Текст книги "Ректор моей мечты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Диана Билык

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 27

Мэйлисса

– Это ничего не меняет, Эверис. – Я хотела отойти от парня, его тёмно-ореховая радужка, не прикрытая волосами, активно переливалась холодной магией и почему-то пугала. Оттолкнувшись онемевшими руками, не смогла его сдвинуть – он стоял, как глыба, и нагло разглядывал моё лицо. Тело не слушалось, меня повело и снова навалило на сильные плечи. Я заметалась в борьбе с самой собой. Не хочу чувствовать тепло чужой кожи, вдыхать приятный, но совсем ненужный сейчас запах, прикасаться к налитым грудным мышцам, слышать биение сердца под пальцами. Не хочу. Мне нужен другой.

– Не меняет, знаю, – сдавленно сказал Эвер. Его скулы заострились, глаза прищурились. – Но я ведь должен был тебе сообщить? Нам бы вместе решить, что делать дальше.

– Метки так и не связались. Что-то не так…

– Однозначно не так. – Парень кивнул, поджал тонкие губы.

Эверис помог мне сесть на знакомый диван, привычно спрятал голубой, почти бесцветный глаз, под смолисто-чёрной чёлкой и отступил к окну.

Я медленно осмотрела обивку мебели и, нежно обводя узоры, повела по ней ладонью. Пальцы дрожали от усталости и невозможности себя контролировать. Волчица бесилась, эссаха полная, никто мою силу не забирал, и я чувствовала, что ещё немного, и взорвусь от накативших эмоций. Справляясь с тоской, сглотнула ком в горле. Кольца боли сдавили грудь, потому что я не понимала, как Нариэн мог так поступить. Сначала приручал, а потом отдал кому-то, так просто и легко… Ненавижу его за это, и он ещё поплатится. Будет страдать так же, как я, только намного дольше. Лет пять, не меньше. А если забудет меня – значит, это и не любовь вовсе. Так, развлечение на разок.

– Нужно проверить Чернушка. – Эверис ходил из угла в угол и тёр губы, будто желал высказаться, но ему не позволяла вера или что-то ещё. – Потому что… – Он оглянулся на меня с тревогой, а я едва держалась, чтобы не рухнуть набок и не уснуть мёртвым сном, держалась только за счёт силы воли и желания всё выяснить.

– Договаривай. – Язык заплетался. – Ты ведь видишь, что нас друг к другу не тянет. Ты уверен, что мы – точно пара?

– Нет! – Он вскинул руки и продолжил хождение по библиотеке туда-сюда, неприятно заскрипел тяжёлыми подошвами высоких сапог. – Но я не знаю, что со мной творится, когда тебя вижу. Не могу разобраться, что это: дружба, привязанность, симпатия – что-то смешанное… И каждый раз, – он разрубил ладонью воздух, – стоит мне глаза закрыть – вижу тебя.

– Эв…

– Стой! Послушай! – Он перебил, а мне пришлось откинуться затылком на диван и стиснуть зубы, потому что от резкого голоса внутри будто взорвалась бомба – заискрило под веками. От сильной нагрузки и борьбы со сном меня поколачивало. Хотела подняться, чтобы прогнать сонливость, но не смогла – на меня будто камень свалился.

Эверис сжал пальцами переносицу и поспешно заговорил:

– Я в курсе, что у тебя отношения с ректором, знаю, что ты от него без ума, знаю, что вы обручены, а метки, – он повёл головой и посмотрел на моё плечо, – не связались, когда мы оказались рядом. Они не шевельнулись, даже когда я тебя поцеловал. Я будто сестру трогал, – он поморщился и содрогнулся всем телом. – Меня давно так не воротило. Мэй, что-то не так…

– Покажи. – Губы сводило, по коже шли мурашки.

– Метку?

– Да. И когда она появилась?

– Когда увидел тебя впервые, в холле, возле Омара, но я не покажу её тебе – слишком интимное место.

– Она реализована?

– Будто нательный рисунок, не более.

– Вдруг твоя пара совсем не я?

– Но кто тогда?

Я пожала плечами.

– Эрика? – Я дёрнулась, отчего меня сильно замутило. – Она так на тебя смотрела, когда мы стояли под куполом. И тот поцелуй. Рыжулька будто не играла ревность, а ревновала.

