Текст книги "Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 6. «Бал под северным небом»

Утро началось не с солнца – с ударов в дверь.

– Марина! – голос Агаты резал коридор, как нож по стеклу. – Немедленно вниз! У нас…бал.

Марина села на кровати так резко, что бок напомнил о себе тупой болью. Синяк после лестницы расползся, но, к счастью, не стал переломом. Она провела ладонью по ребрам, вдохнула поверхностно и выдохнула. Жить можно. Работать – тем более.

– Бал? – переспросила она, натягивая платье-служанки и одновременно завязывая волосы. – У вас тут кто-то с ума сошёл?

– В столице решили, что милорд обязан показать «мир и порядок»! – Агата дёрнула ручку ещё раз, как будто хотела сорвать дверь. – И если ты думаешь, что твои кипячения важнее… то ты ошибаешься!

Марина открыла, и Агата ворвалась внутрь вихрем: юбки жёсткие, лицо жёстче.

– Сколько гостей? – спросила Марина вместо приветствия.

Агата замерла на полшага. Взгляд её соскользнул на ключи, висевшие у Марины на поясе, и стал ещё злее.

– Сто двадцать.

Марина моргнула.

– На сколько дней?

– На один вечер. – Агата почти выплюнула. – Бал и ночёвка для самых… важных. Завтра часть уедет, часть останется на переговоры.

– Отлично, – сказала Марина. – Тогда нам нужны: еда, чистая посуда, порядок по кухне, вода – кипячёная для всего, где будет…

– Хватит! – оборвала Агата. – Ты будешь делать то, что я скажу. Поняла? Ты теперь «помощница», но не хозяйка.

Марина застегнула последнюю пуговицу и подняла взгляд.

– Если вы хотите, чтобы никто не умер от пищевого отравления на глазах у знати, – сказала она ровно, – вы будете слушать меня хотя бы на кухне. Потому что если кто-то и попытается устроить «случайность» снова – это будет на балу.

Агата стиснула губы.

– Ты думаешь, всё крутится вокруг тебя.

– Нет, – спокойно сказала Марина. – Всё крутится вокруг герцога. А я – удобная точка удара.

Агата резко выдохнула, словно проглотила слова, которые хотелось бросить.

– Внизу, – отрезала она. – Грейм ждёт. И… – её взгляд стал чуть более колючим, – милорд тоже.

Марина почувствовала, как метка под рукавом кольнула – не больно, а как предупреждение.

– Замечательно, – пробормотала она и пошла следом.

В холле уже пахло воском и холодной суетой. Слуги таскали ковры, меняли кристаллы в нишах, протирали перила так, будто по ним завтра будут ездить языками. Повар ругался на весь дом, потому что кто-то «перепутал мешки с мукой», и теперь он подозревал всех – особенно воздух.

Грейм стоял у лестницы, держа в руках список, толщиной как маленькая книга.

– Марина, – сказал он ровно, и в этом ровном было:держись. – Доброе утро.

– У кого оно доброе, – буркнула Марина. – Сто двадцать гостей. У нас есть столько постелей?

– У нас есть холод, – сухо ответил Грейм. – А холод терпит много тел. К тому же, часть будет размещена в соседних домах деревни.

– Тогда деревня тоже должна получить кипячёную воду и инструкции, – сказала Марина. – Иначе они привезут нам эпидемию вместо музыки.

Грейм на секунду задержал взгляд на ней – как будто оценивал: шутит или нет.

– Я передам старосте, – сказал он. – И да… о ваших «инструкциях». Милорд распорядился, чтобы вы составили правила для кухни и прачечной на время бала.

Агата резко повернула голову.

– Милорд распорядился?

– Милорд распорядился, – подтвердил Грейм с тем спокойным удовольствием, которое он скрывал почти всегда.

Агата побледнела, но промолчала.

Марина взяла список гостей.

– Кто приезжает из столицы?

Грейм на секунду задержался.

– Леди Серафина Валкэр, – сказал он. – Официально – «представитель двора». Неофициально… – он чуть наклонил голову, – кандидатка.

