нем звенит обида. – Смешно было, да? Нашел способ поржать над одноклассницей…

При этом она забавно сжимает кулачки, а глаза сверкают жаждой мести. От волнения у нее даже кончик носа покраснел, и это выглядит до безобразия мило.

Честно сказать, мне и вправду было смешно, но вместе с тем интересно, очень. Каковы были шансы, что я встречу взрослую Бину и у меня будет возможность ей помочь?

– Вообще-то, – говорю, наклоняясь к ней через стол, – я изначально не собирался брать с тебя никаких денег. Я поехал только потому, что ты попросила. Ты показалась мне испуганной, вот я и… Я же не мог допустить, чтобы тебя нагнул твой бывший муж? Кстати, его поступок все равно смахивает на нагибаторство.

– Так… – Она медленно выдыхает, и плечи у нее немного расслабляются. – А сразу сказать ты не мог, что поехал просто помочь? Так сложно было?

Не удерживаюсь от ухмылки.

Ну да, наверное, стоило сказать, но мне было очень весело ее троллить. Особенно когда она так очаровательно возмущалась и строила из себя недотрогу.

– Если бы я признался, что еду просто помочь, ты бы поверила? – даю ей убийственный аргумент.

Бина замолкает.

Сидит, молчит, уставившись в свою тарелку, и я начинаю нервничать.

Вдруг она сейчас встанет и уйдет? Или еще хуже – останется, но будет весь вечер дуться? От этой мысли внутри все сжимается неприятным комом.

– Слушай, – говорю примирительно, – я поехал, потому что хотел помочь девушке. Чуть потроллил для порядка. Это такое уж преступление, Альбина?

– Ты заставил меня спать с тобой без лифчика! – фырчит она недовольно, но в голосе уже нет прежней злости.

Ресницы у нее дрожат, а губы сжаты в тонкую линию, но уголки все равно предательски дергаются.

Отвечаю как есть:

– И ни капли не жалею об этом.

Бина краснеет еще ярче и отводит взгляд, нервно теребя край салфетки.

– Брось, малышка, – говорю примирительно и подаюсь вперед. – Тебе нечего стесняться. Грудь у тебя роскошная… Ням просто…

Надо видеть, какой взгляд она в меня швырнула. Прям насквозь прошила, как копьем. Но при этом румянец спускается ниже, к декольте, и я с трудом заставляю себя смотреть ей в глаза.

Дабы замять дело, тут же начинаю ее приглашать:

– Предлагаю заполировать вечер.

– Чем же? – При этом она чисто женским движением сдувает со лба прядь волос.

– Танцами… – Поигрываю бровями и внимательно на нее смотрю.

– Танцами? – Лицо Бины перекашивает. – Я не умею танцевать!

– Да брось, – хитро на нее смотрю. – Помнится, на школьной дискотеке ты отлично двигалась.

– Так то когда было! – Бина поднимает вверх указательный танец.

– Это как кататься на велосипеде, золотко, – говорю ей ласково.

– Я того… Этого… И на велосипеде хреново катаюсь. Может, лучше не надо? – Она смотрит на меня с долей страха и надежды.

Какая робкая мне сегодня досталась девочка. Что ж, буду раскрепощать.