Текст книги "Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7. «Ледяная лихорадка»

Ледяной осколок летел сверху без звука – как молчащий приговор.

Марина увидела его краем глаза и успела только одно: резко накрыть собой упавшего лорда, одновременно дёрнув его за плечо в сторону. Тело отозвалось болью в боку, в ребрах, но она не думала о себе – думала о траектории.

Осколок ударил в пол там, где секунду назад была её голова.

Камень треснул. Ледяная крошка взметнулась, куснула лицо. Осколок раскололся на два – один кусок, как нож, пролетел дальше и вонзился в ножку стола. Второй остался лежать, блестя в голубом свете кристаллов.

– Назад! – крикнула Марина, даже не поднимая головы. – Все назад от потолка! Не толпиться!

Слуги и гости метались. Кто-то визжал, кто-то молился, кто-то пытался схватить упавшего лорда за руки – и только делал хуже. Марина вскинула ладонь, как на приёме в травме, когда вокруг собираются слишком заботливые.

– Не трогать голову! – рявкнула она. – У него удар! Отойдите! Дайте воздух!

– Это ужас! – вскрикнула Серафина, отступая от «молний инея», которые ползли по полу. Её мех уже схватился ледяной коркой. – Айсвальд, вы… вы не контролируете свой дом!

– Дом… – выдохнула Марина и подняла взгляд.

Зал действительно был домом, который взбесился.

Иней расползался от центра – от места, где стоял Айсвальд. Кристаллы мигали. Воздух стал плотным, ледяным. Стекло бокалов лопалось с тонким звоном. У кого-то на рукаве мгновенно выросла корка инея, и человек взвизгнул, пытаясь сорвать её, как паутину.

Марина наклонилась к лорду снова. Лицо – бледное, глаза закрыты. Дыхание едва ощутимое.

– Слышишь меня? – прошептала она, прижимая два пальца к шее. Пульс был. Слабый, неровный. – Дыши. Дыши же…

– Марина! – голос Лин прорвался сквозь шум. Она подбежала, лицо белое. – Что делать?!

– К камням! – Марина не оторвала рук от лорда. – В закрытые печи! Нагретые мешочки! Одеяла! Простыни! Всё сухое! И… – она резко подняла взгляд на повара, который стоял у дверей с перекошенным лицом, – вода! Кипячёная! Сразу!

– Вода? – повар рявкнул в ответ, но уже бежал. – На балу? В аду бы ты…

– В аду ты будешь, если гости начнут падать как мухи! – выкрикнула Марина.

Лин сорвалась с места.

Марина обернулась к ближайшему слуге:

– Ты! Вынеси людей из центра зала! Не толкай! По стенам! Понял?!

– Д-да, госпожа…

– Без «госпожа»! Двигайся!

Слуга метнулся. Марина снова посмотрела на лорда.

– Мне нужна шина для шеи, – пробормотала она себе. – Хоть что-то…

Она сорвала с себя шарф – тонкий, праздничный, – и аккуратно подложила под шею лорда, фиксируя голову в нейтральном положении. Пальцы замерзали, но она продолжала.

– Марина! – кто-то схватил её за плечо.

Она резко повернулась – и увидела Торна. Лицо капитана было серое от ярости. Меч в руке уже покрывался инеем.

– Люди падают! – рявкнул он. – Серафина требует вывести её немедленно! Лоррен…

– Плевать, что требует Серафина! – оборвала Марина. – Сейчас главное – не дать никому умереть! Где герцог?!

Торн дернул подбородком в сторону центра.

Марина подняла глаза – и увидела Айсвальда.

Он стоял неподвижно, как столб холода. Плечи напряжены. Взгляд – прозрачный, почти нечеловеческий. Его бокал был в руке, но стекло уже треснуло, и по пальцам полз иней.

Вокруг него люди отступали, как от огня. Только огня здесь не было. Было что-то хуже.

– Он сейчас сорвётся, – выдохнула Марина.

– Он уже… – Торн сглотнул. – Он держится.