Марина почувствовала, как внутри неприятно стянуло. Глупо. Она не имела права ревновать. Она вообще не имела права думать о себе, когда в доме кто-то пытается её убить.

– И кто ещё? – спросила она, делая вид, что это просто пункт в списке.

– Магистр Лоррен, – сказал Грейм. – Он прибудет с ней. И ещё… наблюдательница, та самая, что была на допросе. Под другим именем.

Марина медленно подняла глаза.

– Они решили прийти сюда сами?

– Они решили, что Север – слишком важен, чтобы оставлять его герцогу наедине, – спокойно сказал Грейм. – А ещё они решили, что бал – удобное место, чтобы объявить условия.

– Брак, – выдохнула Марина.

– Брак, – подтвердил Грейм. – И лояльность.

Марина сжала список так, что бумага хрустнула.

– Где герцог? – спросила она.

– В кабинете, – ответил Грейм. – И просил… – он сделал паузу, – чтобы вы зашли.

Агата резко вмешалась:

– Она ещё не успела…

– Она успеет, – спокойно сказал Грейм. – И вы тоже, госпожа Агата. У вас платье для милорда подготовлено?

Агата стиснула губы.

– Конечно.

Марина поднялась по лестнице к кабинету, чувствуя, как в животе крутится не от яда – от напряжения.

Дверь кабинета была приоткрыта. Изнутри слышался голос Айсвальда – низкий, холодный.

– Нет. Никаких открытых огней. Даже свечей.

– Милорд, – отвечал кто-то – Вейрен. – Без огня…

– Без огня, – повторил Айсвальд так, что спорить было бессмысленно.

Марина постучала один раз и вошла.

Айсвальд стоял у стола, опираясь ладонями на карту Севера. Вейрен – напротив, слишком близко, слишком нагло. Когда Марина появилась, Вейрен резко замолчал, а взгляд его стал как у человека, которому только что наступили на горло.

– Докторша, – выплюнул он почти беззвучно.

– Лекарь, – спокойно ответила Марина, не глядя на него.

Айсвальд поднял голову. Взгляд – прозрачный, как лёд над глубиной, но в нём уже не было той пустоты, что в первые дни. Было внимание. И усталость.

– Серафина едет, – сказал он сразу, без вступлений. – Ты знаешь, кто она?

– Кандидатка, – ответила Марина.

– Представитель двора, – поправил Айсвальд. – И инструмент.

– А я? – спросила Марина и тут же пожалела – слишком личное.

Айсвальд чуть прищурился.

– Ты – тоже инструмент, – сказал он. – Только пока я не решил, чей.

Марина сделала вдох.

– Тогда давайте решать быстро, – сказала она. – Бал – идеальная возможность для нового покушения. Кухня, напитки, толпа, лестницы…

– Я знаю, – перебил Айсвальд. – Поэтому ты будешь в центре. Ты увидишь больше.

– Вы снова делаете меня приманкой? – Марина подняла бровь.

Вейрен тихо усмехнулся.

– Ей нравится быть важной, милорд…

Айсвальд повернулся к нему так резко, что Вейрен мгновенно осёкся.

– Вон, – сказал герцог.

– Милорд, я…

– Вон.

Вейрен сжал кулаки, бросил на Марину взгляд, полный обещаний, и вышел, хлопнув дверью.

Марина осталась одна с Айсвальдом. Тишина стала плотной.

– Ты боишься? – спросил он тихо.

Марина честно ответила:

– Я боюсь быть полезной там, где меня можно сломать.

Айсвальд подошёл ближе. Слишком близко для рабочего разговора, но он всегда так делал – давил пространством.

– Тогда слушай, – сказал он, и голос стал ниже. – Серафина будет пробовать тебя. Лоррен будет пробовать меня. Совет будет пробовать дом. Если ты сорвёшься – они скажут, что ты опасна. Если ты промолчишь – они решат, что ты слабая.

– То есть мне нельзя быть человеком, – сухо сказала Марина.

