Текст книги "Отпуск с бывшим мужем (СИ)"

Автор книги: Диана Рымарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4. Культурный развод

Альбина

В нашей с мужем спальне я даже не раздвигаю шторы.

Не позволяю летнему солнцу проникнуть в место, где еще сегодня утром была вполне себе счастлива.

Полумрак комнаты обнимает меня, словно сообщник. Так легче дышится, несмотря на ноющую боль под ребрами.

Вспоминаю, как мы с Владом сегодня утром нежились в постели, как я ему причиндалы наглаживала.

Потом старательно выводила утюгом стрелки на мужниных брюках. Завтрак ему готовила, сидела с ним на кухне, слушала про то, какой у него сложный процесс в суде и как ему нужны понимание, поддержка.

Оказывала эту самую поддержку.

В губы целовала этого сукиного сына.

А он жевал приготовленный мной омлет и, наверное, думал о своей Лике.

Я сидела там, смотрела ему в глаза и ничего не разглядела!

Слепая клуша.

Сколько он с ней? Месяц? Полгода? Год? И были ли в его жизни другие Лики?

Горечь поднимается к горлу. Сглатываю. Не помогает.

Понять не могу, как не почувствовала, что он увлекся другой? У меня же отличная чуйка.

Впрочем, теперь зная то, что знаю, я оглядываюсь назад и вижу те самые знаки.

Задержки на работе, странные звонки, на которые он выходил из комнаты. Новая привычка принимать душ сразу после возвращения домой.

И все равно до меня не доходит, как можно так лицемерно пользоваться женой, когда сам уже в мыслях нянчишь ребенка от другой! Или он вообще не собирался говорить, а любовница не выдержала маринада под названием «Я скоро от нее уйду»?

Вываливаю на кровать вещи Влада, скрупулезно просматриваю, выбирая самые дорогие. Его одежда пахнет им, и этот запах теперь вызывает во мне тошноту.

Предатель!

Достаю из сумочки ножницы для стрижки – автоматом прихватила с работы.

Да-да, те самые, которыми я «изуродовала» его кралю.

Нахожу любимый пиджак Влада – итальянский, из новой коллекции, он его через друзей заказывал, надевал лишь несколько раз на особо важные встречи. Помню, как он хвастался, что таких в России всего три.

Примеряюсь ножницами к ткани, а в голове все крутится:

«Я совершенно не собирался заводить никакую любовницу…»

Чик-чик-чик…

Это я отрезаю рукав. Ткань поддается легко, почти с удовольствием. В момент, когда рукав отделяется от основы, чувствую мимолетное облегчение. Секундное, но такое сладкое.

«Я не виноват, меня буквально взяла в тиски сама ситуация…»

Ножницы теперь на воротнике. Чик-чик. Отрезаю его полностью. Пиджак без воротника выглядит нелепо, он безнадежно испорчен.

Но мне мало… Мало этого!

Мозг штурмует очередное воспоминание, как он нахваливал свою мымру: «Она поразила меня своей непосредственностью, легкостью…»

Ух! Тут пиджаком не обойдешься.

Перехожу к его коллекционным галстукам.

Шелк рассекается с тихим шорохом. Каждый разрез – маленькая месть. За каждую ложь, за каждый раз, когда он думал о ней. Мои руки дрожат, но я методично превращаю дорогие аксессуары в разноцветные лоскуты.

А Влад продолжает звучать в моей голове: «Понимаешь, Аля… Жизнь сложная штука. А брак – еще сложнее».

В ванной нахожу его парфюмерную полку.

Тут все эти нишевые ароматы, которыми он так гордился. Открываю один флакон, вдыхаю. В голове вспыхивают воспоминания о Новом годе, шикарной вечеринке, которую мы закатили дома. Мандарины, запах еловых веток…

Дрожащими руками выливаю содержимое в раковину.

Жидкость золотистым потоком устремляется в слив. За ней следует вторая бутылка, третья. Воздух пропитывается смесью запахов – слишком интенсивной, почти удушающей.

Как его ложь.

Как его измена!

Как его желание сменить меня на другую.

И тут я вспоминаю финальную фразу мужа, которая меня буквально разрушила:

«Как-то одно за другим – и вот она уже беременна…»

Что-то ломается внутри.

Колени подгибаются, и я сползаю на пол ванной комнаты. Слезы наконец прорываются. Реву, как последняя идиотка. Громко, навзрыд, захлебываясь болью и обидой. Тело сотрясается от рыданий, и я не пытаюсь их сдержать.