– Он держится ценой того, что зал превращается в ледник! – Марина резко поднялась, бок прострелило болью, но она не дала себе согнуться. – Торн, держи людей. Я – к нему.

– Ты не пройдёшь, – Торн схватил её за локоть. – Там…

– Там я уже была! – Марина вырвала руку и побежала.

Иней под ногами скользил. Её каблуки едва не подвели, но она выругалась и сняла туфли на бегу, бросив их под стол. Босиком по холодному камню было адом, но лучше ад, чем падение.

– Айсвальд! – крикнула она, приближаясь. – Слушайте меня!

Он не повернул головы. Но метка на запястье вспыхнула – как будто он всё-таки услышал.

Марина подошла ближе, осторожно, как к пациенту в судорогах: резко – нельзя.

– Айсвальд, – сказала она уже тише, прямо ему в профиль. – Посмотрите на меня.

Взгляд герцога дёрнулся. Не полностью. Но дрогнул.

– Уйди… – выдохнул он, и изо рта вырвался белый пар, слишком густой. – Все… уйдите…

– Они уходят, – сказала Марина, хотя знала: гости не уходят так быстро. – А вы – дышите. Считайте со мной.

Он резко вдохнул. В этот момент по полу ударила новая волна инея. Кто-то закричал.

Марина сделала шаг ближе, подняла руку – и остановилась в сантиметре от его ладони.

– Можно? – спросила она тихо.

Айсвальд повернул голову. Глаза были ледяные – и в них была ярость. Но под яростью – паника.

– Делай… – выдохнул он. – Только… быстро.

Это было не приказом. Это было просьбой, замаскированной под гордость.

Марина резко выдохнула и схватила его за запястье двумя руками, оборачивая ладони тканью рукава, чтобы не примерзнуть. Холод ударил в кости, но она держала.

– Смотри на меня, – повторила она. – Вдох. Выдох. Раз. Два.

Иней на полу дрогнул.

– Ещё, – сказала Марина. – Ты слышишь? Ещё.

– Не… – он сжал челюсть. – Не называй меня так…

– Тогда живи молча, – прошептала Марина. – Потому что если ты сейчас уйдёшь в приступ, они объявят тебя чудовищем. И дом заберут. И… – она скользнула взглядом по Лоррену, который стоял у края зала слишком спокойно, – некоторые очень этого хотят.

Лоррен будто почувствовал взгляд. Улыбнулся едва заметно – и поднял бокал, как будто за здоровье.

Марина почувствовала, как внутри поднимается злость. Она наклонилась ближе к Айсвальду:

– Слышите? – прошептала она. – Он ждёт, что вы сорвётесь. Не дайте ему удовольствия.

Айсвальд резко моргнул. И на секунду в его глазах мелькнул человек – злой, живой.

– Я… не дам, – выдавил он.

Иней вокруг начал медленно оседать. Не исчезать – но переставать расти.

– Вот так, – выдохнула Марина. – Торн!

Торн подбежал, лицо напряжённое.

– Гостей – в боковые комнаты! – крикнула Марина. – Быстро! Кто поскользнулся – в лекарскую! Кто с обмороком – туда же! И… – она кивнула на столы, – уберите стекло! Всё, что может резать! Сейчас!

– Слушаюсь! – Торн рявкнул на своих и развернул людей.

Марина снова посмотрела на Айсвальда.

– Вам нужно уйти отсюда, – сказала она тихо. – В кабинет. В вашу точку контроля. Здесь слишком много раздражителей.

– Я не уйду, – выдохнул он.

– Уйдёте, – отрезала Марина. – Потому что иначе здесь кто-нибудь умрёт. И это будет на вашей совести. Вы этого хотите?

Герцог дёрнул губой.

– Ты… умеешь давить.

– Я умею спасать, – сказала Марина. – Пойдёмте.

Он сделал шаг – и на мгновение пошатнулся. Марина мгновенно подставила плечо, удержала. Кожа его была ледяной, но под ней – дрожь. Не магическая. Физиологическая.

– Вы… трясётесь, – прошептала Марина.

– Замолчи, – выдохнул Айсвальд, но голос сорвался.