– Тебе нельзя быть удобной, – поправил Айсвальд. – Будь умной.

Марина кивнула.

– Мне нужна власть на кухне и в прачечной. Не бумажная – реальная. Чтобы я могла отстранять людей, если вижу риск.

Айсвальд посмотрел на неё долго.

– Дам, – сказал он. – Но взамен…

– Никаких тайн, – договорила Марина.

Айсвальд чуть наклонил голову – почти одобрение.

– Особенно про западное крыло, – добавил он.

Марина почувствовала, как метка под рукавом кольнула.

– Я скажу, – сказала она тихо. – Но не сейчас. Не перед балом. Потому что если я начну… – она сглотнула, – дом может снова «шевельнуться».

Айсвальд на секунду замер. Потом резко выдохнул.

– Хорошо. После бала. Если мы переживём.

Марина попыталась пошутить:

– Оптимистично.

Он не улыбнулся.

– У тебя синяк на ребрах, – сказал он неожиданно.

– Я заметила, – буркнула Марина.

– Не геройствуй сегодня, – сказал Айсвальд. – Если рухнешь – я тебя не подниму при всех.

– Вы меня поднимали уже, – вырвалось у неё.

Айсвальд задержал взгляд на её лице. В этой паузе было слишком много.

– Тогда не заставляй повторять, – сказал он тихо.

Марина почувствовала, как горло пересохло.

– Хорошо, милорд, – ответила она и повернулась к двери, чтобы уйти.

– Марина, – окликнул он.

Она обернулась.

– На бал ты выйдешь не в служанском платье, – сказал Айсвальд. – Ты будешь рядом с Агатой. Ты – лицо порядка. Поняла?

Марина моргнула.

– Вы понимаете, что этим вы делаете из меня мишень ещё ярче?

– Я понимаю, – сказал Айсвальд. – И я хочу, чтобы они видели, что ты под моей защитой. Пусть попробуют.

От этой фразы у Марины пробежал холод по коже – не магический. Опасный.

К полудню дом превратился в муравейник. Марина носилась между кухней и прачечной, раздавая распоряжения, которые звучали слишком уверенно для человека, который ещё вчера был «в метели».

– Тряпки – по цветам, – говорила она повару. – Эта – только для посуды. Эта – только для пола. Если увижу смешение – выкину.

– А ты попробуй, – бурчал повар, но руки его уже двигались быстрее. – Ты мне тут…

– Я вам тут жизнь, – отрезала Марина. – У вас гости из столицы. Если кто-то отравится – вас повесят первым.

Повар замолчал, потом тихо выругался:

– Ладно. По цветам так по цветам.

Лин прибежала с листом.

– Марина, я сделала список, как вы просили. Кто где… – она запнулась и шепнула: – Агата злая.

– Пусть будет злая, – сказала Марина. – Злость – лучше, чем трупы.

Она быстро пробежала глазами по списку. Доступ к кладовым, к погребу, к посуде герцога… слишком много рук.

– Лин, – сказала Марина тихо, – кто из служанок чаще всего ходит в кабинет милорда?

Лин побледнела.

– Никто… – потом запнулась. – То есть… Агата. Иногда Грейм. И… Вейрен, когда несёт настои. И… – Лин сглотнула, – одна из младших, Рина. Она… помогает Агате.

Марина почувствовала, как в голове щёлкнуло:тонкая рука, перчатка, «случайный» толчок возле двери…

– Рина, – повторила она.

– Да… – Лин шепнула. – Она странная. Тихая. Слишком тихая.

Марина кивнула.

– Держи её в поле зрения. Но не одна. Поняла?

Лин кивнула, глаза большие.

– А вы?

– Я буду в поле зрения у всех, – сказала Марина и тут же услышала за спиной холодный голос Агаты:

– Ты будешь там, где я скажу.

Марина обернулась. Агата держала в руках ткань – тёмно-синюю, тяжёлую, с серебряной вышивкой.

– Это что? – спросила Марина.

– Это платье, – отрезала Агата. – Для бала. Милорд приказал.