Здесь, среди обрезков его жизни, я оплакиваю обрезки своей.

С другой стороны, меня же должно было когда-то накрыть.

Вот и накрывает – лавиной. Боль такая острая, что кажется физической. Я позволяю ей вылиться через слезы, чтобы не разъедала меня изнутри кислотой.

Постепенно рыдания стихают.

Кое-как собираю вещи, переношу их в машину.

Закидываю последний пакет в багажник, захлопываю крышку. Сажусь за руль своей любимой джили, вдыхаю-выдыхаю.

Завожу мотор.

И стоит мне отъехать на безопасное расстояние, как телефон начинает пиликать злобными сообщениями…

Я знаю, кто это. Знаю, что он уже все увидел.

Странно, но губы сами растягиваются в улыбке. Не отвечаю. Пусть помучается. Пусть почувствует хоть каплю того, что чувствую я.

М-да, культурного развода у нас все-таки не получится. Быть ему хамским.

Чую, попьем мы друг другу кровушку.

Глава 5. Кровопийца

Альбина

Дернул же меня черт прийти в суд пораньше…

Но я слишком нервничала с утра, как-никак раздел имущества.

Первый в моей жизни, и очень надеюсь, что последний.

Желудок сжимается в маленький колючий комок, ладони влажные. Кажется, будто невидимая рука сдавливает горло.

Сижу в мрачном коридоре здания суда, опустив голову, разглядываю трещины в старом паркете. Замысловатые линии, похожие на карту несуществующей страны. Страны, где люди не предают друг друга, не лгут годами.

Обстановка и без того давит – желтоватые стены с облупившейся краской, тусклые лампы, запах пыли. К тому же мой адвокат что-то задерживается, и это не добавляет уверенности.

Зато бывший муж прискакал заранее.

Ну конечно!

Всегда был пунктуальным, когда дело касалось денег.

Слышу его злорадное:

– Сидишь, скучаешь…

Аж мороз по коже.

Его голос царапает барабанные перепонки, как наждачная бумага. Сколько в этом голосе ненависти. Кажется, дай ему удавку – придушит! Как будто это я изменяла ему годами, а заодно разрушила нашу семью.

Вскидываю голову, смотрю на него с раздражением.

Бывший муж в своем репертуаре: галстук идеально завязан, рубашка отутюжена, волосы уложены. Интересно, это Лика его так вылизывает или он сам для нее старается?

Влад подходит как ни в чем не бывало.

Портфель свой кожаный левой рукой перехватывает. Тот самый портфель, что я подарила ему на прошлую годовщину. Пользуется, сволочь!

Надо же, он собрался плюхнуть свою задницу на лавке рядом со мной. Как будто имеет право.

– Пшел вон! – шиплю на выдохе.

Мы с ним теперь только так общаемся. Словами-ножами, взглядами-пулями. А ведь когда-то я засыпала, слушая биение его сердца.

– Истеричка… – тихо цедит он сквозь зубы. – Еще не весь яд выпустила? Пока мое имущество портила…

Никак забыть не может, бедняжка, как я почикала ему гардероб да поизгалялась над остальными его любимыми игрушками.

Как он на меня тогда орал! Это надо было записывать на камеру.

Явился на следующий день в салон и с красной физиономией кричал при всех девчонках:

– Дура! Ты мне за все ответишь! Ты хоть представляешь, сколько стоили мои костюмы, галстуки? А часы? А ботинки? Ты сумасшедшая психопатка! Я жил с тобой десять лет и не знал, что ты такая… Мелочная дрянь!

Его голос звенел под потолком салона, отражался от зеркал, множился, словно я была окружена армией разъяренных Владов.

– Ты уничтожила вещи на миллион рублей! Миллион, ты понимаешь? Но это тебе с рук не сойдет! Я вытрясу из тебя все до копейки! До последней копейки! Лучше бы я развелся с тобой еще тогда, когда ты начала бесконечно ныть о детях! Господи, как я рад, что у меня не случилось ребенка от такой истерички!

А мне смеяться хотелось – прямо ему в лицо. Смеяться и плакать одновременно.

Ведь это он украл у меня годы – годы, когда я могла родить.

И я посмела хихикнуть.

Нервный смешок, больше похожий на всхлип, вырвался из груди прежде, чем я смогла его остановить.

Влад совсем взбесился. Глаза его стали почти черными, на шее вздулась вена. На секунду мне показалось, что он меня ударит – прямо там, в салоне, при свидетелях.