На щеках Эвера вспыхнул румянец, он процарапал чёрные волосы пальцами и сильно их сжал.

– Я тоже так думал поначалу, потому и пришёл к вам на этаж. Меня манило к вашей комнате. – Он присел на стол, и мне пришлось увести взгляд и прикусить губу, чтобы не вспоминать, что мы с ректором на нём вытворяли. Парень, не заметив моего замешательства, сложил руки на груди и постучал нервно пальцами по локтям. – Но потом мы с тобой стояли ночью на балконе, и я запутался. Ты вызываешь во мне… – он резко выдохнул, – какие-то слишком острые эмоции. И… почему, – плечо заметно дёрнулось от напряжения, – почему Эри его, – он показал взглядом мне за спину, намекая на мою пару, – видит, а я нет? Я тоже некромант, сильнее Рыжульки, но мне он не показывается. Значит…

– Это ты, – выдохнула я отчаянно. – Но почему призрак? Ты же не мёртв.

– Я – нет, а вот оборотень… – Парень привстал, снова заходил по помещению, столкнул локтем несколько книг на пол, поднял их и с грохотом бросил на стол. – Ритуал разделения работает, только если звериную сущность практически умертвить…

– А как же ты зрачки менял? – отмахнулась я от мушек, что летали перед глазами. – Я же видела. Ты можешь перевоплощаться?

– Нет, это маленький фокус. Ты ведь тоже умеешь менять цвет глаз, когда перегреваешься, но по факту ты ещё не оборотень. – Эверис стоял у окна и, спрятав руки в карманы штанов, покачивался на пятках. – Это отец придумал, он потомственный некромант и много лет искал способ спасать людей со способностью перевоплощаться. Пытался доказать королю и Квинте, что мы простые маги, а не монстры. Оборотень ведь не совсем зверь, ты знаешь?

– Судя по нашим враждующим кланам – очень даже зверь. – Я потёрла налитые тяжестью веки и попыталась сглотнуть. Язык будто присох к нёбу, а во рту и капли слюны не осталось. – Эв, найди воды, пожалуйста. Пить хочу, умираю.

Парень повёл ладонью по стене, толкнул одну из створок шкафа у окна и достал высокую бутыль синего стекла.

– Не вода, но напиться можно. Всё равно на закате в путь-дорожку, – пожал плечами Эвер. – Только бы убедиться, связаны мы с тобой или нет. Не хочу умереть там, – он мрачно посмотрел в окно, в направлении Полога, – и потянуть тебя за собой.

– Метка не связалась, так что… – Я поникла. Нариэн прав – судьба мира в наших руках, и если ничего не делать, все погибнут. Мужчины полягут в бою, а остальные жители, когда монстры зайдут в города, не выстоят. Если нечисть хоть отчасти такая, как пишут в энциклопедии монстрологии, то Энтар падёт.

– Тоже верно, – запоздало ответил Эверис, будто долго думал над словами. Он выудил из ниши два тонких бокала и, плеснув синеватого напитка, протянул один из сосудов мне. – Тогда тост? Мне не сгинуть в лапах монстров, ректору долгой и счастливой жизни рядом с тобой, а Эри… – Он ласково заулыбался, а его мрачные морщинки на лбу тут же разгладились. – Хочу, чтобы она никогда не плакала.

– Так и будет. – Я потянулась к нему, хрусталь нежно зазвенел от соприкосновения. Сделала жадный глоток и с наслаждением выпила всё до дна. Сладковато-терпкий вкус синей ягоды быстро растёкся по языку и нагрел кровь. – Вкусно. – Облизнув губы, перевела взгляд на Эвера. Он смотрел на меня прямо, но совсем не так, как Нариэн, не вызывая во мне страсть и трепет, лишь тепло и доверие. – Что это? – показала я на бутылку в его руках.

– Нэйша благословила такое вино, Мэй. Синика растёт около её храма. Говорят, что из-за колючих зарослей в последние десятки лет пройти к нему невозможно. Смельчаки суются, но приходят назад с полными лукошками ягод, сбраживают и продают. Капля такого вина дороже грамма рианца, представляешь? – Он приподнял бокал, и напиток заиграл в прозрачных гранях глубокой синевой. – Напоминает твои глаза. Такой же небесно-чистый цвет с мерцающими на дне тёмными каплями.