– Мне? – Марина моргнула.

Агата приблизилась и ткнула тканью ей в руки, как будто вручала не платье, а долговую расписку.

– Тебе. И чтобы ты не вздумала опозорить дом. Ты не леди. Ты – служанка. Просто… в красивой оболочке.

Марина поймала ткань, вдохнула запах – чистый, новый, без сырости. Невероятно.

– Спасибо, – сказала она ровно.

– Не за что, – холодно бросила Агата. – И запомни: если леди Серафина спросит, кто ты, ты отвечаешь: «помощница управляющей». Не «докторша», не «попаданка», не «я спасла милорда». Поняла?

– Поняла, – сказала Марина.

– И руки, – Агата скользнула взглядом по её запястью. – Держи рукава длинными. Не показывай метку. Иначе они устроят спектакль прямо здесь.

Марина медленно подняла глаза.

– Вы боитесь за дом, – сказала она тихо.

Агата резко напряглась.

– Я боюсь за то, что держу двадцать лет, – прошипела она. – А ты пришла – и всё зашевелилось.

– Тогда помогите мне, – сказала Марина. – Потому что если мы будем друг другу горло грызть, они разорвут дом снаружи.

Агата молчала секунду. Потом, неожиданно, бросила:

– У тебя синяк. Покажи.

Марина моргнула.

– Это…

– Я сказала – покажи, – коротко.

Марина приподняла рукав на боку. Агата посмотрела, нахмурилась.

– Лин, – резко сказала она, – принеси тёплые камни. И мазь… нет, – она спохватилась, – не мазь. Настой для компресса. Как она учит.

Лин метнулась.

Марина почувствовала странное: Агата не любила её. Но Агата не хотела, чтобы она упала сегодня.

– Спасибо, – сказала Марина, уже без колкостей.

Агата отвела взгляд.

– Не умри до вечера, – буркнула она. – Мне некем будет заменить тебя.

Кареты приехали в сумерках. Северное небо было низким, серым, но над поместьем висел свет кристаллов – как искусственная звёздная россыпь.

Марина стояла за колонной в холле, проверяя, как слуги распределяются по потокам гостей: кто ведёт наверх, кто – в зал, кто – к столам. На ней было то самое синее платье, и она всё ещё не привыкла к ощущению ткани, которая не для работы. Рукава длинные – метку скрыли, но Марина всё равно чувствовала её, как чужой нерв.

– Держи спину, – шепнула Агата, проходя мимо. – Ты не таскаешь мешки. Ты – лицо дома.

– Я лицо дома, которое вчера убивали, – шепнула Марина в ответ.

– Значит, улыбайся так, чтобы они боялись, – отрезала Агата.

Первая волна гостей вошла шумом мехов, дорогих духов и голосов. Пахло золотом и теплом, привезённым чужими телами.

Леди Серафина появилась не сразу. Сначала – её свита. Потом – магистр Лоррен, сухой, в сером, с теми же перстнями. Он улыбался всем так, будто заранее знал, кто проиграет.

А потом – она.

Серафина была высокой, белокожей, с волосами цвета пепла и глазами ледяными – но не как у Айсвальда. У неё лёд был декоративным. У Айсвальда – живым. На ней было платье, которое явно стоило половину деревни: серебро, белый мех, кристаллы на плечах. Она двигалась мягко, как кошка на ковре.

– Герцог Айсвальд, – сказала она, когда он вышел встречать. Голос – сладкий, но в нём было лезвие. – Вы выглядите… стойко. Я рада, что слухи преувеличены.

Айсвальд наклонил голову, не улыбаясь.

– Леди Серафина. Добро пожаловать на Север.

– Ах, какой холодный приём, – улыбнулась она. – Но это, наверное, ваша особенность.

Марина стояла чуть в стороне – рядом с Агатой, как было приказано. Она чувствовала взгляд Серафины на себе, как иглу.

Серафина повернулась, будто случайно.

– А это кто? – спросила она, делая вид, что впервые видит Марину.