Но к нам тут же подлетели мои девчонки: Софа, Маша, Лали.

Невозмутимая Люда ему тогда сказала:

– Вы еще чеки предъявите. Заодно покажите и чеки по тратам на молодую любовницу.

Сухо и по делу. Люда всегда умела остудить горячие головы.

Я думала, он там нас всех с какашками слопает. Ноздри у него раздувались, как у разъяренного быка.

Но один на пятерых – неравнозначная цифра. Ушел несолоно хлебавши. Хлопнул дверью так, что колокольчик над входом надрывно звякнул и замолчал.

И вот Влад пришел в суд пить мою кровь.

Только я не дам! Да и кровь у меня слишком ядовитая, еще, не дай бог. отравится…

Глава 6. Властный бывший муж

Влад

Альбина продолжает буравить меня ненавидящим взглядом. Ее глаза – два лазера, прожигающих во мне дыры.

Назло ей усаживаюсь на ту же скамейку.

Она ведь ее не купила, верно? Общественное место, имею полное право. Пусть терпит мое присутствие. Пусть давится своей злостью, ей полезно, может в себя придет.

Специально придвигаюсь ближе, чтобы еще больше ее взбесить. Наблюдаю, как ее плечи напрягаются, как она пытается отодвинуться, сохраняя лицо.

Забавно.

Предсказуемо.

Черт, она еще красивее, когда злится. Скулы заостряются, глаза темнеют, становятся такими насыщенно зелеными. Дыхание учащается, заставляя грудь подниматься и опускаться быстрее. А грудь у моей бывшей – ух! Наливная…

Я еще потому не хотел, чтоб рожала, ведь обвиснет, будет, как уши спаниеля. Как с такой спать потом? Да и еще больше нажрет, и без того не худая ни разу.

Оно в постели прикольно, конечно. Мягко и приятно, а когда с ней в люди выходишь – это другое. Лично мне не хотелось бы стыдиться жены.

Сейчас Алька еще ничего, конечно.

Но если бы родила, точно раскоровела бы.

Вот Лике можно – худая, и грудь небольшая. Родит, будет самое то.

Но все-таки скучаю по груди бывшей жены, зачетные мячики…

Вот что делает с человеком воздержание – месяц с ней не спал, а уже так хочется…

Тело помнит ее изгибы, помнит, как она отзывалась на прикосновения. В голове некстати всплывают картины прошлого: Алька, запрокидывающая голову, Алька, шепчущая мое имя, Алька, такая податливая и горячая.

Эх, была б она поумнее…

Знала бы свое место. Понимала бы, что в ее положении лучше прогнуться, чем ломаться.

Поведи она себя, как нормальная баба, поплачь мне в жилетку, расскажи, как любит и что не хочет меня терять… Хрен с ним, я б, может, даже не разводился. Немного унижения, немного правильных слов, несколько обещаний – и я бы, возможно, передумал. Подумаешь, интрижка на стороне. У кого их не бывает?

Ведь с Алькой мне всегда комфортно. Знаю каждую ее привычку, каждую реакцию. Она – мой дом, обжитой, настроенный под меня. Как старые домашние тапочки – не самые красивые, но такие удобные.

А Лика, как ни крути, кот в мешке.

Красивая, молодая, свежая. Но что стоит за этой внешностью? Еще непонятно, какова она в быту, имеет ли достаточно навыков, чтобы содержать все так, как я люблю и как я того достоин. Сможет ли вовремя заткнуться, когда я устал? Поймет ли с полуслова, чего хочу?

Придется силы тратить, муштровать, обозначать границы, в рамки ставить, как я делал с Алькой в начале наших отношений.

Она-то мне, считай, девочкой досталась – в двадцать лет. А мне к тому времени исполнился тридцатник. Я знал, чего хочу от жизни, и грамотно ей это показал.

Помню, как она первый раз приготовила борщ. Слишком много лука, недостаточно мяса, и свекла какая-то водянистая. Я тогда не стал есть – молча встал из-за стола, вылил все в унитаз и заказал бургер. Только себе.

«Когда научишься готовить нормально, тогда и будешь есть нормальную еду», – сказал я ей тогда.

Она ушла из дома, обиженная до невозможности, целый день работала в салоне, дулась на меня даже ночью. Но… На следующий день борщ был идеальным.

А как она пыталась развешивать свои фото пейзажей по стенам! Безвкусица, конечно.

Типа она всегда мечтала попробовать профессиональную фотографию. Природа ей нравится, видите ли.