– Не буду, – сказала Марина и повела его к выходу из зала, почти силой. – Дышите.

Серафина, стоявшая у двери, бросилась к ним:

– Айсвальд! Это неприемлемо! Совет…

– Совет сейчас может подавиться своим тостом, – холодно сказал Айсвальд – и это было настолько неожиданно, что Серафина на секунду потеряла речь.

Марина воспользовалась этим и увела герцога дальше, в коридор, где воздух был чуть спокойнее.

За спиной снова раздался треск – ещё один осколок упал где-то в зале. Кто-то закричал.

Марина стиснула зубы.

– Лин! – крикнула она. – Ко мне в лекарскую! С камнями и тканью! Быстро!

«Лекарская» давно перестала быть кладовой. Её пространство было маленьким для того, что на них обрушилось. Марина едва успела уложить Айсвальда на кушетку в кабинете – туда, где кристалл светил сильнее, – как в коридоре появились первые пострадавшие: порезы от стекла, обмороженные пальцы, панические обмороки.

– Сюда не тащить всех! – рявкнула Марина, выскакивая из кабинета обратно. – Здесь герцог! Грейм! Где Грейм?!

Грейм появился мгновенно – как будто дом сам его выдал.

– Здесь, – сказал он ровно. – Я уже приказал открыть гостевое крыло под временную лазаретную.

Марина моргнула.

– Вы… – она не ожидала. – Хорошо. Тогда мне нужно: чистые простыни, кипячёная вода, два стола, свет, люди.

– Люди будут, – сказал Грейм. – Вы командуете.

– Тогда я командую, – выдохнула Марина и резко повернулась к слугам: – Ты – к воде. Ты – к тканям. Ты – к камням. И никто не суёт пальцы в раны без обработки! Если я увижу – вылетите из дома!

– Марина! – Лин влетела с мешочками камней. – Вот!

– Молодец, – коротко сказала Марина. – Теперь: в гостевое крыло. Там будем делать сортировку.

– А герцог? – прошептала Лин.

Марина повернулась в сторону кабинета. Дверь была приоткрыта. Айсвальд лежал на кушетке, глаза закрыты, лицо бледное. Его дыхание было рваным, но ровнее. Он не был в приступе полностью. Он был на грани.

Марина зашла на секунду внутрь, закрыла дверь так, чтобы в щель можно было услышать.

– Айсвальд, – сказала она тихо, наклоняясь. – Я сейчас буду в соседнем крыле. Там пострадавшие. Вы слышите?

Он приоткрыл глаза. Взгляд был тяжелый.

– Не… уходи, – выдохнул он.

У Марины внутри что-то сжалось. Он не сказал «приказываю». Он сказал иначе.

– Мне нужно, – сказала она, заставляя себя говорить ровно. – Иначе они умрут. Я вернусь. Но вы – дышите. И не вставайте.

– Ты… – его пальцы дрогнули, будто пытались схватить воздух. – Попроси… Грейма…

– Уже, – сказала Марина. – Я рядом. Слышите? Я рядом, просто… не на расстоянии руки.

Айсвальд моргнул медленно. Потом еле слышно сказал:

– Помоги.

У Марины перехватило горло.

– Помогу, – выдохнула она и быстрым движением положила ему к ступням мешочек с тёплыми камнями. – И вы помогите мне: живите.

Она вышла, чувствуя, что сердце бьётся слишком громко.

– В гостевое крыло! – сказала она Лин так, будто это обычный рабочий день. – Быстро!

Гостевое крыло пахло чужими духами и холодным камнем. Сейчас туда тащили людей на руках, на стульях, на покрывалах.

Марина встала посередине коридора, подняла ладонь.

– Слушайте меня! – крикнула она. – Все, кто ходит и говорит – в правую комнату! Там тепло от камней, вода и одеяла! Те, кто теряет сознание, у кого кровь, у кого не дышит – сюда! В левую!

– Кто вы такая?! – визгнул кто-то из гостей.

– Та, кто не даст вам умереть, – отрезала Марина. – Хотите спорить – спорьте после!

