Текст книги "Ректор моей мечты. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Диана Билык

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 21

Мэйлисса

Призрак метнулся за мной синей лентой и, пронзив грудь, исчез, а я вдруг зависла, не долетев до пола. И оказалась в крепких руках.

– С ума сошла? – зашипели над ухом. – Мэй, я не могу бесконечно тебя лечить!

Пф… Опять! Ректор! И почему я не удивлена?

– Пустите! – вызверилась я. – Сейчас же!

Нариэн одарил меня лукавой ухмылкой и сильнее прижал к себе, заставляя задохнуться от тепла его тела.

Вцепившись в выглаженную рубашку, сминая волокна до хруста, я кое-как спрыгнула на ноги, отошла от мужчины подальше и, прижимая к груди заветную книжечку, нахмурилась.

– Вы обещали дать мне две недели, а не лапать и… преследовать.

– Я передумал. – Он сложил руки на груди и выпрямился, а когда я облегчённо выдохнула, вдруг подступил ближе, заставив меня врезаться спиной в один из стеллажей. Светлые волосы ректора смешно завернулись с одной стороны, превратив пряди в небольшие колючки.

– Да вы слабы на слово, оказывается, – пискнула я без надежды, что сбегу из-под его расстреливающего взгляда. – Или что-то поменялось?

– Догадливая, – шепнул он. Медленно наклонился, жадно осмотрел моё лицо и, как заворожённый, замер на губах.

Я сжала их – не разрешу себя целовать. Ни за что!

– Что вам нужно?

– Ты не справишься со своим даром. – Ректор качнулся ближе, глубоко вдохнул, его ноздри хищно расширились, а глаза замерцали, будто там загорелся элей. – Мэй, тебя поймают, от тебя слишком пахнет волчицей. Я пришёл помочь…

– Лучше кулон отдайте.

Этот негодяй лишь головой замотал.

– Он тебе не нужен, пока я рядом. – Его рука метнулась вверх и легла на мою щёку. Обожгла прикосновением, заморозила взгляд – я не смогла отвести глаз. – Выпей немного моей силы, тебе станет легче.

– Мне, – захлебнулась я от новой волны жара, – и так хорошо! Отойдёте подальше – будет вообще замечательно.

– Да почему ты такая упёртая? Мне сто лет не сдались твои прелести. – Нариэн посмотрел на губы и судорожно сглотнул. Да-да, так я и поверила. – Ты ведь не прочла ещё о наших узах?

– С вами тут успеешь, я только пришла.

– Уже глубокий вечер на дворе, маурис вышел, глупая. Ты же не пройдёшь теперь через Омара, – широко заулыбался наглец.

– Как вечер? Я всего несколько часов здесь была. – Открыла браслет, переместив книгу под мышку, и опешила. И впрямь, поздно уже. – Но…

– Здесь… – Нариэн спрятал руки в карманы, отошёл от меня и выглянул в стрельчатое окно, за которым лился равномерный свет. Я только сейчас заметила, что тени не двигались, оттенки не менялись – в библиотеке время будто замерло. – Здесь особенное место, Мэйлисса.

Его ладонь качнулась из стороны в сторону, и за стеклом проявилось ночное небо. Голубой луч прочертил по полу полоску и, замерев у моих ног, рассеялся по комнате приятным нежным серебром. Силы восполнились за несколько глотков, а я качнулась назад от приятной слабости.

– Так лучше, – сказал ректор. – Никогда не понимал, зачем здесь искусственная панорама окна.

На горизонте горела черта Полога, с этой точки особенно отчётливо раскрываясь на тёмном небе.

– Наверное, что-то можно изучать, но не всё можно знать.

Нариэн проследил за моим взглядом, но промолчал.

– Как вы поняли, что я здесь? – Я всё-таки развернула книгу и посмотрела на обложку. Ну молодец, оборотень! И как я должна это прочитать, если ни одной буквы не знаю?

– Помочь? – вдруг спросил ректор. – Я знаю этот язык, – кивнул он на книгу в моих руках и снова отвернулся к окну. Мягкий синеватый свет мауриса очертил его тяжёлые скулы и дымкой лёг на светлые волосы, стянутые в хвост.