Я не выдержал, высказал ей: «Что за детский сад? Ты в кукольный домик играешь или серьезную семью строишь?»

Сорвал все, сложил в коробку.

Отрезал строго: «Когда заработаешь на свой дом, тогда и вешай что хочешь. А пока живешь в квартире, купленной на мои деньги, изволь уважать мои вкусы».

Больше она не пыталась «украшать» нашу квартиру без моего разрешения.

Эх, были времена, когда она все это хавала с дорогой душой. А сейчас…

Изменилась с годами, вредная стала.

Лучше бы я не разрешал ей заводить собственный салон. Свое дело изрядно прибавило ей гонору…

Главное – я был уверен, прогорит. А она не то что не прогорела, но прибыль получает, причем неплохую.

Незаметно подсаживаюсь к Альке поближе. Она вздрагивает, но не отодвигается – видимо, не хочет показывать слабость. Гордость всегда была ее проблемой.

Принюхиваюсь к ней… В ноздри ударяет незнакомый, но притягательный аромат.

У нее новые духи? Не шанель, как обычно.

Что-то более дерзкое. Вишня, миндаль и какие-то специи. М-м-м… Вкусно пахнет. Непривычно. И почему-то раздражает. Для кого она так изменилась? Кто теперь вдыхает этот аромат, уткнувшись в ее шею? Не просто ж так она…

Внутри что-то неприятно царапает. Но я отбрасываю эти мысли.

Кто на нее позарится, в самом деле?

Это она для меня старается! Знает ведь, как я люблю дорогие духи. Вот и выпендрилась…

Новая мысль резко поднимает градус моего настроения.

Может быть, Алька уже остыла, не так сильно злится? Вдруг уже пожалела, что так резко подала на развод? Наверняка так и есть! Просто треклятая гордость не позволяет пойти на примирение первой.

Женщины вообще не умеют принимать решения, особенно такие серьезные.

Поиграла в независимость, и хватит.

Она в конце концов должна понять, как сильно выиграет от возобновления отношений со мной. Пусть уже и не в роли жены.

– Может, ну его, этот раздел имущества? – Смотрю на нее с прищуром, с той самой полуулыбкой, от которой она раньше таяла. – Разберемся по-свойски? Мы ж родные люди…

Протягиваю руку, чтобы коснуться ее плеча. Предвкушаю тот момент, когда почувствую теплую мягкость ее кожи.

В груди разливается приятное ощущение власти.

Уверен, она не откажет мне.

Не сможет.

Слишком долго была моей, слишком хорошо знаю все ее слабые места.

Вижу, как она напрягается, замечая мое движение. Это возбуждает еще сильнее – ее уязвимость. Я уже почти касаюсь плеча Али, как вдруг…

– А-а-а! – невольный крик вырывается из моего горла.

Острая боль пронзает ребра. Эта змеюка молниеносно выбросила руку и ткнула меня ключами. Да так ловко, что на миг мне кажется – не только ткань рубашки прорвала, но и кожу.

Отсаживаюсь подальше, прижимая ладонь к месту удара. По телу разливается жгучая волна гнева и унижения.

– Садистка! – рычу на нее, еле сдерживаясь.

Так бездарно профукала мое предложение о мирном разделе… Идиотка!

В глазах жены вспыхивает что-то новое – не страх, нет.

Ярость. Решимость!

Совсем баба ополоумела!

Эх, где та покорная женщина, которая всегда была за меня?

– Я так понимаю, мирного раздела ты не хочешь, – спрашиваю у нее.

– Только посмей, – шипит она коброй. – Только вздумай еще раз потянуть ко мне свои грабли, и я…

Она даже не удосуживается ответить на мой вопрос про мирный раздел!

Внутри разгорается пожар злости, но я быстро беру себя в руки. Нет, так просто она не выиграет. Уж я-то знаю, как обернуть ситуацию в свою пользу.

– Давай, давай, – щурю взгляд, растягивая губы в холодной улыбке. – Начни мне угрожать, подожди, только включу запись на телефоне. Статья 119 УК РФ, в курсе, да? Угроза нанесения тяжких телесных… Срок лишения свободы до пяти лет.

Наблюдаю за тем, как она буквально вскипает внутри. Ее лицо наливается краской, глаза превращаются в щелки. Но она затыкается, по крайней мере на какое-то время. Ощущаю прилив удовлетворения – контроль снова в моих руках.

– Козел, – фырчит она тихонько.

Все-таки не удержалась.