Улыбнувшись на комплимент, по памяти озвучила:

– Я открываюсь при свете мауриса в стенах, освящённых справедливой Нэйшей, на покрывале из нежного элея, и только для жаждущего познать правду…

– Знакомая фразочка, – отсалютовал Эвер и тоже выпил вино до последней капли. – А теперь подождём. Говорят, что напиток богини умеет приоткрывать правду. – Ухмыльнулся. – Ненадолго.

– Я и так ничего не скрываю, – посмотрела я на задумчивого парня и вдруг не удержалась: – Тебе ведь нравится Эрика, – сказала утвердительно, не спрашивала. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, до хруста потянулась. Стало так хорошо. Мышцы не каменели, тело перестало трястись, а в мутной голове прояснилось.

– Очень, – хрипнул парень и жёстко потёр губы.

– Мешаю только я?

– Точно. – Он подлил себе в бокал ещё вина, снова выпил, а потом сверкнул разноцветными радужками. – А тебе я, Чернушка.

– Слишком всё гладко складывается с нами, тебе не кажется? Мы вроде связаны, но не пара. Не понимаю. И как выяснить правду?

Он бодро кивнул.

– Папа говорит, что проверить наши метки теперь невозможно. Мой оборотень купирован, запечатан, мы в ловушке. Особенно ты, Мэй. Ведь твоя метка работает по закону Иманы и, ректор прав, это очень опасно.

– Да жизнь вообще смертельно опасна, – парировала я. – И не говори, не напоминай о нём! О ректоре упёртом! Я всё ещё чуть-чуть его ненавижу!

– Лю-у-убишь, – лукаво заулыбался парень, подсел ко мне на диван и приобнял по-братски. – Мы сделаем всё, чтобы вы были вместе. Я лично вытряхну из него спесь, всё равно встретимся на поле боя, он мой военачальник. Вот найду и пересчитаю зубы, чтобы осознал, что теряет. Ты не девочка, с которой можно развлечься и забыть. Да и вообще нашёл себе игрушку. Разве так доказывают свою любовь? Он что, в лапы ракли добровольно бросится? Или с кришами обниматься станет? Не думаю… Он даст тебе время, вот увидишь.

Я повернулась к парню и заглянула в его распахнутые честные глаза, один тёмный, шоколадный, а второй бесцветный, безжизненный, почти как волосы у Нариэна, из которых ушёл цвет.

– У меня есть идея. Сможешь передать ректору послание? А я обещаю оберегать Эри, пока тебя не будет рядом. Только ты пообещаешь выжить!

– Замётано. – Маг протянул руку и по-дружески сжал мои пальцы. – Всё передам. Только поцелуй не проси. – Ткнул в меня пальцем, засмеялся, а потом вдруг спросил: – А что ты хотела у пары… – запнулся, – попросить?

– Книгу найти, – не растерялась я.

Эверис бодро подскочил, убрал назад длинную чёлку и помпезно провозгласил:

– Я же библиотекарь, проси что хочешь. Всё найду и прочитаю.

– Найди мне заклинание обета, чтобы разорвать обручение.

– С ума сошла? – улыбка слетела с его губ. – Здрасте. Приехали.

– Это не всякий случай, – я выставила палец и пригрозила парню. – Ты обещал помочь. Ищи давай, библиотекарь.

Парень помрачнел, но всё-таки пошёл вдоль стеллажей, деловито расправив плечи. Среди книг он явно чувствовал себя как дома.

– Нариэн ли-тэ меня живьём съест, если узнает, что я тебе это позволил.

– Он тебе голову обещал открутить ещё за тот поцелуй в комнате.

– Да безобидный чмок, подумаешь! – послышался весёлый голос с другой стороны полок, но интонации всё равно плясали и свистели на окончаниях – Эв явно нервничал и переживал. – Нашёл! – Эвер вышел ко мне, перелистывая страницы большой книги, и поднял взгляд, наполненный страхом. – Ты уверена?

– Более чем. Если это единственный способ его спасти… Я готова.