Агата открыла рот, но Марина сказала сама – ровно, без дрожи:

– Марина Коваль. Помощница управляющей.

Серафина медленно улыбнулась.

– Помощница. Какая… любопытная должность для чужого лица.

Марина не моргнула.

– Дом требует порядка, миледи.

– Дом требует хозяйки, – мягко сказала Серафина и бросила взгляд на Айсвальда так, будто уже примеряла его фамилию. – Надеюсь, сегодня мы поговорим о важном.

Айсвальд не ответил сразу. Он посмотрел на Марину коротко – почти предупреждение. Потом сказал Серафине:

– Сегодня мы будем танцевать. Разговаривать – завтра.

Лоррен шагнул ближе, улыбаясь.

– Совет ценит вашу… готовность, Ваша светлость.

– Совет ценит контроль, – холодно ответил Айсвальд. – А я ценю границы.

Лоррен улыбнулся шире.

– Посмотрим, чьи границы окажутся крепче.

Марина услышала это и почувствовала, как метка под рукавом тонко кольнула – будто отозвалась на угрозу.

Бал начался музыкой, которая звучала странно в этом холодном доме: скрипки, тихие барабаны, голоса, смех. Гости разогревали зал своими телами, и кристаллы светились ровнее – как будто дом на секунду делал вид, что он обычный.

Марина не имела права «просто смотреть». Она бегала, проверяла, исправляла, держала в голове сто двадцать мелочей. И при этом – чувствовала взгляды. На платье, на руки, на то, как она разговаривает с поваром, как отдаёт распоряжения.

– Вино наливать только из этих кувшинов, – сказала она одному из слуг. – Эти – не трогать. Понял?

– Да, госпожа… – слуга запнулся.

– Просто Марина, – сказала она тихо. – И быстрее.

Лин подбежала, бледная.

– Марина… Рина ушла. Я её потеряла.

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.

– Куда?

– В коридоры… – Лин дрожала. – Я… я отвлеклась на гостей…

Марина быстро огляделась. Толпа. Музыка. Здесь идеальное место для «случайностей».

– Лин, – сказала Марина тихо, – ты идёшь к Торну. Сейчас. Говоришь ему: Рина исчезла. И что я считаю – это важно.

– А вы?..

– А я найду, – сказала Марина и уже пошла в сторону бокового коридора.

– Марина! – голос Агаты остановил её. – Куда ты?!

Марина обернулась, улыбнулась так, будто ничего не происходит.

– На кухню, – сказала она громко. – Проверить подачу.

Агата сузила глаза, но не могла спорить при гостях.

Марина свернула за колонны и пошла в коридор. Тишина там была другой – дом дышал иначе, без смеха. Метка под рукавом стала чувствительнее, будто коридоры были ближе к западному крылу.

Она услышала шорох. Не шаги – как ткань по камню.

– Рина? – тихо спросила Марина.

Тишина.

Потом – быстрый звук, как будто кто-то юркнул за угол.

Марина ускорила шаг и увидела: на полу у стены лежал маленький мешочек. Такой, как в кладовой Вейрена. Травы.

Она подняла мешочек двумя пальцами. Запах был горький – знакомый.

Белый спорыш.

Марина почувствовала, как по спине прошёл холод.

– Понятно, – прошептала она.

– Что понятно? – прозвучал за спиной голос.

Марина резко обернулась.

Айсвальд стоял в коридоре, как тень: плащ на плечах, глаза холодные, но в них – раздражение.

– Вы не должны уходить из зала, – быстро сказала Марина. – Там гости…

– Я сам решу, где мне быть, – холодно сказал он. – Почему ты здесь?

Марина подняла мешочек.

– Потому что кто-то снова играет травами. И потому что Рина исчезла. И потому что я не хочу, чтобы кто-то умер на вашем балу.

Айсвальд взглянул на мешочек. Лицо его стало жёстче.

– Ты думаешь, это Вейрен?

– Я думаю, это тот, кто хочет, чтобы все думали на Вейрена, – сказала Марина. – Белый спорыш – слишком очевидно. А мешочек лежит так, будто его специально уронили, чтобы я нашла.