Опустилась до оскорблений.

Что ж, это даже забавно. Чувствую, как губы сами растягиваются в презрительной усмешке.

– Я-то, может, и козел, зато ты ни разу не коза… Минимум корова.

– Что?! – Алька бросает на меня оскорбленный взгляд.

При этом ее грудь так вздымается, что у меня выступает на лбу пот – от одного только вида. Тело предательски реагирует на ее близость, хотя разум полон презрения. Ненавижу эту власть, которую она все еще имеет над моими инстинктами.

– А что такого? – хмыкаю с сарказмом. – Посмотри правде в глаза, Алечка. Кто ты без меня? Парикмахерша с сомнительными перспективами. А я успешный адвокат с репутацией, причем в великолепной форме, в отличие от некоторых… Разница ощутима, не находишь?

Вижу, как мои слова попадают в цель. В ее самое больное место – в мягкий живот.

Однако Аля выпрямляется, расправляет плечи.

– Что-то ты не возражал, когда в неудачные годы эта парикмахерша приносила домой приличный доход, который тебя кормил! До того, как ты открыл свою фирму…

Это было, да. Но кто помнит события девятилетней, восьмилетней давности? Внутри что-то неприятно царапает, но я отмахиваюсь от этого чувства. Прошлое не имеет значения.

– Милая, ты путаешь временную необходимость с реальной ценностью. Да, были трудные времена, но сейчас все на своих местах. Я – на вершине карьерной лестницы, а ты… – окидываю ее взглядом с ног до головы, – все еще размахиваешь ножницами в своей забегаловке.

Наслаждаюсь тем, как ее лицо искажается от обиды. Всегда знал, куда бить, чтобы было больнее.

И тут к ней подкатывает Одуванчиков, мой неудачливый коллега, адвокат, которого она наняла для процесса раздела имущества. Раздражение поднимается внутри меня волной. Этот выскочка посмел встать между мной и моей добычей.

– Альбина Ивановна, у вас все в порядке? – Его голос звучит слишком заботливо, и это бесит еще сильнее.

Оцениваю противника.

Белая рубашка, начищенные черные туфли… Ишь как вырядился!

Что ж, тип грамотный, если верить слухам… Но я пронырливее буду. И связи у меня лучше.

Именно в этот момент из кабинета выходит судья, который будет вести наше дело. Жмыхин Олег Яковлевич, мой давний приятель. Несколько партий в теннис, несколько совместных «охот» в его загородном доме – все это не пройдет даром.

Я бросаю победный взгляд на бывшую жену, подмигиваю ей и спешу к приятелю поздороваться…

В груди разливается сладкое предвкушение.

Алечка даже не представляет, насколько безнадежно ее положение.

Глава 7. (Не) справедливость

Альбина

Я сижу в директорском кабинете своего салона.

Маленькое, но очень функциональное помещение. Тут тебе и принтер-сканер, и компьютер, и полки с запасами всяких баночек-скляночек для салона.

И мое рабочее кресло.

Единственная по-настоящему дорогая вещь в этом кабинете. Ортопедическое, с массажным эффектом поясницы. Мой подарок самой себе на прошлый день рождения.

Теперь сижу в этом кресле и понимаю, что очень нескоро смогу себе позволить что-то подобное.

Мы ведь с Владом за десять лет совместной жизни изрядно нажили, как я думала!

Я со временем выкупила площадь под свой салон, каждую копеечку на это дело откладывала, кредит брала, только в прошлом месяце его погасила.

Досрочно! Дурища…

Надо было оставить этот кредит висеть – может, тогда было бы проще договориться.

А сколько денег вбухала в ремонт нашей с Владом трешки!

Да, купил ее он, но начинка в большинстве своем мной оплачена. Кто делал ремонт, тот знает, что порой он обходится чуть ли не в стоимость квартиры. Каждую плитку выбирала, каждый светильник… А теперь что? Теперь все это достанется его новой пассии. Двадцатилетней дурочке с силиконовыми губами.

Зато участок, купленный Владом для постройки загородного дома, вдруг неожиданно оказался в залоге у кредиторов. Причем с задолженностями по кредитам! И эти самые кредиторы теперь ставили палки в колеса, усложняли дележ имущества по максимуму.

Как удобно. Как своевременно!

Дальше – больше.

Оказывается, мой муженек, ни слова мне не сказав, затеял реструктуризацию бизнеса, чтобы якобы не обанкротиться. Пошел по пути создания новых юридических лиц, и теперь он формально не владелец собственной фирмы.