– Древний? Шутите? Мы в школе учили, что он забыт уже лет пятьсот и носителей нет.

– Кританцы, может, и не учат, а я знаю этот язык. – Ректор передвинулся ближе, присел на край стола и стал нагло меня рассматривать, сверкая радужками, как изумрудами. – Меня бабуля учила. Идёшь? – И поманил рукой.

Наглости ему не занимать.

– Не боитесь, что я перевоплощусь от злости и съем вас?

– Не боюсь. – Хитрая улыбка украсила его красивые губы. О таком мужчине можно только мечтать, а мне он, вопреки симпатии, сто лет не нужен – пусть отцепится. – Ты не опасная. Разве что в тебе есть несколько скрытых талантов, о которых я пока не знаю, но готов…

– Вы обо мне ничего не знаете, – перебила его и нахмурилась. Настроение портилось. Я поняла, что с утра ничего не ела, спину ломило от долгого сидения, а ещё эссаха разрасталась, и вторая сущность билась с каждым вдохом сильнее, норовя порвать моё тело магией. Но упёртость – это что-то такое, чем мне хотелось щеголять перед этим мужчиной бесконечно, и я стояла на своём:

– Прошу, верните кулон, если я вам так важна. – И опустила взгляд, чтобы не сталкиваться с его глазами зеленее травы.

– Подойди, Мэй, – приказал маг.

По телу пошла волна дрожи, я мотнула головой.

– Не заставляйте.

– Я всего лишь прошу, – тихо, с нотой уверенности и жёсткости.

– Вы приказываете, – обиделась я. – Я слышу по интонации.

– Тебе кажется, – сказал он в сторону и провёл ладонью по столу, скидывая книги. – Иди сюда, Мэй, ты мне кое-что задолжала.

В лицо ударила краска, по коже побежали невидимые мурашки, а низ живота согрело приятным теплом.

– Ты моя невеста, и желать твоих прикосновений – в порядке вещей. – Он взглянул на меня серьёзно, глубоко и так порочно, что я открыла рот и тут же его закрыла, не найдя слов. Я и сама хотела к нему подойти, почувствовать упругие горячие губы на своих, но стыд и гордость не позволяли переступить через себя.

– Мой жених – оборотень, а не вы…

– Это мы ещё посмотрим. Я его отрежу от тебя, даже если на это уйдёт много сил. – Он выставил руку перед собой, растопырив пальцы. Воздух собрался вокруг меня и, приподняв волосы, толкнул ректору в объятия. Я не успела опомниться, как была развёрнута по оси и припечатана к столу. Сильные руки сжались на моей талии, приподняли немного и усадили на столешницу.

– Хватит брыкаться, я не делаю ничего такого, чего не хочешь ты. – Ректор приблизился, а я отклонилась, выронила книгу и отползла на локтях назад.

– Вы знать не знаете, что я хочу, – прошептала я, сотрясаясь от волнения и напряжения. Кровь будто разгоняли хмельные демоны, в глазах темнело от вкусного запаха мужчины. Губы жадно приоткрылись, и я не смогла запретить себе стон.

– Прекрасно знаю, – сдавленно прыснул ректор, коснувшись губами моих губ.

Поцелуй ректора обжигал, мучил, терзал и распалял. Придерживая мой затылок, Нариэн ласкал языком губы, посасывал их и проталкивался в рот, выдёргивая из меня стон за стоном.

Что я творю?!

– Мэй. – Ректор, тяжело дыша, разорвал поцелуй, позволил лечь на стол и поставил руки по обе стороны от меня, опустив голову. Пряди белоснежных волос сорвались вниз и скользнули по моей щеке. – Я изучил истинные иманские метки. Ты в опасности.

Я фыркнула и, прикусив губу, отвернулась.

– Почему ты мне не сказала?

Я разозлилась, посмотрела на навязанного жениха глаза в глаза и дёрнула его к себе за рубашку.

– Я. Вам. Ничего. Не. Должна. Говорить!

– Теперь придётся… – Сильная рука сжалась на шее, как удавка, но Нариэн не делал больно, а лишь приподнял мой подбородок и снова ударил губами по губам. На этот раз сильнее и острее, будто пытался меня усмирить и приручить.