– Ты нашла, – сказал Айсвальд тихо. – Значит, ты делаешь то, что от тебя хотят.

Марина почувствовала вспышку злости.

– Я делаю то, что не даёт людям умереть! – прошипела она. – Хотите, чтобы я стояла в зале и улыбалась, пока кто-то подмешивает яд?

Айсвальд шагнул ближе. Слишком близко. От него тянуло холодом и силой.

– Я хочу, чтобы ты выжила, – сказал он тихо. – И чтобы ты не лезла одна туда, где тебя могут убрать.

Марина замерла. Он говорил не как хозяин. Почти как мужчина. И это было опаснее всего.

– Тогда дайте мне охрану, – сказала Марина. – Не из Совета. Из ваших.

Айсвальд выдохнул резко.

– Торн, – сказал он в пустоту, и через секунду за углом появился капитан, будто стоял рядом всё время.

– Да, милорд.

– Двух людей к Марине. Сейчас. И найдите Рину. Тихо. Без шума.

Торн кивнул и исчез.

Марина смотрела на Айсвальда.

– Спасибо, – сказала она тихо.

Айсвальд посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то другое. Потом резко повернулся.

– Возвращайся в зал. Серафина уже задаёт слишком много вопросов.

– Она думает, что вы её будущий муж, – вырвалось у Марины.

Айсвальд остановился на полшага. Плечи напряглись.

– Она думает то, что ей выгодно, – сказал он холодно. – А ты думаешь слишком много.

– Я думаю, потому что иначе я бы умерла в метели, – ответила Марина.

Айсвальд повернулся. Взгляд его стал прозрачнее.

– Тогда сегодня думай ещё и о том, что ты делаешь со мной, – сказал он тихо. – Ты рядом – и дом реагирует. Я реагирую.

Марина почувствовала, как сердце ударило сильнее.

– Милорд…

– Не сейчас, – резко оборвал он и пошёл в зал.

Марина осталась на секунду в коридоре, пытаясь выдохнуть. Метка под рукавом дрожала, как живая.

В зале музыка стала громче, смех – ярче. Серафина стояла у герцога, словно уже хозяйка. Лоррен беседовал с какими-то лордами, улыбаваясь так, будто подписывал их судьбу.

Марина вернулась к Агате, заставляя себя улыбаться. Агата прошипела сквозь зубы:

– Где ты была?!

– На кухне, – улыбнулась Марина и тихо добавила: – Рина исчезла. Белый спорыш. Торн ищет.

Агата моргнула. На секунду её лицо стало не злым – испуганным.

– Ты уверена?

– Да.

Агата выпрямилась, мгновенно возвращая маску.

– Тогда держись ближе ко мне, – прошептала она. – И не пей ничего, что не видела своими глазами.

– Я уже научилась, – сказала Марина.

– И ещё, – Агата резко кивнула на зал. – Милорд будет танцевать. И ты тоже.

Марина моргнула.

– Я?..

– Да, – отрезала Агата. – Потому что если ты будешь только бегать, они решат, что ты прячешься. А милорд… – она сглотнула, – милорд приказал.

Марина почувствовала, как в животе стянуло.

Музыка сменилась на медленную. Гости начали сходиться парами. Серафина уже протягивала руку Айсвальду, улыбаясь.

– Ваша светлость, – сказала она, – давайте покажем Северу, что вы умеете не только морозить.

Айсвальд взял её руку. Его лицо было спокойным, но Марина видела – по напряжению пальцев – как ему это не нравится.

Они вышли на середину. Серафина двигалась красиво – слишком красиво. Она прижималась ближе, чем требовали приличия. Айсвальд держал дистанцию, как мог.

Марина заставила себя смотреть на кухонный стол в голове: количество порций, график подачи, кувшины. Но взгляд всё равно возвращался к центру зала.

Когда музыка закончилась, Серафина улыбнулась Айсвальду так, будто победила.