Торн появился рядом, мокрый от инея, злой.

– Рину нашли, – бросил он.

Марина замерла на полшага.

– Где?

– В кладовой за залом, – сказал Торн. – Живая. Связанная. Рот заткнут. На ней перчатки… тонкие. И мешочек трав при ней.

Марина почувствовала, как холодная злость поднялась в груди.

– Кто её связал?

– Она говорит – «не видела». – Торн сжал челюсть. – Но я ей не верю.

– И правильно, – сказала Марина. – Держи её под охраной. И никому из Совета не отдавай. Понял?

– Понял, – сказал Торн. И добавил тише: – Лоррен слишком тихий. Он… будто доволен.

Марина кивнула, не имея времени на политику.

– Сейчас – люди. Потом – Лоррен.

Она повернулась к первому пострадавшему: мужчина с рассечением на лбу, кровь уже схватывалась инеем.

– Снимите ему шапку, – сказала Марина. – Тёплая ткань. Прижать. Не тереть. Лин, держи свет.

Лин дрожала, но держала кристалл-лампу, как спасательный круг.

– Дышите, – сказала Марина мужчине. – Имя?

– Лорд… Равен… – выдавил он.

– Лорд Равен, вы сейчас не лорд, вы пациент, – сказала Марина. – Не теряйте сознание. Смотрите на меня.

Она быстро обработала края раны «Белой слезой» – спиртовой настойкой, которая жгла даже через холод, – наложила повязку. Служанка рядом ахнула.

– Так быстро…

– Быстро – потому что иначе он потеряет кровь и тепло, – сказала Марина. – Следующий!

Следующим принесли женщину, пальцы у неё были белые, как мрамор, синие ногти – обморожение.

– Не растирать! – рявкнула Марина, когда кто-то попытался схватить её руки. – Никакого снега! Камни – через ткань. Медленно согреваем. И чай – тёплый, не горячий!

– Почему не горячий?! – взвыла женщина.

– Потому что горячий убьёт сосуды, – отрезала Марина. – Хотите остаться без пальцев?

Женщина замолчала.

Потом принесли того самого молодого лорда, которого Марина спасала в зале. Его лицо было серым. Дыхание – ниткой.

Марина рухнула на колени рядом, проверила дыхательные пути, пульс.

– Живой, – прошептала она. – Держись…

– Он умрёт? – Лин дрожащим голосом.

– Не умрёт, если мы не будем мешать, – сказала Марина и резко посмотрела на слуг: – Поднять ему ноги. Голову не трогать. Шею – фиксировать. Камни – к ступням. Не на грудь. И… – она огляделась, – мне нужна тишина!

Кто-то из гостей попытался войти в комнату.

– Вон! – Марина даже не оглянулась. – Здесь больница!

Слово «больница» прозвучало странно в этом мире, но оно работало лучше, чем «комната».

Люди отступили.

Марина выдохнула и на секунду позволила себе подумать:я действительно строю здесь больницу. Прямо сейчас. Из ткани, камней и дисциплины.

– Лин, – сказала она быстро, – запоминай. Это – перевязочная. Там – лежачие. Там – чай и согревание. Люди должны мыть руки перед входом. Слышишь?

– Да! – Лин кивнула слишком резко.

– И никакой еды в перевязочной, – продолжила Марина. – Микробы, грязь… Поняла?

Лин не поняла слово «микробы», но уловила тон.

– Поняла!

– Хорошо, – сказала Марина. – Теперь найди ещё двух служанок, которые не падают в обморок при виде крови.

– Я знаю! – Лин выдохнула и побежала.

Марина поднялась, опираясь ладонью о стену – бок болел, но она держалась.

В коридоре показалась Агата. Лицо её было каменным, но глаза – живые. Она увидела, как Марина командует, и на секунду на её лице мелькнуло… уважение. Или признание неизбежного.

– Ты устроила здесь… хаос, – сказала Агата.

– Я устроила здесь порядок в хаосе, – ответила Марина. – Поможете – будет лучше.

Агата стиснула губы.

– Что нужно?