Наказать.

Я полыхала под ним. Волчица выла под рёбрами и отчаянно металась, пытаясь вырваться из эссахи. Я не заметила, как выпустила клыки и цапнула ректора за губу.

Он слабо зашипел, но не отстранился, продолжая пытку лаской. Поцелуи углублялись, разгорались, будто пламя сухого костра. Воздуха не хватало, кожа покрылась мелкой шерстью, а ногти вытянулись в когти. Я зарычала и отшвырнула Нариэна от себя. Он ударился затылком о стеллаж, полка качнулась и высыпала на голову ректора несколько книг.

Немедля я спрыгнула со стола и зашипела на мужчину. Он будто нарочно вытянул меня на эмоции именно тогда, когда я оказалась слабее всего.

– Мэй, тише… – бросился он ко мне. – Ты что… непосвящённая?

– Представьте себе! – громыхнула я рыком, отползла к другой стене и сжалась на полу, пытаясь успокоиться.

– Справедливая Нэйша! Кто тебя так подставил? Тебе сколько лет? Ведь больше двадцати уже, я проверял! Разве оборотней не обращают во время совершеннолетия? – Ректор бесстрашно подступил ко мне, присел рядом и положил обе руки на мои виски. Его пальцы оказались тёплыми и приятными, но я всё равно выгнулась. Каждое прикосновение било током и пробуждало во мне зверя. Голодного и мощного зверя.

– Папа… – Меня ломало, и я уже не знала, что буду дальше делать. Вряд ли мой позор останется незамеченным. Я смертница!

Ректор тихо прочитал заклинание, и холодная ленточка обвила мою голову, спустилась змейкой по позвоночнику, пощекотала рёбра, сбежала по рукам и погасла синим пламенем на запястьях. Как раз под браслетами.

Меня будто срубило, а звериная сущность тут же затихла. Я вяло откинулась назад и позволила мужчине делать что ему захочется. Всё равно не смогу противиться.

Нариэн вдруг отстранился, чтобы сесть рядом и, прислонившись спиной к полкам, притянуть меня к плечу.

– Во что я тебя впутал, Мэй… Я ведь не знал, что ты ещё… Бездна! – Он ударился затылком о книги и, прикрыв глаза, сильнее прижал меня к себе.

Не знаю, сколько мы так сидели. Время здесь не чувствовалось, а из-за слабости вообще никуда не хотелось идти и даже шевелиться.

– Что за книгу ты искала? – вдруг очнулся ректор.

– Я не знаю, мне он показал, – слабо показала я головой за плечо и снова прижалась к ректору. От него веяло спокойствием, он будто вбирал в себя всё плохое, что я чувствовала.

– Ты что, видишь свою пару? – удивился ли-тэ.

– Не совсем. Изредка. Во сне, например, или в зеркале, а ещё… вот здесь, в особенном месте…

– Иди сюда. – Нариэн поднялся, протянул мне руку, но я не смогла шевельнуться. – Потратилась, да?

– Вы виноваты…

– Мэй, хватит. – Он ласково погладил меня по щеке, успокаивая. – Миру нужна твоя сила, а я буду оберегать тебя ценой своей жизни, только доверься. Тебе всё равно без моей помощи в академии не выжить.

– Как мне вообще теперь выжить? – безэмоционально пожала плечами я, а ректор увёл глаза в сторону. – Не так много времени осталось. Пять полнолуний, и вас официально можно считать свободным мужчиной.

Нариэн странно поморщился, присел, поднял меня на руки и куда-то понёс.

– Я тебя не обрадую. Хоть кританские истинные пары и не имеют такой силы, как иманские, зато обручение…

– Только не говорите, что теперь мы не разлей вода.

– Хуже. Мы теперь одно целое. Неделимое.

– Шэйс… – прошептала я, кутаясь в ткань его рубашки. Глаза слипались, и мне хотелось нырнуть в зыбкие объятия сна.

– Не засыпай, Мэйси, работы ещё много. Я буду читать, а ты будешь слушать. Только глаза не закрывай.