– Пять лет, Мэй. Без эмоций и чувств. Безвозвратно. Многие после этого не восстанавливаются и не могут находиться в обществе людей. Дичают.

– Всё, хватит, – остановила я его причитания взмахом руки. – Во-первых, ты сначала попытаешься поговорить с упёртым блондином и переубедить его, а во-вторых, активируешь мой амулет, – я вытащила из-под ворота платья кулон. – Нариэн его сделал, я могла переливать ему силу оборотня через камень, а вчера, после нашей встречи, он заблокировал артефакт, чтобы не пользоваться моим даром. Благородным заделался, – я угрожающе свела брови. – Раньше нужно было думать, ректор мечты.

– Как всё запутано… Что ещё прикажете?

– Только если всё будет бесполезно, ты передашь ему моё послание. Оно и активирует обет.

– Это бессмысленно, – выдохнул парень, перелистывая туда-сюда страницы книги. – У тебя меньше полугода, чтобы убрать метку с плеча, а ты хочешь лишиться эмоций?

– Да! Хочу! Если это спасёт жизнь моего мужчины, я на всё пойду. Он дурак, если не понимает. Если не оценит – грош цена таким чувствам. Умру потом от метки – плевать, зато Нариэн будет жить! – Я не заметила, как перешла на истеричный крик.

– И будет мучиться, – тоже возмутился Эверис. – Без тебя!

– Как он мне сказал, поболит и перестанет? Вот пусть теперь на себе и испытает, а я не могу его отпустить. Понимаешь?

– Очень даже. – Эвер качнул головой, тряхнул волосами. – Мой отец так и не смог забыть маму. Её казнили инквизиторы, когда мне было пять лет…

– Он потому и искал способ спрятать тебя?

– Да.

– А ты можешь так же спрятать Рыжульку перед отъездом? Я за неё волнуюсь, неуклюжая ведь, а ещё эта Алисия вечно рядом, вынюхивает, как пёс.

– Нет. – Парень сильно поник, плечи опустились, а кулаки побелели от напряжения. – Это сложный ритуал, не каждому архимагу под силу. И со мной не с первого раза получилось, – он поджал губы, оставляя остальную правду за пределами озвученных слов. – Древние манускрипты, по которым папа смог это сделать, хранят много тайн, но они заковыристые, можно пропустить нечто важное, что будет влиять не только на одну жизнь, а на всех, кто с этой жизнью соприкоснётся. Мне кажется, – Эвер судорожно сглотнул и снова сильно сжал кулаки, так, что косточки захрустели, – я виноват, что это случилось с твоей меткой… Не будь я разделён с сущностью…

– Не нужно печалиться, Эв. Я принадлежу другому душой и сердцем – это уже не изменить, и неважно, что природа выбрала мне другого в пару. – Я приподняла руку и провела пальцем по ободку брачного браслета. Он слабо, но отозвался искорками, заметно потеплел. – «Истинные узы» бы прочитать, узнать, возможно ли отвязаться, но я, видимо, не успею…

– Точно! Вот откуда цитата! – вскинул тёмную бровь маг. – Знаю я такую книгу, попадалась в руки. Редкая вещь, коллекционная, можно сказать, жаль, что почитать её невозможно. На Крите таких две или три, не больше. Я одному скупщику из Иманы продал томик за бешеные деньги. Зачем эта книга была ему нужна – не представляю. Но он как увидел, глаза загорелись, цапнул и вывалил всё из кошелька. Может, знает заброшенный храм в Имане и хотел обойти закон природы?

– Да, у нас только руины от старых храмов богини. За пятьсот лет существования Полога многие только обозлились на неё. Несколько десятков жриц, что тайно охраняли святилища, сожгли на костре и пепел развеяли над магической бездной. Мне лет десять было, до сих пор помню запах горелых тел – все города будто пропитались им, жуткая вонь не выветривалась до снегов. После я и не помню, чтобы о Нэйше вспоминали, разве что в школе и то как часть истории Энтара. В Имане и в Шэйса мало кто верит, бог давно оставил нас.

Я поискала взглядом свою сумку, но вспомнила, что она осталась в комнате.

– Томик, что ты продал торговцу, у меня.