Марина моргнула. Она не ожидала услышать это.

– Списки, – сказала Марина быстро. – Кто из гостей где размещён. Кто с какими жалобами. Мне нужен человек, который будет фиксировать – не словами «плохо», а конкретно: обморок, порез, обморожение, удар.

Агата выдохнула.

– Ты хочешь отчёт.

– Я хочу видеть картину, – сказала Марина. – И хочу поймать того, кто устроил выброс холода именно в момент речи Лоррена.

Агата резко напряглась.

– Ты думаешь, это не случайность?

Марина посмотрела ей в глаза.

– В этом доме уже нет случайностей.

Агата молча кивнула – коротко.

– Будет отчёт, – сказала она. – И будут люди. Только…

– Только что? – Марина прищурилась.

Агата бросила взгляд в сторону зала, где ещё слышались голоса и паника.

– Милорд… плохо, – сказала она тихо. – И если он сорвётся снова – никакой «больницы» не хватит.

Марина почувствовала, как метка под рукавом пульсирует.

– Я иду к нему, – сказала она.

– Оставишь тут всё? – Агата приподняла бровь.

Марина резко повернулась к Торну:

– Торн! Оставь двух людей у дверей. Никого лишнего не пускать. Лин – главная. Агата – списки. И если кто-то начнёт спорить – выгоняй.

Торн кивнул.

– Сделаю.

Марина пошла назад к кабинету, чувствуя, как дом под ногами дрожит тонкой ледяной вибрацией.

Айсвальд был на кушетке, но уже не лежал – сидел, опираясь локтями о колени, голова чуть опущена. В комнате было холоднее, чем в коридоре, хотя кристалл светил ярко.

– Не вставайте, – сказала Марина, закрывая дверь. Голос звучал мягче, чем она хотела.

Айсвальд поднял голову. Глаза были темнее, чем минуту назад, но всё ещё опасные.

– Ты… вернулась, – выдохнул он.

– Вернулась, – сказала Марина и подошла, не слишком близко. – Как вы?

– Как думаешь? – горько усмехнулся Айсвальд.

Марина присела рядом, не касаясь.

– Дыхание ровнее, – сказала она. – Но вас трясёт. И… – она внимательно посмотрела на его пальцы, – у вас спазм.

Айсвальд сжал ладонь в кулак. Пальцы дрогнули.

– Это не спазм, – выдохнул он. – Это… я держу.

– Вы держите магию, – сказала Марина. – А тело платит.

Он резко поднял взгляд.

– Ты не знаешь, что такое держать.

– Я держала людей на грани смерти руками, – сказала Марина тихо. – И знаю, что у любого удержания есть предел. Ваш предел… – она сглотнула, – близко.

Айсвальд молчал секунду. Потом сказал:

– Лоррен улыбался.

– Я видела, – ответила Марина. – И Серафина тоже видела. И все теперь будут говорить, что герцог не контролирует себя.

Айсвальд резко выдохнул.

– Пусть говорят, – сказал он. – Пусть…

И тут его плечи напряглись, лицо побледнело ещё сильнее. Он дернулся, будто внутри него что-то схватило.

Марина вскочила.

– Айсвальд! Дышите!

Он попытался вдохнуть – и не смог сразу. В горле будто стоял лёд.

Марина не думая схватила его за ладони – через ткань – и прижала к тёплому мешочку камней.

– Смотри на меня, – сказала она почти шёпотом. – Раз. Два. Вдох. Выдох.

Он моргнул. Пульс под её пальцами был быстрый, сбивающийся.

– Сердце… – выдохнула Марина. – Вам больно?

– Нет… – выдавил Айсвальд. – Не больно. Холодно. Внутри.

– Это не только магия, – сказала Марина. – Это физиология. Сосуды сжимаются. Сердце работает на пределе. И… – она резко подняла взгляд, – что вы принимаете?

Айсвальд усмехнулся криво.

– Соль льда.

Марина стиснула зубы.

– Прекрасно, – сказала она. – То есть вы сужаете сосуды ещё сильнее. Кто вам это придумал?