Я кивнула, но всё равно смежила свинцовые веки. Хотелось забыть о свалившемся на мою голову женихе и представить, что нет никакого мёртвого оборотня за спиной.

Яркая вспышка пронзила голову. Я резко подскочила, ударившись о плечо мужчины бровью.

Ректор сжал меня в объятиях и придержал, пока меня дёргало от конвульсий.

– Немного шоковой терапии. Извини, пришлось.

– Я вас убью! – прошипела я, корчась от разрядов по всему телу. – Лекарь недоделанный.

– Не обзывайся, я всё-таки твой жених, – тепло засмеялся Нариэн.

Я вырвалась из его рук и впилась зубами в мясистое плечо прямо через ткань рубашки. Прокусила до крови, разрывая плотные волокна ткани и кожи, но ректор даже не пикнул. Выждал, пока я, отстранившись, вытру губы, и мягко сказал:

– Полегчало? Готова работать?

Глава 22

Мэйлисса

– Здесь сказано… – Нариэн уселся поудобнее, закинул ногу на ногу и продолжил читать: – Открыть тайное, запечатанное богиней, можно на священных землях в период полного элея. – Ректор задумался. – Зачем тебе это? Странная книга. – Он полистал дальше, но вскоре снова вернулся к нужной главе. – Мэй, ты объяснишь? – И посмотрел на меня.

Я скрутила руки на груди, потому что всё ещё злилась за встряску, за то, что сначала вывел, а потом… спас. Шэйс, не знаю, почему злилась, наверное, потому что его поцелуи мне нравились, а признать это – значит отказаться от пары, выбранной покровителем оборотней. Так ведь нельзя.

– Ис-тэ, говори правду. – Мужчина повернулся и почти навалился на меня, прижав спиной к дивану. В нише высшего уровня библиотеки, оказалось, есть подпространства, куда можно зайти и уединиться на время. На долгое, потому что оно здесь фактически не чувствовалось.

– Если вы отодвинетесь, я попытаюсь объяснить.

– Если «ты» отодвинешься… – настаивал на словесном сближении Нариэн.

Я упрямо поджала губы и отвернулась. Волосы хлопнули наглого блондина по щеке и зацепились за пуговицу его рубашки. Попыталась рвануть, но ректор перехватил локоны пальцами и подался ближе. Ну почему он такой красивый? Почему обратил на меня внимание? Я должна отвязать оборотня и вернуться домой, а не зажиматься с опасными мужчинами. Но так хотелось ещё разочек ощутить его губы на своих.

Ректор, будто почувствовав наплыв нового жара, быстро отстранился и сел на своё место.

– У меня есть книга. – Я встала к столу и потянулась за сумочкой, что лежала возле стопки найденных книг. Щёлкнула дрожащими пальцами в воздухе и прошептала «апер’иоинвиши», чтобы открыть невидимое. После мягкого толчка тепла в ладонь достала на свет небольшой томик, подаренный Сиэль. – Но текст в ней скрыт, а здесь, – показала я на оборотную сторону томика, – написано…

Протянула ректору книгу в раскрытом виде. Перехватив её, он мягко коснулся моих рук, отчего кожу защекотали приятные колючки. Я быстро отдёрнулась и выпрямилась, нечего плыть от его прикосновений. Брачный браслет слабо светился, и это не ускользнуло от взгляда ректора. На чувственных губах появилась едва уловимая довольная ухмылка.

– Очень интересно. – Он внимательно полистал книгу, перевернул её, открыл, снова закрыл. – Никогда не встречал таких изданий, даже типография не отмечена. Ты где её взяла?

– Я не могу сказать.

– Не хочешь выдать своего осведомителя, – догадался ли-тэ, кивнул добродушно и небрежно произнёс: – Допустим, я знаю, что за место здесь описано, но… Маурис и элей выйдут вместе на небо через полгода, до того времени ты сгоришь от метки. Тут либо нужно найти оборотня и завершить связь, либо… – Ректор внезапно повысил тон и дёрнул головой. – Мерзкий невиль, это тупик! – махнул томиком, рассекая воздух, и заходил по периметру уютной комнаты для чтения. – Мэй. – После минутного хождения и угрюмого молчания ли-тэ замер на месте и обернулся ко мне. – Ты должна пройти посвящение, иначе оборотень не привяжется.