Я хотела встать, но не смогла. Усталость быстро вернулась, ректор очень сильный, и бороться с его магией оказалось утомительно, а пить странное дорогое вино больше не хочу. Заговорила медленнее, чувствуя, что язык немеет, а дрожь возвращается, накатывая сильнее, чем была.

– Мне её сестра дала перед отъездом в академию. Как странно, что именно ты её продал… Именно ты, оборотень с отвязанной сущностью, и именно тебя я воспринимаю как брата или друга, но не пару. Так у истинных может быть?

– Никогда не слышал.

– И где искать ответы?

– Время нужно. Здесь много книг, – он окинул взглядом высокие полки, показал на скошенный потолок, – а там ещё больше. Те сектора, – кивнул на странные синие блоки, вжатые в стену, – вообще открыты только архимагам, поэтому ректор здесь частый гость.

– И что он искал в тот день? – прошептала я, повернувшись на бок и уютно устроившись на подушке.

– Да тебя он искал, Мэй. – Эвер приподнял мои ноги на диван и укрыл плечи чем-то тёплым. – Брачный артефакт позволяет видеть пару, чувствовать, находить… Ты просто не умеешь пользоваться.

– Увы, никто не научил. – Я зевнула и потёрла опухшие веки. Кажется, вино перестало действовать, слёзы собрались в уголках глаз, хотелось спрятаться ото всех, зарыться головой в подушку и разреветься в голос, но вместо этого я провалилась в глубокий сон.

Глава 28

Нариэн

Кровавые бои на границе с Пологом шли несколько месяцев. Мы потеряли сотни лучших магов Криты, лекари не успевали восстанавливать тысячи раненых, а криши, жуткие создания, не знающие страха, всё наступали и наступали. До победы было бесконечно далеко, а граница, которую мы удерживали, сдвинулась к окраинному городу и угрожала прорваться и выпустить в мир такую тьму, что Энтар дважды перевернётся в небе, прежде чем опомнится от потерь и разрушений.

Сегодня ночью нечисть не дала нам передохну́ть. Новая мощная волна шла за предыдущими пятью, подгоняемая оранжевым рассветом. Маги, лекари и артефакторы выдохлись, боевики не успевали отдышаться, пополнить резервы, защита трещала, а над полем поднималась угрожающая лиловая туча, больше прошлой.

– Не выстоим, – прошептал я разбитыми губами. Запретил лекарям себя лечить, сейчас каждая капля магии на счету. С мелкими порезами и синяками справлюсь сам, хотя никогда не тратил силы на эти пустяки, лишь изредка лечил пацана, что увязался за мной с начала войны и, как клещ, не отпускает. Хорошо, что сейчас Эвер в лазарете и не выйдет на бой, в прошлый раз дурачок бросился меня защищать и подставился, чуть ноги не лишился. Крупную часть плоти, что оторвалась от тела, никакая магия не восстановит, но Эверису повезло. В рубашке родился, даже дошкандыбал до лекарей и шутил, что на моей свадьбе обязательно спляшет, пока не свалился без сознания у входа в палатку.

– Снова отступаем? – спросил Доргуш, вырвав меня из раздумий. Твердолобый боевик высокого ранга с широким мечом на оголённом плече. Ему никакие морозы не страшны, хотя кровавую жару вокруг Полога трудно назвать зимой. – До Крайна рукой подать, там женщины и дети, – глухо сетовал воин. – Старики и немощные. Криши сотрут их в порошок, ли-тэ…

– Эвакуируйте город, – бросил я короткий приказ. – И собирай отряд в наступление. У нас минут тридцать до столкновения.

– Понял. – Вояка коротко склонил передо мной голову и, громыхая тяжёлыми сапогами, побежал в сторону лагеря.

Возле меня остались одинокие группки магов, которым удалось уцелеть и хоть немного передохнуть. Они тоже поглядывали на горизонт, и в их взглядах читалась обречённая решительность.

Ветер здесь особенно колкий, грудь холодит до костей, а воздух плотный, с запахом мертвечины и горелой плоти. Не надышаться. Не распахнуть плечи и не почувствовать, что достаточно свободы. Всегда мало. А когда смотришь в небо, желая утонуть в бездонной синеве, погружаешься в клубящийся морок, что изредка пробивали разрывы магических молний – это значит, что граница расширяется, и скоро Полог станет максимально близко, а монстров в тысячу раз больше. Хорошо хоть, они не вылетают из тьмы, а выползают, иначе мы бы легли костьми на землю в первые дни блокады.