– Вейрен, – выдохнул Айсвальд.

– Он вас убивает, – сказала Марина.

– Он… – Айсвальд дернулся. – Он держит меня… чтобы я не взорвался.

– Взорваться можно и от холода, – резко сказала Марина. – Инфаркт, аритмия, остановка… Вы понимаете слова «остановка»?

Айсвальд поднял на неё взгляд. В нём было раздражение – и доверие, которое ему было стыдно показывать.

– Что ты хочешь? – спросил он тихо.

– Я хочу, чтобы вы мне рассказали правду, – сказала Марина. – Про пакт. Про западное крыло. Про то, почему дом реагирует на эмоции и речь Лоррена.

Айсвальд резко отвёл взгляд. Потом выдохнул:

– Это не дом.

– Тогда что?

Он молчал слишком долго.

Марина наклонилась ближе, голос стал мягче, но твёрже:

– Айсвальд, я не могу лечить то, чего не знаю. Я могу только тушить пожары. А сегодня… – она кивнула на дверь, за которой были люди, – сегодня был пожар на балу.

Айсвальд сжал пальцы на мешочке камней так, будто хотел раздавить его.

– Пакт крови, – сказал он наконец. – Старый. Древний. Мой род… когда-то попросил у ледника силу.

Марина замерла.

– У ледника?

– У того, что спит под Севером, – тихо сказал Айсвальд. – Мы дали клятву. Мы дали кровь. И получили… холод. Не просто магию. Связь.

Марина почувствовала, как метка на запястье отозвалась, будто услышала родное слово.

– И теперь связь берёт своё? – спросила Марина.

Айсвальд посмотрел на неё.

– Теперь она хочет обратно, – сказал он. – Или хочет… больше.

– Поэтому дверь в западном крыле, – прошептала Марина.

Айсвальд кивнул едва заметно.

– Там… место печати. Там то, что держит пакт закрытым. И если оно откроется полностью…

– Тогда вы станете не человеком, – сказала Марина тихо.

Айсвальд не возразил.

Марина сглотнула.

– Лоррен знает? – спросила она.

– Совет знает, что у меня есть слабость, – сказал Айсвальд. – Но не знает, какая.

– А Серафина? – Марина сама удивилась, почему спрашивает.

Айсвальд взглянул на неё так, будто уловил лишнюю эмоцию.

– Серафина знает, как улыбаться, – сказал он. – И как держать нож за спиной. Ей не нужна правда. Ей нужен трон рядом со мной.

Марина выдохнула.

– Тогда вам нельзя ехать в столицу, – сказала она.

– Мне придётся, – тихо сказал Айсвальд. – Если я не поеду, они назначат куратора. И куратор зайдёт туда, куда не должен.

Марина почувствовала, как кожа на запястье будто сжалась.

– Нам нужно остановить пакт, – сказала она.

Айсвальд усмехнулся без радости.

– «Нам», – повторил он. – Ты говоришь так, будто ты здесь навсегда.

Марина на секунду замерла. Потом сказала честно:

– Я говорю так, потому что если вы рухнете – этот дом рухнет на всех. И на меня тоже.

Айсвальд смотрел на неё долго. Потом очень тихо спросил:

– Ты можешь… остаться сегодня рядом?

Марина моргнула. Он снова попросил. Не приказал.

– Да, – сказала она. – Но сначала я проверю пострадавших.

– Торн справится, – сказал Айсвальд, и в голосе прозвучала слабость.

Марина покачала головой.

– Торн умеет держать меч. Я умею держать людей. Я вернусь через десять минут. Обещаю.

Айсвальд кивнул едва заметно.

– Только… – он выдохнул, – не исчезай.

Марина почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло.

– Не исчезну, – сказала она и вышла.

Ночь превратилась в работу. Марина бегала между «маленькой больницей» и кабинетом герцога, распределяя людей, обучая слуг, заставляя Агату вести списки, а повара – кипятить воду так, будто от этого зависел мир.

И от этого зависел мир.

– Вот так держишь повязку, – говорила Марина служанке, чьи руки дрожали. – Не трясёшь. Дышишь. Смотри на меня. Ты справишься.