– А как же наше обручение? – Скривившись, я вытянула руку и провела пальчиком по браслету, который нацепил на меня Нариэн. Он слабо мерцал, будто что-то требовал, но я отмахнулась и не стала выяснять.

– Это пока не так важно. – Ректор потемнел лицом, зелень глаз спряталась за жёсткой линией прищура. – Нужно сохранить тебе жизнь. – Он почему-то отвернулся, словно боялся, что я прочитаю его мысли по взгляду.

– Домой я попаду только на каникулах, если до этого не вылечу с учёбы.

– Тебе нельзя вылететь, – размышлял дальше ректор, разглядывая стену и расхаживая вдоль помещения. Тяжёлые каблуки сапог постукивали по камню и отдавались глухим эхом у меня в груди.

Я только сейчас рассмотрела картину на противоположной стене, поместившуюся между узкими, высокими полками с литературой. На изображении раскинулись высокие вербы вокруг лазурной воды пруда. Под голубым сиянием элея и мауриса по кругу монументально возвышались пять колонн.

– Ты не попадёшь в Криту без билета в академию, – подытожил ректор.

– Я слышала, что Нэйша открыла мосты через Полог смерти и позволила народам сотрудничать. Значит, я смогу перебраться в вашу страну и без обучения… – Я окинула скептическим взглядом стены библиотеки.

– Да. – Нариэн повернулся, отдал мне томик «Истинных уз» и с оттенком трагизма добавил: – Но всё сложно, Мэй. И пока неизвестно, к чему приведут эти открытые дороги, ведь кританцы и иманцы долгое время были отрезаны друг от друга. А ещё не забывай, что ты оборотень.

– Как это можно забыть? – Я сдавленно прыснула и потёрла ладонью горячую щёку.

– Тебе категорически нельзя выходить к людям одной и надолго оставаться в толпе. Я запрещаю.

– Вы… – неосознанно вырвалось у меня.

Мужчина зыркнул на меня так зло, что я поперхнулась словами.

– Ты! – подчеркнула я, чтобы показать, что не боюсь его, – не удержишь меня возле себя силой и не станешь приказывать, как жить и что делать.

– Стану, Мэй. – Несколько шагов, и он оказался рядом. Надо мной. Снова разгневанный и… такой… Его запах, сильнее других ароматов, проникал в кровь с каждым вдохом.

– Это бессовестно. Я и так ходила по обрыву, а ты, властный ректор, мало того, что привязал меня к себе насильно и обманом, так и ещё командовать будешь? Я никогда на это не пойду! Я дочь альфы! Воспитана управлять, а не подчиняться. Ты забываешься, простой смертный.

– Пойдёшь. – Ректор понизил голос, наклонил голову набок, будто насмехался надо мной, а меня от макушки до пяток прошибло странной волной тепла. – Потому что кританский брачный браслет сильнее метки почившего оборотня, дорогая. – Нариэн остановился напротив и неожиданно поставил руки по обе стороны стола, вынудив меня отклониться назад и вызвав во мне ступор и гнев одновременно.

Взял мою руку в свою и, коснувшись сухими губами кожи, прошептал:

– Я докажу тебе.

– Не трогайте меня! – взвизгнула я, когда Нариэн приблизился к моим губам. Волоски на коже приподнялись, дыхание зачастило, а сердечный пульс ускорился, громыхая в рёбра, как дурной. Я хотела этого прикосновения. Шэйс, я хотела ощутить его губы на своих.

– Я ничего тебе не сделаю. – Прищурившись, как довольный кот, ректор подался ко мне, но вместо того, чтобы поцеловать в губы, вытянул мою руку и, поставив её между нами, как преграду, поцеловал так ласково и нежно, что у меня перехватило дыхание.

– Пожалуйста, отпустите, – взмолилась я.