Тихо-то как в последние минуты перед боем. Умиротворённо. Даже птицы пролетают и чирикают, радуясь восходу лотта. В такие моменты я вспоминал её. Юную, упорную и недоступную. Мою Мэйлиссу. Темноволосого ангела с голубыми глазами, острую на язычок и страстную по натуре. Знаю, что отпустил девушку, не объяснившись, жестоко обрезал ей крылья надежды, негласно разорвал наши отношения, но она поймёт, когда выживет и спасёт мир. Я верю в это. В ней сокрыта невероятная сила. Такая, что не снилась Квинте и многим архимагам Криты и Имана.

И Мэй больше не требовала от меня объяснений, не искала встреч, не делала глупостей. Будто отпустила нас. Это даже радовало, хотя и стягивало грудь болью тоски.

Эрика каждый день передавала нам с Эверисом новости из мира. Часть писем паренёк не озвучивал, ссылаясь на личное, а большинство читал вслух. Жизнь в столице текла своим чередом, но напряжение чувствовали все жители, магогазеты пестрели жуткими заголовками, люди без магии собирались в группы и сутками молились Нэйше, но сомневаюсь, что богиня их слышала, потому что монстров не становилось меньше. Подготовку боевых магов в академии ускорили, уплотнили расписания и увеличили часы учёбы. Всё как и обещала Ренц. Она тоже по возможности отчитывалась и по моей просьбе незаметно присматривала за Мэй. Рассказывала, что моя подопечная учится очень прилежно и пока лидирует по всем занятиям. Из библиотеки не выходит до глубокой ночи, много читает, в склоки и споры адептов не влезает, обычно держится в стороне.

Я искренне радовался за мою волчицу, принимал её успехи, как свои. Поглаживал обручающий браслет, впитывал кожей его нежное тепло, удивлённо рассматривал частое мерцание, не задаваясь вопросами, почему так происходит – всё равно у нас с Мэй нет будущего. Я всячески давил злость на себя за опрометчивое решение привязать к себе ис-тэ Согу, но тьма потихоньку жрала душу и заставляла чувствовать себя полным ничтожеством.

Кто же знал, что её отец такой глупец? А ещё мэр города и альфа клана. Но я не лучше, сделал для девчонки ещё хуже. Занёс топор над её головой. Почему не проверил её посвящение, ума не приложу! Чувствовал ведь, что что-то не так, но доверился импульсу. Мэй стала моей добровольно, браслет мягко вплёлся в её эссаху, и это было сродни дикому и неудержимому счастью, которое разбилось, стоило нам сблизиться… и понять, как я ошибся. Жестоко. Неоправданно.

Мэй же не передала за долгие дни ни одной весточки, будто забыла о нас, но её сила всегда была рядом, под сердцем, не давала мне истратить себя до дна. На третью неделю кровопролитной бойни я согласился приоткрыть печать и питаться от невесты. Не для себя, а для того, чтобы защитить молодых воинов, которые каждый день выходили на поле битвы. И, считая потери, я понял, что не могу сдаться. Не сейчас.

Мэйлисса с Эри так и не смогли найти способ отвязать мёртвую пару, а это значит, что у моей девочки почти не осталось времени. И как бы ни упирался малец, как бы ни уговаривал меня не разрывать обручение, я знал, что точно нужно для спасения ис-тэ.

Я сжал меч в руке и, болезненно поморщившись от кровавых мозолей на ладони, глубоко вдохнул горький воздух. На небе впервые за много дней появился край лотта, горячие лучи прорвались сквозь сизо-лиловое облако пыли и скользнули по лицу, будто приласкали. Словно тонкие пальчики Мэй коснулись скулы, перебежали по щеке и вплелись в волосы.

Хороший день, чтобы умереть.

– Куда собрались, ли-тэ? Без меня? – Привычной тенью рядом вырос Эверис, сверкнул карим глазом. Другой вечно прикрывался чёрной сетью волос, но я уже давно заметил, что у паренька вторая радужка голубая. Редкое явление в нашем мире.