– Я боюсь крови, – шептала служанка.

– Кровь – честная, – отвечала Марина. – Она просто течёт. Хуже – ложь. Ложь режет тише.

Служанка не понимала, но кивала.

Лин стала её правой рукой. Лин бегала, приносила, записывала, держала свет, удерживала людей от паники.

– Марина! – крикнула Лин ближе к утру. – Лорд, которого вы спасали… он пришёл в себя!

Марина подскочила к кровати. Молодой лорд моргнул, глаза мутные.

– Где… – прошептал он.

– В безопасности, – сказала Марина. – Не шевелиться. Вы ударились головой. Как вас зовут?

– Хейл, – выдавил он.

– Лорд Хейл, – сказала Марина, – вы обязаны мне тем, что вы сейчас не мёртвый. Поэтому вы сделаете одну вещь: скажете, кто стоял рядом с вами в момент, когда вы упали. Кто вас толкнул? Или кто подал руку?

Лорд Хейл моргнул медленно.

– Я… поскользнулся…

Марина наклонилась ближе.

– Я видела, как по полу шла волна инея. Это было не «просто поскользнулся». Это была атака. Вспоминайте.

Лорд Хейл сглотнул.

– Кто-то… в сером… – прошептал он. – Я слышал голос… «за порядок»… и потом… холод.

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.

– В сером, – повторила она. – Лоррен.

Лорд Хейл не ответил, но в глазах мелькнуло понимание: он тоже видел, что магистр слишком спокойно стоял в буре.

Марина выпрямилась и резко повернулась к Торну:

– Где Лоррен? Где Серафина?

Торн, стоявший у двери, ответил хрипло:

– В гостевых комнатах. Лоррен требует совета. Серафина требует герцога.

– Конечно, – прошептала Марина.

Она пошла в кабинет к Айсвальду, чувствуя, как усталость наваливается, но злость держит позвоночник.

Айсвальд сидел у кристалла, плащ на плечах, взгляд усталый. Когда Марина вошла, он поднял голову.

– Ты жива, – сказал он тихо.

– Пока да, – ответила Марина. – И ваши люди тоже. Почти все.

Айсвальд чуть сжал челюсть.

– «Почти»?

– Один гость порезался сильно, – сказала Марина. – Не смертельно. Удар головой – стабилизировали. Обморожения – лечим. Паника – тоже лечим. – Она сделала паузу. – А теперь скажите мне: где именно место пакта? Западное крыло – это что? Храм? Комната? Лаборатория?

Айсвальд посмотрел на неё тяжело.

– Комната печати, – сказал он. – Там кость льда. Сердце пакта. Я запечатал её кровью и металлом. И клятвой.

– И теперь кто-то хочет открыть, – сказала Марина.

Айсвальд кивнул.

– Сегодня дверь щёлкнула, – сказал он. – Я почувствовал.

Марина подняла рукав. Метка светилась слабым голубым.

– Я тоже, – сказала она. – Значит, нас двоих тянет туда. И это… плохо.

Айсвальд молчал. Потом выдохнул:

– Ты хочешь знать, как это снять.

– Да, – сказала Марина. – И быстро. Потому что у вас две недели до столицы, и одна буря уже почти убила гостя. Следующая убьёт кого-то важного – и Совет получит повод разорвать вас.

Айсвальд сжал пальцы.

– Снять пакт можно только тем, чем его заключали, – сказал он глухо. – Кровью и… перволёдом.

Марина напряглась.

– Перволёд – это что?

– Это кристалл из запретного ледника, – сказал Айсвальд. – Ледник, который никто не трогает. Потому что он… живой.

Марина почувствовала, как холод пробежал по спине.

– То есть нам нужен артефакт, – сказала она.

– Или ингредиент, – тихо сказал Айсвальд. – Кусок перволёда. Или «Сердце льда». Называют по-разному. Без него печать не переписать.

Марина резко выдохнула.

– Отлично, – сказала она, и в голосе прозвучало больше отчаяния, чем она хотела. – Значит, чтобы выжить, надо лезть в ледник, который никто не трогает, потому что он живой.