Каково, а?

Причем процедуру эту он начал не вчера! Сволочь предусмотрительная.

В общем, когда он предложил раздербанить мой салон, я сдалась…

Не хватило духа бороться. Испугалась, что потеряю свое главное детище, без которого жизнь не жизнь.

Сошлись на том, что мне с барского плеча достается помещение моего салона, мной же выкупленного, и квартира-студия, расположенная в этой же многоэтажке на девятнадцатом этаже. Не меблированная, между прочим! Голые стены и батареи.

Спасибо за щедрость, блин.

Влад будто подгадал, когда разводиться. Будто готовился к этому разводу годами.

А может и готовился?

Эта мысль меня бесконечно преследует.

Пока я варила ему борщи и стирала трусы, он потихоньку выводил активы и планировал, как меня кинуть. И новую телку себе параллельно подыскивал. Многозадачный, падла.

Я кладу руки на стол, укладываю на них голову и тихо стону, в мыслях прокручивая последние события.

Десять лет жизни.

Десять лет я была верной женой, поддерживала его, когда у него ни копейки не было. Кормила его своими заработками, пока он раскручивал свою контору. А когда дела пошли – оказалась не нужна. Вышла в тираж, все, баста карапузики.

Теперь все мои вложения, все мои жертвы достанутся этой малолетней дуре с пережженными блондинистыми волосами. Она будет жить в квартире, которую я обустраивала, тратить деньги, которые мы с Владом зарабатывали вместе. И наверняка считать себя очень умной – такого мужика подцепила!

Он, небось, еще и дом ей достроит. На том самом участке, что прочно в залоге.

Тошнит от этой несправедливости. Хочется выть.

Я вздрагиваю от вибрации телефона, который лежит на столе.

Не глядя беру трубку.

– Альбина, здравствуйте, что-то от вас ничего не слышно. Обещали за неделю до приезда позвонить…

Поначалу даже не понимаю, кто это и что этому человеку от меня нужно. Голова забита мыслями о разводе, о том, как меня обвели вокруг пальца.

Догадываюсь наконец проверить, кто звонит.

Это оказывается абонент «Море Кабардинка». А точнее, владелец очаровательного домика у моря, который я забронировала на целую неделю для нас с Владом. Бронировала заранее – еще зимой. Когда и мысли не возникало ни о каком разводе.

– Ах да, извините, – бормочу в трубку, пытаясь собраться с мыслями. – У меня тут… Непредвиденные обстоятельства.

– Понимаю. – Голос мужчины звучит сочувственно. – Но домик забронирован на ваше имя с пятнадцатого июля. Если планы изменились и вы к нам не приедете, я, конечно, могу попытаться его сдать другим людям, но тогда сумма залога не вернется…

Я молчу, глядя в окно кабинета. На улице июль, жара. Люди идут в легких платьях, улыбаются, живут своей обычной жизнью.

А у меня жизнь рухнула.

– Альбина? Вы меня слышите?

– Да, да, слышу. – Выпрямляюсь в кресле. – А знаете что? Я приеду. Обязательно приеду.

Неожиданно для себя принимаю это решение. А почему бы и нет? Что мне теперь – без отдыха сидеть? Влад со своей малолеткой наверняка уже планирует романтический отпуск на Мальдивах или в Турции. На мои бывшие деньги, кстати. А я что – должна горевать в четырех стенах?

– Отлично! – радуется хозяин домика. – Тогда жду предоплату до завтра, и можете приезжать.

– Переведу сейчас же полную стоимость, – говорю решительно.

Это чтобы не передумать. Да и сумму опять же отложила еще зимой – на специальный счет.

Да, этот отдых планировался как поездка на нашу с Владом годовщину. Десять лет совместной жизни должны были отметить у моря, под звездами. Романтично, красиво.

Влад даже обещал, что отложит все дела и посвятит мне полную неделю.

Ага, посвятил. Развод и раздел имущества он мне посвятил.

Но я заслужила этот отдых, особенно после того, что пережила.

Поеду одна – и прекрасно!

Развеюсь, подумаю о будущем. Может, даже познакомлюсь с кем-нибудь. Покажу этому козлу, что жизнь на нем не заканчивается.

Кладу трубку и чувствую, как внутри впервые за долгое время появляется что-то похожее на предвкушение.

Однако и в страшном сне мне не снилось, с кем я столкнусь нос к носу на этом отдыхе.

Жадность некоторых личностей просто не имеет границ.