А он, гад, только головой помотал и опустился ниже – толкая меня на стол, накрывая тяжёлым мужским телом. Прикрыл глаза, вдыхая запах моей кожи, невесомо касаясь каждого пальца, перебирая их, лаская языком, а я не могла дёрнуться, будто меня огрели сковородкой и не получается прийти в себя. Я пыталась вспомнить боевые заклинания, пыталась заставить себя оттолкнуть мужчину, пока мы не натворили непоправимого, но не могла – язык не поворачивался, а тело трепетало от его тяжести и тепла.

Медленно отстранив мою руку от своих губ, он переместил её себе на щёку, позволив ощутить колкую и густую щетину. Я сама потянулась дальше и, проведя ладонью вверх, по виску, растопырила пальцы и запустила кончики в его мягкие волосы. Белые-белые, будто из них ушла жизнь.

– Такой цвет волос я видела лишь раз, у кланового мага.

– Это после войны с нечистью, – пояснил ректор, устраиваясь между ног. Он приподнялся, провёл руками по моим плечам, огладил высоко вздымающуюся грудь и, нагло зацепив ноющие соски, быстро спустился на бёдра.

– Поседел? – переспросила я.

Слабый кивок и взгляд, норовящий пронзить насквозь.

– Война только началась, Мэй. Мир потонет в огне, если ничего не сделать.

– Но… – Я задохнулась, потому что руки ректора нырнули под юбку, потянули подол платья вверх. – Что вы… ты делаешь? – произнесла сиплым шёпотом, перехватив его затылок, а второй рукой толкнув ректора в грудь, но не сдвинула и на йоту.

– Доказываю тебе… что ты теперь моя. Моя невеста.

– Да вам… Шэйс! Тебе только сила моя нужна! – Я попыталась свести ноги, но ректор вклинился между них и прижал меня к столу, как бабочку, пришпиленную иглой.

– Нужна. И ты… нужна. Брачные узы будут нас сталкивать, тянуть друг к другу сильнее истинной метки, которая не реализована. И одна мысль, что тебя придётся связать с другим, чтобы спасти, меня убивает. Понимаешь, нет?

– Не понимаю. Да и это твои проблемы! Ты сам ко мне привязался!

Его руки добрались до белья и нагло прижались к пульсирующей влаге, а я, вместо того чтобы оттолкнуть, сжала пальцы в белых волосах и потянула на себя.

Искуситель!

– И ты привязалась… – прошептал Нариэн, наклонившись. Я чувствовала в его словах улыбку и обречённость.

– Да… разве тебе откажешь? – Я задышала чаще. Его рука, что лежала у меня между ног, сводила с ума, разгоняла кровь по венам, но не двигалась, испытывая.

– Тише, не заводись, расслабься, а то снова придётся тебе шок-подъём делать. – Он тихо засмеялся и опустил мягкие горячие губы на моё плечо. Под тонкой тканью платья молчала метка. Она не реагировала на ласки мужчины, не мучила меня и не отталкивала его.

И самое страшное, я прекрасно понимала, что без ректора, без его поддержки не протяну здесь, на Крите, и дня.

– Это ты подстроил, что Омар меня не замечает? – спросила я, едва дыша из-за того, что он медлит. Не могла позволить продолжать, но и ощущение, что наслаждение рядом, близко, но принадлежит не мне, было сродни мукам.

Нариэн хитро заулыбался.

– Значит, ты…

– Я. Обезопасил тебя, дурочка.

– Сам дурак.

– Дурак, не отрицаю. – Он не двигался, просто нависал надо мной и, глядя в глаза, вдруг передвинул руку чуть глубже, прикасаясь более интимно, настойчиво.

Преграда из ткани мешала ощущениям, но и обостряла их. Я слабо выгнулась и застонала, не удержавшись, на что ректор отреагировал слабым смешком, а мне тут же захотелось его ударить, но я не смогла оторвать руки от крепкой шеи. Лишь тянула на себя, заставляя безмолвно продолжать.