Айсвальд посмотрел на неё – и на секунду его лицо стало почти мягким.

– Я не хочу тебя туда тащить, – сказал он тихо.

– Вы думаете, меня кто-то спрашивал, хочу ли я в ваш мир? – огрызнулась Марина, но тут же смягчилась. – Простите. Я устала.

Айсвальд молча поднялся и подошёл ближе. Он снял с плеча плащ и набросил на Марину – резко, грубо, как будто это не жест заботы, а приказ.

– Теплее, – сказал он.

Марина замерла. Ткань пахла им – холодной хвоей и металлом. Плащ был тяжёлый. И это ощущение – будто он накрыл её собой – ударило странно.

– Спасибо, – сказала она тише.

Айсвальд не ответил сразу. Он поднял руку – медленно – и остановил пальцы над её запястьем.

– Можно? – спросил он тихо.

Марина моргнула. Он снова спрашивал.

– Можно, – выдохнула она.

Его пальцы коснулись ткани на её рукаве – не кожи. И всё равно метка вспыхнула. Холод пробежал по нервам, как ток.

Марина вздрогнула.

Айсвальд замер.

– Больно? – спросил он.

– Непривычно, – честно сказала Марина. – Как будто… меня подключили к вашей системе.

Айсвальд выдохнул коротко, почти смех.

– Ты умеешь говорить странно, – сказал он. – Но… да. Это связь.

Марина подняла глаза.

– Тогда вы должны мне доверять, – сказала она. – Потому что я уже внутри этой связи. Хотите вы этого или нет.

Айсвальд смотрел на неё слишком близко. И в этот момент у Марины снова возникло то же ощущение, что на танце: ещё шаг – и это станет чем-то другим. Не разговором. Печатью.

Айсвальд будто тоже это почувствовал. Он резко отступил на полшага.

– Не сейчас, – сказал он глухо.

– Я и не… – Марина выдохнула, чувствуя, как горят щёки. – Я не…

– Я знаю, – перебил Айсвальд. – Но дом не отличит «не» от «да». Понимаешь?

Марина стиснула зубы.

– Понимаю.

За дверью послышались шаги. Торн.

– Милорд, – сказал он, входя без привычного стука, – Рина готова говорить. Но только если вы… если вы сами.

Айсвальд напрягся.

– Где она?

– В караулке, – ответил Торн. – И… – он бросил взгляд на Марину, – у неё нашли перчатки и печать. Не ваша. Не Совета. Другая.

Марина почувствовала, как у неё внутри холодеет.

– Печать? – переспросила она.

Торн кивнул.

– Знак на металле. Как… треснувший круг и крыло. Но не как у Совета. И не как у вас.

Марина посмотрела на Айсвальда.

– Это может быть знак пакта? – спросила она тихо.

Айсвальд побледнел.

– Может быть, – сказал он.

Марина выдохнула.

– Тогда мы не просто боремся с Советом. Мы боремся с тем, кто умеет трогать вашу печать изнутри.

Айсвальд посмотрел на неё так, будто в этот момент принял решение.

– Торн, – сказал он холодно, – готовь людей. Тех, кому доверяешь.

Торн выпрямился.

– Милорд?

– Мы поедем к леднику, – сказал Айсвальд.

Марина резко подняла голову.

– Сейчас?!

– Скоро, – поправил Айсвальд. – Как только я переживу эту ночь и не дам Совету разорвать мой дом. – Он посмотрел на Марину. – Ты со мной.

– Вы уверены? – Марина сама не знала, чего в её голосе больше: страха или решимости.

Айсвальд подошёл ближе – и на этот раз не отступил.

– Я не уверен ни в чём, – сказал он тихо. – Кроме одного: без тебя я уже был бы мёртв. А без перволёда я стану тем, чего боюсь.

Метка на запястье вспыхнула – как согласие.

И где-то далеко, в глубине поместья, снова раздался знакомый довольный щелчок – будто западная дверь улыбнулась тому, что услышала слово «ледник».