И тогда Айсвальд повернулся – и пошёл к Марине.

Зал будто замер.

Марина почувствовала на себе сотни взглядов – как иглы.

Айсвальд остановился перед ней.

– Танец, – сказал он коротко.

– Милорд… – Марина попыталась отступить, но Агата положила ей руку на локоть – крепко.

– Иди, – прошипела Агата. – Сейчас.

Марина подняла руку. Айсвальд взял её – не грубо, но так, будто это единственный способ удержать порядок.

Серафина стояла рядом, улыбаясь слишком широко.

– Как… мило, – сказала она. – У герцога даже помощницы умеют танцевать?

Марина не ответила. Она вышла с Айсвальдом в круг. Музыка снова потекла – медленно, тягуче.

– Вы делаете меня мишенью, – прошептала Марина, когда они начали двигаться.

– Ты и так мишень, – тихо ответил Айсвальд. – Сейчас я просто показываю, что стрелять будут в меня.

Марина сглотнула.

– Это… не защита. Это вызов.

Айсвальд наклонился ближе, будто шептал ей что-то интимное, но голос был холодный:

– Север живёт на вызовах.

Марина почувствовала его дыхание – ровное, но на вдохе чуть холоднее, чем должно быть. Его рука на её талии была твёрдой, и в этом касании было нечто, от чего метка под рукавом вспыхнула – резко, как искра льда.

Марина вздрогнула.

Айсвальд заметил. Его пальцы чуть сжались.

– Она реагирует, – прошептал он.

– Я чувствую, – выдохнула Марина. – И это… слишком.

– Тогда держи лицо, – сказал Айсвальд. – И не думай о том, что ты хочешь сделать.

Марина подняла глаза.

– А что я хочу?

Айсвальд смотрел на неё так, будто на секунду забыл зал, Совет, бал, политику. В его взгляде было то, что пугало больше, чем яд: желание. Не мягкое – запретное.

– Не играй со мной, – сказал он очень тихо.

– Я не играю, – ответила Марина. – Я… танцую.

– Танец – тоже игра, – выдохнул Айсвальд.

Они сделали поворот. Марина почувствовала, как его ладонь на талии стала чуть теплее – почти невозможно, но для неё заметно. И в тот же миг метка снова кольнула – как будто «тепло» было для неё сигналом.

Марина подняла подбородок.

– Вы боитесь, что метка закрепится? – прошептала она.

Айсвальд резко вдохнул.

– Я боюсь, что я закреплюсь, – сказал он так тихо, что она едва услышала.

Марина застыла на шаг, но он повёл её дальше, не позволяя остановиться.

Музыка тянулась, как нить. В какой-то момент Айсвальд наклонился ближе – слишком близко. Марина почувствовала, что ещё одно движение – и это станет поцелуем. Здесь. При всех. На грани.

Она не отступила. Не потому что хотела скандала – потому что устала жить в страхе.

Айсвальд остановился в миллиметре от её губ. Его дыхание коснулось её кожи холодной волной.

Метка вспыхнула так ярко, что Марина ощутила это как удар током.

Айсвальд резко отстранился. Лицо стало снова каменным.

– Нет, – выдохнул он.

– Почему? – шепнула Марина, ещё не успев спрятать то, что было в глазах.

– Потому что это будет не поцелуй, – сказал Айсвальд. – Это будет печать.

Он сделал последний поворот, музыка закончилась. Айсвальд отпустил её руку так резко, будто она обжигала.

– Ты – помощница управляющей, – сказал он громко, чтобы слышали гости. – Следи, чтобы никто не умер от вина.

Это прозвучало как шутка. Люди засмеялись.

Марина улыбнулась вместе со всеми, чувствуя внутри пустоту.

Серафина подошла почти сразу.

– Какая… смелая, – сказала она сладко. – Вы танцуете с герцогом так, будто забыли своё место.

Марина посмотрела ей в глаза.

– Моё место – там, где не умирают, миледи.

Серафина улыбнулась, но глаза её стали острыми.