Волчица давно созрела – ей хотелось мужской ласки, настоящего блаженства, но папа оградил меня от этого, будто думал, что я никогда не вырасту. Теперь я знаю, что он планировал. Прекрасно знаю. Если бы не вмешался кританский оборотень, моя судьба была предрешена. Родным отцом! Глава клана хотел выдать меня замуж за сына другого альфы – изверга, который берёт в жёны только девственниц. Клеймит их собой, а потом молодые жёны скоропостижно умирают без явных на то причин. Та же участь теперь ждёт Сиэль, и я должна ей помочь. Обязана спасти…

– Нариэн, – пролепетала я, пытаясь совладать с собой, пытаясь докричаться до него. – Нельзя же…

– Нельзя, – ласково шепнул он, потёрся носом о мою щёку, прижался лбом ко лбу и сильнее сжал ладонь под юбкой, вызывая во мне бурю, способную сокрушить библиотеку и зацепить взрывной волной половину академии. – Но так хочется…

– Ты поможешь мне открыть книгу?

– Мы не успеем, Мэй. Элей выходит на небо слишком редко. – Его ласки усиливались, мужчина дышал тяжело и сипло, будто не мог успокоиться. – Как ты пахнешь, Мэй… – Он шумно потянул носом и прикрыл глаза. – С ума меня сводишь.

– Влюбились, ещё скажете? – Я слабо хохотнула, потому что было не до смеха. Невероятные ощущения от близости ректора выносили меня за пределы моего характера. Я поддавалась, разрешала ему вольно бродить по внутренней стороне бёдер, поглаживать меня между ног и касаться запретной точки. Но Нариэн не спешил, он словно оттягивал момент истины, словно сомневался, нужно ли ему это.

– Скажу, – кивнул он, поджал тонкие губы и с яростью дикого зверя откинул мою юбку вверх, расставив мои ноги так порочно, что я захлебнулась возмущением. Огненная кровь побежала по жилам, взрывая во мне новую волну приступа.

– Перестаньте…

– Не перестану… – Он нажал на мои колени, откинул прикрывающую меня нижнюю сорочку и, наклонившись, поцеловал в узелок. Я зарычала, дёрнула его волосы на себя, попыталась скинуть ректора, но он нажал ладонью мне на живот, заставляя лежать.

– Нариэн, остановись…

– Ты горишь, Мэй, тебе нужно это. Доверься.

– Я бы… н-не… горела, если бы… – я спотыкалась на каждом слове, потому что пальцы ректора пробрались под кружево белья и, отодвинув его в сторону, нежно коснулись оголённой кожи.

– Да-да-да, во всём виноват я. – Он приласкал камушек клитора и лизнул его языком, выплеснув из меня череду ругательств. – Да ты дикая кошка, Мэйлисса.

– Я тебя убью…

– За что? – Нырнул языком глубже, подарив мне волну горячей неги, и тут же, отстранившись, поднял голову.

– За то, что остановился… – зашипела я, стирая между нами грань этим признанием.

Нариэн красиво рассмеялся, погладил меня по щеке и, приподнявшись, бегло поцеловал в губы.

– Мы справимся с этим, обещаю, – прошептал он, отстраняясь и возвращаясь с поцелуем, порочнее которого были только мои фантазии.

Я упёрлась стопами в стол, развела ноги шире, а ректор надо мной казался нереальным, будто это всё сон. Но удары языка, посасывания, покусывания были реальными, напрочь сносящими мои преграды и запреты. Я не стану прежней после этого дня, да простит меня папа, потому что не мечтать о таком мужчине, как ректор, я не имею права. Он мой.

Нариэн был чуток и точен. Я понимала, что опыт преобладает, что у него было много женщин до меня, и это безумно злило. От ревности темнело в глазах, но лёгкое распирание вытолкнуло из меня все мысли – мужчина ввёл в меня палец и, растягивая зудящие от желания стеночки, осторожно приласкал.

Снова наклонился, и удары языка стали острее, жёстче. Палец входил в меня, как поршень, вытряхивая последние стеснения и сомнения.

Живая метка не позволила бы это испытать с другим мужчиной. Нариэн прав. Он во всём прав…

Дыхание спёрло, сошлось в одну точку, меня заколотило, я забилась в судорогах, неведомых до этого. Взлетая, не удержала Нариэна, руки сорвались вниз, с его плеч, схватили столешницу, и, вскрикнув от пронзившей меня молнии, я выгнулась до хруста позвоночника.