– Тебе же ногу только зашили, чего вылез? – усмехнулся я и обратил взгляд в сторону надвигающейся мутной бури.

– Жить без вас не могу, ректор, – засмеялся чернявый, игриво подмигивая и, прихрамывая на больную ногу, встал со мной плечом к плечу. – Или есть сомнения? Вы же мне как отец, а папку я буду защищать с особым рвением.

Попытки Эвера меня оберегать смешили. Я добровольно нечисти не сдамся, но если буду падать, то паду достойно и освобожу Мэй от обручения. Не думаю, что она успела слишком ко мне привязаться. Да и за несколько месяцев девушка ни разу не попыталась написать по личной связи. Обиделась за тот вынужденный сон или решила, что так правильно… Я не стал разбираться.

Ночью, до бойни, я долго метался по кровати, дёргал браслет и заставлял себя не касаться мерцающей точки вызова моей девочки. Ей будет больнее, а я не смогу быть сильнее. Пусть так всё и остаётся. Она там, я здесь. Мы разделены километрами мрака, тоннами ледяного покрова и порывистыми потоками лютого ветра. Я не забыл, что надо мной всё ещё висит вина и ответственность за жизнь Мэйлиссы. Хотел её защитить, а вместо этого опрометчиво втянул девочку в смертельную опасность. И теперь отвечу за это перед богиней.

От подобных мыслей было откровенно хреново. Так, что темнело в глазах. Я гнал их подальше от себя и никогда не упоминал имя моей, всё ещё, невесты.

Эверис, столкнувшись с глухой стеной моего молчания, быстро прекратил попытки вывести меня на эмоции и выведать истинные чувства. Что-то подсказывало, что он никогда не оставит меня в покое и будет пытаться уговорить драться до последнего вздоха за любовь Мэй. Я лишь отмахивался на его фразочки, не комментируя и реагируя только в глубине души. Что за больная привязанность к девчонке у паренька? Отчаянная верность. Меня мучили вопросы, но я их не озвучивал. Пусть. Сами разберутся потом, без меня. Я всё ещё помнил их выходку и тот поцелуй в комнате. Когда увидел, как Мэй целует его, у меня в глазах потемнело, думал, на месте Эверу шею сверну, чудом удержался.

По ночам меня подкидывало от видений, где моя Мэй обнимает парнишку и со страстью прижимается к нему в библиотеке, позволяет уложить себя на стол, прикоснуться к запретному. В эти чёрные дни я бился с кровожадными тварями, словно дурной. И каждый раз подставлял спину, защищая мага с разными глазами, борясь с ненужной ревностью, а он снова и снова спасал мне жизнь. Чудак. Или дурак.

– Я не пропущу самое весёлое, ли-тэ. – Эвер фыркнул и, приготовив сдвоенные кинжалы, наклонился вперёд. – Кажется, сегодня танцы будут жаркие. – Он попрыгал на здоровой ноге и поморщился, пытаясь встать на больную.

Другие маги выстроились за нами в широкий клин.

– От Эрики были новости? – зачем-то спросил я.

– Скоро семестр закончится, каникулы на носу. Собираются в Иман с Мэйлиссой.

Озвученное имя невесты отдалось по телу бурной волной протеста. Желание быть с ней рядом, проводить до портала, сказать, что очень скучаю и буду верно ждать, сжало всё нутро и плеснуло в лицо горячей кровью. Я повёл затёкшей шеей, смахивая ненужные ощущения, сдерживая полыхающие в груди чувства и глуша разрывающие душу эмоции. На войне это лишнее.

Для меня путь на этом поле довольно короткий – в одну сторону, никаких обратных билетов не будет. Не уйду отсюда, пока максимально не оттесним волну от мирного населения и не уравновесим прорывы, если раньше я не исчезну под грудой мёртвых тел.

– Покажем безголовым, где зимовать положено?! – бодро выкрикнул Эверис и выставил правую руку вверх. Кончик его меча призывно засверкал.

Войско отозвалось улюлюканьем, лекарь, что стоял во главе отряда, выбросил посох над головой и накрыл магов защитным куполом. Его хватит ненадолго, но хоть что-то.