– Умирают всегда, – тихо сказала она. – Вопрос – кто первым.

И отошла, оставив после себя запах дорогих духов и угрозы.

Тосты начались ближе к полуночи. Лоррен поднялся на небольшой помост, улыбаясь.

– За Север, – сказал он громко. – За герцога, который… умеет слушать голос разума.

Айсвальд стоял у стола, рука на бокале, лицо непроницаемое.

Марина стояла чуть в стороне, рядом с Агатой, и чувствовала, как дом – под этой музыкой и смехом – напрягается. Кристаллы светились ровно, но воздух стал плотнее. Холоднее.

Метка под рукавом начала пульсировать, будто билась маленьким ледяным сердцем.

– Что с тобой? – шепнула Агата, заметив, как Марина чуть побледнела.

– Дом… – выдохнула Марина. – Он…

– Не сейчас, – прошипела Агата. – Не сейчас!

Лоррен продолжал:

– Совет уверен, что в ближайшее время Север получит… новую опору. Новую связь с двором. И мы надеемся, что герцог… объявит о своём решении.

Серафина подняла бокал, улыбаясь всем сразу.

Айсвальд не поднял свой сразу. Он смотрел на Лоррена – и в этом взгляде было обещание крови.

Марина почувствовала резкий укол в запястье – будто метка не просто пульсировала, а тянула куда-то. Внутрь дома. К западному крылу.

И в этот момент звук скрежета прошёл по стенам – тонко, почти незаметно. Но Марина услышала. Она всегда слышала такие «почти».

– Милорд… – прошептала она, делая шаг к Айсвальду.

Он повернул голову, встретил её взгляд – и на секунду его лицо стало не ледяным, а настороженным.

– Что? – выдохнул он беззвучно.

Марина не успела ответить.

Воздух ударил холодом так, будто кто-то распахнул дверь в метель прямо в центре зала. Кристаллы мигнули – и свет стал голубым, болезненным, как в тот первый приступ.

По полу побежали белые линии инея – быстро, как сеть молний. Они обвили ножки столов, подолы платьев, ботинки гостей.

– Что это?! – вскрикнула какая-то леди.

Серафина замерла, бокал в руке дрогнул.

– Айсвальд… – прошептала она, и в голосе впервые было не кокетство, а страх.

Айсвальд резко вдохнул. Его пальцы сжались на бокале так, что стекло треснуло.

– Все… назад, – выдохнул он.

Но было поздно.

Иней взметнулся вверх, как волна. Один из гостей – молодой лорд в тонком камзоле – сделал шаг и поскользнулся. Он рухнул, ударившись головой о край стола, и на секунду замер неподвижно.

Марина рванулась вперёд.

– Не трогайте его! – крикнула она слугам, которые бросились к упавшему. – Дайте место!

Она упала на колени рядом с лордом, пальцами нашла пульс. Пульс был… слабый. Очень слабый. Голова – кровь? Нет, кровь мгновенно схватывалась инеем.

– Дыши, – прошептала Марина, наклоняясь. – Дыши же…

И в этот момент по залу прокатился новый удар холода – сильнее. Люди закричали. Кто-то уронил канделябр – он не загорелся, но металл тут же покрылся инеем и стал хрупким.

Марина подняла голову и увидела Айсвальда: он стоял, как центр бури. Вокруг него воздух дрожал, как стекло. Глаза стали почти прозрачными.

Серафина тянулась к нему, но отступала – её мех уже покрывался инеем.

Лоррен смотрел не испуганно – внимательно. Как человек, который получил то, что хотел.

Марина почувствовала, как метка на запястье вспыхнула огненно-холодным светом. И где-то в глубине дома – далеко, за стенами – раздался громкий, довольный щелчок.

Как будто западная дверь открылась полностью.

Марина снова наклонилась к лорду, пытаясь удержать его дыхание.

– Живи, – прошептала она. – Пожалуйста, живи…

И в следующий миг потолочная люстра над залом покрылась инеем, треснула – и один огромный ледяной осколок сорвался вниз прямо над ними.